ГЛАВА 2
«МИНЕРЛА»
Сильно гудело в голове. У-у-у-у.. И глаза почему-то не открывались. «Сплю, что ли? «подумал мальчик. И тут же почувствовал, что кто-то его за плечо тормошит. Требовательно так, настойчиво.
— А ка чу ка а ка? То е ну ка а? —
Сенька застонал и с большим трудом разлепил ресницы. Огляделся. Под ним — ворох тёмно-фиолетовой соломы. Чуть поодаль — деревушка — не деревушка, селение какое-то. Домишки низкие, без привычных крыш треугольников, а словно приплюснуты сверху широким блином. Края крыш выступают над стенами, закругляются книзу. Как грибы пузатые. Смех, да и только!
Но куда смешнее, что прямо перед Сенькой стоит девчушка в коротком синем платьице и изумленно лопочет:
— А ка чу ка а ка? то е ну ка а? —
Ростом она — почти с Сеньку. Платье короткое, по низу бахрома косичками-змейками заплетена, в каждой косичке — разноцветный бант. На голове — три косы чернильного цвета. Две всё теми же змейками по плечам вьются, а третья прямо на макушке кольцом свёрнута. Щёчки у девчушки пухленькие, нос — остренький, глаза — широкие, уголками вниз опущены, словно вот — вот от обиды лопнут, а на самом же деле — весёлые, искорками зелёными брызжут, на Сеньку с восторгом уставились.
— А ку ки — сказала девочка и рукою вверх показала. Тут только Селезнёв и заметил над головой — зелёное солнце. Тусклое какое-то и очень низкое: до такого не то, что ракете — самолету час лететь.
— А ни ко а? — протянула девочка. Взяв мальчика за руку, она подвела его к колодцу, что стоял чуть поодаль, и, зачерпнув ковшик воды, подала его Сеньке:
— А кы кэ а! —
— Сама давай, акыкэа… — не очень вежливо передразнил мальчик: -…может, с лягушками вода-то.. —
Словно догадавшись, в чём дело, девочка поднесла ковшик ко рту и сделала несколько маленьких глотков. Тогда и Сенька решился. Вода оказалась слегка горьковатой и не много маслянистой, но довольно-таки приятной на вкус. Чем-то она напоминала сироп из ежевики, который часто варила бабушка. Распробовав, он залпом допил всё, что оставалось в посудинке, и сразу же услышал над ухом приятный девичий голосок:
— Я сразу догадалась, что ты из Зеленого солнца пришел. Бабушка рассказывала, что кто от туда приходит, нашего языка не понимает, пока нашей воды не попробует…
— Ты кто? — спросил Селезнев.
— Минерла я. Тут живу — она указала на низенький домик, возле которого росли высокие, с фиолетовыми головками, подсолнухи.
— Только не надо, чтоб тебя мама увидела… — сказала, подумав, девочка. — Пойдем, сад покажу.
В саду Селезнев растерялся. Чему в первую очередь удивляться? То ли тыкве со странным рисунком в фиолетово-белую клеточку, то ли маленьким, по пояс Минерле, яблоням, на которых всего по одному яблоку, зато какому! С Сенькину голову, не меньше.
— Держи щёлканец! Минерла кинула ему головку подсолнуха.
— Только шелуху в ладошку собирай… — предупредила она: -…не бросай на землю. А то щёлканцы вырастут — мы из них не выберемся. —
Из любопытства — да и сказать честно, что бы проверить (где ж такое видано, что б из шелухи сразу целый подсолнух вырастал?) — Сенька расщёлкнул одно семечко, зернышко бросил в рот, а шкурку — под ноги. Тот час из земли проклюнулся острый стебелёк и стал стремительно расти, превращаясь в подсолнух.
«здорово! " — подумал про себя мальчик» В Коровинке про такое рассказать — не поверят. Да я и сам не поверил, если б не увидел. Надо же, можно горсть семечек преспокойно съесть, и тут же плантацию подсолнухов вырастить. Как в сказке… —
Последние слова Сенька вслух произнес, нечаянно!
— Не сказка, а — РОСТОМЕРИЯ! — поправила его Минерла. В нашей стране много удивительного. Братья-волшебники всё не поладят… —
— Ну ты и загнула! волшебники! — рассмеялся Сенька: — Это же всё выдумки. —
— Зря ты так… — горько вздохнула девочка: -…Ничего не знаешь, а смеёшься. Лучше послушай… —
Странную и удивительную историю узнал Сенька. Если верить Минерле, то попал он в необыкновенное царство, правил которым Великий Ростомер. Это он придумал, как злых людей от добрых отличать. Сделает человек что-нибудь плохое и сразу в росте уменьшается. За добрый же поступок, на оборот — подрастает.
— Увидишь маленького — остерегайся. Злой он, коварный. — Закончила свой рассказ Минерла.
— А ты какая? — недоверчиво спросил Сенька — По росту с меня вроде будешь. —
— Я ещё никакая. Вот когда десять лет исполнится, тогда меня и отведут к Шкале Ростомера, что бы измерить. А пока я ещё слишком маленькая, — она внимательно огляделась по сторонам и прошептала Сеньке в самое ухо: — Я обязательно расти буду! Обязательно… —
— Шепчешь почему? — так же шёпотом поинтересовался мальчик.
Ответить она не успела. Откуда-то издалека раздался тонкий пронзительный голосок:
— Минерла, ты куда подевалась, дрянная девчонка? Сколько можно тебя звать? —
По тропинке от дома к саду торопилась не высокая женщина.
— Пригнись пониже, — толкнула Сеньку в бок девочка. Он ловко растянулся за шахматной тыквой. Затем приподнял голову, украдкой рассматривая женщину, к которой побежала Минерла. «Вот странно…» изумился мальчик, «…они ведь обе одинакового роста! Только лицо у женщины почему-то зеленоватое, сморщенное, на перезрелое яблочко очень похоже. И косички; хоть их тоже три, уложены кольцами. Как скафандр на голове. Платье женщины, увешанное снизу бантами на косицах, было без пояска, и такое длинное, что банты от пыли стали фиолетово-серыми. Не очень-то приятная внешность. К тому же, как услышал Сенька, женщина явно ругала Минерлу:
— Ты почему маму не слушаешься, а? Зачем золу в овраг высыпала? Сказано ведь — отнеси к дому тёти Берлы и высыпи ей в постельку. Хи-хи-хи… А ты что сделала? А? —
— Мама, у Берлы дверь была заперта, — оправдывалась девочка: — я даже в дом не смогла зайти. —
— Зато на подоконнике стоит горшок с кашей, я сама видела. Туда бы и сыпанула! Не додумалась или в великаны захотела? — женщина злобно дернула Минерлу за косичку,
— Вот тебе, вот! Получай, скверная девчонка! Лишила маму удовольствия посмеяться от души. —
Минерла чуть не заплакала от обиды, да о Сеньке вовремя вспомнила. Сдержалась, даже глянула на женщину дерзко.
— Не лупоглазь зыркалками, не лупоглазь… Я тебя научу, как родительницу почитать надо! А пока посидишь в погребке. Глядишь, блажь из головы повыветрится.-
Она схватила девочку за руку и решительно потянула в сторону дома. Упиралась Минерла, просила не наказывать. Но куда там…
Сенька заприметил, куда мать девочку заперла. Подождал, пока женщина не ушла, подкрался, да и открыл потихоньку лючок в погребе. Помог ей выбраться наружу. Минерла выкарабкалась, огляделась и не стала долго раздумывать:
— Бежим скорее, пока мать не вернулась. —
Сенька и спрашивать не стал, куда. Схватил девочку за руку и бросился следом. Бежали они до тех пор, пока не достигли раскинувшегося за околицей леса. Только здесь дух и перевели. Уселись прямо на опушке, ноги уставшие разминая.
— За что она тебя так? — спросил Селезнёв. Минерла, сорвав бледно-фиолетовую травинку, пожевала её задумчиво и медленно произнесла:
— Как тебе объяснить? Тётя Берла — наша соседка. Злая — жуть. Но пакостить даже ей — не хочу! Ведь так и начинается; одному плохо сделаешь, другому… И сам не заметишь, как плохим станешь! Ясно? —
Трудно Сеньке вот так сразу во всем разобраться. Решил пока не донимать Минерлу вопросами. Ишь, как устала! Даже голову на бок склонила — того и гляди, прямо стоя заснет.
— Ты присядь, отдохни, — предложил он, поудобнее устраиваясь на сочной, фиолетовой траве, — А я пока подумаю. День у меня сегодня очень необычный. Ладно? —
— А-а-а… — протянула Минерла. Села рядышком, зевнула во весь рот, и тут же заснула, аккуратно положив голову на плечо Сеньке.
«Значит, так…» принялся рассуждать мальчик: «Сидел я себе дома — никого не трогал. Книгу читал! Прибежал Мишка, рассказал про непонятный колодец. Потом мы с Дудочкиным на островок пошли. И как это я не побоялся нырнуть, сам не понимаю! Словно тянуло меня туда что-то, не мог удержаться и все тут! А теперь вот сижу, загораю под блеклым солнышком. Интересно, а загар от него зелёный будет или как? А ведь никто и не поверит, рассказать если… Даже родители. Ещё и накажут, наверное, что бы не обманывал. Хотя… Кому я рассказать смогу, если даже не знаю, как обратно в Коровинку вернуться?»
Неожиданно мальчику стало очень грустно. Попал неизвестно куда, (в Ростомерию какую-то!) сидит голодный на земле, ничего не понятно, а как домой попасть — неизвестно! Тут поневоле загрустишь! Даже когда он в прошлом году в метро потерялся — и то ему не было так плохо. Там хоть знакомое всё было, понятное, а тут… Всё фиолетовое, волшебники какие-то, Шкала Ростомера и прочее… И солнце у них — зелёное!!! Где ж это видано, что б солнце — и зелёного цвета?..»
— Бу-у-у-ух! — грохнуло совсем рядом с Сенькой. От испуга мальчик подскочил, огляделся по сторонам и чуть не завопил в голос. Прямо на них шли длинные — предлинные ноги.
