Оглавление

***

Длинной и узкой полосой, словно маленькая, вертлявая змейка, вился город по высокому обрывистому берегу вдоль Волги. Городок еще нежился в полудреме, подставляя спинку навстречу яркому утреннему солнышку и ласковому шаловливому ветерку. Но полусонная тишь уже покидала улочки. Все больше людей выходили из домов, заглушая тишину шорохом подошв по асфальту и чиханием заводящихся моторов. Ночь ушла, отворив врата одному из самых любимых ребятишками дню. Детвора с особой радостью уже бежала к школе, чтобы через пару — тройку часов выскочить из нее навстречу лету с веселыми криками: «Ура, каникулы!»

Рома Санькин тоже шел в школу в последний раз в четвертый класс, но особой радости от этого не испытывал. Учиться он любил, а школу — не особо. Впрочем, в школе Рому тоже не любили и даже боялись. В классе он слыл мальчиком со странностями. Иначе, как «придурок», одноклассники его не называли. А учителя говорили, что у ребенка слишком богатое воображение, причем в их устах это звучало брезгливо и насмешливо.

Он действительно отличался от ребят. Например, он видел привидения, и даже разговаривал с ними. Но когда он пытался показать их ребятам, те бледнели, со страхом таращились в пространство, но привидений не видели. Тогда они поворачивались к Роме, называли его «придурок» и крутили указательным пальцем у виска. Или, как-то он услышал плач стрекозы. Это один из мальчишек оборвал ей крылья и выкинул искалеченную в траву. Ромка бросился на негодника с кулаками, завязалась драка, в которой Ромке очень досталось от более крепкого противника. А при разборе происшествия, проведенного директором школы, Ромка только и повторял: «Ей же больно. Больно же, когда тебе обрывают крылья». В общем, ребята опять крутили пальцем у виска.

Однажды, еще во втором классе, одноклассники решили проучить «придурка», устроить ему темную. На большой перемене они заманили Рому за школу и всем скопом бросились на мальчишку с желанием поколотить. От неожиданности и страха Ромка закричал: «Стоять! Всем стоять!» И драчуны неожиданно замерли, а Ромка спокойно развернулся и ушел. На следующий урок никто из них не попал. Задиры так и стояли за школой целый час, не в силах сдвинуться с места, а Ромка горько плакал в кабинке школьного туалета, чтобы обидчики не видели его слез. Никто из одноклассников не списал на Ромку эту странность. Ну, мало ли почему они не могли сделать и шага. Может, просто наступили на пролитый кем-то суперклей. Но все же стали его сторониться. А если задумывали ему напакостить, то поодиночке не совались, на всякий случай.

Однако учился Санькин хорошо. Особенно любил физику и химию. Еще в первом классе мальчишки втолкнули Рому в кабинет старших классов и довольные своей каверзой с хохотом убежали. Так Ромка оказался на занятиях кружка «Занимательная химия» и ему настолько там понравилось, что с тех пор он не пропустил ни одного занятия. Молодая учительница Эльвира Анатольевна заметила интерес мальчика к химии и всячески его поощряла. А вот сочинения писать он не любил. Его буйная фантазия и логическое мышление уводили его так далеко, что вместо сочинения получался доклад, где он описывал все несуразицы и нелепицы прочитанных произведений, или опус на тему: «Что было бы, если бы…» Одноклассники любили потихоньку вытаскивать из Ромкиного портфеля тетрадку с сочинением, читать его всей школой на переменах и громко смеяться: — «Вот придурок».

— Эй, ты, — грубо остановил Ромку известный на всю школу двоечник, хулиган и проклятие девятого класса Федя, по прозвищу Федорино Горе или попросту Федора, — Тебе кранты, — Рома, повернувшись на окрик, увидел, что к его носу, как в замедленной съемке, приближается здоровый кулак, но, не долетев до лица совсем чуть-чуть, замер, и нехотя опустился вниз. — Если хочешь жить, то беги. Понял ты, придурок? Если я хоть раз, хоть издалека тебя увижу, то ты покойник. Ясно? — процедил Федорино Горе. Оглянувшись назад, он заметил беседующих неподалеку учителя по физкультуре и лаборантку из кабинета физики: — Живи пока! Везде учителя тебе попадаться не будут. А обезьян я тебе не прощу…

— Да я-то здесь причем, — возмутился Ромка, но Федя не ответил, лишь показал ему кулак и развязной походкой вышел из школы. Рома недоуменно смотрел ему вслед. Вчерашнее недоразумение отчетливо вспомнилось, но вины за собой Санькин не видел.

Федорино Горе и его постоянные дружки Артем Патанин по прозвищу Пятнашка и Коля Скворцов, он же Сизый, такие же отморозки из девятого класса были бедствием для всех учеников школы. Вчера в их поле зрения случайно, а может и совсем не случайно попался Рома. Настроение у троицы было веселым, праздничным. Этим настроением они и решили поделиться с Ромой, для чего Сизый, как самый здоровый и сильный, заломил ему руки за спину и крепко держал их, стоя позади и не давая жертве вырваться на свободу. Федорино горе и Пятнашка, гоготали во все горло.

— Федора, что-то наш шкет не веселый какой-то, — сквозь зубы процедил Пятнашка.

— Щас мы его украсим, тогда и повеселеет, — злобно прошипел Федороино Горе, а Сизый визгливо прокудахтал, не переставая гоготать и удерживать вырывающегося пленника:

— Как новогоднюю елочку! Ой, не могу… ха-ха-кхх, ой держите меня… гы-гы-гррр

Они достали из портфеля пробегающего мимо первоклашки фломастеры, погрозили заплакавшему малышу кулаками, и пинками прогнали его прочь.

— Сейчас я ему рожки на лбу нарисую, зелененькие, — издевательски ласково пропел Федорино горе.

— А я украшу его синей бородой и усами, — вторил ему Пятнашка.

— Клыки ему черные подрисуйте и глаза красным, — указывал Сизый, все также захлебываясь смехом.

— Харэ ржать, Сизый, — прикрикнул на дружка Федорино горе, — Не тряси придурка, кретин. Картинку смажешь.

Большего Ромка стерпеть не мог, он согнул правую ногу в колене и резко опустил ее, припечатав каблуком стопу Сизого к полу. Сизый присел на корточки и обхватил руками ногу:

— У-у-у… придурок, больно же, — завыл он.

— Ах, ты так, — разъярился Федорино Горе, — Ну молись, я из тебя сейчас котлету сделаю.

— Конец тебе, придурок, — вторил ему Пятнашка.

Ссутулившись, вытянув голову вперед, набычившись, и при этом размахивая кулаками перед грудью, троица медленно стала приближаться к отскочившему на пару шагов Роме:

— Ну и обезьяны же вы. Обезьянами были, есть и останетесь обезьянами, — с обидой и презрением констатировал Рома и убежал в туалет, где и просидел весь урок.

А троица, известные всей школе двоечники, хулиганы и проклятие девятого класса, весь день ходили покачивающейся походкой на полусогнутых ногах и опущенными до самого пола руками. Говорить они не могли, а только вытягивали губы и по-обезьяньи ухали: «У-у, у-у-уу», на потеху всей школе.

Но Ромка-то здесь абсолютно не причем, обозвал, только, обезьянами и все. Что такого, если они и в самом деле были один в один как обезьяны. Но Федорино горе этого, объясняй — не объясняй, все равно не поймет, значит, придется избегать встречи с этими отморозками.

***

На городском рынке царила суета, впрочем, как обычно. Официально рынок уже давно значился как Торговый центр, но народ продолжал именовать его рынком. Да что там имелось от торгового центра? Лишь приземистый полуподвальный магазин, больше похожий на барак. А вот как рынок он заполнен торговыми прилавками, расчертившими ровными строчками большую площадь аккурат под боком Администрации города. Здесь можно было купить все, что угодно: от хлеба и молока до бытовой техники и электроники.

Рома пришел сюда, чтобы пополнить запас рыболовных крючков и поплавков. С завтрашнего дня он намеревался ежедневно ходить на рыбалку. Каникулы! Имеет право. Торговля на рынке была в самом разгаре. От прилавка к прилавку передвигались группы людей, создавая сутолоку и хаос. Пожалуй, сегодня покупателей на порядок больше, чем обычно, но это объяснимо: впереди лето, каникулы, отпуск, путешествия…

Ромка не спешил, к нужной палатке он еще очень даже не опаздывает, до закрытия торговых точек уйма времени. Не часто мальчуган бывает в этом бойком месте, потому очень интересно ему рассматривать товар, наблюдать за покупателями, да и просто без спешки бродить среди суетливого народа.

— Вон он, лови его, — услышал он чей-то, смутно знакомый возглас и оглянулся полюбопытствовать, кому это понадобилось и, главное кого, ловить. И, о ужас, из соседнего ряда торговых прилавков на него пялился незабвенный гроза школы Федорино Горе. Он указывал пальцем на него, Рому Санькина, своему дружку, такому же, как и сам, оболтусу, по кличке Сизый. «Вот что такое не везет, и как с ним бороться! Нарвался!» — эта мысль пришла в голову Ромки молниеносно, и с такой же скоростью прилетела следующая: «Бежать!» И Ромка послушался.

Бегал Ромка очень даже неплохо, сказывались ежедневные утренние пробежки с другом и соседом Егоркой. Федорино Горе и Сизый уступали ему в беге, потому у Ромки был большой шанс скрыться от недругов в толпе. Как вдруг он оказался в тупике — слева, справа и впереди торговые лавки. Свернуть некуда. А если вернуться назад до ближайшей развилки, то сто процентов столкнешься с преследователями. Их голоса уже слышались неподалеку: «Где он?», «Там где-то, давай быстрее шевели копытами…»

— Парень, лезь сюда, — услышал запаниковавший беглец, недолго думая, сиганул под прилавок, куда ему показал незнакомый продавец, и притаился между коробок с душистым ароматом сухих трав. Очень даже вовремя.

— Куда он делся? — услышал мальчишка надрывный от бега голос Федоры.

— А я почем знаю, — ответил такой же запыхавшийся голос Сизого.

— Дядь, а дядь, — спросил Федорино Горе, — здесь мальчик не пробегал?

— Нет, не пробегал, — спокойно ответил Ромкин спаситель и, в принципе, не врал, Ромка мимо не пробегал, только добежал сюда и спрятался, — А зачем он вам?

— Да это… Мы просто … — залепетал Сизый.

— Тетрадку мы ему хотим вернуть, — перебил его Федора.

— Какую тетрадку? — удивился продавец, глядя на пустые руки мальчишек, — Где она?

— Да это… Там оставили, дома… — неуверенно врал Сизый.

— А-а-а, — произнес продавец, — Ну, ничем не могу вам помочь.

— Мы пойдем тогда? — спросил Сизый.

— Да-да, идите. Иль купить чего желаете?

— Пошли, Сизый, — со злостью приказал Федорино Горе, и Ромка услышал шорох удаляющихся шагов.

— Мальчик, вылезай. Они ушли, — Ромка выполз из-под прилавка, — Не поделили что-то? — спросил у него продавец, совсем молодой парень, но уже с совершенно седой шевелюрой, аккуратно собранной в хвост на затылке.

— Да так… Повздорили немножко, — ответил Ромка, как бы оправдываясь в том, чего не совершал и шмыгнул носом: «Пронесло!» — про себя вздохнул он с облегчением.

— Ты их боишься что — ли? — спросил продавец, внимательно осматривая мальчика.

— Немного, — пробурчал Рома и вздохнул, — Их же двое было, — пояснил он.

— Ты не бойся, — уверенно произнес парень, — У тебя же сила есть, используй ее.

— Ка… какая сила? — поперхнулся от удивления мальчуган.

— Какая — какая… Паранормальная, экстрасенсорная, магическая… Называй, как хочешь.

— Магическая? — еще больше удивился Ромка, — У меня магическая сила? У меня?

— Да. Сырая еще, неконтролируемая, почти еще закрытая, но есть, — подтвердил седоволосый парень. — Используй ее, развивай свой дар.

— Я не умею, — все так же ошеломленно протянул Ромка.

— Давай научу, — предложил спаситель.

— Ага, — согласился мальчуган и энергично закивал головой.

— Зовут-то тебя как?

— Рома.

— А я Антон, — представился собеседник и протянул мальчишке руку, — Приятно познакомиться. Так вот, Рома, представь зеркало. Любое. Круглое, квадратное, хоть треугольное — не важно. Важно, чтоб было во весь рост и зеркальной стороной повернуто наружу. Представил? — Ромка неуверенно кивнул и зажмурил глаза, с закрытыми глазами стало проще представлять стоящее перед собой зеркало, — а теперь выгни поверхность зеркала полусферой. Ну как отражатель фары у машины. Получилось? Дай-ка взгляну, — Антон пристально, прищурив глаза, посмотрел на мальчика. Ромка почувствовал, как под этим взглядом по телу снизу вверх побежали мурашки, — Ага, неплохо. Ты способный ученик, — похвалил мальчика Антон, — Вот это называется энергетический зеркальный щит, — пояснил он.

— И этот щит меня спасет от… врагов? — недоверчиво спросил мальчик и хмыкнул. — Чушь какая-то…

— В таком виде, конечно, не спасет, — засмеялся Антон, а потом, резко оборвав смех, продолжил, — Но у тебя есть сила.

— Как у джедая?

— Не совсем. Вернее совсем не так. У джедая симбиоз с какими-то микроорганизмами или с чем там… Признаться, не интересовался этими выдуманными персонажами, слышал только мимоходом. У тебя сила врожденная, собственная сила, не заимствованная ни у кого. Я бы сказал даже родовая. У тебя есть родственники маги?

— У меня только мама есть. Но она не маг. А папа без вести пропал, когда я еще маленьким был. Думаю, он тоже не маг. Если бы он магом был, мама бы мне это рассказала, — предположил мальчик.

— Ну, не факт. Многие маги скрывают свои способности от близких, — предположил Антон и продолжил свой нечаянный урок магии, — Закрой глаза, так легче почувствовать. Посмотри внутрь своего тела. Внутренним взором называется. В область солнечного сплетения смотри, знаешь, где солнечное сплетение находится? — поинтересовался наставник. Ромка кивнул головой, не открывая глаз, представил, как смотрит внутрь себя на солнечное сплетение:

— Темно, ничего не видно.

— Сосредоточься, — посоветовал или скорее приказал Антон, — Первый взгляд на свой источник энергии всегда трудно дается, зато потом уже будет просто.

Ромка напрягся, крепко, до вибрации век зажмурил глаза и затаил дыхание. Густая бархатистая темнота нежно окутала его с ног до головы. Появилось ощущение полета в космической невесомости и вдруг, словно звездочку в ночи, он увидел яркий огонек, как раз там, где солнечное сплетение. Огонек переливался золотистыми волнами. Его радостные лучики разбивали уютную темноту а, долетев до невидимой границы, распадались на мелкие искорки и медленно таяли на поверхности виртуального шара.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул Ромка, открыв глаза, — Красиво! Это и есть магическая сила? — восторженно спросил он у Антона.

— Увидел? Замечательно. Теперь нужно взять капельку силы и отправить в зеркало, — продолжил урок наставник.

— А как ее взять?

— Это ты сам пробуй. Просто у всех по-разному получается. Кто-то отщипывает кусочек рукой, кто-то горстью зачерпывает, кто-то искорку ловит, — пояснил Антон, — Пробуй, а я посмотрю, внутренним взором.

Ромка опять крепко зажмурился и погрузился в уютную темноту. Яркий огонек он увидел сразу же, даже напрягаться не пришлось. Он протянул руку к искорке, но она проскользнула между пальцев. Он зачерпнул искорки рукой, как ложкой, но верткие, как рыбки, они все до единой стекли с руки тонкой пунктирной струйкой. Мальчик незадачливо хмыкнул, ненадолго задумался, ухватил щепоткой не искорку, а золотистый лучик и слегка потянул его. Лучик плотно прилип к указательному пальцу. Ромка настойчивее потянул этот хвостик за пределы радужной границы в солнечном сплетении. Лучик, не отрываясь от родной сферы, последовал за рукой, как нитка за иголкой. Ромка уверенно представил зеркальный щит и в самый его центр прилепил золотистую нить. Лучик послушно приклеился, словно всегда здесь находился. Зеркало ожило, засветилось, выпуская кольцеобразную радугу вкруг себя и вперед на несколько метров.

— Не хило! — удивленно выдохнул Антон. Ромка открыл глаза и вопросительно посмотрел на своего учителя:

— Что не хило? — не понял мальчишка.

— Да, видишь ли, малец. Я не слабый маг, даже очень не слабый. Но я не могу навечно привязать к щиту, даже зеркальному, свою магическую энергию. Мне надо создать зеркало, почерпнуть магическую энергию, наполнить ею щит, и только тогда он будет работать некоторое, весьма ограниченное время. А ты привязал свою энергию к щиту надолго, возможно навсегда.

— Это плохо, да? — обеспокоился Ромка.

— Да кто ж это знает, — озадачился Антон и запустил пятерню в свою седую шевелюру, — Я о таком случае не слышал. У магистра надо поинтересоваться. Думаю, ничего плохого в этом нет. Но я знаю наверняка, что тебе только стоит представить зеркало, и она сразу же будет работать, без заправки силой. Только научись быстрее его ставить перед собой. И лучше это делать с открытыми глазами…

— Простите, — перебил его скрипучий насмешливый голос, — У вас есть чистотел? Или от блох что-нибудь? — у прилавка Антона стоял довольно крупный с накачанной мускулатурой парень и кривым шрамом на пол-лица. Длинные каштановые волосы сальными прядями опускались вдоль висков, скрывая, как занавеской тяжелый колючий взгляд этого неприятного качка. Ромка съежился под этим взглядом и попятился назад.

— Иди, пацан, — слегка подтолкнул его Антон в сторону выхода из тупика, образованного рыночными прилавками, — Заходи как-нибудь…

Ромка медленно пошел прочь, изредка оглядываясь на странного человека, и невольно слышал обрывки разговора двух таких разных парней:

— Что тебе, красавчик? — грубо спросил Антон.

— Магистр друидов вербует в свои ряды молокососов, — с издевкой промычал культурист, загоготал: — Совсем светлые… И обнищали… Травками на рынке…

— Темным какое дело… — доносились до уходящего все дальше мальчика непонятные фразы.

***

В голубой глади отражающихся в воде небес мирно темнел поплавок. Ни единой поклевки. Ну, не то чтоб совсем не клевало, на утренней зорьке поймал Ромка парочку колючих ершей. Но были они столь малы, что мальчишка выпустил их обратно в речку. Пусть еще подрастут. И на этом все, удача кончилась. Полиэтиленовый пакет с красной надписью «Магнит», приготовленный под улов так и остался пустым. Даже юшку сварить не из чего. Ну и ладно, не беда. Есть еще бутерброды.

Солнце жарко пылало прямо над головой. Пора и пообедать, может ближе к вечеру рыбалка будет удачнее. Ромка смотал леску на самодельной удочке и отправился в свое тайное местечко. Еще в прошлое лето он обнаружил тщательно замаскированную густым кустарником небольшую пещерку в обрыве высокого глинистого берега. Там мальчик оборудовал себе базу. Там и проводил свободное от рыбалки время.

В пещерке было прохладно. Ромка впервые за лето пришел сюда, впрочем, лето еще только началось. Лишь вчера школьники ушли на летние каникулы. Он по — хозяйски оглядел свое убежище. Все в порядке, разве что подушка от старой софы, которую