автордың кітабын онлайн тегін оқу Преступление молодой девушки
Иероним Иеронимович Ясинский
Преступление молодой девушки
Главная героиня влюбляется в интеллигента, живущего на соседней даче, не подозревая, что у избранника есть от нее секреты.
В число рассказов автора входят «Мотылек», «Маршал Синяя Борода», «Любители», «Месть», «Сон», «Две подруги», «Греза» и «Лилия».
Творениям И. И. Ясинского присущи социальные нотки, раскрывающие отношение писателя к судьбам обездоленных, революционеров и жертв царского режима.
На горе, увенчанной деревьями, над быстрою рекой возвышалась двухэтажная большая дача с светлыми окнами и воздушными балконами.
К реке по крутой горе спускалась деревянная лестница с легкими перилами.
Дача принадлежала белоглазой немке Мине Федоровне, вдове доктора. Круглый год обитали на даче больные и здоровые, ищущие уединения, хорошего воздуха, мягкого климата, дешевизны.
Зимою половина комнат пустовала, но летом Мина Федоровна сдавала даже обе беседки.
Летом оживала Мина Федоровна. За все ей платили двойные цены, и в общей столовой было шумно, весело, сытно.
Пансион Мины Федоровны «Монплезир» славился уютностью, красивыми видами, толстыми служанками из ближайшей немецкой колонии, делавшими книксен, и сосисками с капустой.
С первыми лучами апрельского солнца у нижних ступенек лестницы у подошвы горы, как только пропадал снег и земля покрывалась зеленой травой, появлялся белокурый нищий в серой свитке, в лаптях, слепой, загорелый и с огромными бровями, похожими на снопы пшеничной соломы. Он садился и с протянутой рукой ждал подаяния до захода солнца. Приходил, как в пансионе начинало пахнуть капустой, тушеной в свином сале, которую подавали на завтрак; а по воскресеньям и праздничным дням — после поздней обедни один, без поводыря, ощупывая палкой дорогу впереди себя.
Нищий тихонько бормотал молитвы и иногда скрипучим голосом распевал псалмы. Поминутно вспоминал Бога и угодников.
В его мешке, сшитом из небеленого рядна, был большой запас черствых корок и краюх черного хлеба. Но предпочитал он питаться просфорою и французским хлебом, который, зная его маленькую слабость, подавали ему дачники. Он любил подержать в руке теплую булку и втянуть в себя ее ароматный пар. Огромные брови его странно шевелились.
Не знали, откуда он. Предполагали, из соседнего села Рагузинцы. Говорили, у него — дом и земля. Рассказывали об его жене. Допускали, что у него есть дети. Но никогда не видели его в обществе кого-нибудь другого. Он был одинок. От нечего делать наделяли его собственностью и семьею. Подшучивали над нищим. Ходила даже басня, будто Мина Федоровна разменяла у него сторублевый билет.
Чахоточная дама приезжала в пансион, обыкновенно, в конце марта с подрастающей дочерью — Клеопатра Ермиловна Пантюхова. Она говорила в нос и слегка покашливая о своем муже, занимавшем в крае видный пост. Но он никогда не бывал на даче у жены, и едва ли она получала от него письма. С почты приходили только денежные переводы. В тот день Клеопатра Ермиловна распространялась за общим столом о доброте своего мужа, называла его ангелом-хранителем и горячо рекомендовала дочери любить отца.
Однажды она явилась с заплаканными глазами и долго не могла высидеть за табльдотом, с ней сделался истерический припадок.
Когда увели Клеопатру Ермиловну, у дочери ее, белокурой Лизаньки, семнадцатилетней девушки с развитой грудью и в коротком платье спросили:
— Что случ
