Оглавление

Крепость

Звенящая тишина. Она была неестественной, ватной, давящей на уши после гула работающих генераторов. Последнее, что помнил старший лейтенант Соболев, позывной «Гранит» — это вспышку перед глазами на полигоне под Ковровом. А теперь он стоял по колено в мокрой траве, сжимая в руках «Калашников» со снаряженным магазином.

Вокруг, хватаясь за оружие и озираясь, поднимались его ребята. 18 человек. Группа специального назначения, полный комплект: броня, «Ратники», шлемы с забралами, приборы ночного видения, подсумки, гранаты. Лучшие из лучших.

— Докладывай, — коротко бросил Соболев, не повышая голоса.

— Связи нет, товарищ старший лейтенант. Вообще. Глухота, — тут же отозвался связист Сова, тщетно крутя верньеры раций.

— Где мы, командир? — спросил здоровяк Шмель, чей пулемет «Печенег» казался игрушкой в его ручищах.

Соболев огляделся. Стены из красного кирпича. Мостовая, поросшая травой. Впереди угадывались массивные ворота. Тишина стояла звенящая, предрассветная, только где-то далеко, на той стороне реки, едва слышно пел петух.

— Крепость, — выдохнул Соболев. Он бывал здесь в прошлом году, на экскурсии. — Брестская крепость. Холмские ворота.

Спокойный, даже задумчивый голос бойца по кличке Химик прозвучал диссонансом:

— Товарищ командир, а Крепость ещё целая. Неужели мы попали…

Он не успел договорить. Небо наполнилось железным рёвом. Он шёл с запада, перекрывая все остальные звуки, — ровный, мощный, неотвратимый.

У Соболева внутри всё похолодело. Он посмотрел на небо, которое только начинало светлеть на востоке. 22 июня. 4 часа утра. Брестская крепость.

— Этого не может быть, — одними губами произнес кто-то.

— Может, — отрезал Соболев, принимая решение. Паника была роскошью, которой командир не имел права. — Рассредоточиться! Всем укрыться за стеной! Наблюдать! Сова, продолжай пытаться поймать хоть какой-то сигнал.

— А если это сон? — спросил молодой боец Егорьев.

— Тогда тебе приснится, как я наряжаю тебя в наряд вне очереди, — рявкнул Соболев, заставляя подчиненных действовать привычно и четко.

Он не успел договорить. Мир взорвался.

Небо полыхнуло багровым. Грохот пришел не с земли, а отовсюду сразу — тяжкий, утробный, разрывающий барабанные перепонки. Со стороны Мухавца взметнулись фонтаны земли и воды. Со стороны Тереспольской башни ударил огненный шквал. Земля под ногами вздыбилась, заходила ходуном.

Война началась.

Для 18 парней в камуфляже будущего это было историей из учебника. Но теперь это стало адом, пришедший на их головы. Камни, которым было сто лет, летели в лицо, смешиваясь с комьями земли. Рядом со Шмелем осколок с визгом вонзился в стену, выбив крошку.

— Занять позиции! — заорал Соболев, перекрывая канонаду. — Рассредоточиться вдоль стены! Укрыться! Без моей команды не стрелять!

Они залегли. Их современная экипировка, их оружие, их подготовка — все это казалось нелепым, игрушечным перед лицом этой первобытной мощи артобстрела. Снаряды ложились все гуще. Запах гари и известковой пыли забивал носоглотку даже сквозь фильтры.

— Командир! — закричал снайпер, позывной Лис, лежащий на фланге. — Смотри!

Сквозь пелену дыма и пыли от реки, к Холмским воротам, пригибаясь, бежали люди. Они были в старой военной форме с касками на головах. В руках они сжимали винтовки с длинными штыками, а за спинами болтались скатки шинелей. Они бежали молча, сосредоточенно, и лица у них были такие, будто они уже ничего не боятся, потому что самое страшное уже случилось.

Красноармейцы.

Один из них, молодой лейтенант с рассеченной бровью, замер на мгновение, увидев фигуры в пятнистом, прижавшиеся к стене. Он вскинул наган, но палец его замер на спусковом крючке. Перед ним были не немцы. Непохожие ни на кого. Странные. Чужие.

Соболев первым пошёл на контакт. Он поднял руку вверх, открытую ладонью, показывая, что безоружен, и шагнул вперед, встав между своими и красноармейцами.

— Свои! — крикнул он, и голос его прозвучал дико, неестественно для этого мира. — Мы свои, мать вашу!

Лейтенант с наганом смотрел на него, на его шлем без звезды, на его чудной автомат. Взгляд у лейтенанта был бешеный, растерянный, но твёрдый.

— Ты кто такой? — выкрикнул он.

— Свои! Отряд специального назначения! — рявкнул Соболев властно, как привык командовать. — Сейчас немцы пойдут. Сколько вас?

— Взвод… был взвод, — лейтенант махнул рукой в сторону бегущих. — Человек двадцать.

— Занимайте оборону справа от ворот! — приказал Соболев, указывая рукой. — У вас пулемёты есть?

— «Максим» один… и винтовки.

— Заходите за стену! — крикнул Соболев, чувствуя, как нарастает гул с западной стороны. Там, в разрывах дыма, уже угадывались серые фигуры, перебегающие от укрытия к укрытию. Немцы заходили в крепость.

Началось столпотворение. Два мира, разделенные восьмьюдесятью годами, столкнулись в пылу и гари первого боя. Боец по кличке Доктор, не обращая внимания на свист пуль, перевязывал красноармейца с разорванным осколком плечом, используя современный гемостатический бинт. Красноармеец смотрел на белоснежную упаковку, как на чудо.

— Пей, — Доктор сунул ему флягу с прозрачной водой. Красноармеец глотнул и закашлялся — вода была чистой, без привкуса хлорки и железа, как из реки.

— Откуда вы такие, братцы? — прохрипел он.

— Из будущего, — коротко бросил Доктор, не считая нужным врать в такой ситуации. Красноармеец икнул и перекрестился оставшейся рукой.

А в это время Шмель, выругавшись, опустил «Печенег». Складная сошка пулемета никак не хотела цепляться за древний кирпич. Рядом красноармеец деловито заряжал ленту в «Максим», поплевывая на нее для смазки. Шмель глянул на свою коробку с патронами, потом на латунную гильзу, вылетевшую из его пулемета. В голове не укладывалось: он стреляет боеприпасами, которые ещё даже не изобрели, по людям в мышиных мундирах.

Стрельба нарастала. Немцы полезли плотнее. Они не ожидали такого отпора. Пули красноармейских «трехлинеек» свистели где-то высоко, а вот очередь из «Калашникова», которую дал Сова, скосила троих, зашедших с фланга, как серп. Короткая, злая очередь, экономная и смертоносная. Немцы залегли. В их рядах пронеслось недоумение: откуда у русских столько автоматического оружия?

— Лис! Немецкий пулемётчик на колокольне! — крикнул Соболев.

Снайпер, лежавший за грудой камней, поймал в прицел своего «Винтореза» фигуру у амбразуры. В прицеле было видно даже нашивки на мундире. Выстрел был тихим, почти хлопком. Пулемёт замолчал. Красноармеец, сидевший рядом с Лисом, восхищенно присвистнул:

— Ишь ты, бездымный… И не слышно почти. Колдовство…

— Не колдовство, — буркнул Лис, перезаряжаясь. — Технология.

— Всё одно чудно, — покачал головой красноармеец, передергивая затвор своей винтовки, и снова высунулся для выстрела.

К Соболеву подполз тот самый лейтенант. На лице его была копоть, наган он держал крепко.

— Командир, — сказал он, кивнув на Соболева. — Кто бы вы ни были… Спасибо. Но долго мы тут не продержимся. Патроны на исходе. У вас, я вижу, патроны другие. Не подойдут к нашим винтовкам.

— Знаю, — ответил Соболев. Он уже думал об этом. У них было около 10 тысяч патронов. По меркам современного боя — немного. А здесь им предстояло сражаться до последнего. Или до того момента, как схлопнется эта временная аномалия.

— Будем держаться вместе, — твердо сказал Соболев. — Вы прикрываете нас от ближних атак штыками, если дойдет. Мы работаем по пулемётам и офицерам. У нас есть гранаты, которые рвут бетон. Покажем фрицам кузькину мать.

Лейтенант усмехнулся. Он протянул руку. Соболев пожал её. Ладонь лейтенанта была мозолистой, горячей и грубой. Ладонь Соболева — в тактической перчатке, но пожатие было крепким.

— Лейтенант Петров, 84-й стрелковый полк.

— Старший лейтенант Соболев. Подразделение… специального назначения. Год 2024-й, лейтенант. Если выживем — будете знать.

Петров моргнул, но промолчал. В этой войне было место и такому чуду.

Солнце медленно поднималось над крепостью, освещая страшную картину. Стены, политые кровью, перемешанной с кирпичной крошкой. Трупы в сером и в мышином. И живые, залегшие за камнями.

Немцы пошли в новую атаку. Их было много. Они шли плотно, уверенные в лёгкой победе.

— Огонь! — скомандовал Соболев.

Восемнадцать стволов XXI века запели. Это была песня смерти. Очереди «Калашниковых» косили наступающих, как траву. Пулемет Шмеля строчил длинными очередями, заставляя немцев вжиматься в землю. Снайперы Лис и Кедр снимали каждого, кто поднимал голову. Гранаты РГО, которые бросали Химик и Малыш, разрывались с чудовищной силой, разнося пулемётные гнёзда, которые немцы пытались установить в проломах стен.

Красноармейцы Петрова, вдохновленные невиданной поддержкой, стреляли чаще, прицельней. Они видели, как эти странные люди в чудной форме бьют вра