Вся в липком поту, я встаю с постели и бреду к холодильнику за кефиром. Мамина картошка осталась забытой на плите в сковородке. Я вытаскиваю контейнер, чтобы переложить ее и спрятать в холодильник. Открываю крышку сковороды, вдыхаю и…
Хьюстон, у нас проблемы! Я меньше чем за минуту слопала всю жареную картошку из сковородки. Холодную. Вместе с салом. Руками. В четыре утра.
Не буду вбивать этот прием пищи в приложение! Хотя какой там «прием пищи»?! Скорее, похоже на «варварский набег утки».
Ленивая желейная сволочь – мой живот – смотрит на меня в отражении и даже не извиняется: «Подумаешь, уступил дамам уйти первыми. Чего паниковать-то?»
«У меня, между прочим, что-то вроде личной жизни наклевывается, нафиг ты мне сдался? Верни сиськи!»
Больше не могу ни о чем думать. Молюсь, чтобы он первым проявил инициативу и не отдал ее мне. Мне вообще нельзя ее отдавать, никогда. Я не тот человек, который может ею нормально распоряжаться, тем более в таком раздрае
– Зато в этом есть плюс, – говорит она и гладит меня спине.
– И какой же?
– Ты наконец понимаешь, для чего именно выбрала Аксенова – самого недоступного мужчину из всех.
– Для чего?
– Чтобы не открывать сердце парням, оно же вроде как занято. Очень удобно
разве не знаешь, что отношения определяет следующая встреча? Один раз поддаться порыву – ничего не значит. А вот второй, и третий, и следующие разы – они уже имеют значение
К обеду я уничтожаю еще один контейнер – с рисом и шницелем из индейки и салат из свежих овощей. Хотя не испытываю голода, съедаю все до последней крошки. Тимур говорит, что нужно есть по расписанию. Чувство голода – самый главный враг того, кто хочет сбросить вес
Все эти диеты – чушь собачья! Тебе от меня досталась широкая кость, ничего не попишешь.
– Мне от тебя досталась не широкая кость, а пищевая привычка. – Не моргаю и глазом, пытаюсь выглядеть невозмутимой, чтобы мой контраргумент имел вес против ее многолетних убеждений
– У тебя даже стратегия есть?
– Да! Взять тебя измором.
Леша широко улыбается, в глазах появляется задорный огонек. Он придвигается к моему лицу и шепчет в мои губы:
– Тебе, Ермакова, я разрешаю брать меня любыми известными тебе способами
Иди уже, я буду здесь. – Он откидывается на подголовник, закрывает глаза, но улыбка никуда не исчезает с его лица, а становится только шире. – Думаешь, я хочу, чтобы лучшее свидание в моей жизни заканчивалось?
– Это не свидание! – чересчур резко и неправдоподобно ворчу я и бросаюсь к двери. Только бы он не видел, как загорелись мои глаза от его последних слов.
– Интересно, когда я буду надевать кольцо тебе на палец, ты также будешь отнекиваться и говорить, что это не то, чем кажется?
– Только у тебя из-за этого «престижа», – она жестом изображает кавычки, – все меньше и меньше времени на нормальную работу. И на себя!
– Я же сама этого хотела.
– Не зря Вселенная дает нам только то, что нам нужно, а не все, что мы хотим.
– Хочешь сказать, что я напрасно хотела стать «цензором» и на самом деле мне это не нужно? – Я хмурюсь, не желая ссориться.
– Хочу сказать, что ты достойна большего