Оглавление

Аннотация

Ассистентка Тьмы

Днем она рядовой сотрудник небольшой редакции, а ночью Мэлори преображается в отпетую разбойницу. Не мысля себя без адреналина и полицейской погони, она промышляет на улицах своего города, водит дружбу с криминалом, ходя по лезвию ножа… Но все меняется, когда девушку выгоняют с работы и из банды. И если раньше жизнь казалась легкой, то теперь нешуточные проблемы встают на пороге Мэл. Как ей теперь платить по счетам, да и вообще жить, когда основной источник ее заработка внезапно лопнул, как мыльный пузырь?!

Вот тогда-то ей и подворачивается под руку необычное объявление о работе. Ассистент… что за должность такая туманная? Она может подразумевать в себе десятки направлений — от туризма до сопровождения темных делишек. И куда именно угодила Мэл в поисках легких денег? Некромант расскажет.

Напарница Тьмы

Мэлори бежит из города от закона вместе со своим очаровательным начальником-некромантом. Но если она думала, что их путешествие будет романтичным и приключенческим, то сразу попала мимо…

Да, приключения будут. Да, может и романтика промелькнёт… Но, в основном, это гонки наперегонки с опасностью, салки со смертью и игры в прятки с нежитью! Что там говорил Адам об ошибках прошлого?! Так вот, их что-то много скопилось в закромах, милок! А Мэлори разгребай?! Конечно, ведь она правая рука тёмного мага…

Часть I Ассистентка Тьмы

ПРОЛОГ

Белая тень мелькнула меж черными стволами деревьев. Не видно было ни зги этой безлунной осенней ночью. Даже птицы притихли в глуши старого леса, и ни одна тварь живая не решалась шуршать, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Однако тонкий белесый силуэт снова появился, совершенно не стараясь соблюдать тишину. Девичьи всхлипы заглушал треск сучьев, хруст ветвей и листьев под ногами. Девушка, не разбирая дороги, бежала через лес. Ее даже не заботили в кровь изодранные обнаженные руки и ноги. Ее ступни почернели от грязи, смешанной с ее же кровью с ободранных о камни пяток. Это были мелочи, ведь жизнь куда дороже. А именно ее девушка пыталась отчаянно спасти, убегая от убийцы глубокой ночью через непролазную чащобу.

Подруги говорили ей, что озеро в глуши старого леса будет идеальным местом для пикника с ее парнем. И она все-таки решилась, пусть про то место и ходили разные небылицы. Будто в тишине ночного леса то и дело слышны жуткие крики, и там пропадали люди. Бред… Это кричит по ночам сова, а гуляки рано или поздно возвращались домой через денек-другой. Но сейчас она обреченно осознавала, что все слухи не были выдумкой.

Когда парень почти уговорил несговорчивую малышку согреться этой промозглой ночью в своих жарких объятьях, что-то напало на них извне. Девушка не разобрала, что это было, но ее парня буквально пронзило насквозь прямо через брезент палатки! Она все еще не могла понять, что произошло, пока парень, захлебываясь кровью, безвольно повалился на нее. Вот тогда черный лес огласил ее первый крик, полный ужаса. В одном белье она вылезла из-под отяжелевшего, все еще содрогавшегося в последних конвульсиях тела и, пробравшись под задней полой палатки, опрометью бросилась с берега озера в темноту леса, которая уже не казалась столь зловещей, ведь зло было прямо здесь. Все равно куда, только бы подальше отсюда. Разум не думал, уступив место первобытным инстинктам. Спастись, во что бы то ни стало…

И уже не важно, что произошло с ее якобы парнем. Она даже имени его сейчас вспомнить не могла, не то чтобы еще убиваться горем по его кончине. Кто напал на них? Ведь она не слышала снаружи палатки никаких шорохов или чьего-либо присутствия, ни зверя, ни птицы. Хотя они так шумели своей возней, что не услышали бы и топота стада слонов. Постанывая от боли в ступнях и от животного ужаса, от которого сердце билось раненной птицей где-то в горле, она не снижала скорости. Ломая ветки, выставив руки перед собой, она слепо двигалась вперед, не решаясь даже обернуться. Может ей почудилось, но она различила чье-то дыхание совсем близко. Тяжелое, такое же сбившееся, как и у нее. Только не это! Он близко…

Но для криков было уже поздно. Ее нога угодила в спрятанную ловушку, в расстеленную аккуратно на земле петлю, которая мгновенно затянулась на лодыжке. Механизм сработал молниеносно, вздергивая ошарашенную жертву на дерево. Отчаянно завизжав, девушка повисла вниз головой, молотя по воздуху руками в поисках опоры, которой не было. Голова и без того кружилась, а теперь, оказавшись подвешенной в невесомости вверх тормашками, стало в разы хуже. Перед глазами все прыгало и раскачивалось, прибавляя к ее ужасу еще и тошноту. Ей казалось, что она что-то видит впереди. Проблеск света? Она сумела добраться до города? Или это обман зрения? Отчаянно возопив, она принялась что было мочи звать на помощь. И только охрипла от своих потуг.

— Заставила же ты меня побегать, — раздалось где-то сбоку, и девушка судорожно дернулась на звук низкого мужского голоса.

Кто бы это ни сказал, он явился ее не спасать. Откуда она это поняла, девушка не знала. Наверное, любая жертва чует своего палача.

— Кто здесь?! Что вам нужно?! Помогите мне! Отпустите меня…

Ее тело все еще крутилось на веревке, мешая сосредоточиться на источнике ее паники, который не спеша, раздвигая кусты, подходил все ближе. Лодыжка совершенно онемела, перетянутая грубой бечевкой. Девушка ощущала ледяной холод уже не только ногами. Все ее тело неконтролируемо колотил озноб.

— Ты очень шумная… — задумчиво произнес высокий мужчина, почти поравнявшись с ее раскачивающимся, точно грушей, телом.

Она не желала его рассматривать, но взгляд сам по себе прицепился к образу того, кого она видит в последний раз на этом свете. Темноволосый, с щетиной на впалых щеках и острым, словно бритва, взглядом, от которого сразу же застыла кровь в ее венах. Этот взгляд был маниакальным, безжалостным и даже жадным до чужих страданий. Она перевела машинально глаза на его руки и задохнулась от новой волны ужаса. От локтей к запястьям и по длинным пальцам вились алые подтеки. На руках мужчины была свежая, еще не запекшаяся кровь. Он был ею забрызган изрядно, и она еще пытается просить его о помощи?!

На ее выпученные от страха глаза, он только насмешливо фыркнул.

— Может было бы лучше для начала вырезать тебе язык? Или сломать челюсть? — как бы между прочим осведомился он.

После этих слов жертва снова пришла в движение, извиваясь на удавке, как ужаленная. Дергаясь, как марионетка на веревочках, девушка все старалась подтянуться и ухватить за свои путы на ноге, однако пренебрежение фитнесом в свое время превратило ее мышцы в ни на что не годное филе.

— Но… — он вытянул руку вперед, останавливая ее метания за плечо крепкой хваткой.

Дав ей хорошенько разглядеть длинное багряное лезвие в своей свободной руке, мужчина сверкнул белозубой острой улыбкой садиста.

— С другой стороны, я так люблю пение разделочного мяса. Свежий биоматериал и теплая кровь на руках — это то, что доктор прописал. Все, как я люблю…

И она закричала. Громко, протяжно, вспугивая замерших птиц с высоких ветвей. И вопль этот скоро оборвался, к вящей досаде оставшегося в живых.

ГЛАВА 1

Вы видели когда-нибудь бегающую курицу? Признаю, нет ничего необычного в семенящей птице, если бы она не была без головы и ощипана. Так вот, повторю свой риторический вопрос. Вы видели когда-нибудь бегающего на культях ощипанного бройлерного цыпленка?! Вот-вот, и я до сегодняшнего дня нет. Да я вообще мало что-либо подобное наблюдала раньше, прожигая дни и ночи напролет в неуемной тяге к адреналину. Но стоило мне получить новую работу, как что-то этакое начало попадаться под ноги все чаще. То ежики без иголок, то чихающие или икающие кролики без ушей, то вот этот суповой набор! Одним словом — сумасшедший дом какой-то!

Наподдав легонько ногой окорочку скорости, я продолжила свой путь с увесистой стопкой старых книг в руках по темному пыльному коридору. Чего стоило Адаму придумать мне задание полегче? Ну там полы подмести или пауков по углам расшугать шваброй. Так нет же! Ему вздумалось заново каталогизировать свою библиотеку, а она, скажем мягко, далеко не крошечная. И кто, спрашивается, будет все эти древние фолианты из одной каморки в другую перетаскивать? Конечно, его личный ассистент! Я…

Но что это я разнылась от жалости к себе раньше времени? Лучше начну все с самого начала, по порядку, по полочкам… Ведь мой босс так «любит» этот порядок, в своем понимании такового…

Пару месяцев до этого…

— Эй, Фло! Сколько он тебе платит, чтобы ты бегала к нему, как шавка, по команде «к ноге»?! — ехидный девичий голос донесся до ухоженной брюнетки за столом ведущего журналиста небольшой газетенки такого же невзрачного городка.

Но девушка и бровью не повела на откровенное оскорбление «коллеги», продолжая полировать и без того идеальные ноготки.

— Ты все равно такие цифры только в книжках видела, и то это сомнительно. Так что завидуй молча, неудачница, — лениво протянула она, перебросив копну наращенных лощенных волос с одного плеча на другое.

— Было бы чему! Ха! Да я лучше бензина хлебну и спичку к губам поднесу! — прошипела обидчица, закинув ноги в сапогах на шпильках на край своего стола.

Мэлори была не в духе сегодня. Впрочем, как и вчера, и позавчера, и все дни, что работала в этой вшивой газетенке. Ее раздражало абсолютно все. Бестолковый шеф, что упрямо отказывался выдвигать ее кандидатуру в мобильные репортеры, оставляя просиживать штаны в качестве автора-тени на подхвате. Его полностью искусственно-слепленная любовница, которой он без зазрения совести передавал все написанные Мэл тексты, даже не изменив в них ни словечка. И эта ш***ва получала все лавры и приличные бабки, а она, Мэлори, — лишь «объедки с барского стола».

Но как бы Мэл не мечтала выколоть мистеру Бушару его поросячьи глазки, предварительно запихнув в глотку его же оттяпанный тупым ножом хрен, а этой силиконовой с*ке повыдергать все ее наращённые космы, Мэл не могла лишиться этой работы, что приносила пусть и мизерный, но стабильный заработок и служила надежным прикрытием для ее тыла. К тому же, писать статьи — это все, что она умела. И рано или поздно эта сволочь, ее шеф, поймет, чего она на самом деле стоит. Ну а пока…

— Флоренс, зайди ко мне! — послышался окрик шефа из-за закрытой двери его кабинета, насквозь прокуренного и до отказа забитого старыми номерами их газеты.

— Давай, иди… Отрабатывай, — пробормотала Мэл вслед брюнетке, которая, виляя задом, метнулась к своему благоверному за очередным материалом, над которым Мэл корпела всю прошлую ночь.

Жизнь несправедлива! А может это ее карма? Плевать… она спустит пар скоро. Уже этой ночью…

Кстати, Мэлори — это я. И если я иногда говорю о себе в третьем лице, то это издержки профессии. Порой трудно писать на криминальные темы об участниках, прекрасно зная, что сама могу то тут, то там мелькнуть. Но это, тсс… секрет.

И сейчас, когда над городом взошла луна и ночь распростерла свой черный плащ по небу, я, пританцовывая и подпевая любимой рок-группе, совершенно обнаженная, как Маргарита из романа Булгакова, провожу с упоением свой полночный ритуал. Я прячу себя настоящую от людских глаз, растворяясь без остатка в своей безудержной второй ипостаси. Будто с приходом ночи во мне просыпается кто-то другой. И я уступаю место другой «Я» с радостью.

Наношу на лицо грим в стиле «черепа», пряча за черно-белыми штрихами хорошую, светлую свою сторону. Голубые глаза я скрываю белесыми линзами, чтобы демоны ночи не смогли проникнуть в зеркала моей души через них. Прячу свои белокурые ангельские локоны под иссиня-черным длинным париком. Преображаясь лицом, я с озорной ухмылкой на черных губах, облачаюсь в кружевное развратное белье, а затем натягиваю поверх него черную кожу. Привычные сапоги на шпильках, с которыми уже почти сроднилась, и все. Вот я другая, Химоза, как зовут меня друзья, ухожу через окно по крышам в ночь.

За стеклом слышны звуки города. Он никогда не спит, особенно эти его злачные окраины, где расположена моя однушка. Сирены копов, отборный мат из подворотен или тяжелый рок из местных клубов. Их дополняют вой помойных котов, грызня бродячих псов и возня очередной потасовки. Меня встречают «ароматы» перенаселенного района, и это мой дом. Я выросла здесь, знаю каждый закуток, знаю законы этих бетонных джунглей и легко могу слиться со стенами его бескрайних улочек.

И сегодня меня ждет очередное веселье, ожидая которое, я в нетерпении чуть ли не на месте скачу. Сегодня, буквально через пару часов, я и моя банда Дьяволов ограбим ювелирку. Да, и вы не ослышались. А что вы собственно думали? Что я хорошая? О, нет. Но я и не считаю себя плохой. У этого города есть все и еще немного. И он не обеднеет, если поделится своими благами с таким отребьем. Да, мы не святые. Как и каждый в этом городе. Есть воры бедные, есть воры, что сидят на верхушке власти. За каждой душой здесь кроется не один грешок.

Но если многие из нас крадут ради денег, то такие, как я, идут на преступление ради адреналина. Меня безумно заводят салки с опасностью, игры со смертью, когда никто кроме тебя самого не поможет. Когда что-то щекочет за ключицами, побуждая сбежать, но ты все равно идешь вперед, перебарывая себя и свой страх. Да, я адреналиновая наркоманка. Тогда каталась бы на байке, или бы прыгала с парашютом, скажете вы? Но это все равно не то, не так весело, не по нутру той, что проявляет свою суть лишь ночью.

Пабло, главарь нашей банды и по совместительству мой парень, назначил сбор на нашем месте через час. И точка сбора была за городом, на кладбище. Чудесно, там мы всегда кучкуемся перед очередным налетом. Именно в том месте тлена и смерти на нас накатывает вдохновение, превращая каждую ночь в незабываемую.

А что полиция, спросите вы? О, это наши любимые друзья из разряда «Том и Джерри». Без них не было бы никакого веселья. Только их появление или очередная засада задает весь тон нашим «вечеринкам». Они упорно гоняются за нами, но Дьяволы неуловимы, точно ветер. Так было и так будет.

К тому же левые денежки мне как раз будут кстати. Пора платить за аренду моей берложки. Да, мой оплот не ахти какой, но он мой надежный тыл, куда не суется даже Пабло. Так что придется моему милому сегодня поделиться со своей зазнобой. Нет, я не так привязана к нему, как он ко мне. Меня вообще никто не держит на этом свете, и я считаю это великим счастьем. Но Пабло влюблен по уши, и я не даю ему остыть из корыстных причин. Он полезен в качестве защитника и спонсора, удобен тем, что не назойлив, уважая мое личное пространство, и он красив. Я же, как кошка, гуляющая сама по себе, и Пабло мирится с моими заскоками. Это устраивает обоих. Он знает, что с наступлением ночи я снова приду к нему. И я иду. С крыши на крышу, не боясь сорваться вниз, не боясь нарваться на чужаков, не боясь ничего.

Вот я и на месте. Все в сборе. Кругом ночь, тишина, старые, осыпающиеся надгробья. Романтика… Пабло раздает последние указания. А я, кажется, опоздала. Плевать, и без него знаю, что делать. Я самая юркая в группе, с моим-то метр с кепкой. И на сегодня моя задача лезть в окно. После отключения сигнализации поработать акробатом на полставки.

Хозяин ювелирки всегда на ночь оставляет фрамугу под потолком чуть приоткрытой. И это — как красная тряпка для быка, лакомый кусочек — заходи и бери, если бы не сложная система лазерных лучей по всему периметру торгового зала. Но Тони, наш мастер-хакер, сегодня обломал-таки и эту малышку. Новомодная сигналка сдалась ему, как ласковая любовница. И через какой-то час блестящие камушки перекочуют в наши кармашки. Сразу, как я открою «парадные» двери своим собратьям. Надо действовать максимально тихо и осторожно, ведь магазин расположен на центральной улице, и копы курсируют по ней с завидной частотой. Этот район за то и платит приличные бабки отделу полиции. Конечно, ведь собственность здешних толстосумов куда ценнее остальных. Снобы! Вот и поплатятся за это.

— Все! По коням! Живо! — наконец, рявкнул Пабло, и все рассыпались, растворились в начавшем сгущаться тумане.

Я юркнула на переднее сиденье черной Хонды Пабло, и сразу машина сорвалась с места, послушная водителю. Оставляя позади колею на влажной земле и мой злорадный смех.

Центральная улица была залита огнями фонарей, как елка гирляндами. Тишина. Офисы закрыты до утра. Бары и клубы не обитают здесь, они дальше к злачным окраинным районам. И музыка гремит там, не тут. И потому в нашей машине также тихо. Урчание замерло под капотом, Пабло кивает мне на переулок между домами. Он едет медленно, будто просто проезжает припозднившейся клерк, но все обман для камер слежения. Стоит ему на секунду поравняться с заранее припаркованным на нужном нам месте фургоном, как я приоткрываю дверцу и ныряю в переулок.

Этот трюк мы долго прорабатывали в мельчайших деталях в ангаре за городом, где у Пабло пара старых гаражей в собственности. Там мы засиживаемся до утра, строим планы, устраиваем вечеринки со всем запрещенным, что только можно достать. Там территория Дьяволов и все местные группировки об этом знают и не суются туда после захода солнца. Но сейчас мы здесь, на их территории, и это ох как щекочет нервы.

Я тенью скольжу по переулку, вжимаясь в кирпичную кладку. Подпрыгиваю и хватаюсь за пожарную лестницу у соседнего офиса, ловко карабкаюсь на крышу. Пара мгновений и я — местная женщина-кошка, ха! Хвала занятиям по гимнастике в школе, я все такая же гибкая и перепрыгнуть на соседнюю крышу — пара пустяков. Каблуки, несмотря на свою высоту, не скользят по настилу, наоборот, надежно затормаживают. Благодаря ежедневной практике я с ними почти сроднилась. Крадусь по периметру до нужной мне стены. Слышу характерную трель-свист снизу. Сигнализация отключена. Спрыгиваю с крыши на прилегающий этажом ниже балкон магазина, рядом с ним парапет. Вперед, через перила и в приоткрытое окно. Все, я на месте. Стекаю лужицей с подоконника на пол и замираю в ожидании воя сирен. Ничего. Их нет! Лишь приветливый блеск бриллиантов с витрин первого этажа.

Магазин двухэтажный, но с открытой планировкой внутри. И по балконам второго этажа расставлены стенды с антиквариатом, статуэтками и прочей дребеденью. По центру с потолка свисает тяжелая хрустальная люстра, при свете которой, наверное, ювелирные изделия внизу искрят, точно звезды. Бегу на носочках по лестнице со второго этажа к подсобным помещениям и черному выходу. Торможу внизу, завороженная неповторимым моментом тишины и покоя. С улицы в высокие окна льется свет фонарей. Но ночное небо словно здесь, на витринах, все в звездах и мелькающих кометах. Так красиво. Моя личная вселенная…

Хватит праздно вздыхать! Даю себе мысленного пинка и опрометью бросаюсь в тесный коридор. Дверь пожарного выхода со щелчком открывается под моими пальцами, и подельники неслышно врываются внутрь, протискиваясь мимо. Они растекаются по магазину ртутью. Все молча и подальше от окон. Орудуют слаженно, быстро, без лишнего шума. Одна я праздно прохаживаюсь, как здешняя королева, разглядывая баснословно дорогие украшения и мысленно примеряя их на себя.

Блеск отвлекает мое внимание и я, будто потеряв волю, ступаю ближе. Словно мотылек на пламя. Выдыхаю весь воздух, рассматривая черные бриллианты в обрамлении розовых прозрачных капель на белом бархате. Это так красиво, что я врастаю в пол. Стою, как истукан, не в силах пошевелиться. Цена — полмиллиона за редкие алмазы. Настоящее произведение искусства! Но оно у окна, мать его! И я на свету фонарей, а по ту сторону окна стоит коп и так же ошарашенно глядит на меня, как теперь и я на него. Патруль шел мимо. Одного из них привлекло движение внутри бутика, и вот она — секунда икс. Наши гляделки прерываются. Он резко тянется за оружием и рацией, я же, выбивая искры о мрамор пола, скольжу вглубь зала. Шиплю кошкой своим дружкам, но они все видели и сами. На их лицах сейчас такие зверские выражения, что верю, получу позже по полной, если только удастся убраться прочь.

Снаружи уже слышны сирены. Патруль шумит у заблокированного черного хода. Меня предпоследней забрасывают куклой в окно, тем же путем, что и пришла. Все на крышу, и уже не вниз, а дальше по верхам, перепрыгивая с парапета на парапет — благо, тут здания буквально жмутся друг к другу в борьбе за лишний метр.

Сирены визжат оглушительно, будто за затылком. Кровь бьет барабаном в ушах, дыхание частит, как у спринтера. Парни разбегаются веером по разным крышам, паркурщики хреновы. Копы ближе. Ныряю за вентиляционную трубу, когда по ней с лязгом рикошетит. Они стреляют! Вот же б… Скольжу, прикрывая голову, с покатой крыши, в последний момент хватаюсь рукой за край. Под ногами пустота в пять этажей. Адреналин на максимуме. Подтягиваюсь, раскачиваюсь и посылаю тело в полет. Недолгий. Соседнее здание, приоткрытый кем-то забывчивым балкон. Где я? Не важно. Прячусь за занавеской в комнате. Жду, пока погоня минует меня на целый квартал. Боюсь дышать, даже моргать. Лишь когда стихает все кругом, кроме стука собственного сердца, позволяю себе осмотреться. С шипением выдыхаю.

Громоздкий стол, стулья, обитые тканью, шкафы, заполненные какими-то книгами у стены и между ними картины. Нет, не произведения искусства. Грамоты. Сертификаты на профпригодность. Адвокатская степень… Черт! Это юридическая контора! Медленно осматриваю карниз под потолком. А вот и она. Красная точка в углу приветливо мигает мне в темноте. Нервный смешок срывается с губ. То еще свидание! Подмигиваю камере и призраком выпархиваю на улицу сквозь паруса тюли.

Сирены копов возле ювелирного магазина. Мне точно не туда. Все дальше от огней и обманчивой тишины. Туда, где крыши ниже и старее. Где звуки басов прошивают поздние часы своей вибрацией. Сдираю с себя парик, оставляя его на последней высокой поверхности для меня на сегодня. Натягиваю пониже на лицо капюшон и ныряю сквозь толщу подвыпивших людей в первый попавшийся клуб. Там, в туалете смываю с лица грим. Выворачиваю черную куртку наизнанку. Изнутри она серебристая. И сейчас на мне будто кокон из фольги. Уже та, что прежде. Не брюнетка в коже, но белокурый ангел в серебре. Ловко сменив личину, ловлю на улице такси, что мчит меня домой.

На сегодня моя прогулка завершена. Затихаю, как и все, на пару-тройку дней. А там снова к Дьяволам, узнать, чем же окончилась наша почти провальная вылазка.

ГЛАВА 2

Утром я образцовый работник. Белая рубашка, юбка-карандаш, кофе на столе и глазки ангельские — хлоп-хлоп. Хоть сейчас на доску почета, будь она у нас в конторе. Прилежно задвинув колени под стол, я усердно делаю вид, что работаю, стуча по клавишам ноутбука. Погруженная всеми мыслями в репортаж, а уши навострив на утренний выпуск новостей. Там диктор в красках вещает о нашей ночной вылазке. Удачной, к слову сказать. Никто не попался. Но свою долю я еще не получила, вечером. А сейчас я — ангел, делаю удивленные глазки и укоризненно качаю головой, а мои белоснежные кудряшки вторят в такт.

Даже спорить с Фло сегодня не хочу. Настроение как у кошки, объевшейся сметаны, ну или еще налопаюсь чуть позже. И не сметаны, а тугую пачку наличности. Хрустящей и такой манящей своими нулями после единицы. Да, я рассчитываю на приличный кусок от Пабло, ведь те украшения, что унесли мы ночью, были высшей пробы и денег за них скупка выдаст порядком.

Мурча под нос заводную мелодию, что прицепилась с утра, пропускаю тот момент, когда у моего стола останавливается Флоренс. И только потонув в облаке ее приторных духов, как от газовой гранаты, я морщусь и обращаю на ту внимание.

— Что. Надо.

— Не была еще у шефа? — елейно лепечет Мисс Длинные Ножки.

Вот же зараза! Так не хочется портить себе настроение. Держусь только из принципа, но моя выдержка та еще.

— Нет. Я добрая. Оставляю этот… пост за тобой, — растягиваю губы в неискренней улыбке и вновь возвращаю внимание к монитору. Давно пора отредактировать статью о новом фитнес-центре.

— А появиться-то у него стоит… — пожав плечиком, поет Фло свою песню, но шеф сам появляется на пороге и прерывает ее занудность.

— Филлипс?! Ты уже на месте что ли? — он удивленно вскидывает свои кустистые брови на меня. И даже не окинув томным взором свою протеже, зовет меня за собой. — Зайди-ка.

Моя челюсть чуть не встречается со столом. Неужели он хочет поручить мне что-то? Не правку текста? Не банальный треп пенсионерок о высоких ценах? Не котят с дерева спасать? О Боже, ну пожалуйста! Нормальный репортаж! С моим именем в подписи!

Я так тороплюсь подняться, что не замечаю замешкавшуюся Фло. И стоит мне только приподняться со стула, она толкает бедром стол и недопитый кофе опрокидывается мне на колени, забрызгав попутно и белую рубашку. Ладно, хоть остыл уже. Шиплю бешеной кошкой и прожигаю стерву глазами, силясь подобрать слова похлеще.

— Думаю, ты не за тем разбежалась, фантазерка, — ехидно цедит она и со статью королевы удаляется к своему столу.

— Сейчас тебе думать будет нечем… — чуть ли не брызжу ядом, но…

— Филлипс! — окрик начальника чуть гасит мой пушечный залп.

Джанин, наша серая мышь, протягивает мне стопку салфеток и сочувственно кивает на блузку. Ладно, гадина, позже. Кивнув девушке, я беру предложенное и иду к кабинету. Как получается промокаю свой плачевный наряд и захожу в прокуренную вотчину главного редактора. Бубня ругательства под нос, сажусь в гостевое кресло напротив стола мистера Бушара. В помещении душно, стоит запах пота, который не может заглушить дорогой одеколон. И спрашивается, зачем столько денег тратить на бренд, если мыло и душ обойдется в разы дешевле.

Редактор, с которым у меня с самого начала установились натянутые отношения, буравит меня тяжелым взглядом своих мутных глаз.

Да, я дерзкая на язык, не захотела стелиться под него, когда он намекал на это так прозрачно, как мог. Меня не волнует его неудавшийся брак и похождения на стороне. С этим замечательно справляется наша ш… Фло. И потому за каждый косяк конторы он отыгрывается на мне. Наша Фло получает самые сочные сюжеты и мои сочинения, чуть отредактированные под нее. А я… На «нет» и суда нет — любимая фраза Пола Бушара в мой адрес. Ну может хоть сейчас он проявит свою милость ко мне…

— Я вынужден сократить штат.

Его фраза неприятно скребет затылок. Но я упрямая и все еще пытаюсь удержать птицу-счастье за хвост.

— Мы должны проститься с Флоренс?! Хотите, чтобы я помягче ей это донесла? Закатим прощальную вечеринку, может… — улыбаясь во все 32, выпалила я, надеясь, что пронесет.

— И ты займешь ее место? — двусмысленно ухмыляется Бушар. Не пронесло. Мы оба понимаем, на что

он намекает. Хрен ему.

— Мне неплохо и на своем месте, — цежу я сквозь уже неуместную идиотскую улыбку.

— Тогда… — он с хлопком ставит штамп на бумаге перед собой.

Мое заявление на увольнение?! И прежде, чем я собираюсь раскрыть рот в справедливой оскорбительной его поросячью рожу тираде, он тычет в мою сторону своим пальцем-сарделькой, мгновенно затыкая.

— Будешь скандалить и получишь такую характеристику, что тебя разве что в поломойки примут. Я сыт по горло вашими склоками с Флоренс и твоим грязным ртом. Все, свободна!

Не помня, как, покидаю кабинет. Очухиваюсь уже у своего стола. На меня это так не похоже. Я? И молчу?! Где ехидства и оскорбления, срывающиеся с губ?! Меня только что облили кофе и вышвырнули с работы!…

Коллеги притихли на своих рабочих местах, видимо уже прознав о моем плачевном состоянии. И тут не обошлось без нее… Флоренс Митчел! Выдохнув пар из ушей, проглотив пламя, рвавшееся наружу, я плавной походкой от бедра иду в дальний угол к ней. Ее победоносную улыбку я впитываю в себя, как напалм для своего фитиля ярости. Проходя мимо одного письменного стола, попутно цепляю бутылку с чем-то красным. Кто-то решил выпить в обеденный перерыв? Не удастся. Компот, сок… не важно! Он под цвет моей жажды крови этот стервы.

— Что? В горле пересохло? Так упрашивала его не вышвыривать тебя на улицу? — поет она мне, откинувшись в кресле и качая босоножкой на кончиках своих напедикюренных пальчиков.

— Да, сейчас смочу… — мои глаза стеклянные, а на губы накатывает маниакальное блаженство. Представляю не сок в руках, а бензин. Сорвав крышку, поливаю им недоразумение в стразах перед собой под ее же истошный визг. И вот она, горящая зажигалка, прямо позади меня!

— ФИЛЛИПС! Я вызвал охрану! Убирайся сейчас же!

— Теперь… с радостью, — мурлычу я, подхватываю свою сумочку со стула и под отборный мат мокрой курицы и жирного борова я покидаю контору, даже не поставив точку в своей утренней, так и неисправленной статье.

Вот это да! Еще не обед, но уже и не утро, а я стою на мостовой, мешая спешащим прохожим, и не знаю, куда податься. Меня омывают волны ярости, вот-вот затопят, утянут в черную пучину. Такую усмирить можно лишь силой. Но спортзал, где я обычно сбрасываю напряжение на ринге, еще закрыт. Куда же?… Пабло! В его гараже есть боксерская груша! Или она, или же мягкая кровать и крепкие мужские объятья мне сейчас помогут.

Смотрю по сторонам, будто что-то ищу глазами, и готова хлопнуть себя по лбу с досады! Байк на ремонте в гараже! Денег на такси не наскребу. Пешком вообще не вариант. Одно остается — душный дребезжащий шестеренками автобус. Градус моей злости плавно движется вверх, когда настроение наоборот, безвозвратно стукнулось об дно. Высекая каблуками из асфальта искры, фигурально выражаясь, марширую до ближайшей остановки. Хуже дня у меня еще не было. Так думала я. Но подождите!

Сорок минут тряски в жарком замкнутом пространстве с невероятным букетом застарелых запахов, потом еще минут двадцать пешком по бездорожью и щебню на каблуках, проклиная все и вся на этом свете, минуя ржавые склады, гаражи и пилораму, циркулярка которой сейчас милостиво молчала, а не истерично визжала над деревом, и вот я потная, пыльная и бешеная на месте!

Ряд последних ангаров, два из которых принадлежат Пабло. И что ему не живется в городе?! Так нет же! Его апартаменты в задней части этой мусорки!

Обычно здесь не протолкнуться между хромированными байками и прокачанными тачками. Но сейчас утро и раннее, по меркам завсегдатаев. Поэтому топчу тут пыль только я. Дверь, всегда открытая нараспашку ночами, сейчас досадно неприступна, и я остервенело калачу по ней. Мои вопли разбудят и мертвого, чего уж говорить о вполне еще живом мужике. Он открывает спустя долгих для меня десять минут, хмурясь и пряча руку за спиной. Я знаю, что у него там. Револьвер. Никто не любит незваных гостей. И я таковая, судя по всему.

Его недобрый прищур серых глаз буравит во мне пулевые отверстия не хуже своей игрушки. Но я легко игнорирую его, проходя внутрь. Цокая по бетону, рассматриваю в утреннем свете весь тот хлам, что обычно бывает в любой автомастерской. Движки, газовые баллоны, запчасти, фильтры, канистры и тому подобную дребедень. А вот это что-то новенькое, не вписывается в антураж. Вскидываю бровь на розовый бюстгальтер на капоте его Хонды. Не мой размерчик. Тревожные звоночки глушит моя истерия по утерянной работе. А стоило бы прислушаться к себе…

Оборачиваюсь через плечо к Пабло. Тот настороженно наблюдает за мной, но с места не двигается. Раньше давно бы уже сжал в объятиях. Не выспался что ли?

— Меня уволили… — начинаю я, как дверь позади меня в его спальню со скрипом приоткрывается.

Высокая брюнетка. В майке Пабло. И все. Немая сцена как в третьесортном кино. Пазлы, мать их, как фишки домино складываются в елочку. Я говорила, что Пабло без ума от меня?! Видимо, врала я себе жестко. Нет, я его не люблю, но от того не менее обидно! Все мы, кошечки, собственницы, пусть и гуляющие сами по себе, как буду сейчас «гулять» я.

— Сестренка навестила? — сухо осведомилась ради проформы. Родственников у Пабло нет, и все же надежда не хочет дохнуть.

— Мэл. Зачем ты здесь? — прочистив горло, басит Пабло. Обходит меня кругом, встает передо мной и закрывает обзор на силиконово-нарощенный субпродукт. А то, что она вся искусственная, я отчего-то не сомневаюсь. Падки наши мальчики на вот такую синтетику. И мой не разочаровал.

— За своей долей, — фыркаю, тряхнув натуральной густой копной.

Правильно, отбросим романтику, перейдем к делу. Но бл…! Если хотел темненькую, мог бы только попросить, гад! И я надела бы парик! Спазм в горле душит, но Пабло не достоин и хрипа.

— Ее нет.

А вот такой ответ совсем мне не по душе.

— Видимо вопли Фло все же порвали мне перепонки, раз я не расслышала, сладкий, — впиваюсь в него взглядом, зверея изнутри.

Бабу я еще могу спустить на тормозах. Но не мою зарплату.

— Ты услышала верно, — вторит мудак передо мной. — Из-за тебя мы чуть не попались.

— Хрень полная! — цежу сквозь зубы и прислоняюсь к полированному черному капоту бедром. Чем спокойнее я снаружи, тем неистовее становлюсь изнутри. А там уже вовсю бурлит лавой кровь. Еще секунда и я за себя не в ответе. Химоза теперь здесь правит балом.

— Ты навела копов!

— Я впустила вас внутрь!

— Чтобы заманить в ловушку?!

— И самой же попасться?!

Мы перебиваем друг друга, повышая голос. Он засовывает оружие сзади за пояс штанов и складывает руки на обнаженной груди. Боится ненароком меня пристрелить или придушить? Между нами все так же искрит, как и раньше.

— Мне плевать на твой план. Он все равно сорвался. Уходи.

— Черта с два! Не без моих денег!

Мы стоим нос к носу, не желая уступать друг другу. Да, меня утерли чужими большими сиськами. Но предательство банды ему мне не втюхать. Дьяволы — моя семья!

— Твоя доля — это откат! — как выстрел в живот. Он что… гонит меня из банды?

— Ты не сделаешь этого… — слабо выдыхаю.

— Уже. И наши согласны, — он даже не моргнул.

А это точно все. Раз все знают, значит голосовали. Значит не поверили. Мой промах вышел мне боком. Была девушкой главаря, стала никем. Без работы, без семьи, без денег. Ниже некуда. Дно, о которое я шваркнулась с размаху.

Меня ведет. Адреналин в кровь. Терять нечего, так поглумиться напоследок. Под рукой на верстаке газовый ключ. Хватаю его и с размаху на лобовое стекло любимой тачки. Вдребезги. Бинго! И это я только начала. Пабло отпрыгивает от меня, но я не калечу людей без надобности. Он знает меня насквозь. В такие моменты опасно быть у меня на пути, когда в моих руках что-то тяжелое. И он не мешает мне… пока. Сшибаю боковое зеркало. Стекло передней двери, за ним и заднее в ошметки. Все в сверкающих осколках моей жизни, как чертовы бриллианты. Вижу, как Мисс Накаченные Губки, прикрывается дверью в страхе и смеюсь истерично в голос.

— Решил заменить меня этой трусливой ш…?! — рявкаю я, когда слышу взведённый курок у своего виска. Бесстрашно смотрю в дуло расширившимися, как у наркоманки, зрачками.

— Мэлори. У-би-рай-ся! — цедит он, сдерживаясь из последних сил.

Знаю, он бы с наслаждением запустил кулаки в мои космы, чтобы протащить лицом по всему стеклу от его любимицы. Но он сейчас трезв, а значит рационален. Он не бьет женщин, пока я не за порогом, куда он сам меня впустил, я его гость. Его принципиальность меня всегда восхищала.

— Ты. Пожалеешь.

Я должна была ответить. Хоть как-то выдохнуть жар дракона из себя. И теперь сдулась, как шарик без гелия.

Пусто на душе и в голове. Мои слова еще отдаются эхом под сводом ржавой крыши, но меня уже здесь нет. Ни в гараже, ни в этом мире. Ушла.

ГЛАВА 3

А примерно в это же время, когда Мэл считала себя потерянной и обиженной жизнью на весь белый свет, в городе объявился новый персонаж. Нет, не добрая фея-крестная для утешения нашей героини, больше как недобрая тень грядущего.

Ночь неслышной поступью ступила на улицы, укутывая своим крылом дома и переулки. Луна, скрытая за низкими тучами, сегодня не желала освещать своим призрачным светом пути полуночников, играя одним на руку в своих криминальных делишках, другим же подставляя подножки.

В одном из переулков наблюдалась особая активность, та, что с привкусом горечи и тлена. Красно-синие отсветы от фонарей патрульной машины выхватывали из черноты углов мусорные баки, желтую натянутую ленту по периметру и людей в униформе. То и дело мрачный антураж преступления освещала яркая вспышка фотоаппарата. Следственная группа работала быстро, собирая малочисленные улики. На ночь передавали дождь, который смоет и без того куцые следы. Но главную улику так просто не затереть потоком небесной воды. Тело молодой женщины белело восковым куском манекена на грязной мостовой. Изломанное, в кровоподтеках, с навсегда застывшим пустым взглядом. Лоскуты изорванной одежды уже не согреют некогда румяную плоть. Совсем скоро ее заберет коронер в свои холодные чертоги морга, упаковав как очередной мусор в пластиковый черный пакет. А пока ее осматривали следователи, делая пометки в своих планшетах, он курил возле фургона-катафалка, ожидая отмашки действовать.

— Богатая ночь на сюрпризы.

Низкий голос за спиной вырвал коронера из мрачных раздумий.

Поперхнувшись никотином, он стряхнул лишний пепел с сигареты на асфальт и обернулся. Высокий, темноволосый парень с тенью щетины на впалых щеках. Темная одежда. Ничего обычного. Посмотрел и забыл. Мало ли зевак сейчас ошивается рядом. А подмечать детали — это профессиональная привычка.

— Да… Вы идите, здесь запрещено стоять. Место преступления все-таки, — недовольно пробурчал коронер, поморщившись. Накатила мигрень. А еще не скоро домой.

— Я не задержусь. Скажите, трудно быть тем, кто вы есть? — не отставал поздний гуляка.

Что за странный вопрос? Коронер снова взглянул на незнакомца. Уже с примесью раздражения. Мало ли психов в городе. Или репортер какой? Этот тип не такой уж и простак. Матовый темный взор как в колодец затягивал. Неприятное ощущение, будто тонешь без воды. И о чем тот спрашивал? О работе, кажется?

— Да, порой бывает трудно. Забирать таких молодых. А потом видеть горе и скорбь на лицах родных. Я уже стар для всего этого. Замену бы мне… — сказал, и даже не вспомнил, вслух произнес или только подумал об этом.

Но незнакомец согласно кивнул и пошел прочь, скрываясь в ночных тенях.

Коронер долго смотрел тому в след, хмурился. О чем они говорили? В голове туман…

— Фрэнч? Мы все… Забирай.

Окликнули его детективы, и коронер со вздохом принялся исполнять свой такой непростой должностной долг.

Мэлори

Конечно, в тот день после столь масштабных по разрушениям для меня жизненных неудач, я напилась. Скажите, а кто бы нет? Я в один день лишилась всего — работы, парня, семьи… Ладно, что еще не дома, но на эту тему буду думать завтра и трезвой. А пока я выла белугой с досады и ярости.

Да, работа была не ахти какая. Но она была! Да, Пабло я не любила, то была удобная привычка, привязанность и изредка приятная. Но наша банда… Вот здесь больнее всего. Я считала их семьей, ведь многих знала еще с детского приюта. Еще там мы сплотились. И как оказалось сейчас, они дорожили мной меньше, чем я ими. Неприятно. Но переживу. Предательство мне знакомо с детства. Тогда, когда от меня отказались в роддоме, и дальше пару-тройку раз приемные родители. Разочаровываться меня учили наравне с пинками и затрещинами. Не в нове. Уясни, утри нос и иди дальше. Что я собственно и собираюсь делать… Утром. А сейчас крепкий виски мне друг и семья.

Наличности мало, но на первое время хватит. Пришлось сдать в скупку бриллиантовые серьги-гвоздики, последний подарок Пабло. Не жалею, как пожалеет он. Ему не найти мне замену. В плане «отмычки» я была лучшая. Хотя гордиться тут нечем, признаю. И может судьба таким образом дала мне об этом понять? Что пора меняться если не самой, то моему окружению? Принято к сведению. Больше не косячить. Я умею добиваться своего, если припрет. А этот период скоро настанет и лучше его встретить во всеоружии.

Поэтому я беру быка за рога уже через день моей хандры. Запиваю водой обезболивающее от гудящей, как колокол, головы, замазываю темные круги под глазами. Надеваю свой лучший отглаженный с иголочки костюм и каблуки. Я быстро умею менять облик, умею приспособиться подо что угодно. Актриса медленно дохнет во мне, но я не рвусь на сцену. Мне проще быть в тени массовки. За кадром. Сочинять миры куда легче, чем набивать в них шишки. Оттого в списке моих вакансий на сегодня значатся пара газет и столько же местных издательств. Блесну своей харизмой…

Но и тут меня звонко щелкают по носу. Бушар, сволочь толстозадая, исполнил-таки свое обещание! Поросячий гад разослал мое анти-резюме в соседние конторы, и теперь на роль журналиста или корректора мне уже не претендовать. Он решил напомнить мне, что раз не досталась ему, то не сочинять мне уже нигде. Чертов сукин сын! Он обещал мне уборщицу, и теперь только это мне и светит! Ведь я больше ничего не умею. Не на панель же идти! Так низко я не паду никогда.

Весь мой энтузиазм рассыпался, как карточный домик. Но я не позволяю себе раскиснуть окончательно. Я все смогу, но видимо уже не сегодня. Сейчас мое настроение, как неустойчивые качели. Вновь под кожей бурлит раздражение. Умею же я заводить друзей! Что стоило мне быть пай-девочкой, вежливой, воспитанной и благочестивой… Брр! Что-то меня занесло не туда! Я не такая, потому что это скучно, банально и просто! Ангелочек — это очередная роль, маска, которая появляется тогда, когда это угодно мне, а не обществу.

Домой идти не хочется. А куда еще, пока не решила. И я заруливаю в спорт-бар через дорогу от моей пятиэтажки. Еще рано. Внутри полумрак. С плазмы показывают какой-то футбольный матч. Пара мужиков с кружками пива лениво наблюдают за вялой игрой на поле. Я подсаживаюсь за барную стойку и заказываю темное. Только здесь оно настоящее. Густое, ароматное, с высокой пеной, будто облако с небес. Бармен, старый знакомый еще со школы, отмахивается от моих денег. За счет заведения. Приятно, когда тебя хоть кто-то понимает в столь паршивый день, неделю… неважно!

— Спасибо, Чак, — невесело отзываюсь на его кивок. — Как дела?

— Как всегда, — хмыкает он, методично протирая стаканы белым полотенцем.

Это наш обычный короткий диалог, что уже не меняется лет десять, наверное. Но видимо сегодня мой вид столь плачевный, раз он решается на большее количество слов.

— Неважно выглядишь.

— Не умеешь делать ты комплименты девушке, — также кисло отзываюсь.

Я не обижаюсь, он в целом прав.

— С работы что ли? — он косится на мою скудную папку с документами.

— Ага. На… работу, — отвечаю на автомате. Грубить не хочется, потому поясняю. — Ищу работу. Пока глухо.

— А… Жаль.

— Не беда. Прорвусь.

Он о чем-то думает, пожевывая нижнюю губу с пирсингом. Осматривает мой костюм. Мнется неуверенно, и я закатываю глаза, давая ему отмашку говорить.

— Ну, чего придумал?

— Да тебе не подойдет… Ты вон какая бизнес-леди…

— Ага, прямо с офиса на Центральной к тебе на кабриолете! Чак, ты знаешь меня лучше! Не тупи, давай уже озвучь свою супер-мысль. Я открыта для предложений. Всех, кроме постели.

Он смущенно качает головой. Все же он хорошенький, пусть с дредами и пирсингом везде, где можно. Но скромняга. Или это я такая резкая, сразу все в лоб выпаливаю?

— Наша Молли ушла в декрет. И мы бы взяли тебя на ее место, — наконец, говорит он.

— Угу. А Молли у нас кто? — отпиваю пива и совсем не по-дамски утираю пену с губ рукавом.

— Молли была посудомойкой… — он виновато пожимает плечами. Предложил бы должность лучше, я знаю, но за неимением таковой…