Жизнь происходит каждый миг,
Почти что как на самом деле.
Но ты улавливаешь сдвиг
И лёгкий дух сарсапарели.
Стараясь разделить слои
Ты теребишь края. И что же?
Вода по-прежнему рябит,
Волнами упираясь в кожу,
И тело требует: «Вдохни!
Оставь невысказанность знакам!»
И ты вздыхаешь: «Да пошли
Все эти фокусы к собакам!»
А жизнь вытягивает нить
Весны почти разоблаченной,
Чтобы опутать и смирить
Тебя и всех других влюбленных.
***
Тоска надавит тьмою на глаза,
Упрямой пятерней октябрьской ночи.
И в слезы кинуться (терпи, терпи!) нельзя.
Тянись и помни — разом всё не кончить.
А лебедь бьётся. Тьма его, ату!
Куси! Пусть запрокинет голову на спину.
Он издыхает, вздрогнув на лету,
Уродец из автомобильной шины.
Скамейки вывернули губы зло,
Пеньки опор подгнивших враз ощеря.
За ветром дышит тухлое тепло
Полуподвальных темных помещений.
На выстуженных, не своих, ногах
Бежать, сжимая в кулаке перчатку.
Тоска и темень, стая злых собак,
И пьяный куст, пустившийся вприсядку.
***
Кровь в воде,
Похожая на дым,
Разбегается
По жилам дождевым.
