таком положении мы заведомо воспринимаем себя как объект беспрестанных — и эксклюзивных — забот, полагая, что заслужили жизнь, в которой почти нет трудностей и куда больше удовольствий. К тому же из этого вытекает так называемая сферизация жизни, когда каждому отведено существование внутри пузыря, созданного благодаря привилегированной связи с системами, обращенными лично к нему. Отсюда три важнейших следствия. Во-первых, тот факт, что постоянно поддерживаются личные привычки, стимулируется выбор поведения, соответствующего единственной предполагаемой личности, и это более широкое явление, чем «пузырь фильтров» в теории Эли Паризера [68], когда во время навигации по интернету и социальным сетям мы встречаем информацию, в основном подкрепляющую наше мнение по разным вопросам. Этот принцип задает более широкий спектр действий, относимых к различным сторонам жизни, в которых видится прямое нам соответствие. Например, занятия каким-либо спортом с той или иной интенсивностью, выбор ресторана, встреча с определенным человеком в определенном месте.
Во-вторых, всякий вклад другого в разных обстоятельствах обречен оставаться маргинальным из-за наших упущений, сомнений, глубинных несовершенств и уступает единственной истине, принятой в качестве неопровержимой. Таким образом, теряется целый аспект социальной жизни, до сих пор складывавшийся благодаря обмену, взаимодействию, неожиданным открытиям, которые теперь вытеснил голос, как будто ниспосланный свыше и исполненный благих намерений. В-третьих, такое положение неизбежно отобьет у нас желание вмешиваться в ход событий, ведь в границах частной жизни мы сможем испытывать чувство, будто реальность такова, что лучше не придумаешь, и это по-своему станет сдерживать нашу готовность действовать: мы будем только рады идти рука об руку с верным и надежным спутником.
