Основа внутренней свободы — самоконтроль, а для него нет ничего опаснее чувств
4 Ұнайды
обратить взгляд на Японию или Индию, где никогда не было и нет этого дуализма «похоти» и «любви». Как считает Редди, на примере проституции можно видеть, что это разделение в Японии до сих пор не прижилось
2 Ұнайды
На эмоции, которые средневековый человек мог свободно выражать, в процессе перехода к современной эпохе были, как считал Элиас, наложены социальные табу. Эти табу были интериоризованы, и внешнее принуждение превратилось в самопринуждение. Это привело к психическим деформациям, которые в лучшем случае компенсировал спорт — предохранительный клапан, через который можно выражать эмоции в брутальной, нефильтрованной форме, — а в худшем случае результатом становились «навязчивые действия и прочие психические отклонения»
1 Ұнайды
Люди Средневековья не считали зазорным сморкаться за столом в ладонь, брать еду рукой с общего блюда или бросать обглоданные кости на пол; осуждались только использование скатерти в качестве носового платка, прикосновение к ушам, носу или глазам во время приема пищи, а также складывание объедков в общую миску [187]. У людей домодерной эпохи отсутствовало супер-эго, не существовала та «незримая стена аффектов, что сегодня отделяет друг от друга тела людей», а эмоции проявлялись «более непосредственно, чем в любую последующую эпоху
1 Ұнайды
Дэвид Хартли (1705–1757), пытавшийся развивать идеи Джона Локка и Исаака Ньютона (1642–1727), был уверен, что эмоции обусловлены внешними раздражителями, которые вызывают вибрацию миелина в нервах, передающуюся затем через «эфир» в мозг, где затихающие колебания и отпечатываются в виде более слабых вибраций (vibratiuncula)
1 Ұнайды
эмоции являются преимущественно результатом научения, культурно специфичны и подвержены историческим изменениям, тогда как универсалисты настаивают на том, что эмоции одинаковы во всех культурах и во все времена
1 Ұнайды
Можно было бы утверждать, что Спиноза сегодня так хорошо согласуется с нейронауками благодаря неаккуратности и многозначности своих мыслей, а можно объяснить возродившийся интерес к нему тем, что он отказался от дуализмов (его часто называют монистом, поскольку он верил в единую божественную субстанцию) и потому рассматривал чувства и душу как аспекты одной и той же единой реальности. С
1 Ұнайды
Все это — примеры великолепной саморефлексии. Сегодня тема эмоций в полевой работе антрополога сама стала предметом научного изучения [457]. Существует, конечно, некоторое противоречие между постулатами социального конструктивизма и саморефлексии. Применяя постструктурализм именно там, где речь идет о «своем», исследователь оказывается перед апорией: если описания — это конструкты, то значит и самоописания тоже сконструированы. И тем не менее было бы весьма полезно, если бы историческая наука в том, что касается саморефлексии, чаще брала пример с антропологии.
1 Ұнайды
Женщины-антропологи блестяще выявили то, что Макс Вебер назвал «зависимостью [исследователя] от собственной позиции» (Standortgebundenheit). Мы видели, как Джин Бриггс открыто писала о том, какие тайные ожидания были у нее перед выездом в поле и как она брала в работу в качестве «данных» те чувства, которые испытывала во время полевой работы, потому что эмоции инуитов возникали в диалоге с ее эмоциями. Мы также видели, с какими романтическими представлениями отправлялась в поле Мишель Розалдо, как неловко было Лиле Абу-Луход от того, что в бедуинское общество ее вводил отец, и, наконец, как Кэтрин А. Латц выбрала атолл Ифалик потому, что мечтала о равенстве между мужчинами и женщинами в американском университете
1 Ұнайды
пуштунские женщины собираются в группу поодаль от этого человека и начинают громко рыдать и причитать — демонстрировать друг другу gham, — не уделяя пострадавшему никакого внимания.
Таким образом, перед нами две социальные ситуации, в которых выражение чувств женщинами отличается от того, что превалирует в западной культуре, где при выходе замуж от невесты ожидается радость, а при ранении близкого — тревога за него и интенсивная фиксация на этом человеке. Как и в главе III, мы снова видим здесь, что исследование, подобное тому, которое провела Грима, опрокидывает представление, будто существуют универсальные чувства. Эмоция социально сконструирована. Как пишет сама Грима, «эмоция — это культура»
1 Ұнайды
- Басты
- ⭐️Психология
- Ян Плампер
- История эмоций
- 📖Дәйексөздер