Показательно, – сказал он, помолчав, – что англичане видят в безделье некий порок. Мы, напротив, отдаем ему предпочтение перед напряжением. Не слишком ли много тратится сил в современном мире и не лучше ли, если бы больше людей стало охламонами?
И вдруг Конвэй почувствовал, что Шангри-ла и Ло-Тсен – это совершенство и он не желает большего, чем влиться в этот покой. Годами он чувствовал муку, словно его оголенные нервы рвал и трепал окружающий мир. Теперь наконец боль улеглась и он мог отдаться во власть любви, свободной от бессмысленных терзаний и скуки.
– Чем занимаются ламы? – продолжала она.
– Они, мадам, предаются созерцанию и впитывают мудрость.
– Но это же нельзя назвать занятиями.
– Тогда, мадам, они не делают ничего.
