Ее Раневская — образ, сравнимый с Двуликой Женщиной Гарбо; больше, пожалуй, ни с чем. Юмор, который идет изнутри актрисы — не потому, что реплика или ситуация смешна, а потому, что этот юмор — отправная точка ее существа. Она дает повод смеяться, но не над собой, а вместе с собой, и смех этот странным образом рождает тягу к красоте: застыв на сцене, она указывает дорогу к ней тлеющим кончиком папироски. Рената как-то сказала, что стала нелюбопытна в отношении легендарных актрис: «Эти мифы хранятся внутри каждого, как хрустальные бокалы. Но вот дверь шкафа приоткрыли — и бокал разбился». Бокал Литвиновой, даже если его искрошить в осколки, соберется назад, без единой трещинки, как только она выйдет на сцену или возникнет на экране. На его безупречно чистом стекле будет переливаться радуга смеха. —— 2005
