– А… что случилось-то? Зачем вы её позвали?
– Не догадались?
– Да нет как-то.
– А очень просто всё… умер у неё кто-то.
– У смерти умер?
– Ну да… родственник какой-то, или друг её, или не знаю, что. В космосе где-нибудь, или не знаю там, где… Она, понятное дело, хочет его вернуть. Но не знает, как. Вот она и придумала, начала людей убивать… ну, не только людей, зверей всяких… и смотреть, как люди своих близких спасают… с того света возвращают… реанимируют… она думает у нас научиться, и своего близкого вернуть.
– А вот оно что… ну вы вообще гений, додумались…
Он кивает:
– Стараюсь…
1 Ұнайды
Хочешь сказать, там лекарство от всех болезней изобрели?
– Ну да… оно вообще три копейки стоит, и сделать его легче легкого…
– Так почему не сделают?
– Невыгодно, почему… это же вся фармацевтика к черту пойдет…
Женский голос. Припоминаю знакомых женщин, знакомые женщины не припоминаются.
что-то меняется в атмосфере осеннего вечера, неуловимое что-то, вроде всё то же самое, тот же серый сырой туман, шорох умирающих листьев, огрызок луны над заброшенной часовней – и в то же время что-то не то…
Немодный космос
Здесь звезды.
И ничего кроме звезд.
Раньше было хоть какое-то разнообразие, туманности, газовые облака, – теперь ничего.
Звезды.
Бесконечно далекие.
Пробираюсь через отсеки, отталкиваюсь, лечу дальше, дальше, в бесконечность коридора. Я знаю, что этот коридор бесконечен только потому, что замкнут сам на себя.
Гул двигателей. Он преследует меня уже несколько десятков лет, с того момента, как я добровольно замкнулся в это кольцо.
Говорю себе, в который раз говорю себе – дело того стоило. Привычные слова звучат как насмешка, они уже не утешают, не подбадривают.
Понимаю, что задумался и пропустил каюту Деборы, и надо возвращаться, чтобы…
– Вот что… это не пойдет.
– А?
– Не годится это, говорю.
– А вы… как сюда попали?
– А я здесь с вечера был.
– А вечером как…
– А это у вас надо спрашивать, как я вечером здесь очутился.
– Что вы…
– Да не беспокойтесь, я уйду сейчас… Я вот что сказать-то хотел, вы свою книгу продать хотите, или как?
– Хочу, конечно, о чем…
– …и вы думаете, это кто-то читать будет?
– Да идите вы…
– Нет, я-то, конечно, уйду, мне-то что… вашу же книгу читать никто не станет.
– Почему… не станет?
– Вы о чём пишете?
– О космосе. Сейчас…
– Ну и как, по-вашему, уютно читателю в вашей книге будет… в тесноте космического корабля?
– Вы думаете…
– …никому это не понравится, вот что я вам скажу.
– И что делать прикажете? Про эльфов писать? Про колдунов и драконов?
– Да нет, что вы… святое дело, про космос писать… только… разбавить чем-то надо…
– Чем разбавить? Водой, что ли?
– Да не водой… что вы… надо бы… чтобы на земле действо тоже происходило.
– На какой земле, у меня нет ничего на земле, что вы…
– …знаю, что нет. Значит, пусть воспоминания будут.
– О земле?
– Ну, конечно. Было же у них что-то в прошлом… до полёта…
– А вы… постойте! Вы где?
…он снова бежал по залитому солнцем лугу. Как в детстве. Как когда-то давным-давно, бесконечно давно. Трава приятно покалывала ноги, где-то там, далеко мерцала серебристая полоска реки. Он знал, что Дебора была уже там, плескалась в прохладной воде, он успела встать и приготовить завтрак, пока Мунк спал…
– Ну, знаете… я бы вашу книгу взял…
– …большое спасибо.
– Вы погодите, погодите, не торопитесь так… мы возьмем, если вы лирические отступления свои уберёте.
– Это какие?
– Это там, где герой ваш про прошлое своё вспоминает… про земную жизнь.
– Но мне говорили… это лучшее самое…
– Кто говорил?
– Ну… люди…
– Мало ли что вам люди там говорили, не нужно это никому… уберите…
Дебора обнимает меня, прижимается губами к моему уху, шепчет:
– Получилось… у нас получилось… слушай, какой ты молодец, догадался…
Громко, оглушительно трещат цикады. Чувствую, что не могу сказать Дороти, что ничего, ничегошеньки у нас не получилось. Чувствую, что не смогу рассказать ей про разговор с редактором, автор наш говорил утром, я слышал, слышал…
Моросит дождь, летний, живой, грибной.
Дебора обнимает меня, ведет в дом, где уже тлеет камин и из кухни веет дразнящими ароматами…
Понимаю, что не смогу отдать всё это. Кому отдать? Не знаю… этим… которые решают, что должно быть, а чего не должно…
– Ты куда?
Дебора оторопело смотрит на меня, вооруженного лазером, и правда, как объяснить, куда это я, с лазером, хорошо, капитан не видит…
…убит у себя дома. Даже опытные следователи шокированы жестокостью убийства, тело было буквально искромсано лазером на куски…
Невовремяшние цветы
А вот вы мне скажите, почему цветы летом цветут, а не цветут зимой?
Правильно.
Потому что зимой завянут цветы.
Вот те цветы, которые зимой цвели, они вяли, чахли, умирали в снегу. А те, которые летом цвели, те жили.
Чего?
Я-то откуда знаю? Да в прошлое хожу, цветы собираю, которые в снегу не выживут.
Что говорите?
Сам знаю, что в прошлое ходить нельзя. И про штрафы знаю. И про всё знаю. Это между нами, ладно? Вы же меня полиции не сдадите, да? А то я тоже много чего про вас знаю, что вы не хотите, чтобы про вас знаю. И полиции, если что, расскажу.
Вот и отлично. Вы меня не видели, я вас тоже. А я вам за это свою коллекцию покажу. Вот здесь у меня цветы. Да, те самые. Которые в снегу росли миллионы лет назад, дурные такие, в снегу выросли, должны были увясть, а я их спас.
Да у меня здесь не только цветы. Вот птицы, например. Да, вот такие певчие птицы, которые на юг не улетели, зиму зимовать остались, и где они теперь, эти птицы? Вымерли, говорите? Вымереть-то вымерли, только я их изловил, у себя в доме спрятал. Вы руку протяните, они вам на руку сядут.
А теперь вот лес пойдемте. Если вам интересно, конечно. Да, у меня деревья до неба растут. А? скажете, так не бывает? Верно, не прижились такие деревья в природе, как начались ураганы и ветра, так они все и пообломались. Все да не все, я постарался, росточки сюда перенёс.
В природе же оно всё так, строго. Кто в своё время родился, кто затаился, когда надо – тот выжил, а кто не в своё время родился, кто не спрятался, того, считай, уже нет.
А вот есть.
У меня.
Что вам ещё показать… хотите вот, звезды покажу. Звёзды тоже не в своё время зажглись, им ночью загораться надо, а они додумались, днём вспыхнули. Они бы от солнца погасли, ну да я ничего, собрал их, с собой забрал…
Что? Говорите, звёзды всегда бывают, только днем не видны? Э-э-э, много вы понимаете, мне лучше знать.
Да, это люди там разговаривают. Да, у меня тут и люди есть, и много. Откуда? А вот сами посмотрите, вот, родился, например, человек в мирное время, поэтом стал, или там архитектором, дома пошёл строить… а если человек в военное время родился, ему что делать? Правильно, одна ему дорога, воевать войну. Ему бы переждать, затаиться со стихами со своими, и домов не строить, когда все бункеры копают, так ведь нет же, стоит под обстрелом, строит воздушные замки, не замечает, как летит на него снаряд…
Много у меня таких. Вот астроном, родился в те века, когда астрономия была под запретом. Вот мореплаватель, который сказал, что земля круглая, когда земле велели плоской быть и на четырех слонах стоять. Вот этот человек песни пел, когда надо было молчать, потому что гремели пушки.
А?
Чего людей-то так мало?
Да не приживаются они у меня. Не-ет, не умирают. Уходят… туда, в свои времена уходят. Кто не верит, что его на костре сожгут, или ещё на чём, кто волнуется, а никак без меня люди так и не узнают, что земля круглая…
Ну, вы тут познакомьтесь со всеми, они люди хорошие, а я пока ужин принесу, сегодня моя очередь ужин готовить…
Что?
Нет-нет, вы не поняли, никуда вы не пойдете. Некуда вам идти. Понимаете, вы тоже… м-м-м… не в своё время родились. И зацвели не в своё время.
А?
Да нет, нет, вы пугайтесь, никого я тут насильно не держу. Просто… предупреждаю. Ну… хочется сказать, всего вам хорошего, только знаю, что хорошего у вас ничего не будет… уж извините…
Спрашиваю себя, был у меня разговор с автором, или пригрезился, прибредился, при-не-знаю-что.
Небытие отступало, готовясь выпустить в этот мир кого-то из нас…
стараюсь отогнать от себя воспоминания. Как медленно таял… нет, не таял, таяние здесь не при чём, я не сосулька, чтобы таять, просто… просто я был, и вот меня уже… не совсем нет, а всё меньше и меньше остаётся меня…
В дождь, в холод, в снег, бывает такая погода, что еще не зима, но уже не осень, и ждешь, когда снег повалит большими хлопьями, а он не валит, и моросит и моросит мелкий дождь, пропади он пропадом…
Вспоминаю, что одет я по-летнему. Спасибо, что вообще одет, почему-то думал, выкинут меня в костюме Адама, а то и похуже, правда, не знаю, что может быть хуже.