Когда я умру, мое тело перестанет функционировать. Отключится. В один момент или постепенно. Я перестану дышать, сердце перестанет биться. Это называется клиническая смерть. А чуть позже, спустя целых пять минут, клетки мозга начнут умирать вследствие длительной гипоксии, но пока, в этот промежуток, мой мозг наводнится диметилтриптамином, и я увижу сон, и это будет самый яркий сон из всех, потому что это конец, последний взрывной выброс ДМТ. Все мои нейроны будут активны, и в моем мозгу разразиться целый фейерверк из воспоминаний и фантазий, как будто бы буду под кайфом. И затем… занавес. Сон, который положит конец всем снам. А потом меня просто не станет, — биолог сделала короткую паузу. — Активность мозга прекратится. И это уже будет биологической смертью. От меня, как личности, как разумного живого человека, ничего не останется. Ни боли, ни сознания, ни воспоминаний, что я когда-то существовала. Все станет так же, как было до меня. Электрическая активность уйдет из мозга, и он просто станет мертвой тканью. Но тело, как биологический объект, продолжит свою деятельность, населяющие меня бактерии и миллионы других организмов, живущих на моих ресницах, волосах, во рту, на коже и в кишечнике, продолжат жить, питаться и размножаться. Так начинается процесс гниения и разложения плоти. Я стану своеобразной пищей для других живых организмов. Мельчайшие мои частицы разлетятся, и я окажусь в миллиардах других мест. Мои атомы будут в растениях, жуках, животных, в воде. Я стану словно звезды, окружающие нас, ведь все мы состоим из одной и той же материи.
— Не знаю, объект странной формы. Не установка точно, что-то другое.
Военные направились к месту изменения длины волны в инфракрасном спектре. И обнаружили они еще одно устройство, но не установку для терраформирования, это было что-то иное.
Это было не просто смело, это было чересчур смело.
добиться большего, хотя бы на одном из поприщ ее родичей, приводили лишь к неврозам, срывам и таким вот
е решенной, между ними сохранялись недосказанность, непонимание и небольшая