— А ведь Паньку, сдаётся, нельзя казнить, потому что в душе его, может быть, ангел был…
— Да, — отвечали татары все одним тихим голосом, — нельзя нам ему вредить: мы его не поняли за много лет, а теперь он в одно мгновенье всем нам ясен стал: он ведь, может быть, праведный.
