Во Франции согласно различным подсчетам нацисты украли от 100 000 до 400 000 произведений – пока что удалось вернуть «на родину» лишь 45 400. Еще 13 000 произведений с неустановленными владельцами оказались на аукционе
1 Ұнайды
Произведения искусства всегда были нарасхват в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова: в любые времена были те, кто забирал их в качестве военного трофея или в надежде заработать на них состояние. А иногда и вовсе из простой и непреодолимой жажды обладания. Этот порок стар, как мир, и, несомненно, широко распространен.
Итальянский историк искусства Чезаре Бранди объясняет: «Каждое произведение искусства изысканно относительно чего-либо» – оно имеет смысл только в том случае, если рассматривается в конкретном контексте и если сравнивается с другими произведениями, становясь частью определенной группы. Мы можем распознать прекрасное, потому что знаем, как выглядит безобразное; мы можем пытаться причислить произведение к одному или другому ряду, потому что понимаем, как выглядят другие его представители. Но те произведения, которые были грубо изъяты из своей среды, будь то недра земли, гробницы или даже просто коллекции музеев и другие места, где они хранились и выставлялись, остаются изолированными: они больше не могут быть родственными чему-либо – разве что самим себе.
Французский писатель-моралист Жан де Лабрюйер в 1688 году отметил: «Красивые вещи становятся менее красивыми, когда находятся не на своем месте».
Речь пойдет и о скульптурах, украденных во время войны; о полотнах Тинторетто[5] и Мантеньи[6], которые срывают со стен с автоматами наперевес; о разграблениях захоронений под покровом ночи, повлекших за собой двойной урон: потерю артефактами их ценности и похищение информации у археологов. Особенно страдают от этого археологи: они лишаются важной информации, которую можно было получить от древнего объекта, способного говорить, только если он находится там, где впервые обрел голос. Утратить контекст – значит потерять происхождение предмета. «Разделить – значит уничтожить», – так говорил французский архитектор Катрмер-де-Кенси[7], живший во времена Наполеона.
музей
Искусство и культура всегда оказываются в числе первых жертв международных конфликтов и гражданских войн. Ослабленный контроль над территорией выгоден похитителям. Мы не знаем, как звали первого человека, укравшего произведения искусства, но нам известны некоторые деятели прошлого, разбиравшиеся в этом вопросе, например царь Ассирии Ашшурбанапал. Из подробностей, выгравированных на клинописных табличках и барельефах, мы узнаем о его добыче, доставленной в Ниневию после завоевания Сузы – столицы государства Элам.
однако 33 года спустя она согласилась принять правила ЮНЕСКО 1970 года. Многие страны ужесточили наказание за преступления против культурных ценностей. К несчастью, все еще остается несколько проблем с законодательной точки зрения. Япония, к примеру, расследует кражи и возвращает объекты, но только в том случае, если подан иск (значит, совершенно не ведутся дела о несанкционированных раскопках, ведь в этих случаях произведение искусства еще не появилось в музее или в какой-либо коллекции). Великобритания борется с такого рода нарушениями, но исключительно за незаконные покупки после 2003 года, и т. д.
Расследования, проводимые карабинерами рука об руку с судебными органами, – особенно в случае Великого рейда археологов, завершившегося скандалом международного масштаба, о котором мы поговорим в девятой главе, – привели к принятию нового ряда законов и постановлений, в том числе за рубежом. К примеру, американские музеи больше не имеют права приобретать произведения искусства без надежных, поддающихся проверке сведений об их происхождении до 1970 года. Это дата принятия Конвенции ЮНЕСКО по этому вопросу, ратифицированная 132 странами.
Джон Бирн, авторитетный юрист и бывший сотрудник Министерства юстиции, объяснил The New York Times почему: «Уже много лет организованная преступность, террористы и олигархи используют культурные ценности для перемещения незаконных средств». Новые правила раскроют неприятную правду, поднимут «завесу конфиденциальности сделок, покажут имена, фамилии, суммы и счета». Аукционные дома придется допросить о происхождении объектов, и тогда выяснится, как часто они были получены в результате мошеннических сделок. «Европейский рынок», «известная коллекция» – красивые слова, скрывающие простое воровство.
не существует такой подлости, какую бы не совершил человек ради получения желаемого.