Оглавление

Глава 1. Гниль Кирилла Петрова

Плотный поток косой и режущей влаги стремительно втыкался в почву. Ежеминутно высыпая на землю сотни миллиметров осадков и окрашивая кремовый кирпич построек в темные тона. За окном лил дождь, а решетчатые окна открывали мрачные угодья спрятанные в лесу. Учреждение находящееся в отдалении от города, но тем не менее огороженное ото всех высоким забором и территорией тянувшиеся на многие километры. Облагороженный участок поддерживаемый в хорошем состоянии постояльцами этого места и персоналом. В глубине леса стоял бастион построенный сотню лет назад, все здания из добротного обожжённого камня: администрация, дома для служащих и сам корпус с жильцами и исследовательскими кабинетами. Замок скорби посреди современной страны и городов. Злая шутка проектировщиков и инженеров нашла свое воплощение в столь разнобоком синтезе лечебницы для душевнобольных «Приют ангела».

Перенесемся внутрь: мимо коридоров с людьми в комбинезонах цвета морской волны, помещений без намека на обычные ножницы, канцелярские ножи или других вещей критично влияющих на самообладание местных жителей. Дальше кабинет, а внутри, как обычно доктор и больной. Комната для исследования пациентов и наблюдения за прогрессом их лечения. Обычный, в светлых тонах, не обремененный лишней захламленностью и деталям, что могут на подсознательном уровне выводить больных из стабильного состояния. За деревянным столом с округленными краями сидели двое. Доктор Николай Васильев: красивый мужчина с приятными прямыми линиями лица и выразительным носом, его узкое лицо и яркие голубые глаза прятались за квадратными очками в золотой оправе. Высокий, худой, с длинными русыми волосами собранными в хвост. Уже не юный по возрасту, ветеран докторских наук, почетный член академии исследований мозга и сознания, награжденный орденом Дарвина за вклад в клиническую психологию, дважды. Николай работавший уже второй год в «Приюте ангела» заканчивал свой научный труд, чтобы оставить очередной существенный след в истории психиатрии, тем самым обеспечивая себе прыжок в более благоприятное место за новыми свершениями. Молодой и голодный до открытий энтузиаст, неутомимый исследователь мозга, сделал всё, что хотел в этом учреждении и теперь ждал перевода, а чтобы ожидание проходило более быстротечно он беседовал со своими пациентами сопровождая их бесконечное лечение.

— Кирилл, как ты себя чувствуешь сегодня? — Голос Васильева был мягок и добр, он уже с дружился со своими больными, но четко видел грани дозволенного. Здесь содержалось слишком много неординарных личностей и то, что сейчас перед ним был пациент общего режима, не отменяло смертельной или любой иной опасности. Молодой человек совершенно нормального вида, склада ума и жизнепонимания. Симпатичный по своему, но все равно уже имевший отпечаток пребывания с сумасшедшими.

— Спасибо доктор, хорошо, а вы? — Кирилл Петров был обычен и прост. В его карточке стоял первый диагноз и характеристика установленная доктором Харламовым, чьим приемником и стал Васильев. Там было написано следующие: невротическая обсессия с навязчивыми идеями основанными на сверх возможностях индивида, импульсивность, хитрость, живой ум и развитый интеллект, агрессивен и пассивен, лунатизм и склонность к членовредительству.

— Я отлично, дописал работу теперь жду момента, чтобы вынести ее на суд общественности. Думаю скоро я покину вас. — Рассказывая о себе Николай следил за давно изученной реакцией лица и тела молодого человека. Петров был умен, как и говорил Харламов, только с его знаниями и еще работающим сознанием, он мог вполне себе притвориться нормальным и покинуть заведение через главные ворота, но вот почему-то этого не делал. — Кирилл, ты не хочешь покинуть это место?

— Я? Я же псих доктор, разве меня держали здесь уже третий год, если бы я был нормальным? — Петров смотрел в глаза доктору. Они оба сейчас говорили взглядом, мимикой, реакциями, но только не словами, и в этом судьбоносном диалоге от Васильева ускользало главное. — Вы знаете я могу покидать свое тело, меня поэтому тут и заперли, хотя сейчас каждый может изучать осознанный сон и выход из тела. Представляете сколько всего я вижу ночью?

— Что например? — Николай хотел понять его мотивы, он ясно для себя понимал, что этот парень нормальный, но он специально вдалбливал всем окружающим обратное.

— Страшное, очень страшное и скоро это всё вырвется наружу, а чтобы я не договорил меня сейчас заберут. — Кирилл улыбнулся так искренни и добросердечно, как будто оставляя небольшую недосказанность и посыл на будущий разговор. Позади затрещал магнитный замок и в комнату вошли два огромных санитара в сопровождение их начальника Котова.

— Мелкий засранец, ты зачем воткнул в пациента карандаш, да и где ты его вообще взял. — Недоумение на лице главного блюстителя порядка перетекало в ненависть. — Господин Петров, вы знаете где проведёте очередные выходные? Парни! — Андрей Котов был санитаром старой школы, а именно, ненавидел своих постояльцев и знал те их темные стороны, которые ускользали от психиатров и всех остальных.

Взяв под руки словно ничего не весящего манекена два дюжих парня выносили Кирилла из кабинета. Доктор Васильев провожал его взглядом полным непонимания мотивов, слов, смысла сказанного этим пареньком. То, что он сделал с другим пациентом не может быть выдумкой, но его слова. Бред или? Дилеммы и дальнейший анализ остался за Николаем в гордом одиночестве, больше говорить ни с кем не хотелось. Собрав документы в тоненькую папку он намеривался вернуться в личный кабинет и поработать. Но испорченное настроение и подброшенная информация о теории заговора окончательно выбели из калии. Петрова несли по мрачным коридорам психиатрической лечебницы. Общие палаты и люди которые уже осточертели: человек-маятник, мертвые рок-звезды, Иисус, Ленин, Брут, пара супергероев и десяток обычных шизофреников более лёгких форм. В такой компании и здоровый съедет с катушек, поэтому иногда нужно побыть одному, только, чтобы этого добиться следует творить нечто плохое, только знать меру, иначе увезут в дальнее крыло, сделают лоботомию и будешь ходить до конца дней и пускать слюну, как старик Гаврила. Мимо всех постояльцев ведущих свой безмятежный образ жизни проносили молодого парня бившегося в агонии и осыпавшего ругательствами своих надзирателей.

— Петров поедет в мягкие комнаты! — Человек-маятник извиваясь в неконтролируемых порывах в сторону пола и обратно весело оглашал остальным новую и уже избитую новость. — Петрова в мягкие комнаты, Петрова в мягкие комнаты!

— Будешь сидеть тихо и думать о своем поведение мелкий реформатор! — Брут опоясанный простыней с довольной миной провожал еще одного врага империи.

— Мы потеряли очередного героя революции! — Ленин грустил и развернувшись на пятке возвращался в общий зал, чтобы сыграть партию в преферанс с Иисусом.

— Сиди смирно парень, ночью я пройду сквозь стены и вытащу тебя! — Сидоров был готов прийти на помощь. Человек с возможностью проходить сквозь стены, искренни веривший в свои способности, и поэтому постоянно имевший заплывшее лицо.

— Заткнитесь придурки, а то я пройдусь по вам резиновой дубинкой! — Огромный санитар распихивал зевак, увидевших еженедельное шоу. — А ну все по комнатам, кому сказал!

Пациенты расходились по палатам, им нравился Кирилл, он был нормальным, а это самое ненормальное в дурдоме. Тяжелый лифт индустриальной эпохи в котором находились молодой человек и два санитара, спускался на стальном тросе еще пару этажей ниже и вот они на месте. Котов отправил их одних сам намереваясь заполнить бумаги и немного поспать. Недолгий спуск, прогулка по знакомым закоулкам и вот они уже видны. Оббитые мягкими тканями апартаменты, для индивидуумов предпочитающих темноту и одиночество. Одна и та же палата, один и тот же распорядок дня, те же охранники и их привычки. Идеальное место, чтобы вести свою подпольную деятельность раскрывающую истинную личину происходящего здесь.

— Встретимся через пару дней придурок. — Бросив в комнату человека тяжелая дверь закрывалась на старинный ключ делая комнату цельным войлочным квадратом.

— Отлично. — Выдыхая Петров растирал виски. Пришлось выпить таблетки которые давали вчера, после них всегда тяжело ловить нить происходящего, но ничего, этого кретина Эдика скоро уволят. Не зря ему были положены в личный шкафчик запрещенные для выноса препараты. Кирилл был доволен, минус одно большое препятствие для его тайной деятельность внутри «Приюта ангела». — Нужно проверить все ли на месте и тогда можно будет немного вздремнуть.

Подойдя к двери, развернувшись на сто восемьдесят градусов он сделал два шага вперёд, один вправо, один вперед, повернулся налево сделав три шага почти уперся в стену. Для чего нужен был этот ритуал, да просто в той кромешной темноте в которой его держали найти свой тайник он не мог, а вот этот способ был всегда стопроцентный. Засовывая руку между складок он извлек тетрадь и небольшой бархатный мешочек. Заняв позицию, чтобы поймать тоненький лучик света пробивающийся сквозь дверную щель идущей по горизонтали сверху. Небольшой источник давал видимость в полторы строчки, но если приноровится то вполне можно читать, а если практиковаться вне этих стен то и писать. Тетрадь была почти полностью исписана и представляла опасность, как для служащих «Приюта Ангела»: так как имела фиксацию их фобий, страстей и вредных привычек включающих в себя издевательства и сексуальные отношения с пациентами. Так и для самой больницы, но об этом чуть позже. Проверив целостность записей и самого тайника, Кирилл убрал всё обратно и пошел спать. Нужно было дождаться ночи и только потом действовать. Погружавшись глубже в своё сознание Петров ощущал сдвиги в пространстве и ощутимое разделение со своим телом. Сила которая пронизывала его душу была такой легкой и мощной, что дух вытолкнуло из тела еле ощутимым порывом ветра. Поднявшись к потолку можно было осмотреть помещение, которое стало светлым и своё измотанное тело. Худой, с сальными патлами заменившими шелковые волосы и царапины с синяками которые попросту не успевали заживать. Смотреть на себя со стороны было всегда тяжелым событием, и даже по прошествии нескольких лет практики не заканчивалось. Создавался эффект присутствии при собственной кончине.

— Хорошо, эфир сформировался, я готов. Начнем с Саши, потом подвал. — Сфокусировавшись на воспоминаниях о своем брате, полупрозрачное тело начало вибрировать. Находясь на том же самом месте его сознание улетало куда-то далеко сквозь туннели времени и тысячи километров.

Кирилл всегда знал, где его брат и чем занимается. Он бросил их переполненную странностями семью и отправился в свое собственное путешествие. Бедная Маша, она единственная осталась в доме, где правил деспот отец с матерью истеричных наклонностей, приправленные примесью садизма. Он часто болел и был странен, кричал по ночам и говорил, что видит мертвых. За эти новости папаша выколачивал дурь из всех детей сразу. Саша был замкнут и погружен в свой созданный мир, но ремень отца мигом возвращал его в суровую реальность. Бедная Маша, старшая сестра которая выполняла все обязанности по дому и хозяйству пока оба ее братьев находились в мире грез. Каково ей было ходить в школу, где каждый день в нее тыкали ненормальностью ее семейки. Дети росли, а родители старели. Легче от этого не было. Их запросы и упреки были также грандиозны, как и нелепы. Кирилл старался скрыть свой дар или первые признаки шизофрении, Александр пытался найти себя в попытках писать на клочках бумаги или украденной тетради из числа сдаваемых на проверку. Мария же мечтала о том, чтобы родители умерли и оставили их в покое, было сложно и она до сих пор винит себя за эти мысли.

— Бедная девочка, я слышу твои молитвы и раскаянье. — Через Кирилла проходили все внутренние диалоги брата с сестрой, но помочь им он не мог, тогда не мог. Пытаясь поймать нить исходившую сейчас от Марии он проговаривал вслух все ей сказанное, чтобы лучше сконцентрироваться на приеме. — Прошу тебя, помоги моему брату. Он здоров, но не хочет покидать это проклятое место. Разве я мало страдала за свою жизнь, разве я еще не искупила грехи своих родителей, так-как сама кроме побоев и унижения ничего не получала. — Всхлипы и слезы мешали слушать. — Если только выходной на рождественские праздники когда я могла побыть одна в саду, но потом его голос звучал из гостиной, чтобы вернуть всё на привычные места. Где мой второй брат, что с ним, хочет ли встретиться или они со своим агентом заодно. Господи, пожалуйста, дай мне пожить для себя, у меня нет сил справляться с этим.

Отринув от нее Кирилл пытался сбросить те потоки, что она отправляла в небо, туда, где ее молитвы не пробьются сквозь сотни тысяч других с более меркантильными и мирскими просьбами. Так живые которым воистину нужна благодать думают, что их не слышат, но все дело в бюрократии небесной канцелярии и ограниченности добрых дел в сутки. Петров всем сердцем желал помочь сестре, освободить ее от этого тяжкого груза, но уже было поздно. Скоро настанут времена намного хуже всего того, что она испытывала в юности, скоро их ощутят все. Горе, страх, скорбь, ненависть, убийство и отчаянье. Нужно связаться с Сашей пока не поздно.

— Брат, где же ты братишка? — Проплывая сквозь вселенную и ища брата, мимо проносились мириады звезд и параллельных галактик. Жизнь осталась только в нашей и если народ не сплотиться, чтобы выдержать испытание, ее больше не будет нигде. — Саша, Александр, Саша!

Копаясь в эфире из многих миллионов душ и духов Кирилл разгребал и отодвигал в сторону все лишние, естественно пропуская через себя. Это было всегда сложно, именно поэтому он выглядел старше своих лет, а его органы собирались отказать от такой концентрированной темной энергии. Он имел знания, как он считал полученные от высших сил еще в раннем детстве, потом пару лет в тайге с шаманами и горах Алтая для полноты знания. Медитация и концентрация, выход из тела и путешествие в астрале. С годами он преобразовал дар свыше в навык полученный от мудрецов. Только истинное происхождение оставалось загадкой, а может он реально болен? Отринув последние сомнения, которые всегда мешали сделать задуманное, он продолжил… Только ему одному не справиться в предстоящем хаосе, где же Саша. Их брат покинув дом попадал в мутные компании: алкоголь, наркотики, странные женщины и образ жизни похожий на тот, что ведет сейчас Кирилл, только в городе. Благо это кончилось. Однажды он услышал брата и подумал, что сходит с ума, смешно, но это помогло. Он бросил наркотики и вернулся к писательству, сейчас он стал известен и популярен… Может дело в этом и он не хочет нас видеть, или всё намного хуже и Саша считает нас страшилкой из его детства. Это всё неважно, скоро он поймет, что все увиденное и продуманное им в его голове ничто по сравнению с реальностью.

— Брат… Брат… Брат! — Резкий толчок в сознание. — Он почувствовал, он нашел его. Нужно сказать ему, чтобы он нашел меня, а еще он в опасности, они все в опасности. Он не хочет слышать меня, я кажусь ему наваждением. — Не отталкивай меня брат, у меня для тебя сообщение!

Связь прервалась из-за стука резиновой дубинки об решетки. Петров открыл глаза лежа на полу, тонкая полоска света падавшая ему на лицо блеснула по слюне стекавшей изо рта. Эдик: поганый фашист и изверг, напоминает покойного папашу. Эдуард Тубаев, недотепа нашедший применение своих навыков и наклонностей в психиатрической лечебнице. Больная пародия на человека, это ему самое место в этих застенках. Ничего, скоро проверка наткнётся на твой ящик и твоё пребывание здесь закончиться. Приподнимаясь на локтях Кирилл приходил в себя после очередного путешествия в высшие слои эфира. Если Эдик здесь, значит заступил на смену. Скоро он принесет пресловутый ужин, потом посидит пол часа на рабочем месте и скроется в туалете на пару часов. Чертов наркоман сексуального характера, больной ублюдок взял в привычку доставлять себе удовольствия на протяжении всего срока службы. Хорошая привычка, помогает делать дела о которых ему знать не нужно. Тяжелые шаги приближались заканчивая обход и разнос еды провинившимся, открыв тонкую металлическую полоску у самого порога, в нее просунули поднос с чем-то отдаленным похожим на еду.

— Кушать подано псих, садитесь жрать пожалуйста. — Громко засмеявшись над своей шуткой Эдик возвращался на свой пост. Этот недочеловек ненавидел Кирилла, но хорошее настроение избавило узника от порции дубинки. Обрюзгший мужчина покрытый плотным слоем гнойников, страшный и странный на вид, с глазами разного цвета. Этого точно ничто не спасет.

Оставив парня одного и уйдя восвояси, Петров посмотрел на сегодняшний ужин. Слипшаяся перловая каша приготовленная позавчера, черствый кусок хлеба и стакан воды, чтобы не сдохнуть. По нужде пациенты ходили прямо здесь, поэтому дух тут стоял крепкий и отвратительный. Отставив поднос в сторону Кирилл пошел к двери, чтобы засечь время для своей вылазки. Не зря он попадает в этот карцер в течении года. Пол часа и можно открыть дверь, чтобы узнать, чем сегодня занимался доктор Харламов в секретном лаборатории.

Глава 2. Гниль Отца Григория

Святой отец вышел из такси и направился к тюрьме «Рассвет». В одном ухе у него был наушник, из которого звучала композиция известной англоязычной рок группы восьмидесятых. В свободном слышался шум улицы и пение птиц, вместе с шелестом берёзовых листьев, которые будоражил утренний, но не прохладный ветер. Начало дня и правда было прекрасным, а кофе купленное по дороге его дополняло. Тюмень уже наполовину проснулся и в далеке от тюрьмы были слышны клаксоны автомобилей, чьи владельцы торопились на работу, либо после изнурительной ночной смены, домой. В длинной черной рясе, с аккуратно-подстриженной бородой, высокий и мощный мужчина смотрел своими глубокими зелеными глазами на место в котором нес свою службу и вел, такую разную, и неординарную паству. Его лицо было обрамлено рваным шрамом тянувшимся от правого глаза до шеи. Под рясой были более тяжелые раны, которые никто кроме него не видел, тяжкий груз напоминающий о событиях давно минувших дней. Отец Григорий остановился за сто метров от печально-известной тюрьмы, чтобы до конца допить свежий кофе, дослушать любимый трек и избавиться от бумажного стакана. Зубодробительный и динамичный ритм музыки никак не сочетался с его внешним видом. В глубоких рукавах расы он нащупал пачку сигарет и старался ограничиться прикосновением, но отсутствие желания идти в это место заставило его закурить. Он, кстати, всегда курил перед входом сюда, хотя это его смущало и было неуместно, учитывая его сан. Эта привычка была выработана не так давно, но успешно укоренена. Сделав пару затяжек, Иващенко бросил сигарету в урну и направился к центральному входу, по пути снимая наушник. Предстояло начаться новому дню и помочь людям духовно тем от которых в привычном мире принудительно отказались и в основном по их собственной вине.

— Доброе утро батюшка, все так же покуриваете смотря на наш серый острог? — Улыбающийся караульный излучал доброту и свет, видно было, что парень совсем не касался того быта и чернухи, что творилась внутри.

— И тебе того же Алексей, как дочка и сын? — Григорий пожимал руку худому ефрейтору и не выпускал ожидая ответа.

— Слава богу все хорошо, делаем первые шаги, а Марийка жутко ревнует. — Мужчина покрывался легким румянцем, та искренняя любовь к семье заставляла его говорить о детях бесконечно. — Такая милая, я даже не представлял, что смогу любить кого-то так сильно и искренни. Смотрю в ее голубые глазки и тону, глажу кудрявые волосы и забываю обо всем на свете.

— Да будет тебе Алеша, пропускай. — Григорий знал о словоохотливости, которой страдал Алексей, он мог говорить о хороших вещах часами чем непроизвольно вызывал скуку и желание поскорее сбежать. — Давай милок, негоже забалтываться перед началом рабочего дня.

— Простите, привык стоять тут один. — Повернувшись на своего товарища внутри пропускного пункта, тот одарил его злобным взглядом уткнувшись обратно в кроссворды. — Проходите батюшка.

Серые коридоры и тусклый свет провожали по локальным зонам вглубь тюрьмы, его келья находилась ближе к центру, но была крайне удачно удалена от всех остальных помещений, что действительно помогало ощущать тишину и уединение. Отец Иващенко вел службу в тюремном приходе. Работа была непыльной, но крайне ответственной, сотни заключенных находящихся здесь по решениям судов несли свой крест пытаясь загладить вину перед обществом. Разные люди и их совершенно невообразимые судьбы: грабители, убийцы, насильники и менее опасные для граждан субъекты. Каждый из них с удовольствием оставался с отцом Григорием на более продолжительные беседы, но их социальное положение заставляло их быть смиренными и незаметными. Разговор с представителем духовенства помогал им осознать всю тяжесть совершенных грехов или же просто оттянуть время до возвращения в свою камеру. Сегодня с ним остался один из самых частых его гостей. В темном помещении с нависшим запахом ладана и отблесками редкого света, отбрасываемые позолоченными ликами святых, находилось двое. Леонид Ростропович являлся вором-рецидивистом, молодой человек тридцати лет отроду в очередной раз попался на краже, чем и наслал на себя наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет. Совсем юный и еще не потерявший красоту, и душевный задор в столь закрученной жизни. Его каре-зеленые глаза взирали на святого отца с уважением.

— Как проходит твой пост Лёня? — Добрый и чуткий голос отца Иващенко озарил маленькую келью.

— Хорошо святой отец, рад, что скоро смогу пуститься во все тяжкие и покушать чего-то вкусного. С прошлой неделей у меня были сложности, сами наверное понимаете, как трудно сюда «затягиваются» продукты. — Смотря прозорливым прищуром прямо в душу, казалось для этого парня не существовало невзгод которые он бы не смог преодолеть. — Хотя чувствую я себя прекрасно, и вправду все шлаки организм сам и скушал.

— Понимаю Леонид, много ли времени ты проводишь в молитвах? — Прямые линии лица разгладились, а улыбка из золотых зубов, отблеском резанула глаза.

— Постоянно, всегда, как выдаётся свободная минута я обращаюсь к господу, чтобы он простил мне мой образ жизни. Конечно жаль, что я не говорю с ним словами из писания, но так по простому, я всегда с ним на связи. — Расправляя плечи и откидываясь на стул он старался быть искренним.

— Ты не хочешь меняться? — Григорий знал этого парня прекрасно, они беседовали с ним уже около года.

— Я не могу святой отец, я выбрал этот путь и уже не смогу с него свернуть. — Печальный взгляд опустился в глубины плиточных швов столетней кельи. — Я не могу и никогда не смогу, мой путь один… — Странность его грусти была непонятна батюшке, этому парню было все ни по чем, а его образ жизни был для него единственным возможным.

Тишина на минуту повисла в маленьком приходе. Десятки огоньков с зажжённых свечей колебались от порывов воздуха проходящих через решетчатое окно. Все святые с икон, как и отец Григорий взирали на этого грешника. Одну заповедь он нарушал в течении всей жизни, «Не укради» и от нее он уже не сможет отмыться, лишь молить Господа о прощении и не творить тоже самое, но его слово данное приступному сообществу не могло быть нарушено. Поэтому для него оставалось одно, жить с этим грузом, тяжкой ношей верующего с постоянным осознанием греха преследующее по жизни.

— Ты хороший человек Леня, ты добрый и справедливый, у тебя прекрасная душа и не замаранные кровью руки. — Положа ему ладонь на плечо они пересеклись глазами.

— Разве это что-то меняет отче? — Лёня опустил глаза, взял сигарету и откинулся назад на спинку стула, он был готов ко всему, и к суду над своей душой, и он не боялся, и был смел, а то что было, всего лишь его дорога.

— Только Господу это известно наверняка. — С уважением смотря на молодого парня батюшка прикуривал ему.

— Спасибо Гриша. — Раздувая крепкие американские, Ростропович выпускал дым кольцами в сторону от церковной утвари. — Ты единственный с кем я могу говорить открыто, тот кого не нужно держать на расстоянии вытянутой руки и бояться предательства. Скоро меня переведут и мы больше никогда не увидимся.

— Куда тебя отправляют, когда? — Опешив Иващенко закурил сам, для Лёни это было странно видеть, но видом этого он не показал.

— Екатеринбург, тот лагерь станет для меня последним пристанищем. — Леонид не мог поверить, что сказал это вслух. Сейчас появлялось осознание, что все это правда, как будто он сам выписал себе смертный приговор в стране, где мораторий ввели очень давно.

— Почему ты так говоришь? — Не понимая его выводов и зная, как он себя чувствует, и как к нему относятся за решеткой, Григорий ждал ответа.

— Это клоака отче, либо смерть… либо смерть. — Облизывая пересохшие и горьковатые от никотина губы он пытался найти решение. — Нет выхода, если только не «скрутить» на больничку и там уже этапироваться куда-нибудь подальше, хотя нет. По любому без вариантов, я у них, как кость в горле и поступят со мной кардинально.

— Разве так может быть? — Не веря своим ушам, отодвигая такие новости Иващенко старался совладать с эмоциями, хотя было странно наблюдать за тем, что его вообще, что-то вывело из равновесия.

— Вы ночевали в нашем отеле и наверное ни один раз слышали довольно странные звуки из дальних уголков? — Леонид устремил взгляд в глаза Григория, по старой привычке он пытался отыскать в них ложь и обман. Не специально, а уже инстинктивно, стараясь расколоть людей по первой реакции и действовать молниеносно. Инстинкты зверя в человеке, или человека в звере.

— Конечно. — Машинально кивая он ожидал продолжения.

— Значит вы можете представить, что происходит в местах, где всем абсолютно плевать на узников от чьих камер давно выкинули ключи. Специальные лагеря по обработке преступников и членов сообществ. Таким, как мне там редко удается выжить, а точнее вообще не удается. — Лёня закуривал еще, внешне он оставался тем же веселым и улыбчивым парнем в душе которого сейчас творился шторм.

— Шанс есть! — Говоря твердо и решительно, казалось выход найден.

— Нет, нас ждут там и начнут с первых минут. Долгие физические и психологические обработки, вода, холод, жара, пытки и разного рода сексуальные эксперименты на десерт. — Водя головой он отметал все надежды.

— Я могу помочь тебе Лёня? — Блеск в глазах и озабоченность святого отца вдохновляли и приободряли, но что с них толку если ты стоишь уже с петлей на шее.

— Если вы отправитесь с нами в крестовый поход на Урал, ваше присутствие заставит их вести себя более сдержанно… — Пытаясь читать мысли священника он прокладывал параллели далекие от реальных планов Григория.

— Я постараюсь помочь тебе и твоим товарищам, тем более, что это место я давно мечтал покинуть. — На вопросительный взгляд Леонида пришлось отвечать. — Со временем Лёня ты все узнаешь, а пока помолимся.

Звонкий смех на секунду озарил стены тюрьмы и местного прихода. Со стороны коридора раздавались грузные шаги охраны идущие за последним страждущим. Без стука отворив дверь они учтиво, но с нотками повелительного тона приказали подняться и вернуться в свою камеру. Святой отец видел это много раз и в очередной раз убедился, в этом месте такие, как Леонид жили хорошо. Тут они и их каста диктовала правила, охрана не смела применять силу без масок скрывающих лица, тут все было схвачено и налажено уже довольно давно. Конечно иногда наставали моменты когда все выходило из под контроля и начальник тюрьмы пытался вернуть свою власть, но денежные поступления и дорогие подарки в который раз его останавливали, если же нет, то маленькая река крови и сожжённый корпус отрезвляли буйного офицера. В этот раз он решил сделать все намного умнее, убрать всех генералов преступного мира в места от куда, как минимум прежними, не возвращаются. Леонида увели и тюрьма собиралась погрузиться в сон, конечно так было по режиму, на самом деле она только должна была проснуться. Отец Григорий наводил в приходе порядок, протерев от пыли лики святых и все подсвечники, он затушил свечи, очень легко отужинал и помолился, ночевать он собирался здесь.

— Господи, помоги пожалуйста этой душе, аминь. — Переписывая в очередной раз письмо, он вкладывал его в писание.

Утром он направился к начальнику исправительного учреждения. Постучав в дверь и получив разрешение войти святой отец переступил порог. В небольшом кабинете было уютно и светло, хотя эти окна тоже были закрыты решетками. Полковник Гуляев сидел в широком кожаном кресле и пил кофе с коньяком. На столе покрытым зелёным сукном стояла хрустальная пепельница полная окурков. Его стол с одного краю был завален несколькими стопками личных дел заключенных, с другой стояли пару рамок с фотографиями и позолоченный органайзер из которого никогда не извлекались предметы в него установленные. Весь кабинет был сделан просто, но очень дорого. Мебель, что включало в себя стол и пару шкафов были целиком из древесины редких пород, сделанными на территории промышленной зоны тут же в тюрьме. Позолоченная люстра свисала с потолка обшитого деревянными панелями. Казалось на первый взгляд, что это было бюджетное подражательство для придания помещению более дорого вида, но это лишь казалось. Пригласив присаживаться и угощаться кофе с сигаретой начальник ждал момента пока святой отец сообщит ему, что-нибудь интересное. Конечно было глупо рассчитывать на нарушение тайны исповеди, но полковник не терял надежды.

— Доброе утро батюшка. — Начальник слащаво улыбался и покачивался в кресле. Видимо уже порядком поднабрался своего любимого напитка, только уже без содержания кофеина. Засаленные волосы перекрывали облысевшую голову с лева на право, чем делали его вид еще комичнее, но смеяться над этим человеком было опасно. В его власти и с теми возможностями, что он имел, за шутку над его прической любого могли закопать во дворе, в прямом смысле этого слова.

— И вам доброго утра Кирилл Афанасьевич. — Пожимая потную руку, Григорий садился напротив, смотря в очередной раз на того кому принадлежит вся власть в этом остроге он дивился несправедливости этого мира. Гуляев даже не пошевелился, лишь протер платком влажную шею и лоб, затем положил его на стол закуривая и смачивая горло остатками напитка.

— С чем пожаловали, проблемы, замечания, предложения? — Деловито подходя к гостям, а они у него всегда приравнивались к просящим, он вел себя нагло и по-хамски.

— Хотелось бы вас предупредить о том, что я покидают ваши стены. — Григорий сложил руки на столе и смотря прямо в глаза начальнику доносил до него твердость и непоколебимость своего решения.

— Жаль, очень жаль, вы очень благоприятно влияли на постояльцев. Какие у вас планы? — Совершенно отстранено реагируя на эту весть, он желал узнать хоть что-то полезное, что творится у него в тюрьме. — Анечка, обнови мне кофе пожалуйста, вы батюшка?

— Я откажусь, завтракал уже. — Григорий хотел поскорее покинуть его кабинет, но учтивость и вежливость требовали завершения диалога. — Вернуться в родной приход и нести службу там.

— Собираетесь вновь его восстановить Григорий Павлович? — С иронично скривленной гримасой было сложно догадаться, он сочувствовал или злорадствовал.

— Конечно Кирилл Афанасьевич, и хочу отметить вы прекрасно осведомлены. — Улыбаясь, Григорий скрывал насколько был поражен.

— Работа такая батюшка. — Довольный собой он начал застегивать китель.

— Понимаю, хотел бы вас попросить отправить меня вместе с сегодняшним этапом. — Выжидая паузу он ждал реакцию начальника.

— Вы кстати тоже неплохо знаете о наших планах святой отец, хотя к вам ходит слишком много народу и это совсем не удивительно. — Немного разочаровываясь, что за этот год он не смог завербовать такого ценного осведомителя, как тюремный священник, он немного осунулся.

— Вы разрешите? — Приходилось настаивать, без его согласия путешествие на специальном составе было бы невозможно.

— Конечно, вас поселят с конвойными в отдельном вагоне. Или же можете купить билет на этот же поезд и ехать отдельно. — Ехидно смотря на батюшку он прекрасно знал насколько плачевно его финансовое положение.

— Предпочту сэкономить если такая возможность имеется. — Григорий хотел скорее удалиться, находиться в одном помещении с этими человеком доставляло немалый дискомфорт.

— На том и решили, что-то еще Григорий Павлович? — Принимая кофе от секретарши, полковник Гуляев желал, как можно скорее добавить в него главный ингредиент.

— Нет, это всё товарищ полковник. — Вставая Иващенко ждал напутствующего слова и позволения уйти.

— Тогда мне нужно заняться неотложными делами. — Его взгляд начинал блестеть, а дыхание сбивалось переходя на более тяжелое. Видимо настало время для очередной дозы горячительного. — А вы святой отец, проведете сегодня еще службу?

— Конечно Кирилл Афанасьевич, спасибо за гостеприимство. — Тепло улыбаясь заблудшей душе батюшка направился к выходу.

— И вам всего доброго Григорий Павлович. Сопроводительные документы будут у начальника конвоя. — Стараясь сказать последнее слово он с облегчением выдыхал, тяжелая форма алкоголизма не выходила из под контроля благодаря его положению, но тем не менее была тяжким бременем.

Полковник поднялся со своего места, чтобы пожать руку человеку который поддерживал веру и православный дух здесь в течении нескольких месяцев. Отец Григорий Иващенко выходя из кабинета услышал скрип дверцы в столе, той в которой хранились все презенты и топливо для полковника Гуляева. Спеша к себе в келью предстояло сделать очень многое. Раннее утро обязывало его начинать приготовления, чтобы перед обедом к нему пришли на службу заключенные и охрана, которая нуждалась в этом. Приготовления в старенькой комнате переделанной из какого-то бытового помещения, шло в обратном порядке, как и вчера. Прошлое помещение было закрыто, так как предыдущий служитель церкви собирался организовать побег. Завершив все приготовления, двери прохода отворились. Оставалось ждать пока заключенные вернутся с работы и перед обедом или после будут заходить, чтобы еще раз поговорить со своим батюшкой или просто пожать руку на прощание. Сегодня заявок на посещение содержащихся в отдельном крыле не было, но опасных личностей хватало и здесь. Пока наплыва не было к Григорию Павловичу проходили те кто в местах заключения не работают. Различные приступные элементы вели себя, как джентльмены и любили поговорить с человеком праведным и разносторонне развитым, а еще они часто играли в шахматы и нарды, но сегодня эту традицию пришлось оставить. Недолгие разговоры за чашкой чая, пожелания успехов, здоровья и всех благ. Батюшку любили и уважали на столько, на сколько он был честен и открыт со своими прихожанами. Самое личное и откровенное он оставлял при себе даруя поддержку и советы основанные на опыте святых старцев. Вскоре помещение опустело и матерые волки оставили священника в одиночестве разбирать подарки принесенные благодарными преступниками.

— Григорий Павлович! — Резкий голос из глубины продольного коридора заставил осечься. — Не навестите одного постояльца, он кстати тоже отправляется сегодня с вами?

— Конечно Сергей, идем. — Молодой парень, с приятными чертами лица, доброй улыбкой и немного топорщащимся ушами ждал батюшку в коридоре.

В дальних уголках «Рассвета» томились самые ужасные жители учреждения. Опасные не только для обычных людей ставших их жертвами, но и для всех окружающих. Этих субъектов мечтали прикончить, где-нибудь за станком в промышленной зоне или любом другом месте с точно таким же исходом. Ставшие героями криминальных хроник и многих сюжетов передач их с тщательностью прятали от других. Постояльцы мечтали прервать их жизни, взглянуть в глаза этих животных прежде, чем острая заточка оборвет никчемное существование. Главные лица массовых убийств, насильники детей, людоеды и маньяки. Те кто сейчас ждал пересылки в свой последний чертог, те кто действительно заслуживал испытать немного страданий до встречи с творцом. Григорий шел по коридорам и слышал, как за многочисленными дверьми они скреблись ногтями и стонали, другие угрожали или таились, чтобы напугать или наброситься. Препроводив в отдельную комнату и заперев дверь сержант взвел оружие. Ожидая пока преподобный закончит аудиенцию Сергей будет в этой комнате, вместе с еще одним вооруженным конвойным и капитаном сопровождавшим особо-опасного. В клетке сидел страждущий, вставать он не собирался. Странный, изогнутый и сгорбленный, такой, что его можно было попросту не заметить.

— Заключенный Шматько Валентин Романович. Осужден на пожизненный срок, по статьям массовое убийство с особой жестокостью, похищение и нанесение тяжких телесных повреждений. Признан вменяемым… хотя это еще нужно проверить. — Сергей смотрел на этого изверга с огромной злостью, этот мужчина человеком точно не был. — Отец Григорий, я буду рядом. Вам же советую к этому ублюдку не приближаться.

Конвойный отошел в сторону с отвращением взирая на только-что названного маньяка. Внутри комнаты была небольшая клетка, внутри в наручниках сидел старик. Лысый череп ниже висков перерастал в грязные сальные локоны свисавшие до плеч. С виду очень старый и худой, абсолютно седые брови с изрезанными морщинами лицом и руками. Его взгляд навсегда отпечатывался в памяти. Холодный и жесткий, потерявший весь блеск радужной оболочки, выцветший от постоянного пребывания в темноте. Медленно он обводил помещение глазами, никакой нервозности или озабоченности. Отсутствие эмоции и движений, как статуя проклятого, он лишь водил глазами на доли секунды задерживаясь на окнах, замках, охраннике, оружии. Изогнутый его профиль гордо взирал снизу. Григорий Павлович сел напротив, чем полностью захватил его внимание. Старик начал медленно подаваться головой вперед, чем машинально вызывал обратную реакцию у проповедника. Сила исходившая от него ясно давала понять, что перед тобой очень опасный человек, который убивал и убьет вновь.

— Здравствуйте, вы хотели поговорить? — Стараясь сохранять спокойствие в голосе, Григорий Павлович начинал беседу с преступником.

— Я хотел посмотреть на сколько ты свят батюшка. Знаешь ты немного лучше, чем я представлял себе. Знаешь, если бы я был сейчас не в клетке, то наверное вырвал тебе глотку или глаз. — Его лицо и мимика были абсолютно неподвижны, словно гипсовая маска с глазами дьявола и еле шевелящимися губами. — Не злись батюшка, просто я соскучился по ощущениям когда смотришь в лицо из которого уходит жизнь, как наркотики которых я никогда не пробовал, но думаю тяга такая же. Знаешь я хотел бы слышать бешенное биение твоего сердца, прежде чем оно затухнет.

— Вы хотели сказать именно это? Позвали для того, чтобы угрожать смертью и говорить все то ужасное, что теплиться в вашей голове? Никаких сожалений, хоть что-нибудь хорошее в вас осталось? — Иващенко старался пробудить в нем совесть, оживить хоть что-то, чтобы не слышать этот аморальный фарс, который тот мог бы с легкостью исполнить.

— Сожаления, нет, откуда? Я убийца, и это мой крест, я рожден лишать жизни и наводить ужас, но позвал я вас не для этого святой отец. — Его лицо было так же неподвижно, но тон и громкость голоса менялись.

— Зачем же? — Понять его было сложно, да и есть ли у него чувство реальности. Он за решеткой уже десять лет и неизвестно соображает ли вообще, или же только грезит мечтами об очередном убийстве.

— Твой приход отче, я помню, как он горел, какой запах и какие сладкие голоса запертых в огне людей. Помнишь? Я смотрел со стороны, как ты бился в агонии у заваленного входа. — Впиваясь своим взглядом в глотку Иващенко, он немного улыбался видя, как батюшка каждый раз сглатывает от его слов. — Как же это неописуемо ужасно: гарь, плач, лопающиеся щеки и отслаивающаяся кожа, и я с топором, жду пока кто-нибудь выберется, чтобы раскроить ему череп.

— Ты!? — Григорий Павлович поднялся, но в этот же миг солдат положил ему руку на плечо. — Ты бредишь сумасшедший, ты все это вычитал, услышал, придумал. — Нервы сломались, как и весь ментальный барьер строившийся десятки лет.

— Не надо батюшка, сидите на месте! Этот ублюдок пудрит вам мозги! — Сергей смотрел на него не понимая, как он смог вывести Григория из себя.

— Точно, а еще я изнасиловал твою сестру в ноябре две тысячи шестого. — Сержант застыл держа руку на преподобном, Григорий Павлович почувствовал дрожь исходившую от того. Немая паника расходилась по помещению. Второй конвойный подошел к клетке сзади и ударил прикладом автомата по решетке. Громкий звон пробудил священника и солдата, убийца сидел даже не шелохнувшись. — Это я тоже придумал Сережа, как же ее звали, Аля, Аня, Маня, точно Галя, Галина Матроскина! — Его смех разнесся по помещению вызывая дрожь в поджилках и холод по спине, ощущение накапливаемого ужаса.

— Сержант! Проводите отца Григория в келью! Выполнять! — Капитан который был приставлен за этим заключенным и со столицы не покидал его, приказным тоном он заставил этих двоих шевелиться и начать движение в сторону выхода. — Больной ублюдок, если бы тебя можно было расстрелять, как в советские времена ты бы не болтал всю эту чушь.

— Чушь, да посмотри в их лица Пронин, это правда с которой им придётся жить до конца жизни и теперь у них есть лик этой правды, мое лицо и голос! — Встав так резко и быстро он обхватил решетки просовывая голову так сильно что его лицо покрылось ссадинами. — Я убью тебя легавый, выпушу кишки и станцую на твоих органах.

— Заткнись придурок. — Навидавшийся разного рода маньяков и убийц похуже этого, капитана Пронина так просто было не испугать. Разрядив ему электрошок в промежность и вырубив Шматько он сел на стул, чтобы перекурить и подумать об увиденном.

Дверь закрылась и оба застыли вопросительно смотря друг на друга. Молодой солдат переведенный в пенитенциарную систему и пятидесятилетний мужчина священник. Каждому из них напомнили открыв незажившую рану. Данный факт был в их истории, но откуда он мог знать об этом. Мысли проносились локомотивом, вместе с ним и понимание, что данные события были освещены средствами массовых информаций в свое время. Краткосрочная стабилизация психологического состояния вернула их в реальность.

— Идемте? — Матроскин смотрел на батюшку стараясь отодвинуть все сказанное и сослаться на новости.

— Согласен Сереж. — Выдыхая и двигаясь шаткой походкой по коридору они не могли перестать думать об этом человеке и всем том, что он сказал.

Святой отец и конвойный сержант покинули коридор с особо-опасными и направились каждый по свои комнатам. Им необходимо было прийти в себя и осознать, что произошедшее с ними давным-давно, не имеет никакого отношения к этому недочеловеку. Отправление этапа было назначено на после полудня, а значит можно было начать сборы. Иконы и священные писания укладывались в отдельную квадратную сумку, свечи, ладан и кадило было убрано в другой. Главная книга в нагрудный карман. Остальные вещи он заберет из съёмной квартиры предоставленной администрации тюрьмы. Весь путь у них будет занимать сутки и один час, а сейчас сборы и только сборы, хоть времени еще и было предостаточно, но располагать им следовало более чем рационально. Ждать его никто не будет, а ехать нужно обязательно

Глава 3. Гниль Александра Крафта

Мрак сгущался словно предгрозовые облака и тучи. Темнота становилась осязаемой и вязкой, она обволакивала и лишь небольшой проблеск света виднелся, где-то в дали. Опять эти сны. Дурацкий морок и наваждение преследующее который год. Тяжелое и гнетущее нечто, которое давит на грудь и сбивает дыхание… Эти сны всегда так ощущаются, а после них остается долгое похмелье и пустота. Тяжелейшее давление распространялось по всему нутру и за этим всегда следовал голос. Знакомый, родной, из далекого детства, призрак другой жизни, той о которой вспоминать не хочется.

— Сашка… Саша… Саша! — Голос: ненавистный, шипящий, трогающий душу и никогда не желающий исчезнуть по первому требованию.

— Заткнись проклятый ублюдок, оставь меня в покое! — За долгие года уже получается ему отвечать, но он никогда не слушает, лишь бубнит что-то.

— Брат ты в опасности, мы все в опасности, ты должен спасти меня! — Этот образ и голос принадлежали Кириллу, но кто там был на самом деле?

— Уйди проклятый демон, ненавижу, проклинаю, заклинаю оставь меня! — Саша отдал бы всё от стопроцентного средства избавляющего от наваждения, но его видимо не было.

— Проснись! — Удушье и лихорадка с сильной испариной покрывшей всё тело, заставила открыть глаза.

Александр Крафт проснулся словно от электрического разряда пущенного прямо в сердце. В горле пересохло, а голову разрывала мигрень. Опять эти кошмары, проклятое наваждение которое обязательно напомнит о себе, хотя бы раз в неделю. Не было ни единого раза, чтобы оно не появилось, порой даже хотелось найти своих брата и сестру, но вспоминались ужасы детства и желание опять пряталось куда-то вглубь сознания даже не проклюнувшись наружу.

— Чертов псих, сколько можно преследовать и доставать? — Саша сбрасывал последние нотки беспокойного сна. — Еще месяц и потом обязательно с ними встречусь.

Привставая с постели и ставя ноги на холодный пол он пригубил то, что стояло на прикроватной тумбочке. Вчерашний коктейль из водки с апельсиновым соком подогреваемый жаркими лучами южного солнца. Рвота подступала к горлу пытаясь всеми возможными силами вытолкнуть данную жидкость и не допустить до пустого желудка. Внутренняя борьба продолжалось несколько секунд, пока жажда и полностью обезвоженный организм не согласился принять первый глоток.

— Лучше, хотя такой бурдой можно пытать. — Блестящая мысль закончила пробуждение.

Выпрямившись его немного качнуло в стороны, последствие бурных вечеринок и успеха в работе. Наконец-то его признали, годы писанины в стол и удачное стечение обстоятельств основанное на истории настоящей-жесткой правды и вот он, Александр Крафт, создатель бестселлера от которого ждут еще и еще, лучше и лучше. Поворачиваясь, чтобы отправиться в душ и смыть последние остатки сна, Саша пересекся взглядом с самим собой в большом зеркале стоящем в углу. Примятые черные волосы заваливались на бок закрывая один глаз, трехдневная щетина подбадриваемая алкоголем и глаза которые от такого обильного вливания немного потеряли свою яркость. Его симпатичное лицо осунулось от такого режима, но прохладный душ и завтрак приведут организм и сознание в порядок. Медленно ступая и пошатываясь он врезался в дверной косяк ванной комнаты.

— Осторожнее гений, а то до душа мы не дойдем. — Оказываясь внутри он еще раз встретился со своим отражением, но уже лицом к лицу.

Желтые зубы и пожелтевший язык напоминали о жесткой интоксикации организма требующего скорейшего вмешательства. Отойдя на шаг он выпрямился, повернулся то одним плечом то другим осматривая свое молодое и мясистое тело. Конечно до атлетов и бодибилдеров было далеко, но все же женщинам и самому себе он нравился. Поигравшись мышцей на груди и напрягая бицепсы, настроение было возвращено на вчерашний уровень. Поворот рычажка и включение музыки встроенной в душевой кабине полностью абстрагировал господина Крафта от реальности. Смывая остатки сна и приободряя тело, счастье заполняло каждую клеточку.

— Ты старый идиот, испортил мне жизнь! Надо же было быть такой дурой, чтобы согласиться выйти за тебя замуж! — Голос женщины проходил сквозь всё напоминая о наваждение, только было одно но, если бы это была действительно она, то он бы съехал с катушек еще год назад. — Рохля и нытик, отговаривала мама, но нет же, согласилась, а ты хорош. Притворялся милым и добрым пока не затащил меня в постель, что же с тобой стало?

Жесткая реальность за соседней стенкой. Семейная пара которым было наверное уже лет по сто и каждый день они бранили друг друга. Крики, ругательства, оскорбления и разбитая гостиничная мебель. Так продолжалось уже четвертый день, что Саша поселился здесь для празднования своего успеха и поиска новой идеи. С весельем проблем не было: новый пятизвёздочный отель на берегу моря, три бассейна и полный спектр услуг от казино и женщин легкого поведения, до прыжков с парашютом и погружения в наркотические трипы. С последним были проблемы, Крафт был в завязке и еле как вылез из этой ямы чуть не оставив там здоровье, разум и жизнь. Благо всё кончено, теперь он может заливаться алкоголем и быть обычным пьющим писателем. С вдохновением было и того хуже, чертова парочка из соседнего номера наталкивала на мысль написать триллер с убийством деспотичной-истерички жены со счастливым концом, но такого дерьма на полках было предостаточно. Поэтому поиск идеи продолжался.

— Сукин сын, да как тебе не стыдно, старый ты кобель! — Старушка разгонялась, видимо ей было абсолютно плевать за что донимать супруга. — Я даже не вышла из номера, а ты уже пялишься на голых девиц с счастливым выражением лица.

— Пошла в задницу старая кляча, еще даже не полдень, а ты уже выедаешь мне мозги! — Голос твердый и суровый доносился из-за той же стенки. Это всегда был хороший знак.

— Что? — Полный непонимания и удивления, протяжный говор старушки всегда вызывал легкую улыбку.

— Еще слово старая пизда и я выкину тебя в окно! — А это была жирная точка, так заканчивались все ссоры, ровно до следующего раза.

Долгожданная тишина захватила этаж и теперь слышалась какая-то новая и популярная песня раздающаяся из небольшого динамика в кабине. Даже было немного странно, что это произошло так быстро. Такого раньше никогда не было, обычно все окружающие слушали это не меньше часа. Но сегодня, всё иначе. Она его достала и он рявкнул на свою жену которая изо дня в день пилит его по делу и без. Мужик проявил себя и поставил свою сумасшедшую женщину на место. Конечно это было удивительно и наверное если сейчас пойдет снег или настанет конец света никто шокирован не будет. Закончив с душем и приведением себя в надлежащий вид, Саша обернувшись гостиничным полотенцем покинул ванную комнату и поднял трубку для связи с администратором.

— Администрация «Жемчужины морей», Евгений на проводе. — Приветливый голос радовал слух, а то одни психи с утра.

— Привет Джон. — Александр звал парнишку на американский манер.

— Мистер Крафт, рад вас слышать, прочитал вашу книгу и могу ответственно заявить у вас появился новый фанат. — Распыляясь в похвале и самых теплых комплиментах, Саша приходилось переждать и эту бурю.

— Спасибо, очень приятно слышать, можно попросить доставить ко мне в номер кофе, легкий завтрак и напитки. — Оформив заказ Саша думал, что еще ему требуется для начала работы… но в голове присутствовал вчерашний дурман.

— Может все-таки заполнить ваш бар в номере? — Сквозь телефонный разговор прослеживалась лёгкая ирония с которой говорил администратор.

— Не надо Женёк, иначе я с запоя не выйду до выселения. — Взглянув на пустой бар, опустевший в первый же вечер, Александр был непреклонен.

— Что-то еще? — Слыша последние росчерки ручки, в голове так ничего и не появилось.

— Нет, это всё. — Обрывая разговор хотелось тишины.

— Через десять минут всё будет. — Не удосуживаясь наградить ответом нового фаната, Крафт положил трубку и закинув ногу на ногу наблюдая за пейзажем сквозь небольшую щель занавешенных штор.

Долгожданная тишина воцарилась в номере и тех комнатах, что находились по соседству. Блаженство растекалось по телу, которое хоть и было оживленно под воздействием водных процедур, но все же до нормальности было еще куда расти.

— Странность происходящего поражала, тишина и покой, непорядок надо это срочно исправить! — Самоирония и желание поднимать себе настроение на вчерашний уровень беспрецедентно захватывали всё нутро.

Встав с плетенного кресла установленного перед выходом на балкон и подойдя к запечатанному источнику света он распахнул тяжелые портьеры в стороны. Солнечный свет, по летнему горячего солнца, проникал в номер заполняя каждый сантиметр и обдавая теплом тело писателя. Выдохнув полной грудью он открыл двери балкона впуская свежесть соленного воздуха стремительно уничтожавшего весь спектр запахов закрытого помещения в котором ночевал и курил мужчина, чаще не один последние три дня. Хотелось закурить, но сначала выпить. Раздался стук возвещающий о скором исполнении желания.

— Божественно, как раз вовремя. — В самом наилучшем состоянии духа Александр бросился открывать.

Тяжёлая деревянная дверь великолепной ручной работы, а за ней смуглая работница отеля в черном платье с белым воротничком и чепчиком. Прекраснейшее создание посланное с кухни, в чьих тонких и изящных руках был серебряный поднос на котором стояла турка с настоящим кофе, фарфоровая чашка с тоненькими стенками и круасанами. Чуть позади нее стояла небольшая тележка с выпивкой. Чудеснейший подарок от красивейшей девушки в отеле. Лолита была настоящим украшением этого утра, ее смазливое личико и формы- примы кино для взрослых сражали наповал, а ее голос, вишенка на торте.

— Милейшая Лолита, вы счастье для моих глаз и испытание для самообладания. Готов ручаться, что полотенце держится на мне благодаря воспитанию и хорошим манерам. — Легонько улыбаясь Александр смотрел ей в глаза вызывая краску на ее смуглых щеках покрывающихся розовым румянцем.

— Господин Крафт. — Девушку бросало в легкий жар, хоть и выглядела она как женщина повидавшая десяток любовников, на самом же деле была невинна и скромна, что делало ее многократно желаннее.

— Саша. — Поправляя юную особу и пропуская в номер Александр не сводил взгляда с ее глубоких карих глаз, точно таких же, как и у него. Легко и непринужденно она прошла в глубь комнаты ставя поднос на небольшой кофейный столик. Опуская взгляд она невольно задерживалась на покрытом испариной теле и ногах. Быстрой походкой опустив голову и глаза в пол она прошмыгнула из номера и вернулась с тележкой-холодильником, оставляя его у пустого бара.

— Саша. — Смущенно и так невинно она проговорила его имя, что сделалось так неловко, что от удовольствия затряслись коленки. Спешить в этом случае нельзя, молодая и красивая, от ухажёров отбоя нету и чтобы взять тут вверх нужно быть самым лучшим и терпеливым.

— Отдал бы всё на свете, чтобы показать вам мир, забрать с собой и никогда не отпускать. — Девушка стала вслушиваться в сладкие речи. — Лолита, давайте встретимся завтра, когда у вас не будет работы и мы сможем провести время вместе. Погуляем и вы сможете узнать меня лучше.

— Саша. — Борясь сама с собой она мило морщила тонкий нос, что-то для себя решая. — Через три дня, я готова встретиться через три дня на набережной. — Ее голос был сногсшибателен, первый шаг сделан и нужно быть сильным.

— Как я проживу эти три дня Лолита, хотя что вам стоит разбить еще одно сердце. — Опуская глаза он делался скромным, как мальчишка, что не могло не радовать красавицу.

Лола поцеловала его в щеку и быстрыми шагами удалялась по коридору. Сногсшибательная девушка, скромная и сексуальная. Дверь закрылась и постоялец налив себе из турки кофе, взял сигарету и вышел на балкон. Погода была под стать произошедшему, такая головокружительная влюблённость, то что нужно. Наблюдая с балкона вниз можно было изучать начинающуюся жизнь отеля: бармены настраивали музыкальное оборудование и засыпали лёд в специально предназначенную ёмкость, чистильщик бассейна занимался своими прямыми обязанностями и всё вокруг готовилось к новому дню предназначенному для увеселения туристов. Понимая, что больше скандалов не будет Александр взял небольшой пульт управлением номером.

— Гений желает музыки! — Короткий щелчок и по номеру стала разливаться медленная инструментальная классика. Пианино задающее ритм подогревалось скрипкой и контрабасом. — Хочу драйва, ритма и металла! Жги ди-джей!

Спокойная композиция сменилась на электрогитары, барабанные установки и башенный темп произведения. Легкий рок с приятными стихами от солиста и припева в женском исполнении поднимали настроение на желаемый уровень. Кофе был отставлен в сторону, сдобная булочка с джемом тоже. Подвигая портативный холодильник ближе и откидывая крышку, влажное тело не обтертое после душа обдало холодком. Ровный ряд бутылок различной крепости и содержания взирал на писателя в предвкушении быть избранным и употреблёнными первым. Крафт изучал сегодняшнее меню, Евгений прекрасно освоил вкусы своего постояльца поэтому всё имеющееся вызывало лишь одобрение.

— Так, так, так. — Постукивая указательным пальцем по подбородку в голове проходило голосование за первого претендента. Не начиная день с крепких напитков, да еще и на голодный желудок Саша вытянул бутылку светлого нефильтрованного пива.

Легкий поворот крышки и в нос доноситься приятный запах хмеля и солода. Сделав несколько небольших глотков по организму растекалась влага и блаженство. Закуривая очередную сигарету и устремляя взгляд в горизонт в голове проносилась история благодаря которой он удостоился такого успеха и возможности проводить время именно так, как хотелось именно ему. Первую успешную и взлетевшую в лидеры продаж он написал в Мексике, под воздействием текиллы и наркотиков. Да, черт возьми, он тогда был на грани. Обошёл много сомнительных мест, ради впечатлений и нового сюжета. Особенно повлиял бордель «Соната», который и стал местом действием романа. Много интересных историй было услышано в этих стенах, и одна из них послужила идеей для книги. Ключевой героиней в этой истории была Эльза-красивая белокурая девушка ставшая жертвой жестокости мужчин. Она ещё в девятнадцать лет приехала в Мексику к своему парню, с которым познакомилась в социальных сетях. Она и не думала, что её так затянет и она не сможет вернуться назад к своей маме в Висконсин. Девочке просто навешали лапши и прямиком с вокзала забрали в местный бордель. У неё отобрали документы, и несколько дней накачивали наркотиками и насиловали. Спустя пару месяцев, Эльза сдружилась с барменом Энрике и у них завязался тайный, ото всех, роман. Позже Энрике заступился за подругу, когда заведение посетила местная шайка. Один из этих придурков тогда «арендовал» Эльзу и они отправились на второй этаж в комнату белокурой красавицы. Через несколько минут из апартаментов донесся крик девушки и мольба о помощи. Вскоре Энрике уже стоял у двери в комнату. Он знал этого мерзавца, Карло Торино, этот человек всегда жёстко обходился с женщинами, не стесняясь применяя грубую силу. Бармен ворвался в комнату и разнёс двадцати долларовую бутылку виски о голову этого ублюдка. Затем, схватил малыша Карлоса за шею, так как волосы у него отсутствовали, и выпроводил его через парадную дверь, завершив их встречу смачным пинком под зад и спуском с крутой лестницы.

После этого инцидента, Энрике и Эльза стояли в кабинете у босса заведения Антонио Моралеса. Антонио был плотным мужчиной сорока трёх лет в два метра ростом. Ещё у него были усы тянувшиеся ниже подбородка и рот заполненными золотыми зубами. Когда разговор закончился, красавчик Энрике вышел из кабинета одной рукой держась за левый бок, а второй за правую щеку. Он тогда лишился двух зубов и месячной зарплаты. Ах да, двадцать баксов с той разбитой бутылки виски тоже внесли в его наказание. Малышку Эльзу, Антонио наказывать не стал. Он её простил и сам лично проводил в комнату, где её уже ждал жаждущий отмщения в виде всех доступных ему больных фантазий, малыш Карло Торино. Босс заведения тогда ещё раз извинился за не качественное оказание услуг и добавил ещё один час плюсом. Крики и стоны разносились по «Сонате» до самого вечера пока Энрике стоял за барной стойкой под наблюдением людей из картеля. В нагрудном кармане у него были два зуба, что вежливо просил подобрать со своего любимого Персидского ковра босс Моралес, когда выбил ему их.

После долгого и напряженного дня наступил вечер, а затем ночь. Энрике стоял недалеко от борделя, у большого дерева и курил. Когда во всех комнатах на втором этаже погас свет, бармен внимательно пригляделся в третье окно слева. Спустя пару минут, белая занавеска три раза дернулась и на подоконнике появился небольшой горшок с красной розой, тайный знак их встреч. Парень с опухшей щекой потушил сигарету и аккуратно проник на второй этаж к своей Эльзе и два влюбленных сердца воссоединились в жарком, но не менее больном поцелуе. Прикладывая лёд к синякам на спине своей возлюбленной Энрике со слезами клялся, что убьёт этого больного ублюдка Торино и жестоко накажет босса Антонио. Эльза умоляла его не делать этого, потому что очень боялась потерять единственного любимого ей человека. Энрике тогда повернул её к себе достал из кармана паспорт своей возлюбленной. На вопрос Эльзы «Как ты это сделал?» он рассказал, что пару недель назад когда приносил выпивку в кабинет босса, то краем глаза увидел, как он убирал в сейф паспорт новенькой девушки-азиатки. И каждый раз, когда он приходил в кабинет хозяина, то надеялся увидеть, какой код он вводит, но Антонио как будто это чувствовал и к сейфу при бармене не подходил. Но позавчера, когда Энрике стоял за барной стойкой и наливал посетителю рюмку текиллы, то увидел, как в бордель зашёл бухгалтер босса, Матео Алонсо. С потной лысиной и в белом костюме, карлик с надменным лицом медленно прошёл весь зал и направился к лестнице на второй этаж. Тогда Энрике понял, это его шанс. Матео принёс выручку с другого нелегального бизнеса Антонио, а значит босс откроет сейф, чтобы сложить туда доходы с петушиных боёв и наркотиков. Бармен выждал несколько минут, чтобы Алонсо успел ещё раз всё пересчитать и поставив на поднос два стакана и бутылку любимой текиллы хозяина, перекрестившись он отправился в кабинет. Босс Антонио был удивлён внезапной точностью Энрике. Они как раз досчитали деньги и были не прочь промочить горло. Бармен открыл бутылку и налил один стакан. Наливая второй, он специально уронил бутылку на пол и она разбилась. Хоть босс Антонио и был в хорошем настроении, но всё же дал жесткую пощёчину Энрике отчего тот упал на пол. Извинившись за свою оплошность, он достал заранее подготовленное полотенце из заднего кармана и начал медленно собирать осколки от бутылки. Именно в этот момент, он и увидел, как Антонио взял со стола три пачки банкнот принесенных Матео и пошёл к своему сейфу. Энрике запомнил код, а собрав все осколки от разбитой бутылки удалился, вновь лишившись премии и получив ещё одно предупреждение. Ну и наконец после последних событий, Энрике набрался смелости, пробрался в кабинет босса и открыл заветный сейф. В нём, он обнаружил все документы местных куртизанок, различные бумаги и несколько пачек стодолларовых банкнот. Энрике забрал паспорт любимой Эльзы, прихватил с собой все деньги, а перед выходом отлил на любимый ковёр Антонио и наконец удалился через окно, через которое и проник в кабинет.

Эльза была вне себя от счастья, и после дополнительного часа к дневной смене, они лежали на кровати и разговаривали о планах на будущее. Энрике хотел открыть свой бар на берегу моря и купить лодку, а Эльза всего лишь стать любимой и подарить ему троих детишек: Розалину, Майкла и Энрике младшего. Желание своей возлюбленной, бармена полностью удовлетворило. План побега был озвучен и заключался в скорейшем покидании злополучного места. Ни теряя драгоценных часов они собрали имеющиеся вещи, которые поместились в небольшую дорожную сумку и покинули их последнее пристанище через балкон. Дух свободы захватил молодые сердца. Влюбленные бежали темными узкими переулками в сторону вокзала. Круглосуточное отправление и имеющиеся документы могли их направить в любое место, как можно дальше от сюда. Энрике оставил любимую на перроне, сам же идя к кассам и думая об Антонио и Карлосе Торино. Эти люди были опасны и злопамятны, их методы и влияние шли далеко впереди границ маленького городка. Купив билеты окрыленный он возвращался бегом к скамейке на которой ждала Эльза, он никого не нашел. Брошенная сумка с вещами лежала на том же месте с запиской прижатой окровавленной заколкой. «Хотел сбежать ублюдок, возвращайся домой и забери у нас то, что останется от твоей подруги». Энрике бросив всё мчался мимо десятков людей провожающих его сочувствующим взглядом. На улице его поджидали люди Торино, посадив в машину они увезли бывшего бармена на тайные склады босса Антонио. Избитый по дороге и услышавший в адрес себя и Эльзы сотни ужаснейших приговоров они встретились вновь. Торино и Антонио возвышались над связанной проституткой, толпа головорезов окруживших несчастную пару, держали Энрике пока хозяин и привилегированный клиент отпиливали женщине ногу и прижигали рану, приговаривая при этом «конечно зарабатывать она будет меньше, но работать сможет». Закончив с куртизанкой они забили бармена палками и бросили на съедение свиньям. Так закончилась их история надежды и несбывшейся любви. Эльза продолжала работать прыгая за своими клиентами на одной ноге, а Энрике уже никто и никогда не видел.

Александр утирал слезу катившуюся по щеке, это была реальная история с поломанными судьбами. Крафт брал по несколько часов в день и проводил их с Эльзой в беседах. После выхода романа в печать, полиция накрыла бордель и освободила пленниц. Босса Антонио и нового бизнес партнера Карло Торино убили при задержании, это был лучший итог о котором мечтали девушки. Эльза же вернулась домой, где была отвергнута своей семьей. Саша купил ей небольшой домик в знак признания за искренность и возможность опубликовать историю. Всплакнув еще раз он поднялся и одев кремовые брюки и белую футболку поло направился в ресторан, чтобы перекусить и перевести дух. Музыкальный центр был выключен, а звуки скандалов за стенкой продолжились. Старая пара уже не причитала друг на друга, за то с удовольствием крушила мебель.

— В задницу эту сумасшедшую парочку, пойду поем. — Закрыв дверь в своем номере он направился по коридору сторону лифта. Смотря на бегущую механическую стрелку этажа, она остановившись на нужной цифре, звонко щелкнув отворяя двойные двери. Позади в коридоре также продолжались раздаваться звуки борьбы. — Лучше пойду на улицу, если он ее укокошит придется провести остатки отпуска в полиции.

Лифт медленно и размеренно спускал писателя вниз. Открывшийся вид вновь приятно поражал взгляд. Широкий коридор и двойные лестницы расцветающие в разные стороны, небольшой фонтан с живыми японскими рыбками и обстановкой царских дворцов. «В трезвом состоянии он выглядит даже лучше», легонько посмеявшись Александр проходил мимо стойки администратора и отсалютовав Евгению, растворялся в летней веранде ресторана с великолепным видом на море. Усаживаясь в плетенное кресло он смотрел на водную гладь, которую рассекали различные яхты блекуя белоснежными парусами.

— Господин Крафт, что желаете? — Появившийся из неоткуда официант очень деликатно, чтобы не испугать или доставить дискомфорт постояльцу, готовился принять заказ.

— Привет Федя. — Молодой парень в очках и с объемной кудрявой шевелюрой услужливо принимал заказ. — Салат, сок, легкий обед.

— Рыба, мясо? — Прикидывая чем порадовать приятнейшего клиента и получить чаевые, Федор делал пометки в блокноте.

— Мясо, пожалуйста. — Рыбы не хотелось, позавчера они попробовали большую часть из меню и теперь она была под запретом.

— Гарнир? — Кивая в такт словам Федя довершал заказ.

— Не надо, спасибо. — Официант уже собирался удалиться, но вслед донесся еще один заказ. — Стакан виски не забудь.

— Я уж подумал, что у вас что-то случилось мистер Крафт. Рад, что это не так. — Оставшись в одиночестве Мортимер наслаждался принесенным ему через минуту десятилетним напитком.

Прокручивая в голове очередные кошмары в исполнении родного, но благополучно забытого брата, Саша погружался в прошлое. Далекие времена напыщенной юности и семейного очага, погрязшего во лжи и лицемерии. Радость приобретения своей собственной судьбы подальше от этой чокнутой семейки не могла исчезнуть. Мысли и устремленный взгляд прервал образ симпатичной девушки сидевшей поодаль. Попивая коктейль сделанного из цельного кокоса при помощи трубочки, она не сводила глаз с писателя, пристально и очень внимательно изучая его. Красивая и статная, зеленые глаза за очками с золотой оправой перенимали отражения преобразуя ее собственные бронзовым оттенком. Шикарные каштановые волосы в распущенном виде ложились на аккуратные плечи, на ней был деловой серый костюм в белую прерывистую полоску и светлая сорочка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Шикарная женщина в отеле для романтиков и щеголей, то место куда ездят с любовницами или на медовый месяц.

— Сиди на месте. Лолита этого не стоит, ни одна девка не заменит, не тронутый цветок. — Самогипноз работал, но крайне плохо. Саша любил женщин и умел их добиваться, а такое сочетание волей, неволей накладывает определенные отпечатки.

— Чёрт, в жопу это всё! У него рентгеновское зрение или что?! Вы вообще на хрена мне нужны, команда мечты! — Шум и ругань исходила от молодого человека в шортах и просторной рубашке. Помимо стандартного пляжного набора на нем были дорогие золотые часы и всевозможные дизайнерские цепочки с кулонами. То, что все аксессуары на нем были подлинные говорили отблеск дорогущего стекла и чистый свет отбрасываемый камнями. Направляясь к столику, где сидела девица, золотой мальчик сопроводили ее взгляд и пересекся с писателем. Секунду вглядываясь, по лицу у него было видно, что в его голове происходили сильнейшие мыслительные процессы. — Александр, мать его, Крафт!!!

Расталкивая своих горе-помощников богатей приближался к Саше освобождая свои глаза от очков и выкидывая их в сторону. Стоит упомянуть, что один мальчишка составлявший эскорт, бросился их спасать чуть не упав в бассейн. Не спрашивая разрешения он садился напротив творца нетленки, не сводя с того по детски восторженного взгляда. Протягивая руку словно джедай ожидавший свой световой меч, через несколько секунд в его руках оказался бокал с превосходной янтарной жидкостью. Сделав глоток и поставив стакан на стол он вытер салфеткой губы и продолжил.

— Мужик я просто обожаю твои работы, вот эта особенно про одноногую проститутку! Вообще бомба! Ты сделал мой день, знаешь, что я хочу? — Живое лицо и чрезмерная открытость персонажа обескураживали. — Да точно, пригласить тебя с нами! Мы едем в трехдневный круиз на яхте: девчонки, выпивка, музыка и всё что душе угодно. — Мужчина распылявшийся в комплиментах и предложениях еще раз проводил взгляд Александра пересекавшийся с той очаровательной дамой. Развернувшись посмотреть, что так привлекло внимание его нового друга он сразу же вернулся смотря точно в глаза Крафта не теряя прежнего энтузиазма. — Эта, да она тоже с нами поедет, так что кивай своей гениальной головой и поехали.

Саша был озадачен. Его отпуск продолжается, а встреча с Лолой произойдет только через три дня. Можно уехать подальше от берега и продолжить веселье не боясь быть скомпрометированным и замеченным за чем-либо непристойным. Решение было принято, да и возвращаться в отель к соседству с той неприятной парочкой желания не было.

— Я согласен! — Чокаясь с денди они скрепил договор и положили начало дружбе.

— Отлично, по коням! И проведите этого шулера на яхту, возьмем его с собой и вернем на берег без цента в кармане.

Довольный своим заявлением и тем, что всё шло по тому плану который он придумал, мужчина встал, забрал свои очки у помощника, водрузил их на свое законное место и развернувшись пошел в сторону пристани. Александра подхватили под руки две девушки с мужской хваткой и весь путь до берега узнавали о его вкусовых предпочтениях, аллергиях и болезнях. Удовлетворившись услышанным они уже не отпускали писателя и дело было не в том, что они разделили чувства захлестнувшие их хозяина. Просто находясь с гостем их не озадачат еще десятком заданий и поручений самого разного рода. Саша по дороге узнал кем являлся этот молодой человек и что из себя представлял.

— Это Роман Ковальский наследник богатейшей фамилии страны. Сейчас он в кругосветном туре развлекается и познает курс своей империи недавно попавшей к нему в руки. — Девушки говорили на перебой расхваливая своего босса со всех возможных сторон.

Выходя на песчаный берег который уходил на сотню метров вниз перерастая в многочисленные пристани, и двигаясь длинной вереницей гостей они шли дальше, туда где в дали на привязи стояла одна большая и великолепная посудина. Огромная яхта с капитаном в белоснежном кителе и фуражке. Зрелище было поразительное и ошеломляющее, подобные ей курсировали вдоль горизонта изо дня в день заставляя мечтать о путешествиях. Подходя ближе можно было осознать насколько она большая и дорогая. Вся группа готовилась подняться на борт и только хозяин вечеринки ступив на палубу, лихо развернулся на пятке и расплескав руки объявлял всем идущим следом.

— Добро пожаловать на борт, выпьем, дождемся остальных гостей и отдаем швартовы!!! — Его голос, пропитанной чистейшей энергией жизни воодушевлял, странный богач подумал Саша.

Глава 4. Гниль Александра Крафта

Обстановка на яхте была выдающейся. Яркое полуденное солнце ещё набирало обороты, а девушки присутствующие здесь в большом количестве освобождали себя от одежды, показывая на суд и зависть своим конкуренткам всевозможные купальники и то, чем их наградила природа. За барной стойкой уже крутились в воздухе разного рода бокалы и ёмкости для смешивания. Бармен не щадил себя готовя порции выпивки и заготовки для будущей грандиозной пьянки. По палубе сновали официанты, в одинаковой яхтсменской униформе, проходя круг они возвращались в нижние помещения за новыми разносами и закусками. Музыка играла современная и легкая, такая под которую можно сидеть, болтать и не обращать внимание на то что играет на фоне, или же пуститься в пляс если настроение будет соответствующее. Саша сидел на скамейке в задней части корабля, большая и широкая карма давала прекрасный вид на возвышающийся отель и гостей которые подтягивались. Доедая салат с говядиной и овощами он наконец-то успокоил пустой желудок и его постоянные позывы. Ощутив радость наполненного нутра Александр встал, ставя ногу на бордюрчик и закуривая сигарету. Впереди всех по пристани шагали несколько взрослых мужчин с раскладными кейсами. Имея объёмные бороды и одетые на головы цветные панамы, они громко говорили на немецком, что-то очень страстно обсуждая.

— Эти два болвана являются крупнейшими производителями бытовой техники и электроники в Европе. Такими крупными, что о них никто не знает! Представляешь, вот это действительно высоты. Ты можешь рушить экономики стран, а газетчики о тебе даже слыхом не слышали. — Роман Ковальский был рядом и положив руку на плечо Крафта рассказывал интересные факты из личной биографии гостей. — Они будут рыбачить и заливаться пивом пока не уснут на палубе, очень забавные мужики если дождаться их кондиции. За ними идут автогонщик и путешественник, ну этого психа мы высадим дальше по побережью.

— У тебя тут очень разношерстная публика. — Всматриваясь в представленных гостей Крафт понимал насколько человечны звезды и сильные мира сего.

— На ты, это здорово, а то все считают, что у меня куча денег и надо при каждом удобном случае целовать меня в задницу. Господин это, господин то, разрешите облизать ваши яйца, достали чертовы лицемеры. Ну а ты Саня-Александр, что делаешь в этом отеле? — Садясь на заборчик ограждающий экипаж от падения он перенимал сигарету у писателя, пару раз затянулся и отправил ее за борт ожидая ответа.

— Можно просто Саша — Они пересеклись взглядами, уверенный и прямой Романа говорил о том, что этот парень явно не ел из золотой посуды с детства: открытый, жесткий и честный характер. С ним образовывалась невидимая и непонятная связь.

— Саня, нормально звучит, да и все-же по моему вопросу? — Ковыряясь языком он пытался достать застрявший кусок мяса.

— Ищу вдохновения для новой книги, точнее идеи которая будет свербеть в мозгу пока ты ее не выплеснешь на бумагу. Такой, писательский прикол. — Крафту было легко говорить о любимом деле ставшим приносить солидный доход.

— Круто, а вот эта твоя история про проститутку. Она действительно на реальных событиях? — Живой ум и горящие глаза, хотя про последние можно поспорить, неизвестно сколько он отрывается обмывая неожиданно свалившееся богатство, заставляли думать об истинном интересе. Или же он был так гениально фальшив, что с первого взгляда и не разобрать.

— Да, я проводил с ней многие часы с глазу на глаз. — Саша оживился, кто бы мог подумать, что олигархи читают его романы. — Она была почти что такой же, как я её и описывал.

— Вдул ей? — Саша немного выпучил глаза от удивления и чуть не поперхнулся, конечно ничего удивительного в таком вопросе не было, но его почему-то никто не задавал.

— Да не, на хрен. — Заливаясь хохотом они привлекали внимание гостей еще только подходящих к трапу.

— Ну ладно, а то я уж подумал, что ты такой же как мой знакомый арт-хаусный режиссер. Тот вообще отбитый, окунается с головой в истории своих постановок. Если честно они у него они крайне необычные, но что нам их осуждать. — Задумавшись Роман прокручивал сюжеты связанные с его экстравагантным знакомым. — Хотя с ослом и маслинами это был перебор.

— Так то разок было. — Саша хотел быть с ним честным, хотя на самом деле просто хотелось хоть кому-то об этом рассказать, да и лицемерие он ненавидел.

— Твою… — Ковальский так сильно рассмеялся, что все присутствующие обратили на эту парочку внимание. Его громкий и заразительный смех захлестнул Крафта, так что они тряслись в конвульсиях вдвоем. Истерика поразившая Романа длилась около пятнадцати секунд, да так сильно, что из глаз текли слезы, а он держался за живот. Успокоившись и собравшись с духом он наклонился к Саше. — От души браток аж лицо болит, я никому не скажу, но ты сделал мой день.

Немецкие гости со своей небольшой разношерстной делегацией приближались весело махая руками и что-то громко говоря. Поднимаясь по мостику их встречали официанты выполняющие роль носильщиков и любой другой помощи. Оказавшись перед хозяином яхты они начали живо что-то обсуждать на немецком, обменявшись короткими репликами они проходили на борт. За воротилами бытовой техники поднимались пилот формулы. Худощавый парень дерганного вида с подружкой, за ними шел мужчина в очках и с небольшим кейсом, он разговаривал с пожилым мужчиной, который очень энергично и здорово выглядел, видимо тот самый путешественник. Каждый из гостей считал должным выказать своё удовольствие находиться здесь, похвалить яхту и отметить гостеприимство Ковальского. Роман украдкой поглядывал на Сашу лишний раз напоминая о своей нелюбви к этому напыщенному лицемерному облизыванию ранее упомянутых частей.

— Проходите, проходите и располагайтесь, скоро отправляемся. — Пропуская мимо себя гостей он искал кого-то глазами в далеке. — Где же этот мудила?

Одна из помощниц Ковальского, а именно Ханна Зильбер, чрезвычайно привлекательная дама в очках и покрытая татуировка в цельном, но открытом красном купальнике, находилась рядом с писателем и считала своим долгом заботиться о настроении Саши всеми известными способами. Расположение ее хозяина целиком сказывалось на ее работе, пускай и в столь специфическом месте, а он нашел к нему ключик.

— Господин Крафт. — Саша обратил внимание на девушку, просто их было тут так много и одна краше другой. Видимо Ковальский подбирал свою команду исходя из личных предпочтений, хотя окружавшие его дамы были профессионалами высшей категории. — Ханна Зильбер, помощник господина Ковальского в вопросах вложений, инвестиций и управления имуществом.

— Мисс Ханна, если вы также умны, как и красивы то я поражаюсь прозорливостью вашего босса. — Александр был поражен, эта была та дама в костюме за завтраком.

— Я намного умнее мистер Крафт, внешние данные это лишь кропотливая работа и гены. — Прямой и самодовольный взгляд добавлял очков этой ослепительной даме.

— Очень выдающиеся гены. — Саша не стесняясь осмотрел девушку с ног до головы, гены были поистине выдающиеся. От мыслей и желаний кровь начала приливать к нему, как он обратил внимание на берег по которому несся мотоцикл поднимая за собой огромную песчаную бурю. — Простите, а это?

— Это гость нашего хозяина, они вчера играли в карты и удача была не на стороне господина Ковальского. — Благодаря незнакомца Саша переводил дух.

— Он вам говорил, что не любит когда ему лижут яйца? — Возвращаясь в разговор они продолжали стоять рядом еле касаясь друг друга плечами.

— Я слышала об обратном. — Тонкий сарказм исходивший от ослепительной девицы еле как пробивался сквозь ее внешний вид. Посмотрев на неё Саша увидел настоящую, не наигранную, улыбку.

— Вы становитесь еще прекраснее с такой искренней улыбкой, не той дежурной, какой я видел с утра. — Поворачиваясь к ней полностью, хотелось наслаждаться этим прекрасным лицом и узнать, как можно больше о том что скрыто за золотой маской.

— Спасибо мистер Крафт, но времена нынче скверные и добиться искренних эмоций всё сложнее и сложнее. — Немного грустно она выдавала то настоящее, что у нее отняла работа.

— Я как раз спец по добыче настоящих эмоций. — Саша легонько улыбался, еле сдерживая порыв.

— Ну это мы узнаем ночью. — Приятное завершение непринужденной беседы. Пора было ретироваться пока он не взболтнул ничего лишнего. Пускай остаётся так как есть, а потом разовьём.

Крафт поймал ищущий взгляд Романа, только богатей увидел писателя, как громко и всеми жестами подозвал к себе. Саша подходил к карме яхты на которой стоял олигарх смотрящий на приближающийся мотоцикл. На нем молодой парень с сигаретой в зубах, а от скорости его рубаха с короткими рукавами лишившись пуговиц развивалась по ветру. Мчась по перрону сигналя и щуря глаза, у самого трапа он резко затормозил развернув байк правым бортом. Выкидывая сигарету в соленую воду он смотрел на хозяина лодки и ехидно улыбался.

— Мистер Ковальский, а я уж думал вы больше не захотите встретиться и уйдете за горизонт не попрощавшись. — Молодой парень был крепко сложен говорил уверенно и выглядел серьезно. Пронзительный взгляд расчетливого дельца он даже не старался скрыть. Сильная личность, хотелось узнать его получше.

— Поднимайся на борт Гордеев, а своего коня отдай прислуге, они за ним посмотрят. — Разворачиваясь потирая руки Роман направился к бару, главный гость прибыл, а значит пора удалиться подальше от берега.

— Хрена с два папаша, ни одна белоручка не прикоснется к моему «Чернышу». — Мотоцикл имел право носить собственное имя, он выглядел по-мужски затасканным. Дорожный байк был истинно черный, за исключением граффити и пошарпанного хрома. Многочисленные вмятины, порезы на краске и голова демона на баке. Байк просто источал силу и жизнь, мощь и рокот исходивший от мотора это лишь подтверждал.

— Кто это Рома? — Саша спрашивал у проходящего мимо Ковальского.

— Чёрт возьми Саня, я так соскучился по этому произношению. Поганые туристы даже не имеют представления о склонении имен. Это Макс Гордеев, обыграл меня вчера в карты, я кстати, чтобы ты знал умею играть в них. Эй Дима! Покажи куда поставить байк, он отправляется с нами!

Молодой человек в яхтовом наборе официанта спешил вниз. Добравшись до еще одного гостя он объяснял ему куда следует припарковать мотоцикл. Тот в свою очередь делал какие-то уточнения, посмотрел на пассажиров смотревших на него сверху, зло улыбнулся и крутанул ручку акселератора. Черныш лишь секунду завис на месте выпуская черное облако дыма и сорвался с места верх по мостику. Народ от неожиданности бросился в стороны, железный конь набирая скорость, притормозил у подножья и аккуратно запрыгнул на яхту не оставляя следов резины на дорогом паркете. Пожав руку Роману и Александру, так как остальные разбежались, Макс медленно покатился по координатам оставленным официантом.

— Интересный мужик, своеобразный. — Саша посмотрел на Романа ожидая хоть какой-то комментария.

— Точно, своеобразный, а еще унес вчера четверть миллиона. — Писатель удивленно провожал взглядом нового персонажа на яхте. Неплохой такой куш за ночь, а исходя из того что он вернулся сегодня, то вечер обещает быть еще интересней. — Ладно хрен на него. Гульнара, блядь да какая на хрен Гуля, ты иди сюда!

Миловидная девушка небольшого роста и азиатской наружности, но с подходящими формами пробежала по первому зову хозяина. Шепнув ей пару слов на ухо она несколько раз кивнула в ответ, улыбнулась и удалилась. Роман проводил ее недолгим взглядом возвращаясь к Саше.

— Очередной помощник руководителя по связям с общественностью? — Улыбаясь он передавал бокалы любезно принесенные официантом.

— Эта, нет ты что, обычная шлюха с отеля. — Делая глоток он поднимал бокал так, чтобы через жидкость прошел свет. Прекрасный оттенок блеснул в глаза радуя обладателя. — Займется нашим клиентом и подготовит его к вечеру. Кстати отличная идея, напьемся?

Поняв друг друга без слов они вместе направились к бару. Методично разгоняя кровь чистым виски они оставались у стойки периодически встречая гостей и обмениваясь с ними парой фраз. Немецкие гости устроившись и разобрав свои вещи крепили к стойкам титановые удочки для ловли акул. Девушки загорали по всей площади яхты находя себе места для солнечных ванн. Гонщик формулы и путешественник курили обсуждая горы и трассы Монте-Карло. Различные бизнесмены и деятели культуры планомерно сбрасывали маски превращаясь под действием алкоголя в обычных людей со своими привычками и замашками. Вскоре, когда ночь опустилась на землю и солнце скрылось, девушки удалились менять свои разноцветные купальники на платья, а мужчины продолжали пить, курить и разговаривать на различные философские темы затрагивая бытовые проблемы. Все гости были на палубе, вернувшиеся девушки начинали танцевать утягивая за собой самых активных или пьяных. Возле бара собралась небольшая делегация с писателем, хозяином яхты, шулером, немцами и еще парой мужчин, включая капитана.

— Капитан Ермаков, наш компас в океане. Кстати боевой офицер запаса. — Познакомившись с капитаном поставившим судно на якорь и узнав его получше, как оказалось вполне нормальный мужик. Высокий, статный, с прямой осанкой и искусственным глазом.

— Александр, вы писатель, а что со стихами? — Капитан Ермаков включался в беседу.

— Ну конечно стихи это не мой профиль, но смекалки и словарного запаса мне хватает, чтобы иногда выдавать и их. — Улыбаясь они проводили уже второй час за беседами.

— Просим! — Взрослые здоровые мужики, словно дети хлопали в ладоши вопрошая зрелище.

— Ну я так не могу, задайте тему господа и я попробую что-нибудь оформить. — Саша понял, что попал, но он мог составить такой калейдоскоп нелепиц после которого уже никто не захочет слушать его стихи.

— У меня есть тема! Взрослый мужик и девочка эмо, как тебе такое писатель? — Ковальский был доволен собой и своими умозаключениями. — Давай, удиви нас.

— Одну минуту. — Саша смочил горло, тихонько хохотнул, прогнал в голове еще раз и выдал. — Седое горе вялым членом, уныло трахает печаль.

То, что это произвело фурор ничего не сказать. Мужики заливались хохотом толкая и бья друг друга по плечам и спине. Еле держась под морской качкой и своим изменившимся состоянием они были довольны и счастливы. Просмеявшись они попросили избавить их от стихов, но если имеется сборник то не отказались бы получить по почте. Вечер разгонялся и сменившееся яркое солнце на темно небо и полумесяц сулило смену вектора веселья. Капитан приказал всем устремить взоры на север. Через несколько минут все собрались на одном борту в ожидании представления. С указанной стороны раздался грохот и в небо устремились ракеты. Разрезая горизонт через несколько секунд горизонт озарили огненные цветы. Различные комбинации и фигуры появлялись в небе освещая яхту и участников этого круизного путешествия. В дали от борта стояло две лодки с которых прислуга запускала фейерверки. К моменту окончания представления на палубе появились официанты с бокалами шампанского для каждого гостя. Народ был счастлив, они хлопали в ладоши и отмечали представление устроенное на ночь. Сделав пару глотков и не давая публике успокоится, ди-джей включил музыку погроме приглашая всех на танцы. Тут началось нечто, девушки в шикарных вечерних платьях обворожительно двигались, а среди них во всевозможных конвульсиях исполняли то, что умели разномастные мужики.

— Ладно хрен с этой вечеринкой, идем играть в карты и курить сигары! — Хозяину вечеринки танцы не сильно импонировали.

Данная фраза видимо была очередной отмашкой для скорейшего действа. Официанты выстраивались в небольшой коридор провожая гостей на другую палубу, где уже был установлен покерный стол. Большая часть мужчин направилась за новой порцией развлечений, оставляя часть дам и особенно невменяемых и чудаковатых индивидуумов танцевать. Вторая палуба была немногим меньше чем прежняя, но много места тут не требовалось. Помимо игрового места тут был небольшой холодильник с напитками и закрепленный к полу стол, с сигарами и всем тем что может пригодиться людям которые ближайшие несколько часов не сойдут с места.

— Занимайте места согласно купленным билетам. — Ковальский навеселе закуривал сигару раскуривая кубинский табак. Сделав пару затяжек он закашлялся и выкинул ее за борт. — Что за херня, Дима неси нормальные сигареты и выпивку! — Поплевавшись дорогим табаком Роман смачивал горло алкоголем.

Занимая места за игровым столом их оказалось девять. Роман Ковальский, один из немцев Генрих Росс- тучный, серьезный и трезвый, в отличии от своего товарища который остался извиваться на танцполе. Путешественник Жак Рибери-возрастной мужчина знающий всё и вся о флоре и фауне всех континентов и регионов мира, седовласый мужичок с аккуратной бородой и очками, начитанный и интеллигентный, конечно если трезвый, а так обзывает всех имбицилами и доходягами. Далее сидели Максим Гордеев-короткостриженый голубоглазый авантюрист в рубашке без пуговиц, изучая игроков он пил чай, хотя и был уже изрядно подвыпивший, Гуля постаралась на славу. Следующий шахматист Слава Гаврилюк, еле как сохранявший сознание, поговаривали, что он дважды чемпион мира, но кто сейчас следит за шахматами. Шпажист и победитель олимпиады в двухтысячных, элегантный мужчина тридцати семи лет Доминик Дракслер, руководитель транснациональной корпорации по добыче полезных ископаемых мистер Натаниэль Хукс-пенсионер пышущий жизнью. Александр Крафт и Ханна Зильбер. Раздачу вел один из официантов, у него под рукой было еще десяток запечатанных колод которые будут заменены по первому требованию.

— Так, начинаем играть, Игорь-пожалуйста правила. — Ковальский был заряжен побеждать.

— Дама и господа, у вас сейчас лежат фишки на пятьдесят тысяч-это фонд господина Ковальского для тех кто не захватил наличные, поэтому играйте и не бойтесь остаться должными. Играем в покер который является самым популярным на этот день, а именно техасский холдэм. Закупка фишек разрешена вплоть до окончания игры.

— Погоди паренек, твой хозяин сможет нас задавить суммой в любой раздаче! Давайте такие моменты оговаривать заранее. — Макс протрезвел сразу, дело касалось игры и больших денег, что было его основным родом деятельности.

Далее следовали получасовые переговоры насчет правил. Шахматист их благополучно проспал, но так как мужчина играл на хозяйские деньги то на него никто не обращал внимания. Его разбудили и привели в чувства, как только назначенный крупье взял в руки запечатанную колоду и приступил к перемешиванию карт. Ханна сидела напротив Саши и изредка на него поглядывала, конечно может она хотела распознать жульничает он или нет, хотя подобная мысль пришла самой последней. Игра была спокойной и размеренной, основная баталия разворачивалась среди хозяина яхты, транснационального воротилы и Гордеевым. Остальные были больше для массовки и увеличением бюджета стола. Крафт играл наплевательски и как будто стараясь скорее избавиться от денег. Когда ему это удалось, то он поблагодарил компанию и направился в бар.

— Плесни мне еще двести Никита. — Выпив с барменом и поняв, что этот человек ведущий свою жизнь за стойкой, кроме как пополнения стакана и принятия наличных не имеет других амбиций, решил удалиться, чтобы насладиться этим вечером самим с собой. Забрав свой заказ Саша пошел ближе к воде на имеющиеся вдоль борта мягкие сидения.

Заняв позицию и закурив можно было осмотреть всё, что происходило на яхте. На танцевальной площадке подвыпившие гости тонули в вечерних платьях многочисленных дам, потом их приводили в чувства и оставляли. Ни на что кроме крепкого и безмятежного сна они сегодня уже не сгодятся. Ди-джей уже настроил список композиций до раннего утра, убавил немного громкости и удалился в каюту персонала. Палуба медленно пустела, Саша вдохновленный очередным великолепным вечером после своего небольшого признания, достал телефон в котором в угоду современному миру, творил. Ощущая, как ночной ветер развивал его волосы, а соленый воздух обжигал нос у него в голове вертелись мысли. Идеи великолепных рассказов, повестей, историй и всего другого, кроме настоящего романа. Слишком уж эти потоки были просты. Умения сделать так, чтобы хватало оригинальности, конфликта, при помощи которого читатель будет идти по страницам в надежде распутать клубок интриг раньше конца вызывая эмоции и заставляя комментировать вслух, все это было в возможностях Крафта. Только не хватало главного, самого сокровенного, одного предложения в котором будет новизна и идентичность, отличная от всего прочего. Идея. Думая и пуская тонкие струйки дыма он не заметил, как к нему подошли.

— Скучаете господин писатель? — Нежный и добрый женский голос пробудил от раздумий оставляя рождение идеи на потом.

— Ханна, рад видеть. — Привставая от неожиданности со своего места, он подавал руку девушки приглашая сесть рядом. — Ты настоящее украшение этого судна.

— Спасибо, а ты чем тут занимался? — Пытаясь заглянуть в телефон Крафта, она была по юношески любопытна.

— Я был погружен в раздумья о своем новом детище, но так как мыслительные процессы нужно возбуждать импульсами я взял стаканчик этого прекрасного, не знаю откуда, виски, закурил и наслаждался морем. Романтика. — Говоря честно и от всей души он всё больше располагал Ханну.

— Звучит прекрасно. — Задумавшись и почувствовав эмоциональный порыв она поняла, что такое творить и что такое вдохновение.

— Не так, как твой голос и ирония проскальзывающая в нем… — Саша улавливал нотки печали в этой девушке, с виду казавшейся очень сильной.

— Ты делаешь комплименты и копаешься в моей душе писака? Странный подход, чтобы затащить меня в постель. — Саша украдкой посмотрел в глаза Ханны, прекрасные и глубокие с ноткой какой-то грусти. Хотелось сделать её счастливой хотя бы на несколько дней.

— Я думал об этом почти всё время пока не остался один, но для быстрого перепихона я видимо еще не слишком пьян. — Оба улыбались, воцарилась секундная пауза, которая и была решающей в этих сердечных делах.

— Для такого и я, не так пьяна. — Звонко посмеявшись она выжидающе смотрела на творца истории которой зачитывалась серьезная Ханна Зильбер, но признаться не могла, это бы делало ее уязвимой для его чар.

— Тогда битвы на простынях сегодня не будет, напьемся и уснем в обнимку на узком шезлонге укрываясь махровым пледом. — Саша улыбался, как хорошо быть взрослым, тебя прекрасно понимают- ты прекрасно понимаешь, а всё остальное зависит только от людей.

— Битва на простынях? Забавное выражение… — Запоминая она проговаривала это вслух.

— Мое оружие слова. Хотя пишу я намного лучше, чем говорю, малышка Зильбер. — Сейчас он видел в ней ту женщину которой она являлась, сейчас она была сама собой.

— Так меня уж точно никто не называл. — Удивленная таким сочетанием она опять улыбалась, той настоящей улыбкой, после этого раза она больше не одевала маску помощницы олигарха.

— Я просто хочу оставить свой отпечаток в твоей памяти о котором ты будешь вспоминать с довольной улыбкой и легким смущением. — В Саше говорил алкоголь, он то и делал каждую фразу сокровенной и бьющей точно в сердце.

— Для такого, ночевки под открытом небом на узком шезлонге будет не достаточно. — Вскидывая бровь она более внимательно смотрела писателя расценивая его уже как мужчину и принимая окончательное решение.

— Жаль, что эпоха романтизма сменилась погоней за оргазмами. — Откидываясь на спинку он сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Может закончишь сыпать цитатами и проводишь меня до каюты? — Беря быка за рога Ханна хотела перейти к главному, поболтать они смогут и потом.

— С превеликим удовольствием. — Саша поднялся подавая девушке руку.

Ее открытые плечи покрылись мурашками, было это воздействием сладких речей и предвкушением, или же она просто замерзла. Не важно. Взяв бутылку вина они направились на нижние палубы, где и проживала на время круиза Ханна. Описывать, как это начиналось, шло и заканчивалось не будем. Оставим два возбужденных рассудка разбираться с этим наедине и вернемся к покерному столу.

— Чёрт возьми да как же так? — Ударяя ладонями по столу и выкидывая пепельницу за борт Роман медленно находил в себе силы для еще одного предложения. — Слушай сюда Гордеев, у меня есть вертолет. Ставлю свою птичку против всего того, что есть на столе. — Ковальский был зол и совершенно трезв, карты шли, но всё не те, а это напрямую сказывалось на его банковском счете и нервной системе.

— Думаю этого будет недостаточно мистер Ковальский, хотя я и не имею представления сколько он стоит. — Макс был расслаблен, обувание денди подходило к концу. Скоро всё закончится и ему останется только унести ноги с деньгами.

— Одна игра, выигрываешь забираешь деньги и птичку. Проигрываешь уходишь с тем с чем пришел, идет? — У Романа не было выбора, еще одну игру требовал внутренний демон держа у своего виска пистолет и готовящийся спустить курок.

— По рукам. — Переглянувшись они ждали раздачи от пьяного бюргера, взявшего на себя роль крупье.

Играли в открытую, поэтому карты ложились рубашками вверх. Минутное промедление и все расклады уже открывались оппонентам и немногочисленным зрителям. Зловещий вопль, вперемешку с нецензурной бранью и жутким негодованием разлетелся по яхте. Роман Ковальский проиграл свои двести пятьдесят вчера, сегодня и еще столько же со всего стола, плюс вертолет. Взяв бутылку виски он закурил и пошел к себе. Гордеев был счастлив, поблагодарив крупье он удалился в каюту. Вскоре пассажиры яхты погрузились в сон до следующего утра.

Глава 5. Гниль Кирилла Петрова

Потянувшись и расправив плечи, Кирилл сверился с часами, теми которые можно было увидеть в ту небольшую щель, которая дарует лучик света. Круглый и пожелтевший от времени циферблат переваливал за час после полуночи, пора. Достав из тайника тетрадь и мешочек он извлек из последнего самодельные отмычки. Замок был прост и стар, поэтому открыть его не составляло большого труда. Петров толкнул дверь после минутного колдовства над бойками. Бесшумно прикрыв ее за собой он пошел вдоль стены к самым дальним углам лабиринтов лечебницы. Неизвестный вход в тайные подвалы, место, где твориться нечто ужасное и противоестественное. Благо хоть кто-то имеет возможность опубликовать те факты зверства происходящие там, завтра он передаст собранный компромат сестре и сюда нагрянет полиция. Закончится история «Приюта Ангела» и начнётся бесконечное судебное разбирательство со сроками заключения превышающие двадцать пять лет. Идя всё глубже и дальше Кирилл остановился у стены полностью выложенной из кирпича. Надавив на один из них стенка бесшумно крутанулась словно турникет. Он видел этот вход в астральных путешествиях, к его удивлению и в реальной жизни он оказался на месте. Небольшой туннель без возможности видеть, идти приходилось на ощупь. Далее начинались коридоры выложенные белой квадратной плиткой большого размера и яркий свет люминесцентных ламп. Петров был здесь уже несколько десятков раз. Руководство не предполагает, что кто-либо помимо Харламова и работающих здесь ученых в курсе существования подвала. Поэтому поймать его им не удавалось, а камеры установленные в процедурных кабинетах записывают лишь их полоумные эксперименты. Пройдя в комнату ведущую хронику происходящего Кирилл отметил для себя время назначенное на отход и возвращение в палату. Толстая, почти полностью исписанная, тетрадь легла на стол. Листая до пустых мест в глаза бросались зарисовки людей очень странного вида, отдельные их части и деятельность на которую они способны с описанием. Ужас хранящийся в тетради не подвластен логике, но он есть, здесь и сейчас.

— Такс, посмотрим чем вы занимались на этой неделе господа ученые. — Кирилл взяв в руки компьютерную мышь заходил в архив и просматривал то, что попало в картотеку вплоть до сегодня. Найдя нужные файлы он надел наушники оставляя одно ухо следить за обстановкой и приготавливаясь вести конспект увиденного. Файлов было несколько, начав с первого и ожидая загрузку, он всматривался в монитор. Тетрадь с записями была под рукой и готова насытиться новыми фактами бесчеловечного обращения с душевнобольными. Всё, что имелось в записях поражало своей жестокостью и фантастичностью, так что взглянув на это в первый раз можно было принять всё написанное за бред сумасшедшего. Оно было бы прекрасно если бы не являлось правдой. Монитор начал мерцать и картинка отобразилась.

Запись с камеры номер шесть: кабинет исследования памяти. В помещении стояло несколько столов с возможностью фиксации подопытных к полу и столешнице железными цепями. У входа стоял охранник с электрошоком, Кирилла аж передернуло от одного его вида, и шестом для ловли диких зверей. У доски, словно изъятой из университета, стоял странного вида мужчина с надетыми на ноги кандалами и мелком в руках. Человек шатался и выглядел измученным. Доктор Харламов с безопасного расстояния тыкал в него указкой приказывая попробовать. Пациент рычал и скалился, больше агрессивных действий он не предпринимал. После десяти минут уговоров, промотанных дабы не терять драгоценное время, больной повернулся к доске и начал писать. Он расписывал простенькую школьную формулу по физике, а доктор хлопал в ладоши и как ребенок радовался успехам своего визави. Написав одну он принялся выводить еще и еще, после трех успешных задачек охранник вручил тому кусок мяса при-проваживая на свое место и пристегивая к столу и полу. Далее на сцену вывели еще одного подопытного, их в комнате помимо ученого и надзирателя было двое. Второй мужчина худощавого телосложения, такого, что одежда на нем висела, а мяса на костях почти не было. Для него перевернули доску, превратив ее в стол и установили логические тренажеры для обезьян. Участвующий в этом эксперименте должен был просовывать различные геометрические фигуры в специально предназначенные прорези. Сначала всё шло довольно хорошо, квадраты и овалы находили свое место падая в корзину позади, чем вызывали радость в докторе. Когда дело дошло до треугольников, пациент стараясь поместить его в прорези не подходящие для данной фигуры упирался в непреодолимую преграду. Шли минуты и в помещении повышался градус накала. Харламов нервничал и стучал сам себя указкой по ноге, надзирателю было плевать, поэтому он тихо зевал следя за больными. По прошествии еще одной минуты подопытный бросил треугольник на пол, снес всю конструкцию со стола и рыча пошел к ученому. Охранник чья реакция была на высоте, выхватил пистолет из кобуры и всадил в того две пули, одну в грудь, другую в голову.

— Что? — Петров не мог поверить увиденному, они просто убили его.

Второй пациент увидевший, что собирался сделать его коллега начал нервничать и пытался вырваться. Только он был так крепко пристегнут цепями, что мог лишь мотать головой, поэтому электрический разряд прямо в висок его успокоил. Вызвав по рации помощь охранник спрашивал у доктора о его самочувствии и дальнейших действиях.

— Убрать мусор, объект шестьдесят два вернуть в камеру. Далее, скажи доктору Сафиуллину и Бугрову о проведении крайних испытаний с вакциной, понял? Пошел. — Харламов смотревший на убитого был явно недоволен, он не о чем ни говорил поэтому было сложно понять, что вообще здесь происходит.

Вскоре он оставил кабинет, ему на смену пришли двое человек с носилками и забрали мертвого, после того, как они его увезли один из них вернулся и они уже совместными усилиями забрали физика. Следующая запись велась из большой лаборатории. Там присутствовал все выше перечисленное ученые. Склонившись над большим ульем оранжевого цвета они брали каждый для себя дозу, прежде чем начать.

— Господа, объект пятьдесят пять вышел из стабильного состояния. Задачка с фигурами его довела до безумия, что спровоцировало нападение. — Харламов делился с двумя другими последними событиями.

— Никто не ранен? — Доктор Сафиуллин, что было понятно по акценту и азиатской внешности задавал интересующий вопрос.

— Нет, все в порядке. Раз на сегодня у нас двоякие результаты практического характера, предлагаю испытать последнюю версию антидота, как вы на это смотрите коллеги? — Перебивая чрезмерную озабоченность он переключал их на следующий этап.

— Я согласен, ведь именно я вношу основной вклад в его разработку. — Бугров, который пытался, то ли напомнить о своей важности, то ли указать на свою значимость был крупным мужчиной с не менее, большим животом. Пытаясь, что-то довести ученым он жестикулировал руками и крайне быстро говорил, но даже с записи камер было видно, что им абсолютно плевать.

Огромная установка и в ней словно гроздья винограда были развешены шарики с оранжевой жидкостью. Сняв один из них доктор Бугров установил его в пистолет, больше похожий на распылитель и отдал приказ привести подопытного. В помещение лаборатории на таком же шесте тащили человека. Вид у него был странный, он неестественно двигался, рычал и пытался напасть на людей в белых халатах, но всё было тщетно, охрана знала свое дело. Выставив его прямо и не давая возможности двигаться, ему в лицо была пущена струя токсичного цвета. Мужчина упал на пол, стал дергаться в конвульсиях, из его ушей и рта лилась кровь, а он сам кричал будто его убивают. После минуты агонии он успокоился не подавая признаков жизни. Ученые обступив его на порядочном расстояние, наблюдали. Было странно и совсем непонятно. Спустя некоторое время человек попытался встать. Получилось плохо и он упал на пол смотря на окруживших его докторов и охрану.

— Скажи что-нибудь! — Харламов орал так, как будто он хотел докричаться до глухого.

— Что вы сделали со мной? — Мужчина поднимался с пола держась за лицо и смотря на окровавленные руки, встать у него так и не получилось.

— А что ты помнишь? — Сафиуллин склонялся над человеком светя тому в глаза. — Не отводите глаза и отвечайте.

— Ты меня слепишь баклан. — Сначала сопротивляясь, подопытный изменил стратегию на сотрудничество. — Ни хрена я не помню, словно в страшном сне, где я маньяк который хочет убивать и эта вонь… Сумасшедший дом какой-то, кстати где я?

— В сумасшедшем доме, вы съехали с катушек и живете здесь уже десятый год. — Бугров с серьезным видом вдалбливал это, лежащему на полу человеку.

— Это ложь, чистой воды клевета! Я нормальный, меня зовут? — Переводя взгляд с одного на другого его раздирали мыслительные процессы.

— Как тебя зовут, имя фамилия? — Харламова не унимался.

— Максим Худяков, мне тридцать четыре, женат и проживаю в Тагиле всю свою жизнь. — Мужчина был ошеломлен, память и слова рождались в его голове с такой скоростью, что язык работал на уровне с мозгом. — Моя жена и дети, у меня есть сын Лёшка, собака Рекс и работа. Я работаю слесарем в «Колесо Центре».

— Отличные результаты. — Доктор Харламов отпрянув от пациента, выпрямился и посмотрел на своих коллег. Сафиуллин и Бугров записывали что-то в свои анкеты не обращая внимание на человека лежащего на полу и с выжиданием смотрящего на этих странных типов в белых халатах. — У нас всё или вы хотите попробовать еще что-то?

— Да, пускай встанет. Встань Максим. — Сафиуллин помогал Худякову подняться. Прощупав тому шею и кисть, он сделал еще несколько пометок. — Вы не могли бы пройтись по прямой и обратно?

Мужчина был в недоумении, но сейчас он был на ногах и опасности от этих странных мужчин не чувствовал. Координация была нарушена поэтому ему было самому интересно, сможет ли он пройти или нет. Сделав несколько шагов, его качнуло в сторону, но он стоял на ногах и с улыбкой обернулся на докторов. Те все обсуждали и останавливаться не собирались, говорили шепотом, чтобы больной ничего не слышал и Петров соответственно тоже. Харламов нажал большую кнопку имевшуюся у каждого словно брелок на ремне и через пару секунд в комнату прибежали пара охранников, обступив мужчину они ожидали приказа.

— Так Федя, врежь ему! — Не теряя времени названный надзиратель, стоявший слева от больного, ударил того хуком в бровь, роняя последнего на пол. — Приготовьте оружие, нужно посмотреть сможем ли мы регрессировать его состояние.

Худяков лежал на полу держа ладонью свою челюсть, из его разбитого рта лилась кровь и не останавливались. Выпучив глаза он смотрел на докторов и охрану. Начав кричать на них и обзываться, доктора сделали еще пару записей в свои анкеты после чего махнули рукой и направились по своим рабочим местам. Максим получил пулю в затылок и был транспортирован, как и предыдущий на носилках в неизвестном направлении. Кирилл не мог понять, как же можно быть такими уродами, относиться к людям, словно к мусору. Посмотрев на время у него оставалось еще десять минут до точки не возврата. Следующий файл числился сегодняшним днем. Включив воспроизведение на экране отображался небольшой конференц-зал, запись велась с камеры установленной на экране с которого, с учеными разговаривал неизвестный человек, остальные трое держали в руках папки и отчитывались.

— Мы завершили работу над вакциной, теперь мы сможем применить ее точно также как и отравляющее вещество. Мы сможем возвращать тех кто нам нужен, чтобы пополнить армию рабочих или популяцию. — Доктор Бугров был доволен собой и закончив свою речь выжидающе ждал похвалы. Только ее не было, тот кто смотрел на него с той стороны монитора распылятся на любезности явно не собирался.

— Доктор Харламов, поздравляю вас и ваших коллег. Завтра во всём мире начнется переход в новую эру, это целиком и полностью ваша заслуга. Берите все необходимое и садитесь на самолет, в аэропорту вас будет ждать специальный борт который доставит вас домой. — Кириллу это не нравилось, новости мягко сказать были удручающие.

— Какое место вы выбрали для человечества генерал? — Сафиуллин включился в разговор потирая свои маленькие и потные ручонки.

— Новая Земля, отличное место, минимальное гражданское и военное население. Географическое положение позволяющее со временем отправиться в любую точку света за необходимым или желанным. — Твердый голос говорящего был переполнен нотками жёсткости и полной отстранённости.

— Отлично, не люблю жару. — Бугров был доволен.

— Конечно не любишь, ты же жирный, как свинья. — Харламов хотел влепить коллеге пощечину, но содержался пока продолжался разговор с начальством.

— Вы подготовили все, что вам нужно в дорогу? — Ученые кивали. — Хорошо, основную партию вакцины оставьте здесь, ее заберут мои люди завтра.

— Но генерал, завтра это может произойти в любой момент. — Сафиуллин был взволнован.

— Оно и к лучшему, зачистят больницу от свидетелей и улик. Главное, чтобы вы эвакуировались, формула у вас в головах и это приоритетное. Не теряйте времени и отправляйтесь, увидимся на месте. — Связь оборвалась оставляя ученых одних в комнате.

— Значит уже завтра. — Азиат сказал так, что была слышна грусть и печаль в его голосе.

— Ты расстроен мой друг? — Харламов положил руку на плечо своему товарищу.

— Да, миллионы людей завтра погибнуть, а по земле будут ходить твари созданные в этой лаборатории. — У Кирилла выпал наушник из уха.

Озираясь по сторонам он искал часы. Время уже перешагнуло назначенный порог. Бросая все вещи на своих местах Петров бежал в направлении своей палаты. Если обнаружат, что он выходил из своего карцера сегодня, то завтрашнего свидания с сестрой ему не видать. Они говорили о миллионе жертв, они тут явно занимались делами намного хуже чем было видно по камерам. Почему так быстро? Оно и верно, подобные катастрофы никогда не чувствуются так явно, а по ощущениям произойдут когда угодно, но только не в наш век. Набирая скорость по коридору Петров шлепал босыми ногами по сырому камню. В далеке на посту охраны слышался скрип офисного стула на котором восседал Эдик. Этот деспот был на месте и благо еще никуда не ходил, а это было его первостепенной привычкой после возвращения. Кирилл вошел внутрь мягкой комнаты, прикрыл за собой дверь, повернул замок запирая себя, как было до этого. Пряча как можно быстрее заветную тетрадь и мешочек с отмычками он ложился на пол, чтобы погрузиться в раздумья. Мыслей было много, а вот времени наоборот. Лежа на полу пытаясь хоть как-то систематизировать услышанное и увиденное. Завтра будет исполнен их страшный план по уничтожению человечества, единственное безопасное место выбранное этими ублюдками располагается на острове, вакцина против убийства людей будет храниться в подвале до того момента пока ее не заберет группа зачистки. Вопрос в том, что они хотят применить? На всех записях были видны эксперименты над людьми, стандартные тесты, которые вызывали радость в ученых при малейших успехах подопытных. Странно, эти больные над которыми проводили опыты, они выглядели и вели себя достаточно агрессивно, а когда они использовали антидот то Худяков бился в агонии и страданиях пока не смог говорить. Он ничего не помнил из того, что было с ним в последнее время, лишь сумасшествие и морок требующее убивать, но потом. Доктора у него выпытывали стандартные ответы на общепринятые факты: имена, адрес, клички животных, работа и досуг. Потом его убили когда они удостоверились, что он может ходить. Было крайне непонятно.

— Эй псих, у меня сегодня хорошее настроение поэтому уличный кикбоксинг в твоей камере транслироваться не будет, хотя если ты вздумаешь сделать, что-нибудь из твоего любимого то я с радостью покажу тебе пару вертушек. — Больной дегенерат, был в своем репертуаре. В любой другой день Кирилл спровоцировал бы его и они бы дрались с ним каждый час до конца его смены. Хотя дракой это было сложно назвать. Тубаев избивал бы его дубинкой, а Петров успел бы врезать ему разок, другой. Потом бы все кончилось двухдневным восстановлением в лазарете чередуя капельницы под аккомпанемент отхаркивающейся крови.

Кирилл молчал, провоцировать этого шизанутого не стоило. Если они говорили правду, а скорее всего это так и было. То ему следует быть здоровым и сильным, он единственный знает правду, он единственный обладает информацией о которой основная часть человечества и представления не имеет, он один видел лекарство которое может остановить то, что скоро начнется. Вопрос лишь в том, что? Какое ужасное действо они задумали воплотить в жизнь. Молодой человек метался в мыслях и не мог найти покоя. Нужно было отдохнуть и никаким образом не спровоцировать охрану для продления срока заключения. Завтра должна прийти Мария, а значит они выпустят его с ней на свидание. По их мнению она успокаивала его, да и сама после посещения не появлялась около месяца, а значит наказание можно продолжить и спустя сутки. Кирилл пытался уснуть, выровнять дыхание и дотянуться до Саши. Сейчас он был бы полезен, родной человек рядом в борьбе с этими демонами задумавшими погрузить мир в огонь и смерть. Успокоить пульс и расслабиться не получилось, зато он смог дописать тетрадь оставив в ней лишь пару чистых страниц. Позже, приложив все имеющиеся силы все-таки удалось уснуть.

— Доброе утро принцесса, открывай глазки и пора возвращаться наверх. Там пришла твоя сестра и сейчас проходит все процедуры для встречи со своим любимым братом-кретином. — Поднимая за сальные и склоченные волосы с пола сразу на ноги, огромный санитар продолжал смотря в сонные глаза Кирилла. — Знаешь какие процедуры она там проходит, много интимных прикосновений и поиск запрещенного во всех тех местах куда может их засунуть твоя симпатичная сестра. Поэтому, пошли! — Крик направленный в спящего человека заставил Петрова дергаться и озираться по сторонам. Не лучшее пробуждение, хотя новость стоящая. То, что эти твари лапают женщин и насилуют больных было уже давно известно, но что с этим может сделать зарегистрированный псих.

Раскачаться и подняться собственными силами ему не дали, для ускорения процессов подъема и сборов применялся белый кроссовок-используемый персоналом, как неотъемлемая часть униформы. Эдик и его огромный напарник Филимон были самым страшным сном для пациентов «Приюта Ангела». Но сейчас был день, поэтому можно было не переживать о новых шрамах и переломах. Взяв Кирилла под руки они весело несли его по коридорам, что-то непринужденно между собой обсуждая, идти он мог и сам, но так же значительно веселее и быстрее. Дойдя до лифта и дождавшись пока тот спуститься они зашли внутрь вместе со своей ношей.

— Видел, как вчера сыграли наши? — Филимон говорил со своим мелким и прыщавым напарником.

— Нет, мне же на смену надо было. И как? — Эдик корчил странные мины обращая внимание на телевизор возле стола охраны.

— Проиграли, команда чёртовых неудачников, всю жизнь пинают мяч, а выходит плохо. — Филимон был зол и уже хотел выплеснуть всё на Петрова, но вовремя вспомнил, что у него свидание.

— Много проиграл? — Тубаев продолжал донимать его.

— Штуку и еще пятьсот на пиво с чипсами. — Корча недовольные гримасы он все же был доволен проведенным временем.

— Когда следующая игра? — Эдик хотел потусить с коллегой, друзей у него не было.

— В следующий четверг. — Следующей игры не будет придурок, пива с чипсами кстати тоже, но вам об этом уже никто не скажет. Надеясь, что этих двоих нечто из подвала уничтожит первыми, Кирилл поднимал себе настроение перед встречей с сестрой.

Двери лифта открылись и перед стоящими в нем, открылись широкие-длинные коридоры по которому сновали больные. Одно и тоже тут происходило день за днем и год за годом. Маятник бился об стены или извивался перед широким окном под лучами летнего солнца. Мертвые рок-звезды нашедшие пристанище в головах сумасшедших, готовили новый альбом аккомпанируя друг другу на батареях, столах и детских электроинструментах: в их распоряжении были маленький синтезатор на двадцать клавиш, гитара с кнопками и деревянные ложки. Конечно они возмущались, что для их уровня предоставленное барахло не подходит, но услышав о таблетках или электрошоке сразу смирялись и продолжали свою творческую деятельность. Политики и революционеры обсуждали конституцию и заговоры против начальства учреждения. Шепотом они прокручивали планы о свержении и установлении собственной власти, но не могли найти общего решения уже десяток лет. Брут желал силой убрать верхушку, но боялся крови, Черчилль с Ленином предлагали агитировать и поднимать массы, раскидывать листовки и программы для граждан. Проблема была в том, что пишущих предметов им не давали, слишком уж они были нестабильны. Поэтому все революции заканчивались до обеда. Кирилла провели в моечную, где включив пожарный шланг сбили въевшуюся грязь, а небольшой кусочек мыла помог привести волосы в более менее нормальный вид. Мылся он с удовольствием хоть струя бившая по спине и ягодицам больно обжигала кожу, зная то что сегодня произойдет, Петров должен был быть готов на сто процентов. Закончив с водными процедурами его переодели в чистую униформу, которую после свидания сдают обратно. Красивая и по размеру, пахнет цветочным кондиционером и не имеет ни одной заплатки или рваной части, с виду больше похожая на домашнюю пижаму состоящую из штанов и рубашки. Причесавшись Кирилл посмотрел в зеркало.

— Хорошо выглядишь. — В отражении на него смотрел симпатичный парень тридцати лет, волосы расправились и из склоченных патл превратились в аккуратную прическу зачесанную на бок. Под присмотром надзирателей ему позволили сбрить редкую самурайскую бороду и усы, подстричь длинные торчащие волосы в ушах и носу при помощи триммера. В общем сделать всё, чтобы его вид отражал качественное содержание и названия учреждения.

Вскоре в комнату для посетителей вошел молодой и красивый человек. Проходя по большому залу он искал глазами симпатичную девушку. Всюду были пары или небольшие группы людей которым позволили сегодня увидеть своих родственников заключенных для их же собственного блага. В дальнем углу, на их любимом месте у окна сидела девушка. Ее карие глаза отражали солнце, яркие лучики света гуляли по лицу заставляя щуриться. Она была, как всегда мила и обворожительна. Кто бы мог подумать, что подобную красавицу могли терзать все детство, каждый окружающий, а особенно родные мать и отец. Люди не желали быть к ней добры и проникнуться в глубины ее сознания, в котором она возвела цитадель ограждающую сердце от посторонних. Распущенные черные волосы падали на тонкую кожаную куртку блестя и переливаясь. Стройная и худая, тоненькие ножки и ручки, небольшая грудь и попа. Очень аккуратная, в традициях современной моды, хотя она этого не выбирала, сказывалось детство и постоянное недоедание которое и запрограммировало организм на худобу.

— Привет лисичка-сестричка. — Кирилл подходил ближе, лишь услышав его голос Мария встала. Высокая, выше брата на десять сантиметров, улыбаясь широкой и аккуратной улыбкой с ровными белоснежными зубами она тянулась за объятиями. Он такой роскошью похвастаться не мог, с его челюстью у него была постоянная борьба за сохранение светлого оттенка и количества зубов. Питание, вода и периодическое поддерживание гигиены только сохраняли удовлетворительное положение дел.

— Братишка! — Мария бросилась в объятия брата. Обнимая и целуя того в щеки она отстранила его немного от себя, чтобы лучше рассмотреть. Его глаза светились от счастья, она редко могла приехать: работа, бытовые нужды по оплате счетов за квартиру и лечение забрали большинство ее времени, но она все же была благодарна судьбе, что у нее есть родная душа в шаговой доступности. — Такой красивый, а волосы. — Трепля его шелковистые локоны она игриво прищурилась, как умела и так как этого не хватало. — Ты что пользуешься кондиционером или завел подружку?

— Спасибо родная, но нет. Так я могу выглядеть только когда ты приходишь, в основное время я похож на бомжа. — Они смеялись и не могли наглядеться друг на друга. — Пойдем во двор погуляем немножко, погода отличная.

— А тебе можно? — Ее глаза, округлявшиеся словно у кота из мультфильма, делали ее неотразимой. Такая живая и светлая, удивительная девушка за которой можно было отправиться на край света, жаль, что это была родная сестра.

— Конечно, я же на общем режиме и если бы не попадал постоянно в неприятности то мог бы работать в саду, копаться там с цветами, делать то сё. — Они понимали друг другу без слов, было приятно видеть родного человека и осознавать, что у него всё хорошо. Только вот свою жизнь она наладить и не пыталась, работала и жила для себя не заглядывая в будущее.

Не давая ей сесть обратно, Кирилл брал Машу под руку и вел гулять. Мило болтая и тихонько смеясь, потому что громко нельзя, дабы не выводить из равновесия нестабильных пациентов, они спускались по широким лестницам по направлению в общий двор. Навстречу им попался доктор Васильев, как всегда доброжелательный и обходительный, он справился, как их дела, самочувствие и настроение. Услышав утвердительный ответ на каждый вопрос довольный пошел в сторону своего кабинета располагавшегося на третьем этаже. На стойке администратора их встретили улыбками и внимательным взглядом проводили наружу, сделав пометку в журнале и сообщив охране, что еще один пациент вышел на улицу. Солнце светило ярко-ярко, отражаясь от росы после вчерашнего дождя и играясь на желтоватых стенах зданий, и лицах прогуливающихся постояльцев. В широком дворе который имел большой сад фигур из листвы и ровного газона ходили десятки людей в сопровождении невидимых санитаров и докторов. Учреждение позволяло стабильным пациентам проводить время на улице, а особенно ответственным даже присматривать за другими больными и помогать в организации их жизни здесь.

— Присядем? — Выбранная лавочка на которую он пригласил Марию располагалась ровно посередине по отношению к фонтанам, саду и выездом отсюда. По большей части ему хотелось видеть вход и момент когда приедет группа зачистки.

— Конечно, прекрасное место, почему ты не водил меня сюда раньше? — Вид был хорош, инфекционистам определенно бы понравилось.

— Даже не знаю родная, хотя и правда, место прекрасное. Как твои дела? — Оглядывая окрестности Кирилл возвращался к сестре.

— Все хорошо братишка, работаю в больнице медсестрой, ничего интересного, ставлю уколы и выношу утки. Думаю через год меня повысят и я наконец-то перестану иметь дело с этой рутинной. — Мечтательно дуя губы она уже всё распланировала, а последний год на медицинских курсах должен был бы ей в этом помочь.

— Хорошо, как дома? — Петров занимал ее вопросами, ему было действительно интересно, что происходит у единственного родного человека в его жизни.

— Тоже все отлично, завела себе котенка. Маленький комочек счастья всегда радующийся моему приходу, очень ласковый и пушистый, я назвала его Плюшка. — Рассказывая так живо она тараторила и проглатывала слова.

Они смеялись с описания поведения маленького жильца Марии и тех случаях в больнице, что происходили с больными за время ее смен и дежурств. Девушка была безгранично добра к окружающим и всему живому. Отличный навык для того, кто от людей большую часть жизни получал лишь тумаки и издевательства. Сестра передала Кириллу сигареты и они закурили. Пуская дым и мечтая о лучших временах которые когда-нибудь настанут, говорить правду он не хотел. Во-первых она не поверит и подумает, что за внешним спокойствием опять разгорался приступ. Во-вторых Маша была очень впечатлительной и даже если бы поверила то в ее сердце вспыхнула паника и парочка нервных срывов, но она бы точно не поверила. Хотелось просто быть рядом, конечно эти сумасшедшие ученые говорили о том, что это начнется сегодня, но никакой конкретики по поводу времени не было, да и что это будет до сих пор ясно не было. Просидев вместе еще некоторое время Мария пригласила Кирилла перекусить на лужайке близ общего отделения. Словно в далеком детстве, когда родители уезжали в город за покупками или просто, чтобы отдохнуть от своих странных детей к которыми не могли найти проход за исключением криков и телесных наказаний. Молодежь оставалась одна, они брали покрывала, разводили небольшой костер и жарили сосиски с хлебом. Дети всегда сохраняли часть еды, так как, об их пропитании никто не заботился, кроме них самих. Вот и сейчас они были вместе, на просторном зеленом лугу окруженными запахами свежескошенной травы и полуденным солнцем. Не хватало только Саши, он слишком давно их покинул, оставив доживать пару лет с родителями которые неизвестно когда должны были покинуть этот мир. Мария и Кирилл искали его, но он все время ускользал от них в нежелании напоминать о загубленном детстве.

— Сашка не объявлялся? — Брат смотрел в глаза сестре, он мог бы почувствовать если бы она захотела схитрить, но она была откровенна.

— Нет, я пыталась связаться с его агентом, чтобы он устроил нам встречу, но ответ был один. Александр Крафт занят созданием нового бестселлера, где-то на португальских берегах. — Мария хотела увидеть брата, она скучала и понимала его. Когда он сбегал он звал их с собой, но они остались.

— Жаль, мне его не хватает, хотел бы я посмотреть на него и в то же время понять, как бы выглядел я сам не попав в это место. — Кирилл с иронией говорил это, они с Сашей были близнецами, только каждого из них замотало в жизни так сильно, что один еле как вылез из наркотической ямы, а второй уже третий год живет в психиатрической больнице желая посадить всех причастных к опытам над людьми.

— Мне тоже, может когда ты выйдешь мы вместе сможем его найти. — Тишина повисла в воздухе.

Мария думала, что сказала утешительную глупость для поддержки брата живущего в дурдоме. Кирилл мог бы ей сказать, что этот день настанет сегодня, и они действительно смогут покинуть это место, если конечно выживут. Время проходило и над «Приютом Ангела» собиралось заходить солнце. Большая часть посетителей уже попрощались со своими родственниками, покинули территорию медицинского учреждения. Мария провожала брата в общее отделение. В его голове проносились мысли, он желал, как бы это отвратительное не звучало, чтобы этот ужас начался сейчас. Внезапно и быстро, здесь и сейчас, чтобы он смог защитить сестру и начать действовать вместе с ней в коридоре, а не из своей палаты запертым с психами. Медленно перебирая ногами он нехотя шел по коридору озираясь по сторонам. Странно, но всё было нормально, такое место, как прибежище душевнобольных редко может похвастаться спокойствием и тишиной, сейчас было именно так.