Все будет хорошо
Несколько рассказов
Игорь Реш

© Игорь Реш, 2016

ISBN 978-5-4483-3773-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вестник надежды

По мотивам сна Эндорфини.

Я единственна, кто обладает в этом городе сверхспособностью. Эта тяжелая ноша легла на мои плечи давно, еще в подростковом возрасте. Сначала я просто забавлялась, но потом пришло осознание, что это все не просто так. Тогда я решила помогать людям.

Мне пришлось все время ходить в очках. Глаза – вот что меня выдавало. Стоило лишь мне направить свои мысли на определенного человека – радужка тускнела. Тогда запросто могла сойти за Мерлина Мэнсона. И этот вид меня очень смущал. Не знаю почему, но из-за этого я очень ярко красила глаза, стараясь выделить их.

Я бродила по городу, видела грустных людей, выбирала самого отчаявшегося, тихонько подходила сзади, брала его под мышки и, легонько оттолкнувшись от земли, приземлялась на ближайшую крышу дома. Человек не боялся, он уже доверял мне.

Мне пришлось выслушать сотни тысяч историй. Разбитое сердце, боязнь сделать первый шаг в отношениях, разрушенные перспективы, деспотичные родители, игнор любимого человека, нежеланный ребенок, одиночество, безысходность, страх, грусть, смерть… Каждый день я внушала надежду. Каждый день я показывала – смотри, весь город у тебя перед ногами, ты вправе делать все, что захочешь. И все будет хорошо у тебя. И люди сидели на крышах, смотрели на огоньки, на закат, и понимали, что так и есть… что они сильные. Что они все смогут, что все получится и все будет действительно хорошо. Как я им и внушила.

Но и боги сомневаются. Я сидела на крыше и пыталась понять – сколько я еще смогу спасти людей, ведь я так устала… И глаза совсем уже выцвели. И внутри совсем уже пусто. Только непреодолимое желание в груди – лететь. Куда-то далеко. Я поднялась. Я приготовилась к прыжку. Но сзади услышала шаги. Я обернулась. На меня смотрели пара черных затягивающих глаз. Да и сам молодой человек был одет во все черное. Черными были его волосы, глаза и аура. Когда он двигался – в воздухе оставался черный след. Словно черную тушь разлили в воде.

– Что ты здесь делаешь? Как ты вообще смеешь тут находиться? Кто тебе это разрешил?

Он надвигался на меня. Впервые мне стало страшно. И некуда было отступать, позади был карниз и девять этажей до асфальта. Черный человек наступал…

– Как ты вообще посмела?!

Пауза. Напряжение росло либо сейчас взорвется воздух между нами либо моя голова.

Вдруг он резко подбежал ко мне и обнял. Я стояла как истукан, лишь мое сердце билось, грудная клетка под его ударами пыталась оттолкнуть парня, а он… он… он плакал!

– Ты молодец… ты знаешь, какая ты молодец?

Он оторвался от меня и поглядел в глаза. Его лицо было мокрым от слез. Он снова сильно обнял меня.

– Ты столько сделала для этих людей, – шептал он, – я… я горжусь тобой…

И вдруг он исчез.

Я стояла довольно долго. Очень долго. Не знаю, как долго. Дрожь пропала. Я медленно вдохнула и выдохнула. Стало легче. В воздухе еще развивались черные лоскуты субстанции. Я не знала, кто он и что он, но страх постепенно отступал…

Я обернулась на город. И отшатнулась от карниза! Липкий страх хлынул от затылка по спине вниз,… Что за черт! Я испугалась высоты?! Выдохнув глубоко я приготовилась к прыжку. Что-то не так. Еще раз. Нет. Еще…

Что за черт! Я не могу сделать прыжок вниз! Чуть позже, после того, как я с дрожащими коленями спускалась по лестнице (впервые!) вниз, до меня дошел смысл произошедшего. Из меня высосали мою силу. Тот парень в черном. Он лишил меня жизни…

***

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Вы знаете, что в город скоро придут Они?

Я сглотнула.

– Поэтому мэр просит вас помочь. Только на вас вся надежда. Вы должны внушить Им, что не надо никакой войны…

***

Я стою на поле. Позади город. За моей спиной несколько сотен тысяч спасенных людей, которых нужно спасти еще раз. Это могу сделать только я… НО Я НЕ МОГУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! Мне страшно!

Во всем виноват он, черный демон, он лишил меня всего. А скоро лишит города и жизни. Мне страшно…

На горизонте что-то двигается. Огромная черная непонятная туча, черные сгустки, вспыхивают, кружатся,… это вселенское зло движется на город,… и я не могу ничего сделать. Я уже не могу ничего сделать. Ком в горле…

Все будет хорошо…

***

P.S. А теперь люди могут сами сидеть на крышах, смотреть на город и лечить себя высотой.

Девочка

Посвящено Т. Т.

Многие хотели узнать, что это такое… Ученые разрабатывали самые невероятные формулы, смешивали ингредиенты и вкалывали себе полученный раствор. Но нужного эффекта не происходило. Тогда они вновь начинали все сначала.

Поэты и философы пытались описать это явление словами. Они извели тонны бумаги и понимали, что это все не то… Кто-то сходил с ума от размышлений, кто-то находил в себе силы все начать сначала…

Психологи слушали своих пациентов, читали километры книг, составляли тесты, чертили графики… Но все напрасно.

Хирурги и патологоанатомы подолгу могли изучать строение сердца. Они отправили на тот свет множество людей, надругались над множеством трупов, но не находили ответа.

Сыщики искали, художники писали, чертежники чертили, музыканты слагали песни… Но все без толку.

И только одна маленькая девочка знала, что такое любовь. Она испытала это чувство во всех его формах и со всеми его прелестями. И рада бы была помочь ученым, философам, хирургам и сыщикам,… но не хотела. Ведь это было только ее. Большое, противоречивое, яркое, губительное, долгожданное, назойливое чувство.

Киллер

По мотивам сна.

Ветер сильно завывал и норовил залезть под плащ. Крепко застегнутые пуговицы не давали этого сделать. Тогда ветер набросился на черные смоляные волосы. Он явно что-то требовал от меня.

С высоты девятого этажа, сквозь вечернюю осеннюю и дождливую мглу я наблюдал за подъездом дома напротив. Хорошо, что объектив винтовки позволял это сделать благодаря своим диоптриям. Что-то долго. Клиент задерживается.

Слева послышался шорох. И как бы я не был собран, этот звук привлек к себе мое внимание. Опомнившись, я снова глянул в прицел. А вот и он.

Небольшого роста мужчина в ярко-красной куртке стоял на крыльце подъезда и оглядывался по сторонам. Затем приподнял воротник и зашагал сквозь дождь.

Щелчок. Человек продолжал двигаться. Секунда моего удивления была задавлена, чтобы произвести еще один выстрел. Щелчок. Неужели осечка? Щелчок. Да что за черт!? Щелчок. Фигура продолжала двигаться.

Я отбросил винтовку и схватил бинокль. Десяти секунд хватило, чтобы понять, что это не человек. А клиент не дурак! Но с каких это пор на прогулку посылают не себя, а голограмму?!

В конце концов мое рабочее время вышло. Так и напишем в отчете: «Клиент весь вечер не покидал дома, за исключением его голограммы». А электронного призрака убить довольно сложно. Особенно из винтовки.

Мелодия женщины

Посвящается С. Е.

Ему не нужно было ничего кроме музыки и женщин, причем первое увлечение полностью властвовало над ним. Музыка полностью властвовала над ним. Если он её не слышал, то становился нелюдимым. Прятался в своей берлоге, закрывался от всех и страдал от боли, которая появлялась от пустоты.

Но лишь заслышав в голове ноты, которые складывались в мелодию, он пробуждался. Принимал душ, сбривал депрессивную щетину, опрыскивал себя маскировочным вкусным ароматом, надевал лучший костюм и выходил в город. Ему нужно было срочно найти женщину, которая соответствовала бы его новой мелодии.

Такая женщина находилась почти всегда. Он приводил её в свою берлогу. Сначала опаивал алкоголем, а затем музыкой. Брал гитару и играл то, что видел и слышал, играл мелодию сидящей рядом женщины. Играл долго, пока его спутница не становилась годной к употреблению. Тогда он убирал гитару в сторону и выпивал свою женщину полностью, до донышка.

А на утро она была пуста и неинтересна. Как чистый лист ватмана, с которого стерли рисунок ластиком. Вроде остался контур, но сам рисунок еле виден. И женщина уходила, чтобы вновь себя наполнить и, возможно, опять вернуться в берлогу к музыканту.

Так происходило очень долго, сколько он себя помнил. И жизнь не надоедала ему. Потому что музыка не повторялась, каждый раз была новая. Иногда, вечерами, он перебирал свои записи и вспоминал историю каждой мелодии. Вот мелодия легкая и невесомая, мажорная и быстрая. Она весело жила, бегала по магазинам и кафе с подружками. А вот мелодия тяжелая, черная. Её жизнь стала такой из-за неприятного случая. Но эта чернота так манила и притягивала своей тайной. А вот мелодия огненная, колючая и неуловимая, дикая, восторженная и притягательно-дьявольская. А вот мелодия… Их было много и каждая хороша по своему. И каждую он любил.

И вот вновь он выходит из своей берлоги, чистый и блестящий, с несколькими аккордами в голове. Опять на охоту.

Добыча ждала его в книжном магазине. Стоя у полок с хранительницами знаний она помогала найти людям то, что нужно или не нужно, но пригодится. Ему не нужна была музыкальная энциклопедия. Вместе пройдя вглубь полок они склонились над толстым фолиантом. И тогда он почувствовал, что ему уже нужна не только эта энциклопедия, но и эта женщина, которая прекрасно разбиралась в музыке. Встреча была назначена.

В бар, где вечером играют джаз, он шёл уже не с парой аккордов, а с парой вступлений для новых композиций. Когда пришла женщина, его музыка стала проситься лечь на струны. В голове он постоянно прокручивал мелодию и даже пытался напеть её, закидывая пробные сети в сознание женщины. Но вот странность! Помимо того, что играло у него в голове, он слышал ещё одну мелодию, явно придуманную не им и явно не ту, что играл джазовый коллективчик. Он была печальна. Даже драматична. Обреченная и вдумчива. Она не очень нравилась ему. Он постарался заглушить её, закидывая музыкальные сети в душу женщины, но эта мелодия настырно точила его внутренний слух. Когда же он посмотрел в глаза женщины, то сразу всё понял. Это была её мелодия. Мелодия о нём.

Тогда он беспрекословно пошёл за ней. И не в свою берлогу, а в её уютную квартиру. Там она села за фортепиано и начала играть ту самую обречённую мелодию. Он взял в руки старую гитару, подстроил, и стал играть тоже, но мелодию женщины. Две композиции идеально сложились в одну и оба музыканта растворились в мелодии друг друга. А после они выпивали, съедали друг друга без остатка так, словно этого никогда больше не будет…

И на утро они были оба пусты, как листы ватмана, как хрустальные фужеры. И у обеих было желание наполнить друг друга. Чтобы потом выпить до дна, и опять наполнить, и опять пить.… Не прекращаясь, жить вместе…

Пепельница

За два дня я выкуривал практически пачку целую пачку сигарет. Работа нервная и вообще жизнь дерганая, поэтому очень часто курю. Но собираясь вступить в законный обязался бросить перед свадьбой. Но ведь некогда найти времени, чтобы бросить курить.

И вот после очередного скандала, который закончился разбиванием любимой пепельницы руками любимой девушки, я решил завязать, благо дали неделю отпуска.

Проснувшись в понедельник, выйдя на балкон и взглянув на утренний город, привычно потянулся к пачке. Но остановившись, подумал и выбросил пачку с балкона вместе с китайской зажигалкой.

До обеда все шло нормально. После него – хуже. Пальца все время крутили ручку, зубы ее грызли.

Плюнул и решил пойти прогуляться. На тротуаре валялась выброшенная мной пачка. Пнув ее, пошел в аптеку за никотиновым пластырем.

Путь до нее прошел в муках, так как многие прохожие курили. Отогнав безумную мысль выхватить у кого-нибудь сигарету, зашел в аптеку. На обратном пути купил семечек, печенье, вафли и морковь. Где-то читал, что нужно есть ее, чтобы бросить навсегда.

Выкинутую пачку никто не подобрал. Подумав пару секунд, я вытащил из нее одну сигарету и поднялся с нею в квартиру.

Дома, соорудив из фломастеров виселицу, произвел повешение сигареты. Написал на листе А4 «Я больше не курю» и повесил возле кровати.

Вторник прошел не плохо. За поглощением семечек у компьютера поймал себя на мысли, что не хочу курить. Тут же захотелось курить. Стал вгрызаться в морковь.

В среду меня очень здорово тошнило. Не мог видеть семечки, печенье, морковь, вообще ничего. Смотрел советские мультики, потому что только у нас персонажи не курят. Ночью приснилась сигарета, танцующая стриптиз. Жуткое зрелище.

Четверг. Чувствую себя кроликом. Отодрал пластырь и выкинул его. Немного подумал и выкинул заманчивую конструкцию с повешенной сигаретой. А то висит, соблазняет. Алена язвит на счет сигарет. Бросил в нее тапочкой, получил на ужин пустую тарелку. Вот так бросаться тапочками в будущих жен! Опять снилось, что курю…

В пятницу уехал к бабушке в деревню. Провел весь день на свежем воздухе. Наколол дров на две зимы, прополол картошку, натаскал воды, попарился в нормальной бане.

В субботу сделал открытие – вид курящего человека вызывает у меня отвращение. Вечером тошнило, и снились похороны сигареты.

В воскресенье утром приехал домой. Разбудил Аленку, подарил букет полевых цветов, и мы поехали в парк аттракционов. Странно, курить не хотелось совсем. Был рад как ребенок.

Любимую пепельницу все же склеил и поставил в угол стола как символ прошедшего курящего времени. Дышать кислородом, пусть с примесью выхлопных газов, все же здорово.

Подлость

– У тебя новые крылья?

Егор весело парил в воздухе, показывая новые крылья солнцу и ветру и, казалось, не замечал Самуила, хотя ему было лестно, что его друг первым это заметил.

– Да! Как тебе?

– Чьи?

– Не чьи! – улизнул Егор от руки Самуила, который хотел пощупать крылья. – Сам вырастил!

– Врешь!? Это же практически никто не умеет!

Самуил чуть не упал с ветки.

– А я сумел! Смотри…

Егор взмыл вверх и расправил два огромных ситцевых полотна, украшенных перьями. Лучи солнца ярко окрасили их и засверкали в крыльях. Самуил прикрыл глаза рукой.

Сказать ему, что он уже архангел? Улетит и оставит нас всех здесь. Нет, не буду говорить. Пусть сам догадается. Хотя, пока будет догадываться – голову сломает. Нет, не скажу. Он еще мал, чтобы отправиться на седьмое небо. Он еще должен помочь мне вырастить крылья. Не скажу.

– Правда, здорово? – спросил Егор, приземляясь рядом. Лицо его лучилось.

– Здорово! – сказал Самуил и посмотрел на друга. Они вместе засмеялись и стали провожать закат.

Тварь и право

Я зашел в магазин и купил книгу.

После жаркого асфальта прохладный пол помещения приятно охлаждал стопы. Стены приятно светили чистым металлическим светом.

Подойдя к стойке, я сказал название книги. Продавец кивнул и на клавиатуре набрал его. Тут же перед моими глазами на гладкой поверхности возникла обложка. Темно-синий фон, на котором изображен пень дерева и воткнутое в него холодное оружие.

Я подсоединил свою книжку к стойке и отдал продавцу карточку. Цены на древнюю классику упали, с карточки сняли всего лишь десять единиц.

Когда прозвучал сигнал, я отсоединил книжку от стойки, забрал карточку и отправился в парк. Нужно было прочитать бессмертное произведение и понять, правильно я поступил или нет.

Чтение я продолжил у себя дома, удобно расположившись на диване. Включенная улитка медленно нарезала круги по потолку, а сладковатый запах продолжал заполнять комнату. Он отвлекал меня от чтения. Конечно, можно было отключить обоняние, но если уж ты решил стать настоящим человеком, то придерживайся всех правил.

Нас не любили.

Однако Большая потасовка закончилась, и теперь лишь изредка вспыхивали межличностные конфликты между отдельными особями. Я сам стал участником такого же и вот теперь хотел разобраться.

Бен, учитель по мировой литературе, посоветовал мне эту книгу, когда узнал о случившемся. Но, слава создателю, он не осудил на меня. Просто выслушал мои терзания, принял к сведению и сообщил совет. Нет, он не обратится в Службу контроля, хотя эс-кашники сами все скоро поймут и, возможно ликвидируют меня.

Я читал уже второй день и прекрасно понимал героя. Меня разрывали практически те же самые противоречия, что и его. Мне очень хотелось узнать, что же будет в конце.

Страница закончилась и больше не пролистывалась. Я уставился на улитку, которая уже перебралась ближе к трупу управдома.

А какое право он имел кричать на меня, унижать меня словами, называть меня недочеловеком. Я отдал практически все свои сколь-нибудь ценные вещи, чтобы расплатиться за жилье, а он каждый цикл приходил и снова начинал меня оскорблять. Он жил хорошо, это было видно по его одежде, которая скрывала все недостатки его немощного тела.

Имел ли он право на существование? Я, несомненно, имел, я приносил пользу обществу, в то время как управдом только и делал, что обирал нас. Нам сдавали квартиры, нам, недочеловекам, которые также сводили концы с концами, как и я. У меня была улитка и Эмми, которая жила в доме напротив и занималась тем, что сдавала в аренду части своего тела – ужасное занятие, но именно оно приносило ей небольшой доход и позволяло платить за жилье. Мы познакомились с ней в бедном квартале, куда я иногда захаживал, чтобы встретить друзей. Она шла по темному переулку, опьяненная каким-то раствором, и несла свою руку. Она стремилась заработать денег, чтобы уехать на Острова, о чем часто мечтала, когда мы встречались.

Звонок.

СК.

Чертов Бен. Он все-таки сдал меня.

Ну здравствуй, наказание.