иногда необходимо падать, потому что с пола мир выглядит иначе. И когда ты упал, то, полагаю, если хочешь двигаться, у тебя лишь один выбор — подняться
4 Ұнайды
в этом и заключается магия литературы, музыки, живописи и любого другого искусства: ты находишь себя в том, что создано кем-то другим.
2 Ұнайды
Меня пугало, что грань между ненавистью и любовью так тонка и малозаметна, что я могу одним рывком сорваться из одной крайности в другую.
1 Ұнайды
У каждого из нас есть свои защитные механизмы. Перед лицом боли, предательства и опасности. Перенаправлять эмоции, знать, как их переваривать и усваивать, не всегда легко. В моем случае самым сложным было научиться рисовать конечную точку. Я думала, думала и думала об одном и том же, размышляла, смотрела на это с разных сторон и ракурсов, пока не приходила к выводу, который меня устраивал. А потом… не знала, что с этим выводом делать. Что вы делаете со своими чувствами, когда вам удается их обозначить в голове? Сортируете ли вы их по цвету? Прячете в ящик? Позволяете им сопровождать вас в повседневной жизни и учитесь носить их с собой, как шарф, который затягивается все туже и туже? Я не знала, как их отпустить. Как избавиться от этих мыслей.
1 Ұнайды
Потому что с Леей никогда не было ничего полусерьезного; она была эмоциональной, импульсивной, одной из тех людей, которые, когда чего-то очень хотят, идут к этому и борются до последнего. Такая особенная. Такая не похожая на меня…
Я затаил дыхание, когда она подошла. На ней были узкие джинсы и простая серая футболка с коротким рукавом, но все, о чем я мог думать, — это то, что она самая яркая девушка, которую я когда-либо видел в своей жизни. Потому что именно такой она и была. Она сияла. Меня удивляло, как это возможно, что никто больше в этом кафе не заметил света, который, казалось, отражался от ее кожи, ее блестящих глаз, и той силы, которую она излучала с каждым своим шагом.
тут я почувствовала его. Не знаю как. Прямо кожей. Телом. Сердцем. Сколько требуется ударов сердца, чтобы узнать человека? В моем случае понадобилось шесть. В течение двух первых я была парализована, как в тот момент, когда кажется, будто мир внезапно затихает. Еще три удара я решалась повернуться, потому что сделать это было страшно. И один… только один, чтобы наткнуться на эти голубые глаза, которые будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
А потом я не двигалась. Не могла это сделать.
Наши взгляды медленно сплелись.
И началось головокружение. Словно падение в пустоту.
Когда я посмотрела на стену со своими картинами, я впервые почувствовала гордость за себя. Я ощутила, как дрожат мои колени.
В течение нескольких месяцев я задавалась вопросом, кто я такая, искала ответы за пустыми дверями, надеясь найти себя. Но проблема заключалась в том, что я не задумывалась, что на самом деле важно не это; важнее было выяснить, кем я хочу быть.
Я где-то вычитала, что иногда необходимо падать, потому что с пола мир выглядит иначе. И когда ты упал, то, полагаю, если хочешь двигаться, у тебя лишь один выбор — подняться. Не всегда есть конкретный триггер, который заставит тебя среагировать, но порой именно удар заставляет тебя открыть глаза. И пелена, сквозь которую ты шел, исчезает. Ты начинаешь видеть. Видеть по-другому. Цвета, прежде приглушенные, оживают и вибрируют. Ты становишься неуправляемым. Получаешь толчок. И поднимаешься.