Навь возопила это с такими интонациями, словно святое оскорбили, основные столпы мироздания попрали и вообще непонятная ересь творится и неясно, что со всем этим делать.
— Итак, значит, ты, подруга дней моих суровых, из которой песок не сыплется только потому, что эльфийская медицина шагнула очень далеко…
Договорить он не успел.
— Вот умеешь ты оскорбить женщину, —
Ректор с ходу сообщил, что поздравляет нас с официальным бракосочетанием и поинтересовался, не нужно ли послать в эльфийский лес венки с соболезнованиями в стиле: «Помним, но не сильно. Любим, но, если честно, не очень. Скорбим, но тоже так себе».
– Племянник, ты действительно хочешь жениться?
– Я вообще не хочу тут находиться, – внезапно усмехнулся принц и, развернувшись, просто вышел из храма.
На него все посмотрели с огромной такой завистью.
– Ваше величество… он уже здесь.
– Сибэль? – как-то очень спокойно спросил правитель Эльзитура.
– Он ужасен!
– То есть идет и злой, – резюмировал король. – Первосвященник, поторопись!
– А смысл? – спросил спрятавшийся за алтарем служитель Природу. – Консумировать брак все равно не успеют.
– Я верю в сына, – с каменным выражением лица ответил этот замечательный родитель.
Моего отца перекосило от такого обращения с доченькой, но он смолчал, видимо будущий статус таки был дороже.
– Зря, – мрачно сказал Ильдур.
