и на себя крамолу ковать. А поганые со всех сторон приходили с Победами на землю Русскую. О, далече зайдёт сокол птиц бить к морю. А Игорева храброго полку не воскресить.
За ним кликнула Карна и Жля поскочила по Русской земле, огнь мыкая в пламенном роге. Жёны русские всплакались, причитая: «Уж нам своих милых лад ни мыслию смыслить, ни думой сдумать, ни глазами соглядать, а злата и сребра совсем не трепать.
И застонал, братья, Киев бедой, а Чернигов напастьми. Тоска разлилась по Русской земле, печаль жирно течёт средь земли Русской. А князья сами на себя крамолу куют, а поганые со своими победами рыскают по Русской земле, деля дань по белке со двора.
Те два храбрые Святославичи, Игорь и Всеволод, уже ложь пробудили, какую усыпил грозою киевский грозный великий Святослав. Ввёл в трепет своими сильными полками и харалужными мечами, наступил на землю половецкую, потоптал холмы и овраги, взмутил реки и озёры, осушил потоки и болота. А поганого Кобяка из Луки Моря, от железных великих полков половецких, яко вихрь, исторг и пал Кобяк в граде Киеве, в гриднице Святославлевой. Тут немцы и венецийцы, тут греки им морава поют славу Святославу, кают князя Игоря, что погрузил довольство на дно Каялы, реки половецкой, русское злато рассыпал. Тут Игорь князь вылетел из седла златого в седло Кощеево. Унылы у городов забрала, а веселие поникло.
А Святослав мутен сон виделв Киеве на горах. «Сей ноч
