автордың кітабын онлайн тегін оқу  Любви все возрасты покорны

Александр Щербаков

Оглавление

Первая любовь

Моей землячке Гале Коршуновой посвящаю.

Это лето у Наташки обещало стать особенным. Её маме и папе впервые в жизни выделили путевки в санаторий, и они должны были поехать на Кавказ на 24 дня. А потом собирались еще навестить родственников под Москвой, посмотреть столицу. Так что вернуться домой планировали только через полтора месяца. Оставлять Наташку одну в городской квартире было страшно, вот они и договорились с маминой младшей сестрой, что дочь поживет у неё в гостях какое-то время, а потом они вместе вернутся к приезду родителей Наташки. Проблему, кто будет присматривать за квартирой и поливать цветы, решили просто. Соседка баба Клава обещала это сделать.

Пора было собирать Наташку в поездку. Надо было подумать, какие вещи лучше взять с собой. Во-первых, в дорогу, чтобы было удобно лететь на самолете целых 4, а то и больше часов. И она приедет в поселок, где живут в общем-то не бедные люди — работники золотодобывающего прииска. Так что их дети могут носить хорошие вещи, и Наташке, как городской, нельзя было выглядеть хуже. Поэтому они с мамой походили по магазинам и купили дочери хорошее платье, летнее, с цветами, две кофточки, трусики и парочку лифчиков. Наташка за зиму подросла, окрепла, и у неё явственно стали проглядывать бугорки грудей под одеждой. Не забыла и себя мама в этих походах по магазинам, ей тоже надо было освежить свой гардероб перед поездкой в санаторий.

Так что довольные мать и дочь стали собирать свои чемоданы в дорогу. Мама старалась помочь дочери, но та всеми силами сопротивлялась. «Ну, мама, я уже 9 классов закончила, а ты за мной, как за маленькой, ходишь и контролируешь. Сама же приучаешь к самостоятельности», — говорила Наташка сердито. Но тем не менее мама знала все, что её дочь собиралась взять с собой в этой северный поселок. Главное, что не забыла положить легкую куртку и тоненький свитерок. Сестра написала, что там бывают прохладные вечера и ночи. И тапочки, которые очень пригодятся гулять по деревенским дорогам. Положили и невысокие резиновые сапожки на всякий случай. Правда, сестра писала, что во всем поселке проложены деревянные тротуары, и после дождя можно пройти, не испачкав обувь.

Наконец, все вещи были собраны, и через день Наташка должна была улетать в этот незнакомый ей поселок со странным каким-то названием, даже в чем-то неприличным — Херпучи. Родители её вылетали на Кавказ на следующий день после её отъезда. Вечером накануне отъезда Наташка решила повидаться с подругами. Они знали, что родители отправляют её на месяц-полтора к тетке в деревню, и жалели её. То ли дело летом гулять по родному городу, паркам, кататься на аттракционах, есть мороженое и пить ситро. Ничего этого в той деревне точно не будет. «Одно слово — деревня», — говорили подруги, жалея Наташку. «Интересно, там хоть купаться и загорать есть где?», — спрашивали они свою подругу. «Да тетя писала, что есть какие-то котлованы, там местные и купаются. Что это за котлованы, я не знаю», — отвечала им Наташка. «Но купальник беру, и сланцы тоже, чтобы не босиком ходить возле воды», — говорила она.

На следующий день все встали пораньше. Самолет должен был улетать в 9 часов утра, а до этого надо было купить билеты. Заранее билеты на самолеты малой авиации не продавали, так как неизвестно, какая погода будет на следующий день — летная или нет. «Малая авиация, что с неё возьмешь», — говорил накануне папа. Сами они купили билеты на самолет до Минеральных Вод, потому что туда летали большие самолеты Ил-62 и Ту-154, им лишь в ураган не разрешалось летать. Поэтому вышли из дома пораньше, на троллейбусе доехали до остановки «Малый порт» и вышли. Папа нес Наташин чемодан, мама сумку с пирожками и небольшим термосом с горячим чаем в дорогу. Папа предупредил, чтобы взяли продукты в дорогу, лететь почти 5 часов. Где покушать ребенку? Так что мама еще накануне напекла пирожков с разной начинкой — и с капустой, и с мясным фаршем. Наказала дочери, чтобы вначале съела пирожки с фаршем, с капустой даже в жаре не испортятся.

Они зашли в аэровокзал местных авиалиний. Там толпилось много народа. «Неужели все летят в Херпучи?», — подумала Наташка. «Какой же это самолет, чтобы все поместились?», — рассуждала она. Но все оказалось не так, как она думала. Раздался голос из динамика: «Внимание. Объявляется продажа билетов, регистрация и оформления багажа на рейс до Кукана», и несколько человек с вещами проследовали к стойке. Потом также объявили рейс до Троицкого, и опять несколько человек пошли к стойке, где продавали билеты и регистрировали пассажиров.

Наконец объявили рейс на Херпучи, и Наташа с родителями подошли к стойке. В этой очереди из 8 человек они оказались третьими. Они наблюдали, как стоящие перед ними мужчина средних лет и пожилая женщина покупали билеты, ставили на весы свои вещи и, взвесив их под бдительным оком женщины в красивой голубой униформе, получали отметку в билете и отходили. Мама достала из своей сумочки Наташин недавно полученный паспорт и 16 рублей, и подала женщине в униформе. Та очень быстро, привычными движениями, видимо, отработанными за долгое время, оформила билет и отрезала его как раз, чтобы получилась его стоимость — 16 рублей. Потом попросила поставить на весы чемодан и сумку, и отметила вес ручной клади — 9 кг. Потом на уголке билета написала 9 и отдала маме. Вместе с паспортом.

Они отошли от стойки. Мама все отдала дочери, велев паспорт спрятать в сумочку, а билет еще потребуется при посадке. В это время уже вовсю шла посадка на рейсы до Кукана и Троицкого. Народа в здании аэропорта все прибавлялось. Приезжали люди, которые улетали в небольшие поселения, и их рейсы были позднее. Наконец, была объявлена посадка на рейс до Херпучей. Они подошли к выходу, где дежурная по посадке в такой же униформе проверила билеты у всех пассажиров и велела следовать за ней. Папа попросил дежурную разрешить ему донести до самолета чемодан своей дочери, и та позволила это сделать. Наташа расцеловалась с мамой и, помахав ей рукой, пошла следом за отцом и другими пассажирами.

«У, кукурузник», — разочаровано сказала Наташка, увидев самолет с 4 крыльями, к которому их вела дежурная. «Не кукурузник», а АН-2», — весомо сказал папа и пошел за всеми. В самолете он поставил чемодан за последним рядом кресел, расцеловал дочь и, пожелав удачной посадки остальным пассажирам, вышел из самолета. У Наташки защемило сердце. Она испуганно оглядывалась. Сидевший рядом с ней у окна парень заметил это и спросил: «Первый раз летишь?» и она кивнула. «Не боись, долетит, самолет надежный», — успокоил парень и предложил ей поменяться местами. «Так тебе лучше видно будет», — сказал он. Они поменялись местами, и Наташка выглянула в маленькое окошко. Увидела, как папа, оглядываясь, шел с летного поля.

К самолету подошли два летчика. Они поздоровались с дежурной, и один молча прошел в кабину пилотов. Второй взял какие-то бумаги у дежурной, о чем-то поговорил с ней с улыбкой. Все это видела Наташка через открытую дверь самолета. Потом второй летчик поднялся в самолет, убрал лестницу, по которой все поднималась в самолет, и положил куда –то в хвост салона. Потом закрыл дверь на какую-то задвижку, поздоровался и шутливо произнес «Безбилетники есть?». И все заулыбались, даже Наташка, которая продолжала сидеть, вдавливаясь в кресло, как будто оно могло спасти от страха, который был у неё. Она никогда раньше не летала на самолетах, только на поезде ездила к бабушке в Вяземский. Как она перенесет полет, она не знала.

Заработал двигатель самолета, закрутился пропеллер, и через некоторое время, дернувшись, самолет покатил по летному полю. Наташка видела, как мимо пробегают закрытые плафонами лампочки вдоль рулежной дорожки и потом взлетной полосы. Самолет у края полосы развернулся и остановился. Потом двигатели громко заработали, набирая обороты, и самолет побежал по полосе, быстро набирая скорость. Неожиданно Наташка почувствовала, как земля остается внизу и самолет поднимается все выше и выше. Меньше становились домики, мимо которых пролетал самолет. «Полетели», — подумала девочка и краем глаза увидела довольное лицо своего соседа. «Надежный, надежный, а сам тоже волновался», — подумала она о нем.

Наконец самолет набрал высоту и как-бы остановился. Где-то далеко внизу медленно-медленно проплывали строения, дороги с маленькими машинами, поля с такими же маленькими тракторами. Постепенно Наташка успокоилась и с большим интересом осмотрела внутреннее убранство самолета. Увидела торчащие ребра жесткости, ничем не прикрытые. Видны были даже заклепки обшивки самолета. Посчитала пассажирские кресла. «Двенадцать», — про себя подумала девочка. Посчитала пассажиров. «Восемь, если считать и меня», — не сбилась со счета Наташка. Потом она увидела через открытую дверь пилотской кабины множество всяких циферблатов со стрелками и других каких-то приборов. «Как они не перепутают их?», — с тревогой подумала она. Он увидела далеко сбоку извилистую широкую реку, в которую впадали многочисленные речки, которые с высоты казались ручейками. «Это Амур?», — спросила Наташа у соседа. Тот взглянул в окно, утвердительно кивнул головой и продолжал читать какой-то журнал. Наташа пожалела, что ничего не взяла с собой почитать. И вдруг самолет куда-то ухнул, как будто-то провалился вниз. Аж сердце зашлось от испуга. «Воздушная яма», — невозмутимо сказал сосед, не отрывая взгляда от журнала. И добавил: «Ничего страшного».

Под самолетом продолжали проплывать поля, какие-то озера, речки и небольшие леса. И так продолжалось почти до самого Комсомольска-на-Амуре, в котором самолет приземлился примерно через час после взлета. Она тоже впервые была в самолете, который плавно приземлялся на бетонную полосу аэродрома. Пилоты очень аккуратно посадили самолет, его лишь чуть качнуло, когда два передних колеса коснулись земли, и плавно опустив хвост, самолет покатился уже на трех колесах. Двигатель как-то по-другому загудел, и самолет стал останавливаться. Но не совсем, он продолжал небыстро катиться по полосе, а потом свернул на рулежную дорожку и поехал к зданию аэровокзала. Потом самолет остановился, пропеллеры перестали крутиться, двигатель заглох. Один из летчиков встал и, пройдя в хвост самолета, отстегнул защелку и открыл дверь. Приспособил лестницу к порогу двери и выглянул наружу. К нему приближалась дежурная и с ней пять человек. Наташка подумала: «Пассажиры, что ли? Куда же их сажать будут, свободных мест всего четыре». Но она увидела, что один пассажир взял свой чемодан и вышел из самолета. Сосед предложил Наташе размять ноги и выйти на летное поле. Так она и сделала. Её сосед вышел из самолета первым и галантно подал ей руку, когда она стала спускаться по лестнице. Такое было впервые в её жизни, и она даже зарделась от смущения.

Полчаса они постояли у самолета, пока летчики сходили в здание аэропорта и вернулись. Потом всех пригласили в занять свои места. Последними зашли новые пассажиры и сели на свободные места. Снова загудел двигатель, и Наташкино путешествие продолжилось, чтобы еще через час опять на какое-то время прекратиться, так как самолет приземлился в аэропорту поселка имени Полины Осипенко. Так далеко на север своего родного края никто их её близких не забирался. Не считая тети, конечно. Но север не чувствовался. Ярко светило солнце, совсем нехолодный ветерок приятно освежал лицо. В этом аэропорту вышло трое пассажиров. Оставшиеся прошли в здание аэропорта и подошли с небольшому буфету. Её сосед тоже пошел к нему и купил бутылку сладкого ситро. Наташа вспомнила про пирожки и чай, но есть ей совсем не хотелось. Но так как она вышла из самолета со своей сумочкой и на посадку их еще не приглашали, он решила все же съесть один пирожок. Но есть одной было неудобно, тем более что сосед проявил к ней такое участие, и она предложила один пирожок и ему. Он не отказался, и они поели. Он с аппетитом, а она через силу. Сосед поделился с ней стаканом ситро, потому что доставать чай ей не хотелось. Ситро было такое же, как в городе. И это приятно её удивило.

Потом еще час полета. Наконец, самолет, развернувшись над сопками, окружающими поселок Херпучи, пошел на снижение. Она прильнула к окну и глядела на дома поселка, которые становились все ближе и ближе, на какие-то камни, образующие волны, с редкой зеленью на них, и небольшие озера с мутной водой между этими камнями. Потом самолет совсем низко пролетел над каким-то цехом и коснулся земли. Но это была и не земля вовсе, а все же камни, только лежащие ровным слоем. По такой совсем не гладкой поверхности самолету было трудно бежать, наверно, потому что двигатель снова довольно сильно загудел. Наконец самолет приблизился к какому-то совсем небольшому домику, на котором она увидела вывеску ХЕРПУЧИ. И увидела, как к самолету пошли люди, и среди них заметила свою тетю. И на душе стало очень легко и приятно. Все складывалось хорошо. И погода солнечная, и в полете самолет не бросало, и она легко перенесла полет. Сосед в самолете был приятный, и вот её встречает родной и близкий ей человек, её единственная тетя, младшая сестра её любимой мамы.

Потом сосед вынес её чемодан из самолета, кивком головы попрощался и, взяв свою сумку, пошел в сторону поселка. А она оказалась в объятиях своей тети, которую знала с детских лет и называла не тетя, а просто Валя. Они пошли вслед за тем молодым человеком, её соседом в самолете, и Валя расспрашивала Наташку, как она перенесла полет, что чувствовала при взлете и посадке, и говорила, что очень рада приезду своей племянницы. Они прошли мимо того цеха, и тетя сказала, что это мехмастерская. Потом шли мимо деревянных домов и заборов из длинных жердей. Тетя пояснила, что это называется «Седьмая линия». И на вопрос Наташки, что, есть еще 6 линий, как на Васильевском острове в Ленинграде, как она читала, Валя засмеялась и сказала, что есть всего одна линия — Седьмая. И добавила, что не знает, почему так зовут эту улицу.

Потом они шли мимо тех рядов камней и небольших озер, и тетя пояснила, что камни — это отвалы, а озера — котлованы. Они остаются после работы драги. А драга — это фабрика по добыче золота, и она её еще увидит. Потом они прошли через один мост над небольшой речкой, и тетя сказала, что эта речка Херпучинка. Потом был еще один мост, и впереди, на небольшом пригорке она увидела высокое деревянное здание. Успела насчитала всего два этажа и удивилась. В городе такой высоты здания имеют три этажа. Тетя сказала, что это школа, где она работает, и Наташка еще её увидит во всей красе. Они шли, и тетя давала ей пояснения: «Вот справа — магазин, вернее, даже три — хлебный, продуктовый и промтоварный. А в этом небольшом здании рядом со школой располагается гостиница». Наташка увидела, как куда-то вдаль уходила одна улица, но они с тетей не пошли по ней, а вошли через небольшую калитку рядом с закрытыми воротами на пришкольную территорию.

Теперь она могла хорошенько рассмотреть здание школы. Оно действительно было очень высоким, с огромными окнами, и лестницей, ведущей на чердак школы. Потом она увидела небольшую площадку между двумя выступами здания, с деревянным настилом. И в левом выступающем крыле здания была открытая входная дверь в школу. Вдруг из этой двери выбежали две девчонки и, смеясь, пробежали мимо, поздоровавшись с её тетей. За школой было какое-то невзрачное здание с высокой трубой. Тетя пояснила, что это кочегарка, она отапливает школу в холодное время года. Они прошли по школьной территории, скорее напоминающей улицу между школой и рядом стоящим зданием, и подошли ко второй калитке. Впереди была видна улица, в конце которой слева виднелась высокая гора. «Такая гора в центре поселка. Как странно», — мелькнула мысль у Наташки. Вдоль улицы слева и справа были аккуратные дома, вдоль улицы тянулись деревянные заборы и неглубокие канавы. Тетя сделана несколько пояснений о стоящих домах. «Вот видишь это длинное здание? Это наши школьные мастерские. А следующее здание — столовая. Ну а дальше жилые дома». Наташка наступила на деревянный тротуар и удивилась, что он такой крепкий, и доски под ней не прогибаются. И еще её удивило, что заборы не из жердей, а из аккуратного штакетника. Она взглянула на табличку на первом доме и прочитала «Центральная» и ниже вторую табличку с цифрой 2. «Все понятно, — подумала она, — улица Центральная, дом 2».

Они прошли первых два дома, и подошли к третьему по правой стороне. «Вот здесь я живу», — сказала тетя и открыла калитку. Они зашли в небольшой дворик с деревянным настилом, и Наташка увидела крыльцо и открытую входную дверь. Тетя перехватила ей удивленный взгляд и засмеялась: «Не бойся, я не забыла закрыть дверь, я живу не одна в этой квартире, у меня есть соседи. Сейчас ты с ними познакомишься, они дома». Они поднялись на небольшое крыльцо и вошли в дверь, которая, как оказалось, вела в сени, и лишь потом Наташка увидела вторую дверь, ведущую непосредственно в дом. Они вошли, и тетя громко сказала: «Встречайте гостей, мы приехали». На её голос из одной двери выглянула голова девочки лет шести, потом вышла женщина с приветливой улыбкой на лице. И лишь потом появился мужчина, который шумно заговорил: «Ну мы тут уже заждались гостей, обедать не садимся. Давайте знакомиться. Меня зовут дядя Вадим. А тебя как?». Он протянул руку Наташе. Та чуть пожала её и назвала свое имя. Потом она пожала руку женщине и узнала, что её зовут тетей Лидой. А улыбающаяся во весь рот девчонка сказала, что её зовут Наташей. Мужчина засмеялся и сказал: «Будем звать вас Наташа первая и Наташа вторая. А то как вас отличить по имени?».

Потом тетя Лида сказала, чтобы они умывались и шли к столу. Она приготовила обед на всех и приглашает Валю с племянницей пообедать с ними. Наташка прошла в комнаты, которые занимала её тетя, и они начали готовиться пойти в гости. Тетя показала Наташке, где туалет на улице, и это было очень кстати. Мочевой пузырь девочки был уже переполнен, и она из последних сил терпела. Но все закончилось хорошо. Потом Наташка надела одну из своих новых кофточек, и вместе с тетей пошла в комнату соседей. Потом вспомнила, что у неё есть пирожки, которые надо съесть, и вернулась за ними. Дядя Вадим увидел пирожки и сказал: «Обязательно попробую, как вкусно стряпает твоя мама». И Наташка довольно дерзко ответила: «Моя мама стряпает очень вкусные пирожки, вот увидите». Все засмеялись, а дядя Вадим сказал: «Не увидим, а съедим». И все снова засмеялись.

Обед прошел в непринужденной обстановке. За столом в основном говорила Наташка. Она рассказывала о жизни в Хабаровске, о своих подругах, о школе. Сказала, что их школа такая же высокая, но там три этажа. Маленькая Наташка слушала её, открыв рот. Ничего такого она раньше не слышала. А взрослые лишь поддакивали Наташке, не забывая есть. Обед был простой, но очень вкусный. Тетя Лида постаралась, сварила вкусный наваристый борщ, на второе было пюре с копченой рыбой. И хотя Наташка не очень любила рыбу, но или потому что сильно проголодалась, или потому что рыба была вкусная, с аппетитом съела три куска рыбы. Очень понравился девочке и местный хлеб. А потом дошла очередь до её пирожков. Дядя Вадим съел и с мясным фаршем, и с капустой, похвалил и шутя сказал, что Лиде надо научиться такие пирожки печь у Наташиной мамы. Та не поняла шутки взрослого человека и с жаром стала рассказывать, какая у неё мама мастерица на все руки. И тетя Валя её поддержала.

Кушали они не торопясь, довольно долго. Была суббота, и идти на работу не надо было. Но потом тетя Валя сказала, что пора и честь знать, и они с Наташкой, горячо поблагодарив хозяев за вкусную еду, пошли в комнату Вали. Там Наташка разобрала свой чемодан, повесила свои немногочисленные наряды на плечики, которыми любезно поделилась тетя, и облачилась в домашний халатик. Так за разговорами с тетей пролетел час. Наташке не терпелось забраться на гору в центре поселка. Дядя Вадим рассказал, что она называется Каланча, потому что когда-то давно на её вершине была пожарная вышка. А вот небольшая горка перед Каланчой носит название Конторка, потому что там стоит здание конторы прииска. Вернее, управления, как сейчас правильно называть. Тетя Валя, видя нетерпение племянницы, предложила пойти погулять. Но для этого надо было переодеться в спортивную форму, так удобней гулять будет. И, облачившись в трико и спортивные тапочки, они вышли из дома. Чуть пройдя по улице, Наташка увидела ту самую Конторку и контору на ней. А рядом высокую деревянную арку. У подножья Каланчи увидела и два сооружения. Одно напоминало киоск на высоком фундаменте, а вторым оказалась автобусная остановка, как пояснила тетя. И там и там были люди. Все они с интересом смотрели на Наташку, новенькую в поселке. Поднявшись на Конторку, Наташка увидела большой стенд и, подойдя к нему, прочла объявление, что сегодня в клубе имени Жданова художественный фильм «Война и мир», 1 серия. Наташка засмеялась и сказала тете, что они здесь отстают от жизни. В Хабаровске «Войну и мир» показывали полгода назад. Она это фильм уже видела, но согласилась составить компанию тете. Да и Вячеслав Тихонов в роли князя Андрея ей очень понравился.

Они стали медленно подниматься на вершину горы, туда, где были нагромождения камней. Но подойдя поближе, Наташка поняла, что это одна скала, из которой пластами выпадали камни, и по выступам скалы было просто подняться на самую вершину. А там ей открылся такой вид! Почти весь поселок был виден. Вокруг долины, где он располагался, были видны горы различной величины, а где-то вдали такие высокие, что на вершинах был снег, хотя была уже середина июня.

Тетя Валя, поднявшись следом за ней, стала давать пояснения. «Вон видишь, — говорила она, — там аэродром. Рядом «Седьмая линия». Наташка увидела, что рядом с ней возвышается гора, одна половина которой имела более густую растительность. На вопрос Наташки, почему так, тетя сказала, что когда-то здесь был лесной пожар, половина сопки выгорела, огонь дошел до тропинки. Но потом дожди затушили огонь, и теперь уже много лет растительность снова отрастает. На севере все медленно растет. Наташка видела и здание школы, и отвалы с котлованами. А где-то вдалеке виднелось что-то, похожее на гуся, вытянувшего шею. И тетя ей пояснила, что это и есть драга, плавучая фабрика золота. «Возьмем у соседей велосипеды и поедем туда, посмотришь, что это такое», — сказала Валя.

Потом она продолжила рассказывать про панораму поселка, лежащую перед глазами. «Вон видишь, вдали просека поднимается в гору? Это дорога в соседний поселок, Оглонги. Мы туда потом на автобусе съездим. А еще левее видишь дома. Это Успенский. Как и Седьмая линия, никто не знает, почему так назвали. За ним кладбище», — рассказывала тетя Валя. Успенский отделялся от остального поселка грядой отвалов камней и небольшими котлованами. Тетя пояснила племяннице, что драги, а когда-то давно была и вторая, ходили рядом с поселком, добывая золото. Иногда приходилось даже некоторые дома с их пути переносить на другое место. «Представляешь, Наташа, мне рассказывали наши старые учителя, которые здесь живут очень много лет, что всю ночь было слышно, как ковши драг скребут о скалистый грунт. И так было все лето, пока драги работали рядом с поселком. Потом одну драгу передали на другой прииск, а вторая стала работать вдали от поселка». «А эта улица Транспортная. В самом конце её стоит больница. Раньше она была в другом месте, мы потом увидим старое знание больницы, оно недалеко», — продолжала просвещать племянницу тетя. Наташка, еще только взойдя на вершину Каланчи, обратила внимание, что гора, на которой они сейчас стояли, только часть хребта, который уходил куда-то вверх. И была видна тропинка, идущая между деревьев. «Это Дубовка», — сказала Валя. «Мы туда завтра сходим. Нельзя же в один день все достопримечательности поселка показать», — засмеялась она. И Наташка с ней согласилась. «Что она будет здесь делать целый месяц. Подруг нет, все не знакомо», — подумала она. Потом тетя показала начало улицы Клубной и сказала, что они её сегодня вечером увидят, когда пойдут в кино.

Они вернулись домой. Наташку переполняли впечатления. Каланча, драга, высоченная школа, незнакомая Дубовка, на которую она завтра пойдет. Она думала, что обойдет весь поселок, чтобы потом рассказать своим городским подружкам, которые всего этого не видели и не увидят никогда. В её совсем еще юной головке роились мысли и планы.

К семи часам вечера, к началу первого сеанса в клубе, они были уже готовы. Принарядились и, попрощавшись с соседями, которым они обещали присмотреть за маленькой Наташкой, пока они пойдут в кино на второй сеанс, пошли в клуб. Они перешли через Конторку, и пошли по деревянным тротуарам мимо длинных деревянных домов с одной стороны, и домов поменьше в другой. «Это бараки, в них живут сразу 5—6 семей», — сказала тетя, показывая на длинные здания. Рядом с бараками были видны огромные поленницы дров. Такие же поленницы были около каждого дома. Наташка уже знала, что все холодное время года ими топят не только для обогрева, но и для приготовления пищи. Разве можно все приготовить на электроплитке. Такая же печка с плитой на две конфорки, закрытые чугунными кольцами разного размера, была и в квартире её тети. На ней стояла еда, которая была приготовлена к приезду Наташки, и была съедена на ужин.

Показалось здание клуба. Часть его была одноэтажная, но высокая, а вторая двухэтажная. «Там поселковая библиотека», — сказала тетя, показывая на двухэтажное здание. На клубе была большая вывеска «Клуб имени А.А.Жданова». Они поднялись на невысокое крыльцо и вошли в помещение, в углу которого было окошечко и над ним вывеска «Касса». Купив билеты, прошли в другое помещение, которое напоминало длинный широкий коридор со множеством стульев вдоль стен и несколькими столами посередине. За ними сидели люди, в основном мужчины, и играли, кто в шахматы, кто в шашки, кто в домино. А на стульях вдоль стен сидели в основном пожилые женщины и что-то оживленно обсуждали. «Сельские новости, наверно. Косточки соседям перемывают», — подумала Наташка. Многие женщины и мужчины поздоровались с Валей. И Наташка подумала: «Как уважают здесь учителей, и мою тетю тоже!». Потом в это помещение входили другие люди. С некоторыми Валя здоровалась первой, кто-то здоровался с ней. Наташка посмотрела в окно и увидела, что на волейбольной площадке за клубом играют мальчишки и молодые мужчины.

Открылась дверь, около которой встал контролер, и зрителей стали запускать в зрительный зал. Наташка вслед за тетей вошла в зал и увидела довольно просторное помещение с рядами кресел. Перед сценой, над которой видело белое полотно экрана, была концертная яма, какую она видела в Хабаровском театре музыкальной комедии, куда несколько раз ходила с мамой. Увидеть такое в сельском клубе Наташка точно не ожидала. Они нашли свои места и уселись. Вход в зрительный зал был перед её глазами, и она стала смотреть, кто входит в него. Черноволосого парня, стройного и хорошо одетого, она сразу выделила из массы входящих. Он ей сразу чем-то понравился.

Зрительный зал заполнился, погас свет, и на экране появилось изображение киножурнала «Новости дня». Потом на короткое время свет снова зажегся, в зал вошли опоздавшие зрители, погас свет и начался фильм «Война и мир». Фильм этот Наташка видела полгода назад, поэтому сюжет её не интересовал, она больше обращала внимание на игру актеров. Постепенно увлеклась, и фильм, как и в первый раз, захватил её.

Придя домой, Наташка поиграла с маленькой тезкой, потом вместе с Валей уложила её спать и почитала сказку. Телевизора с передачей «Спокойной ночи, малыши» в поселке не было. Потом, засыпая на диване, куда тетя Валя её положила спать, она вспомнила того черноволосого парня, который ей понравился в клубе. «А он ничего, симпатичный», — подумала она и сладко заснула.

На следующий день они с тетей Валей пошли на Дубовку. Маленькую Наташку, которая просилась пойти с ними, не взяли. «Маленькая, устанет», — сказала тетя Лида, и Валя с ней согласилась. Они поднялись на Каланчу и, пройдя по вершине хребта, стали подниматься выше. И тут Наташка увидела такую красоту, какую до этого ни разу не видела. Вся сопка была покрыта розовыми цветами, мелкими, которые росли на невысоких кустиках среди ярко-зеленой хвои лиственниц. «Багульник», — сказал тетя как ни в чем не бывало. Кончено, она видела все это не первый раз, а вот Наташка ни разу. Прежне чем потрогать руками эти цветочки, они прошли мимо трех могилок. Две была запущенными, в вот третья довольно ухоженной. «Здесь похоронен врач Нечаев. Он спас много жизней в этих поселках, а сам задохнулся выхлопными газами на моторной лодке», — сказала тетя. «Благодарные жители решили похоронить его здесь, а не на кладбище. Жаль, что все меньше людей осталось, кто слышал о нем», — продолжила Валя, останавливаясь у этой могилки.

Потом они снова шли мимо кустов багульника по тропинке, уходящей все выше в гору. Тропинка становилась все уже, и если к ней вначале примыкали участки травы, то теперь стволы деревьев, ветки которых касались их голов. Наконец, они обе устали и решили повернуть назад, тем более что ничего интересного впереди не видели. Спускаясь, они пересекли тропинку, которая шла поперек, и решили пойти по ней. И скоро вышли на склон, с которого была видна вся улица Транспортная и, вдали, Успенская. Продолжая спускаться, вышли почти к больнице, которую окружал забор и высокие лиственницы. Потом прошли по самой улице, и тетя показала ей детский садик. Садик Наташке понравился.

Вечером они пошли смотреть вторую серию «Войны и мира». Сидели на прежних местах, и Наташка поняла, что снова хочет увидеть того черноволосого парня, которого видела вчера. И когда он появился, у неё волнительно затрепыхалось сердечко. После кино повторилась вчерашняя история с маленькой Наташей, а потом Наташка стала читать найденную у соседей книгу — французский любовный роман и прочитала его до трех часов, выйдя на кухню, чтобы не мешать спать тете. Поэтому проснулась уже поздно, нашла на столе записку от Вали, где та перечисляла, что надо сделать, и сообщала, что пошла в школу на консультацию перед экзаменами.

Наташка умылась, причесалась, позавтракала, нашла деньги, которые оставила тетя на покупки в магазине, и решила пойти выполнить поручение. Дома осталась тетя Лида, которая работала не каждый день. Проходя в магазин мимо школы, Наташка захотела увидеть, как школа выглядит изнутри. Вошла в те двери, откуда в субботу выбежали две девчонки, прошла через длинный коридор мимо двух дверей, на которых были вывести «Химия» и «Библиотека» и, открыв дверь, вошла в высокий коридор. Слева круто вверх уходила деревянная лестница с блестящими от многих прикосновения перилами. «Где искать тетю?», — подумала Наташка. Прислушалась. Везде была тишина, и вроде как на втором этаже послышался шум. Решила подняться, но пошла очень нерешительно. Уж очень крутая была лестница, непривычно для неё крутая. И неловко наступив на одну из ступенек, она чуть не упала. И точно бы упала, если бы её не поддержал юноша, который шел за ней, и шаги которого она не слышала. «Осторожней надо шагать», — послышался голос за спиной. Она обернулась. Юноша стоял на две ступеньки ниже, и их глаза оказались на одном уровне. «О, какие глаза! Добрые и чуть смеющиеся», — мелькнуло в голове у девочки. А сердце забилось сильно –сильно. И не от испуга. Это был он, тот черноволосый парень из клуба.

Он поднялся на две ступеньки выше и спросил: «Я впервые тебя вижу. Ты приезжая?». И Наташка как на духу сказала, что приехала к своей тете в гости, та учительница, сейчас у неё консультация и она ищет её. Юноша спросил, как её фамилия и сказал, что знает, в каком кабинете тетя занимается. И велел идти вместе с ним. И когда они оказались на втором этаже, парень просто сказал: «Меня зовут Витя. А тебя?». Наташка почему-то засмущалась и тихо назвала свое имя. Парень широко улыбнулся и сказал: «Ну вот и познакомились. Вот класс, где занимается твоя тетя». И пошел дальше. Наташка провожала его взглядом, пока он не зашел в одну из классных комнат. Потом приоткрыла дверь, какую ей показал парень. И увидела свою тетю, которая что-то писала на доске и с недовольным видом оглянулась на дверь. Увидела свою племянницу, кивнула головой и сказала: «Подожди меня в коридоре. Я выйду». Через пару минут тетя вышла и спросила, зачем она пришла в школу. Наташка отвечала, что зашла уточнить, не будет ли еще заказов, она идет в магазин. Тетя улыбнулась и сказала: «Я вроде все тебе написала. Нет, ничего другого не надо». Наташка попрощалась с тетей и пошла в магазин. А перед глазами стоял тот парень, его глаза, улыбка и голос. «Витя, — повторила она, — Победитель».

В понедельник кино в клубе не показывали, и Наташке стало грустно от того, что она не увидит сегодня Витю. Но потом за разговорами с тетей, игрой с маленькой Наташей эта грусть притупилась. Но когда она легла на свой диван, ей снова стало грустно. «Неужели я влюбилась?» — думала девочка, ворочаясь на диване. «Да я же его знать не знаю, только и знаю, что его имя», снова и снова спрашивала себя Наташка. Она не знала, что сердцу не прикажешь.

На следующее утро Наташка попросила свою тетю показать ей школу. Она надеялась увидеть этого Витю. «Он, скорее всего, ученик этой школы и, по-видимому, выпускник», — рассуждала девочка. Но утром тетя была занята и обещала показать школу перед обедом. «Как раз там все консультации закончатся», — сказала она. Наташке не могла найти себе места, все поглядывала на часы, но стрелки так предательски медленно двигались по циферблату. Наконец тетя освободилась и велела племяннице одеваться.

Наташка примерила то одну кофточку, то другую, и, наконец, остановила свой выбор на не очень броской. Валя с интересом поглядывала на действия Наташки, но ничего не говорила. Она с утра чувствовала, что с её племянницей что-то происходит. Но что, не могла понять. Ведь вроде все время была у неё перед глазами. И так ничего не решив, она взяла племянницу и пошла с ней в школу.

Вначале она решила завести Наташку в учительскую и показать её учителям. Все уже знали, что к ней приехала в гости племянница-школьница. Они зашли в школу и мимо актового зала прошли в учительскую, которая была в противоположном крыле здания от входа. Наташка прочитала на двери, мимо которой прошли, напротив актового зала, вывеску ФИЗИКА. Зашли в учительскую, где было несколько человек. Валя сказала: «Прошу любить и жаловать. Моя племянница Наташа. Закончила 9 классов в Хабаровске. Хорошистка, 4 четверки в табеле за год». Учителя наперебой стали хвалить такую прилежную ученицу. Одна из них, крупная женщина в больших роговых очках, спросила: «После школы кем хочешь быть? Решила уже?». Наташка, чуть смутившись, ответила: «Да нет еще, не решила. Впереди еще целый год». Другая, довольно полная и с короткой прической сказала: «Это так кажется, что долго. Он так быстро пройдет». Тетя Валя решила перехватить инициативу и сказала, что привела племянницу показать школу. Очень ей она понравилась снаружи, и вот хочет увидеть внутри. Наташка вежливо попрощалась с учителями и вышла раньше своей тети, которая пропустила её вперед. Они посмотрели все классы на первом этаже, тем более что их было не так много — два класса и кабинет физики, да еще кабинет химии на самом входе, но они туда не пошли. Наташку поразили высоченные потолки и огромные окна, которые пропускала столько света, что она подумала, что можно и не включать электричество. Парты были хоть и старенькие, много раз крашенные, но очень удобные. В кабинете физики были столы в два ряда и огромные стеллажи во всю стену с приборами и наглядными пособиями. Наташка подумала, что в их школе кабинет имеет меньше пособий.

Потом они поднялись по той крутой лестнице на второй этаж и когда поравнялись с дверью с вывеской ДИРЕКТОР, та открылась, и вышел солидный мужчина лет 50-ти. Валя почтительно поздоровалась и сказала: «Константин Иванович, познакомьтесь, моя племянница Наташа. В гости приехала. Показываю ей школу». Мужчина приветливо улыбнулся и спросил девочку: «И как отдыхается? Поселок уже увидела?» Валя, видя, что племянница стушевалась, ответила за неё: «Да она только два дня гостит. На Каланчу и на Дубовку сходили и по некоторым улицам прошли, и все пока». Мужчина вновь улыбнулся и сказал: «Отдыхай как следует, на то и лето, каникулы. Всего хорошего тебе, Наташа». «Смотри-ка, запомнил имя», — подумала Наташка и, поблагодарив, сказала: «До свидания». Они с Валей пошли по коридору, а директор стал спускаться по лестнице.

И вдруг дверь в класс открылась, и вышел ОН. Наташка оцепенела и даже порозовела. Валя, увидев замешательство племянницы, сказала: «Здравствуй, Витя. Познакомься, моя племянница Наташа». И юноша, посмотрев на Наташу и потом, переведя взгляд на Валю, сказал: «Да мы уже знакомы. Вчера познакомились здесь, в школе». И Вале все стало понятно. И метания своей племянницы, и настойчивые просьбы сводить её в школу, и выбор нарядов. Влюбилась! Юноша вежливо попрощался и пошел вниз, а тетя с племянницей завершили осмотр школы. Наташка уже не так внимательно слушала пояснения своей тети, и та, видя это, постаралась побыстрее закончить экскурсию.

Дома Наташка была необычно тиха. После обеда села читать свой французский любовный роман, и как-то вяло отвечала на вопросы своей тети. Вечером они пошли в кино. И там Наташка опять увидела его. На этот раз Витя поприветствовал их обеих, сказав: «Добрый вечер!». А ночью Наташке приснился сон, как будто Витя её украл и куда-то повез, но почему-то это была зима, и он увозил её на санях, запряженных в тройку лошадей.

На следующий день Наташка, будучи во дворе, услышала, как две проходивших мимо девчонки сказали, что в киоск привезли мороженое, и надо пойти взять банки и купить его. Она зашла в квартиру, доложила об этом тете, и та дала ей пол-литровую банку, деньги и попросила сходить в киоск за мороженым. Выстояв немалую очередь, Наташка купила полную банку мороженого и, неся домой, не удержалась и лизнула его. Оно оказалось вкусным. Не пломбир, конечно, но и не молочное. Потом они вдвоем с Валей съели мороженое, угостив и маленькую Наташку, положив ей его в чашечку.

После кино случилось невероятное. Витя подошел к ним, когда Наташка с тетей возвращались домой, и, извинившись, спросил разрешения у Вали, не позволит ли она племяннице погулять с ним. Валя, видя смущение Наташки, и что она вся порозовела, разрешила, но предложила девочке зайти домой и взять курточку, потому что вечер стал прохладным. Когда Наташка вышла из дома с курточкой, Витя стоял у калитки и старался придать лицу безразличное выражение. Но Наташка заметила, как блеснули его глаза, когда он посмотрел на неё. В первый вечер они пошли на Дубовку. Витя оказался очень интересным и веселым парнем. Много рассказывал разных историй, о которых вычитал в книгах или услышал от кого-то. Истории чаще всего были веселые, поэтому они оба заразительно смеялись. Наташка в ответ тоже вспоминала что-нибудь веселое. Потом, как-то став серьезной, задала Вите вопрос о его дальнейших планах после школы. Витя ответил, что хочет поступать в железнодорожный институт в Хабаровске. На что Наташка ответила, что у неё в голове нет никаких мыслей о жизни после школы, хотя мама с папой настаивают, чтобы она подумала об учебе в институте народного хозяйства. Наташке понравилось, что у Вити есть уже задумки о своей дальнейшей жизни. «Целеустремленный, знает, что в жизни надо», — подумала она о нем.

Стало прохладнее, и Витя предложил девочке надеть курточку и помог ей это сделать. Наташке было очень приятно, что он за ней ухаживал, и был очень внимательным. И вообще он часто подавал ей руку, когда надо было куда-то подняться или перешагнуть. «Воспитанный», — думала о своем кавалере девочка. Её иногда провожали мальчишки из класса домой, но никогда они не ухаживали за ней так, как Витя. Незаметно пролетело полтора часа, и Наташка засобиралась домой. «Тетя будет волноваться. Да и Наташку надо спать укладывать, она без сказки на ночь не уснет», — сказала девочка. Они пошли домой, и у калитки, взяв Наташку за руку, Витя предложил завтра опять пойти погулять. Наташка с замиранием сердца от такого предложения тут же согласилась и, попрощавшись, вошла в дом.

Следующий вечер они провели вдвоем. Снова после кино, он уже на выходе из клуба подошел к ним и поздоровался. Как и накануне, спросил разрешение у Вали погулять с Наташей. Та согласилась и только попросила её не очень задерживаться. Витя сказал, что и ему надо пораньше лечь спать, ведь завтра экзамен. И они пошли не налево, как обычно шли от клуба к центру поселка, а направо. Шли по очень крепкому, добротному деревянному тротуару. Через два дома она увидела выступающий на дорогу угол какого-то здания с довольно большими окнам. Витя сказал, что здесь раньше была больница, а потом её перевели на другую сторону Дубовки. И добавил: «Я здесь родился. В этом крыльце здания родильный зал». И Наташка поняла, что перед ней юноша, уроженец этого поселка, который ей все больше и больше нравился. И поселок, и юноша. Они пошли дальше, в сторону «Камчатки», как назвал эту часть поселка Витя. Шли не торопясь, разговаривали об увиденном фильме. Постепенно людей рядом, которые, как и они, смотрели кино, становилось все меньше. И пройдя мимо длинного барака слева от дороги, они остались одни.

Уже стемнело, Наташе не хотелось идти туда, где не было видно ни огонька, и она предложила возвращаться. Витя охотно согласился и спросил: « Ну что, имеешь теперь представление об улице Клубной? А там дальше только лесопилка, больше ничего интересного нет». На что девочка утвердительно кивнула головой. И тогда Витя предложил завтра после экзаменов, поехать вместе на автобусе на Оглонги. «Ехать недолго, около 20 минут, там будет пара часов побродить по поселку, подойти к реке Сомне. Успеем как раз к вечернему сеансу кино вернуться». Наташа сказала: «Мне тетя обещала показать этот поселок, как же теперь?» « Да у тети твоей забот хватает и так. Конец учебного года, всяких бумаг знаешь сколько надо написать для отчета», — сказал в ответ Витя.

С утра Наташа стала отчаянно волноваться — как там сдаст свой экзамен Витя, хотя он заверил её, что знает этот предмет хорошо. И когда её тетя пришла из школы, где была членом экзаменационной комиссии, первым делом Наташа спросила, стараясь придать своему голосу как можно безразличней тон: «Ну как там экзамены? Все сдали?». Валя все прекрасно поняла, почему такой интерес у девочки, но не стала смущать её. Стала рассказывать, как отвечали выпускники и примерно в середине своего монолога упомянула, что среди сдавших на отлично был и Витя. У Наташки отлегло от сердца. И как можно безразличней она спросила: «Мне Витя предложил поехать в Оглонги сегодня. Ты, наверное, устала, мы поедем с ним, он мне все покажет». Валя так же безразлично ответила, что она действительно устала, и будет хорошо, если они поедут вдвоем. Ей еще и надо поработать с документами.

Поэтому когда минут за 10 до отхода очередного рейсового автобуса Витя появился у калитки, Наташа уже выглядывала из окна и, увидев его, сказав Вале о том, что она поехала, выпорхнула их квартиры. Валя посмотрела ей вслед и улыбнулась. «Ах, молодость, молодость. Все у вас в розовом цвете», — подумала она. Сама она больше десяти лет назад переживала похожие чувства, но молодой человек, как и она, студент, не решился предложить ей руку и сердце, и они были распределены в разные места. А попав в Херпучинскую школу, она поняла, что ничего лучше и не надо. Коллектив был очень опытный, многие прожили в поселке и проработали в школе по 20—30 лет. Часть приехала по распределению из институтов и училищ, нашли свою судьбу и живут счастливо. Некоторые бытовые неудобства не смущали её, горожанку, за 7 лет работы она с ними смирилась. Дети в школе в общем, послушные, родители стараются следить за успехами своих чад и часто заходят в школу. Учителей в поселке уважают, и Валентина в этом отношении не исключение. Особым уважением пользовался директор, который до этого много лет проработал в Оглонгах директором школы. Учительница математики Малинина еще до войны начала работать в школе, хотя сама откуда-то с западных областей страны. А учительница Черкашенинова сама закончила эту школу, после окончания института вернулась в неё учителем и сейчас стала заместителем директора по воспитательной работе. Как такие люди могут не пользоваться уважением?. Да и многие другие тоже.

А Наташа и Витя в это время уже сидели в автобусе. Наташа у окна, и когда автобус тронулся, Витя стал рассказывать о тех местах, мимо которых они проезжали. Рассказал и о том, что раньше дорога в Оглонги проходила не совсем так, потом отвалы камней разровняли и сделали хорошую дорогу, которую не затапливало в период весенней и осенней распутицы. Мимо мелькали деревья, среди которых были очень высокие экземпляры. В основном это были лиственницы. «Им, видимо, уже много лет», — подумала Наташа, слушая объяснения юноши.

Потом автобус, натужно ревя мотором, стал взбираться на гору. А на вершине свернул вправо и по пологому спуску поехал дальше. Далеко впереди перед автобусом стали мелькать какие-то речки и озера. Потом автобус сделал крутой поворот влево, и по левой стороне от него замелькали кресты и обелиски надгробий. «Это кладбище в Оглонгах», — сказал Витя, увидев, куда она смотрит. Потом автобус спустился вниз, в долину, и дорога какое-то время бежала среди густой растительности — деревьев и пока еще невысокой травы. Потом Наташа увидела несколько деревянных зданий, окруженных высокой насыпью со столбами и натянутой между ними колючей проволокой. «Это аммонитный, здесь взрывчатка хранится», — пояснил Витя девочке.

Потом замелькали одинокие домишки, и автобус въехал на деревенскую улицу. На ней, в отличие от многих улиц в Херпучах, не было деревянных тротуаров. Слева высилась сопка, вернее, целый хребет, у подножия которого и был поселок Оглонги. «Раньше этот поселок почему-то называли „Резиденция“. Возможно, потому, что при создании Херпучинского прииска сюда завозили по реке все нужные материалы. Да и сейчас завозят, здесь очень много разных складов, ты еще увидишь», — рассказывал Наташе юноша. Наконец автобус, проехав по мосту через небольшую речку, развернулся и остановился. «Приехали», — сказал Витя и встал. «На выход, мадам», — шутливо произнес юноша. Наташе это слово почему-то не очень понравилось. Она уже прочитала французский роман «Мадам Бовари», и это слово ассоциировалось именно с героиней романа.

Потом они вышли на обычную деревенскую улицу, по обеим сторонам которой были деревянные дома. Витя предложил вначале пройти в конец поселка, к электростанции, а потом сходить к реке и там посидеть, побросать камушки в реку. Поэтому они пошли по длинной-длинной улице, и Витя изредка называл то или иное место. Он сознался, что не очень хорошо знает Оглонги, бывал здесь считанное число раз. Но все же показал и здание местной восьмилетней школы, стоявшей левее от дороги на возвышении. И сказал, что есть еще одно здание этой школы, но он не знает, где оно. Справа внизу они увидел извивающуюся ленту реки, как раз в этом месте больше всего приблизившуюся к улице. Потом вдали показалось здание с высокими трубами, которое Витя назвал электростанцией, но они туда уже не пошли. Итак, по Наташиным подсчетам, они прошли больше 2 км. Поэтому они повернули назад, и Наташа продолжала рассматривать дома с поленницами дров. У кого-то они были за забором, а в некоторых домах у калиток. Вернувшись к автобусной остановке, они уточнили время очередного рейса в Херпучи и, свернув влево, пошли к реке. Времени у них было достаточно и поэтому они шли не торопясь. Витя отвечал на вопросы девочки, которые она еле успевали задавать, так много нового и невиданного ранее она видела буквально на каждом шагу. Слева были огромные строения, как сказал Витя, складов.

Наконец они вышли к реке. Наташа не ожидала увидеть набережную, как в Хабаровске, но все равно вид увиденного её разочаровал. Пологий берег с камнями, к которому приткнулись носами два катера, от которых на берег спускались сходни, как их назвал Витя. Вдалеке были лодки и на берегу, и в воде. И основная их масса их были деревянные. Витя сказал, что, по мнению херпучинцев речка называется Сомня, а вот оглонгинцы, среди которых есть капитаны катеров, называют её Сомнинской протокой реки Амгунь. Так она на картах называется, Сомня чуть выше по течению впадает в эту протоку. И спросил: «Ты хорошо географию знаешь?». Наташа покачала головой и сказала: «Нет, не очень. По-моему, все девчонки плохо знают географию. Зачем её знать, для чего?» «Для чего, для чего? Чтобы играть в города. Знаешь такую игру?» Наташка опять покачала головой, и Витя продолжил: «Я называю город на А. Например, Архангельск. А ты должна назвать город на К, на последнюю букву в моем городе. Поняла?» Наташка засмеялась и сказала: «Не а, не буду я с тобой играть, ты всегда выигрывать будешь. Да и на что играть?». И Витя, почему-то чуть покраснев, сказал: «На поцелуи. Кто проиграл, должен поцеловать другого». Наташа тоже покраснела и ответила: «Так не правильно. Я все время буду тебя целовать, а когда ты меня поцелуешь?» Витя, еще больше смутившись, сказал: « А я поддаваться буду». «Так нечестно», — сказала девочка и сама смутилась. А Витя уже более настойчиво продолжил: «Да ты и целовать-то не умеешь?». И Наташа, уже совсем красная, сказала, что ничего подобного, она же с родителями целуется. «А с мальчишками целовалась?» — продолжал допытываться юноша. И Наташка из последних девичьих сил чуть слышно прошептала: «Нет, не целовалась». И она не обманула юношу. Она действительно не целовалась с мальчиками, ну разве только с родней.

Витя, видя, что совсем смутил бедную девочку, решил переменить тему и солидно сказал: «Хорошо, чтобы ты знала, расскажу немного. Амгунь — это один из крупных левых притоков Амура, есть еще Бурея и Зея. А правые притоки — это Сунгари и Уссури. Повтори!». И Наташка, все еще в смущении, все четко, слова в слово повторила. «Ну что, уже можно играть в города и реки. В той игре можно любые географические названия разыгрывать», — в завершении разговора сказал Витя. Они посидели на берегу реки, побросали в воду камни, и лишь потом заговорили. Оба чувствовали, что отношения между ними стали теплее, чем были до этого разговора. Пора было идти к автобусу. Наташа, снова взглянув на реку, где произошел это разговор, вздохнула и пошла следом за юношей.

На обратном пути в автобусе они сидели, прижавшись друг к другу, и никто из них не хотел нарушить эту установившуюся между ними близость. В Херпучах Витя проводил Наташу до калитки, и они расстались. Валя заметила, что Наташа пришла какая-то не такая, как уезжала. Спросила, как они съездили, что она там видела, куда они ходили. И Наташа очень подробно обо всей поездке рассказала. Не упомянула лишь о разговоре, который состоялся у неё с Витей. Потом они поужинали и пошли в кино. Она не ждала там увидеть Витю, который сказал, что фильм этот видел, он ему не понравился. И что ему надо будет помочь родителям по хозяйству.

На ночь Наташа почитала еще немного любовный роман, представила на месте героев себя и Витю, уже повзрослевших, и чему-то улыбнулась. Так, с улыбкой на губах и уснула. Устав за день и от утренних переживаний, и длительной прогулки по Оглонгам, и от волнений очень откровенного разговора с юношей, она спала крепко-крепко, без сновидений. Валя, глядя на неё, тоже улыбнулась. «Дитя совсем еще. Вот как неожиданно нагрянуло первое чувство. Пусть живет и радуется жизни», — думала Валя, укладываясь спать.

Когда Наташа и Витя встретились на следующий день вечером после кино, девочка, не глядя в глаза, сказала: «Здравствуй». И потом добавила: «Что, все сделал по дому? И к экзамену готовился?». Витя ответил, что все и дома сделал, и прочитал несколько глав учебника к следующему экзамену. И сегодня у него есть возможность чуть подольше задержаться на прогулке. Вали при этом разговоре не было, её задержала одна из родительниц учеников. Поэтому она шла домой одна и рассуждала о том, что мир очень сложен и прост одновременно. Когда она ехала по распределению в этот, как ей казалось, Богом забытый поселок, она чуть не плакала, особенно когда самолет Ан-2, на котором летела, нещадно бросало из стороны в сторону ветром. Немного освоившись и узнав историю этого поселения, она уже по-другому стала смотреть на родителей своих учеников. Это были люди, которые незримо укрепляли могущество её Родины, добывали золото для страны. И драгеры, и разные подсобные рабочие, и инженерно-технические работники, каждый на своем месте делали великое дело. И её труд был нужен и важен. От того, какие знания она даст своим ученикам, зависело, станут ли они хорошими специалистами или так, на подхвате, дворниками. Она, как городской житель, считала дворников в самом низу служебной лестницы.

Незаметно она дошла до дома, и, отпустив Вадима и Лиду в кино, поговорила с маленькой Наташей, и подумала о большой. Где она, куда она пошла со своим кавалером. Каждый день Валя, глядя на племянницу, молчала. «Возможно, это её первая любовь, очень чистая и наивная», — думала она. О чем-то плохом она не думала. Витя мальчик из порядочной семьи, ничего непристойного по отношению к девчонке не допустит. А еще чего-то она и не ожидала. Хотя знала, что уже очень давно в поселке была изнасилована и убита девочка, еще младше Наташки. Причем была убита отцом, который потом покончил с собой, когда у него среди золы в печке нашли оплавленный металл — олово от бидона, с которым пошла за молоком несчастная девочка. Люди судачили, что он это сделал в отместку её матери, которая отвергла его. Но все это только догадки. А потом в поселке- то и хулиганов особых не было. Все жители на виду.

Оказавшись вдвое вдали от людских глаз, Витя и Наташа как-то засмущались, но потом почувствовали какую-то легкость и веселость, и на такой ноте у них прошел весь вечер и даже часть ночи. Они дурачились, подначивали друг друга, и все время хохотали. Было так легко и раскованно. Вспоминали забавные случаи из своей жизни. А потом ту, первую встречу на лестнице. И тогда Витя признался, что увидев её на лестнице, какую-то совершенно незнакомую девчонку, чисто интуитивно пошел за ней, хотя обычно поднимался в свой класс по другой, дальней лестнице. И вспомнив все это, они снова засмеялись, и вдруг Наташка почему-то оказалась между рук юноши. И затихла. Ей стало так уютно в его объятиях, что захотелось поднять голову и посмотреть в его лицо — не смеется ли он над ней. Её сердце колотилось в груди, а бугорки её маленьких грудей еще теснее прижались к его груди. Она чувствовала его дыхание, и ей даже показалось, что потом он перестал дышать. Она смутилась и высвободилась из его рук: «Вот еще, разобнимался», — сказала она, но недовольство в его голосе не было. И минуту они стояли молча, Витя ничего не ответил на её слова, а только смотрел на неё.

Потом она старалась как можно тише пройти в комнату, где они спали с Валей. Тетя на кровати, а она на диване. И вдруг в тишине раздался негромкий голос, скорее шепот Вали: «Иди, пожуй на кухне, на плите найдешь». И вдруг Наташе так захотелось, чтобы кто-то близкий узнал, как ей хорошо все последние дни, и она также тихо сказала: «Я не хочу есть. Можно я полежу с тобой на кровати?» Получив согласие тети, она юркнула к ней под одеяло и прижалась к плечу. Им было вдвоем тесно, но они этого не замечали. Валя также шепотом, как заговорщик, спросила: «Он тебе нравится?». И Наташе стало так хорошо, что её спросили об этом, и она торопливо заговорила тоже шепотом: «Да, нравится, даже очень. Он такой внимательный ко мне, веселый, у него такие красивые глаза и взгляд добрый». А потом спросила тетю: «А он тебе нравится?». И та ответила: «Хороший мальчик, я его давно знаю, серьезный. Учится хорошо, спортом занимается, родители хорошие». И на эти слова Наташа промолвила: «Это хорошо, что он тебе понравился. Только маме пока ничего не пиши, а то она волноваться будет. Хорошо?» Так сказала, что не напишет, и что Наташе пора перебраться на свой диван, завтра у неё рабочий день. Но они еще довольно долго не могли заснуть. Одна от обуревавших её чувств, а вторая от горькой обиды, что у неё с любовью вышла такая незадача. Она знала, что её возлюбленный нашел себе женщину в том поселке, куда его направили по распределению, женился, и у него уже растет дочка.

В один из погожих теплых дней Витя на своем велосипеде, а Наташа на взятом у соседей, решили поехать посмотреть, как работает драга. Ехать надо было довольно далеко, поэтому они в сумку положили съестные припасы. Тетя Лида, зная, что Наташе понравилась её копченная рыба, сделала несколько бутербродов с ней, Наташа налила в свой небольшой термос сладкий чай и взяла два пластмассовых стаканчика, которые складывались наподобие гармошки. Это тоже дала тетя Лида. Все сложила в сумку, но когда они встретились с Витей, тот взял сумку себе и повесил на руль. Они поехали по разбитой дороге, проложенной среди отвалов и леса в ту сторону, где в первый день Наташа заметила драгу. Ехали довольно долго и потом услышали вдалеке непонятный скрежет и какие-то стоны. «Витя сказал: «Слышишь, драга работает. Скоро приедем». И через несколько минут они выехали из леса на полигон, где работала драга и два бульдозера, которые снимали верхний слой земли вместе с деревьями и выталкивали его по сторонам полигона.

Проехать на велосипедах дальше было трудно, поэтому ребята оставили их у края полигона и дальше пошли пешком, поближе к драге. Когда они оказались совсем рядом с котлованом, по которому плавала драга, поворачиваясь вправо и влево, Витя стал давать пояснения: «Драгу называют плавучей фабрикой золота. Она состоит из поддона, на котором установлена и плавает. Лента идущих один за одним черпаков, или ковшей, срезает землю. Как экскаватор, только там один ковш, а здесь их вон сколько. Вот у этой, 98 драги, емкость ковша 250 литров. Это считается большая драга. А есть вдали от поселка две малолитражные драги, у которых ковш вмешает 80 литров. Вот видишь, от драги идут тросы с одной и с другой стороны котлована. С помощью них драга и поворачивается туда-сюда. Ковши выбирают грунт, и он поступает внутрь драги. Я точно не знаю, как там все устроено, никогда там не был, но рассказывают, что есть большая бочка с дырочками. Она вращается, и порода под действием воды размельчается. Золото, как самое тяжелое, падает через дырочки на какие-то специальные лотки, с которых его потом собирают. А пустая порода поступает на конвейер, и за драгой высыпается через этот самый, похожий на шею и голову гуся желоб, образуя отвалы. Они получаются в виде валиков один за другим. А бульдозеры снимают верхний слой земли, в котором золота нет». Наташа удивилась его таким познаниям и сказала об этом Вите. Но тот отмахнулся: «Да ничего я не знаю. Вот у нас есть мальчишки, у которые родители работают на драге, вот они все знают. Их отцы водили на экскурсию на свою работу». Потом они еще довольно долго обсуждали увиденное. Наташа задавала вопросы, на которые Витя по мере своих возможностей старался ответить. Потом они подошли поближе к бульдозеру. Из кабины выглянул чумазый мужчина, которого он не раз видела в клубе. Но тогда его лицо было чистым. Не глуша трактор, мужчина встал на гусеницу и спрыгнул на землю. Подошел к ним поближе, достал из кармана папиросы и спички и закурил. «Перекур, — сказал он, — показываешь гостье нашу работу?». Наташу не удивило, что мужчина знает, что она приезжая, об этом весь поселок знал. Витя ответил: «Да, показываю. И сам смотрю. Я уже давно не был на драге, года 3—4 назад последний раз». Они поговорили, потом бульдозерист загасил папиросу и вернулся на свой трактор, который снова стал сдвигать землю слой за слоем. А Наташа и Витя пошли к своим велосипедам. Потом они отъехали на приличное расстояние от полигона и решили перекусить. Свернули в лес, увидев поваленной дерево, на котором можно было посидеть.

Потом, когда они перекусили. Наташа спросила: «А давно здесь золото добывают?» Витя задумался и потом стал рассказывать: «В общем, об этом в школе не рассказывают, а жаль. Но мои родители живут здесь давно, поэтому разговаривали со многими старожилами, которых уже сейчас и нет в живых. Они рассказали, что золото в этих краях стали добывать еще с 70-х годов прошлого века. Старатели в основном, китайцев было много. На Херпучах было несколько приисков. От них и остались названия. Например, „Седьмая линия“, „Успенский“ и еще несколько. Кто там работал, не знаю. Но на „Седьмой линии“ были китайские фанзы еще в 50-е годы. А вот государственный прииск образовался в начале 30-х годов. Собрали две драги, одну ты уже видела, а вторую потом на другой прииск перетащили, когда здесь меньше золота стало. Драги электрические, поэтому построили электростанцию в Оглонгах. На дровах работала, много дров надо было. Еще во время войны недалеко от Херпучей создали лагерь заключенных, они лес валили. Но потом электростанцию перевели на уголь, а позже поставили дизеля, и на мазуте сейчас она работает. А прииск имеет еще несколько горных участков, является одним из самых крупных в крае». Наташа спросила: «А откуда такое странное название — Херпучи?» «А никто точно не знает. Одни говорят, что в переводе с китайского это „золотые россыпи“. Другие утверждают, что на негидальском языке — „деревянная лопата“. И кому верить?», — ответил на этот непростой вопрос юноша. Закончив рассказ, он покончил с последним бутербродом, разделив его на две части. Но Наташа отказалась, сказала, что уже наелась. «Я же меньше тебя, мне меньше продуктов надо, чем тебе», — глядя прямо в его глаза, сказала она. Витя не опустил глаза и тоже смотрел ей прямо в зрачки. И в его глазах загорелся какой-то внутренний огонек. Наташе стало даже не по себе.

Вечером, лежа на своем диване. Наташа думала о том, что поселковые мальчишки интереснее городских, её сверстников. Те могли только учиться, в футбол играть и болтаться по улицам. А этим надо много помогать родителям. Надо и дрова пилить. и колоть их, а потом носить охапки дров, чтобы затопить печи. А еще надо носить воду из водокачки, выносить помои. А кому-то надо уметь косить траву. Она знала это от Вити. И как они маленькими играли в лапту, «попа-гоняло» и «бей-беги». И хотя Витя ей объяснил, чем одна игра отличается от другой, она не помнила эти отличия, в памяти остались только названия. И ведь надо было получать хорошие оценки в школе, а то так и будешь жить в поселке, и не увидишь другие города, хотя бы Дальний Восток. А Валя думала о том, что не зря к ней проявляет внимание недавно приехавший на работу в прииск инженер, и, как уже знали местные бабы, холостой. Был он высокий и симпатичный, всегда улыбался, когда встречался на улице. И она все чаще думала об этом интересном мужчине. Может, он будет не такой стеснительный, как её прежний любимый мужчина.

К воскресенью установилась жаркая погода, все чаще на улице Наташа встречала девчонок с мокрыми волосами, которые шли и разговаривали про купание. Она спросила об этом Витю, и тот предложил ей сходить на котлован и позагорать: «Купаться еще рановато, вода прохладная. Хотя некоторые уже бултыхаются. В общем, надо на месте потрогать воду и решить, можно ли искупаться». Они договорились, что она пригласит на котлован Валю. Та согласилась пойти позагорать. «Скоро закончится учебный год, она пойдет в отпуск, а сама совершенно не загорелая», — рассуждала Валя, соглашаясь на приглашение племянницы. Они пошли на котлован, который пользовался самым большим спросом у херпучинцев. Он был неглубокий и быстрее прогревался. И вода в нем была не такая мутная, как в других. Да и отвалы уже порядком заросли лесом, в основном ивами. Придя на берег котлована, Валя постелила на горячие от солнца камни покрывало, и они с Наташей вытянулись на нем, оставшись в купальниках, подставляя свои белые тела жарким лучам. Потом послышались голоса, и из ивняка вышли Витя и еще один юноша, которого она уже много раз видела. Ребята подошли к лежащим на камнях Вале и Наташе, поздоровались. Витя достал из полотняной сумки покрывало и постелил рядом. Другого парня звали Олег, он познакомился с Наташей. Потом решил посмотреть, какая вода в котловане. Оставшись, как и Витя, в одних плавках, зашел по камням в воду и крикнул: «А вода-то ничего, теплая. Можно искупаться». И погрузившись в воду по грудь, размашисто брассом поплыл на середину котлована. Но довольно быстро стала плыть обратно. И выйдя из воды, покрылся мелкими пупырышками гусиной кожи. Наташа засмеялась: «Что, не такая уж теплая вода оказалась?» Но Олег лишь криво усмехнулся и улегся на нагревшееся на солнце покрывало. Через несколько минут гусиная кожа прошла. Солнце припекала, и Валя надела широкополую шляпу, достав её из своей сумки.

Валя в этой шляпе выглядела очень красивой. И вообще она была красавицей, на взгляд Наташи. Высокая, стройная, с большой грудью и длинными ногами. И почему ей не везет в личной жизни? Она услышала об этом во время разговора между своими родителями, где мама сетовала о неудачной судьбе младшей сестры. Да еще отправили по распределению после окончания института в этот отдаленный поселок, где найти подходящего мужчину весьма проблематично. И кавалер, с которым она встречалась в институте, не решился сделать ей предложение. Вот так и живет одна. И появление племянницы было для неё какой-то отдушиной. Наташа посмотрела на свое тело. Обычная девчонка, правда, талия тонкая и ноги длинные. Но вот грудь только-только начала расти, у некоторых её одноклассниц намного больше. И волосы самые обыкновенные. И что в ней нашел хорошего Витя, она не могла понять. Но то, что она ему нравится, она знала точно. Его выдавали его глаза, когда он смотрит на неё. Вот и сейчас он лежит, и периодически смотрит в её сторону. И он ей тоже очень нравится. Старше её на год, но такой умный и развитый по сравнению с другими мальчишками, которых она знала. И многое умеет, как всякий сельский юноша. И какой крепкий, когда подает ей руку, она это чувствует. Это чувство у Наташи было первое и она не знала, что оно называется любовью. Хотя догадывалась.

Во вторник у Вити был последний экзамен. Поэтому, отдохнув в воскресенье на берегу котлована и немного позагорав, почти весь понедельник он посвятил повторению материала по предмету, который он хорошо знал., Его мысли периодически витали совсем не там, не в учебнике. Он думал о Наташе. Ему очень нравилась эта девочка. Она была совершенно не такой, как его одноклассницы, какой-то более утонченной, что ли. С ней ему было интересно и легко. Да и её красивое лицо с большими глазами и чуть вздернутым носиком, точеная фигурка с небольшими бугорками грудей, стройными длинными ногами, волновали уже по-взрослому. Хотя в её поведении не было ничего вызывающего, и она выглядела временами очень стеснительной. Уже одно это возбуждало юношу.

Хотя и деревенские девчонки по- своему были хороши. В большинстве своем крепкие телом, работящие, озорные, шумные, они часто приставали к своим одноклассникам, хотя интересовались и более взрослыми юношами. Часто ребята и девчата ходили в походы, на прогулки в лес. Это их сближало. А Дубовка весной, когда цвёл багульник, была такой красивой! В это время там на каждом шагу встречались пары юношей и девушек. Но Витя за все годы учебы в школе так и не заимел подружку из своих одноклассниц. Они все были для него одинаковыми, и хотя некоторым он явно нравился, но на их попытки как-то сблизиться, не отвечал. А вот эта приезжая девочка была другой, и это привлекло его внимание. И, как он понимал, уже завладела его душой.

Выпускной вечер, где должны быть вручены «аттестаты зрелости», а потом состоятся банкет, планировались на следующий день после последнего экзамена. Поэтому почти весь день после экзамена будет свободный. «Чем заняться во вторник?», — думал он. «А может, сходить с Наташкой на рыбалку?» — родилась в его голове идея. Сам он был большой любитель рыбной ловли, но последний месяц в связи с выпускными экзаменами на рыбалку не ходил.

Вечером, накануне экзамена, они встретились на Дубовке. Наташе захотелось снова пройти вверх по тропинке, найти, где все же растут дубы. Им пришлось идти довольно долго, по все сужающейся тропинке, пока она совсем не пропала. На земле очень густо росли кусты стланника, по ним предстояло шагать. Увидел дуб первым Витя. Он узнал его по характерным листьям, и показал на дерево Наташе: «Смотри, дуб!». И процитировал Пушкина: «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. Дуб есть, а где лукоморье, не знаешь, Наташа?». И та в тон ему ответила: «Да вокруг. Зеленое море тайги, забыл разве, как Гуляев поет?» И засмеялась. Ей было так хорошо в лесу с этим юношей, который с каждым днем всё больше нравился ей, становился все дороже и дороже.

Во вторник с утра Наташа опять не находила себе места. Она волновалась за Витю, хотя тот заверил, что он знает этот предмет и сдаст экзамен. Не выдержала, пошла к школе. Она увидела, как две одноклассницы Вити вышли из школы и прошли мимо. «Наверное, уже сдали экзамен», — подумала Наташа. Девочки увидели её, о чем-то пошептались и, засмеявшись, пошли быстрее. Она присела на завалинку здания школьных мастерских, отсюда хорошо был виден выход из школы, но сидеть пришлось недолго. Из школы вышли Витя и Олег, о чем-то разговаривая. Витя увидел девочку и пошел к ней, улыбаясь и показывая растопыренную пятерню. «Пятерку получил», — подумала Наташа и пошла ему навстречу. Они пожали друг другу руки, и Витя сказал: «А давай сходим на рыбалку? Я покажу тебе, где можно ловить рыбу». Девочка охотно согласилась, хотя до этого ни разу на рыбалке не была. Они сговорились, что через два часа Витя с удочками подойдет не к её дому, а к магазину у школы, оттуда ближе идти к речке.

В условленное время они встретились, одетые для рыбалки. В руках Витя держал 2 удочки и небольшое ведерко. На дне его стояла жестяная банка, и в ней были черви. Все это Витя показал девочке, и ей при виде червей стало неприятно, даже мурашки по телу побежали. Витя засмеялся и сказал: «Не бойся, они не разбегутся, и к тебе под платье не заползут». Это фраза развеселила Наташу, она представила, как по её телу поползет червяк. Они пошли по дороге, проложенной прямо по середине отвалов. Эта дорога существовала уже долгие годы, камни вместе с породой превратились местами в мелкий щебень и пыль. Ребята шли около получаса, разговаривая обо всем. Витя рассказал, как сдавал экзамен, а Наташка упомянула о реакции Витиных одноклассниц на её появление у школы. Витя засмеялся: «Это они тебя ревнуют. Я же не с ними дружу, а с тобой». И у девочки в душе появилось какое-то злорадство — вот вам!

Наконец они свернули с дороги, и подошли к неширокой реке, как раз туда, где она делала изгиб. Здесь была каменистая отмель, а рядом с ней небольшое расширение русла реки. «Тут глубоко и рыба водится», — сказал Витя. Он размотал удочки, поправил поплавок, поставив на нужное углубление, достал из ведерка банку с червями и насадил наживку на крючки. Одну удочку дал в руки Наташе и пояснил, как надо действовать: «Как только поплавок пойдет вниз, на глубину, тяни удочку вверх. Но если будут только легкие подергивания поплавка, не тяни, пусть рыба проглотит хорошенько наживку и крючок. Все ясно?» Наташа спросила: «И это все? Я думала, тут целая наука рыбу ловить». На что юноша ответил: «Посмотрим, как ты поймаешь первую рыбку».

Они стали недалеко друг от друга и закинули удочки. Стали внимательно следить за поплавками, причем Витя следил за обоими — своим и девочки. Он-то и заметил, что поплавок её удочки стал погружаться в воду и сказал громко: «Тяни!». Наташа дернула вверх удилище, и в лучах солнца заблестела пойманная ею рыбка. И хотя она была очень маленькая, радость у девочки была большая. «Вот здорово, я первая поймала рыбку, а Витя еще не поймал», — думала Наташа. Витя отдал ей подержать свою удочку, а сам снял рыбку с крючка и бросил в ведерко, куда набрал воды из речки. «Молодец, с тебя причитается!» — сказал он. «Что причитается?» — не поняла девочка. «Как что, поцелуй!» — немного с вызовом сказал юноша. «Ну вот еще, я тогда ловить рыбу не буду, а то мне все время целовать тебя придется», — нарочито обиженно сказала Наташа, хотя самой так захотелось это сделать. Прикоснуться губами к его щеке или даже губам. Но она сказала: «Забери свою удочку, а мне дай мою». «Ты сама наживлять червяка будешь?», — с улыбкой спросил Витя. Но она представила, как возьмет в руки это мерзкое скользкое создание — червяка — и ответила: «Нет, ты наживи. Пожалуйста».

Рыбалка продолжалась около часа, на дне ведерка уже плескалось несколько небольших рыбок. «Котам отдадим, они любят», — ответил Витя на вопрос девочки, куда они денут улов. Но тут Наташа, поменяв немного место, забросила удочку в воду и почувствовала, что она за что-то зацепилась. Она сказала об этом Вите и тот, воткнув удилище своей удочки поглубже в землю, подошел помочь Наташе. Он сзади обхватил её двумя руками и взялся за удилище. И тут девочка, подчиняясь порыву страсти, бросила удочку, и, повернувшись лицом к Вите, обвила его тело своими руками и прижалась к нему. И когда Витя, тоже бросив удочку, обнял ей, она подняла голову и их губы соприкоснулись. И потом Витя стал покрывать её лицо поцелуями, а она млела под его ласками.

Сейчас никто не скажет, как долго продолжались первые поцелуи двух влюбленных сердец. Им они показались мгновениями, а вот случайным зрителям, наоборот, долгими. Оставим и мы это на суд наших читателей. Пусть они тоже вспомнят, как впервые поцеловались в своей жизни, и как долго этот поцелуй длился.

С рыбалки ребята шли притихшие и молчаливые. В руках у Вити были ведерко с рыбой и одна удочка. Вторая осталась там, на месте рыбалки. Течение отнесло удилище на середину речки, а зацепившийся за что-то на дне крючок не давал ей уплыть дальше. Но эта небольшие материальные потери нисколько не сказались на тех чувствах, которые бушевали в груди обоих влюбленных.

На следующий день с утра они не встречались. У Вити были дела по дому, он занимался ими всю первую половину дня. Потом все выпускники, нарядные и красивые, мальчики в белых рубашках, а девочки в белых фартуках и белых воротничках на платьях, фотографировались. Вначале в актовом зале школы, а потом на Дубовке. Профессиональный фотограф все старался найти хороший ракурс, поэтому это мероприятие затянулось. А затем начался вечер в школе, где всем выпускникам были вручены документы об окончании школы. А потом все, и школьники, и их родители, и учителя перешли в столовую, где были накрыты столы с угощениями. И лишь часов в 10 вечера, когда Наташа уже перестала ждать, в дверях комнаты, где она жила с тетей, появилась фигура Вити, а за ним выглядывала Валя. Это она пригласила Витю зайти в дом, поскольку он это сделать не решался. И Наташа, совсем не стесняясь своей тети и соседей, которые могли это услышать, бросилась на шею Вити, и стала его целовать. А Валя стояла и улыбалась, радовалась счастью этих молодых людей.

А на следующий день на танцплощадке возле клуба состоялись танцы. Танцплощадка была большой, деревянной, с перилами, у которых стояли люди, а кто-то из молодых людей и сидел на перилах. Обычно на танцы собирался почти весь поселок. Молодые танцевали, а люди в годах стояли на склоне горы, где была танцплощадка, и вспоминали былое. Вот и на этот раз история повторилась. Задолго до назначенного срока стал собираться народ. Одна какая-то пожилая женщина говорила своей соседке: «А помнишь, как здесь духовой оркестр играл. Мужики наши играли, Мошкович». Та ей отвечала: «Это какой Мошкович? Тот, с большим носом?» «Да, он, он. А девчонки у него какие красивые были. Прям загляденье». Тут в их разговор вмешалась молодая женщина: «Какие мужики? Я помню, в оркестре школьники играли. Они еще и на похоронах играли. Там тоже Мошкович играл». Та, что постарше, стояла на своем. Но тут свое слово сказала еще одна: «Мошкович играл и там, и там. В одном оркестре был музыкантом, а у школьников руководителем. Вначале оркестр был при клубе, а потом инструменты отдали в школу». И спор затих, тем более что из репродуктора раздалась музыка, и первые танцующие вошли в круг.

Витя знал о танцах и сказал об этом Наташе. Она с Валей решили обязательно пойти, выбрали самые нарядные платья, и пришли вместе. Одна повыше, другая ниже, но обе стройные, длинноногие, красивые. Присутствующие на танцах зрители невольно обращали на них внимание. Валентина, и Наташа это внимание чувствовали, и им было приятно. Но пока кавалеров для танцев явно не хватало. Молодых людей и юношей — старшеклассников было явное меньшинство. Но постепенно ребята стали подходить к танцплощадке, и Наташа увидела Витю с Олегом. Они тоже заметили их. Витя направился прямо к ним, а Олег подошел к группе одноклассников. Наташа вся светилась счастьем при виде Вити, так что ему стало даже чуть неловко. Поздоровавшись с обеими, он спросил: «Вы уже танцевали? Я слышал музыку, пока шел сюда». На что Наташа ответила: «Да все кавалеры нарасхват, нам не досталось». Снова раздалась музыка медленного танца. Тут Валя заметила, что к ним приближался инженер, который оказывал ей внимание. И у этой уже довольно зрелой женщины неожиданно забилось сердце, и щеки порозовели. И она не ошиблась, инженер подошел к ним и, галантно наклонив голову, произнес: «Разрешите?» И Наташа сказала за свою немного растерявшуюся тетю: «Конечно, она согласна». Инженер протянул Валентине руку. Они вошли в круг и, в ритм музыки стали двигаться. Наташа сказала: «А меня кто-нибудь пригласит?», — лукаво поглядывая на Витю. Когда тот протянул ей руку, она взяла её, чуть подрагивающую от волнения. Раньше, когда он давал её руку, она была очень твердой. Она шагнула к нему, и они начали свой танец. Первый в их жизни танец.

После танцев они пошли в разные стороны. Валя с инженером в одну, а Витя с Наташей стали подниматься на Дубовку. Он взял её за руку, и чем выше они понимались в гору, тем быстрее он шел. И когда они зашли в тень деревьев и кустов багульника, он привлек Наташу к себе и нежно поцеловал девочку. Она ответила ему страстным поцелуем, какой может подарить невинная девушка своему любимому. И весь вечер они периодически целовались, получая истинное наслаждение от прикосновений губ. Витя обнимал Наташу за талию, ощущая, какая она тоненькая. Он впервые ощутил её неуловимый аромат её парфюма. Почему-то раньше этого не замечал, хотя Наташа всегда им пользовалась. И, вдыхая запах её волос, он сказал: «Ты так вкусно пахнешь», хотя в данном случае это слово совсем не подходило. Но она не заметила несоответствия. Она была полностью поглощена тем состоянием непередаваемого счастья, которое пронизывала её всю.

Наташа вернулась домой уже за полночь. Валя еще не спала, перелистывая тот любовный французский роман, который уже несколько дней читала племянница. Наташа почувствовала, что у Вали хорошее настроение, и кокетливо спросила, кто этот её кавалер. И Валя, чуть смутившись, ответила племяннице, что это инженер прииска, недавно приехал, холостой. Последнее могла бы и не говорить, для Наташи это было и так понятно. Её тетя была очень порядочной женщиной, для которой всякие амуры с женатыми были табу. Они попили чай с хлебом и маслом. И эта простая еда показалась обеим такой вкусной, как будто это был торт «Киевский», который когда-то обе ели. Пожелав друг другу «спокойной ночи», они легли спать. Наташе снова снился Витя, с которым она целовалась и обнималась.

Оставалось несколько дней до отъезда Вити в город. Он собирался побывать во всех институтах города, посмотреть, какие условия для приема, а потом пойти на подготовительные курсы. Осечки при поступлении в институт быть не должно, иначе его ждала служба в армии. И хотя он её не боялся, но терять два года не хотелось. Все это он продумал и взвесил задолго до приезда Наташи в поселок. Да и с родителями все было давно оговорено. Так что их общению в поселке оставалось всего ничего, несколько дней. И они эти дни старались провести вместе. В хорошие солнечные дни загорали, Витя даже плескался в воде котлована. В плохую погоду они проводили время в квартире Вали, разговаривая обо всем. Или, одевшись по погоде, под зонтиками, гуляли по поселку. И тогда Наташа убедилась в верности слов Вали о том, что по поселку можно пройти, не испачкав ног. Конечно, не везде, но туда, где грязно, ребята не ходили. Они побывали даже на кладбище поселка за Успенским, походили между могилок, многие из которых были давно заброшены и заросли травой и молодыми деревцами. Витя этим посещением как-бы прощался со своей малой родиной, где он родился и прожил много лет. При посещении кладбища ребята были молчаливые и сосредоточенные. Витя читал плохо различимые фамилии на некоторых обелисках или крестах и старался вспомнить, кто были эти люди, оказавшиеся здесь на погосте.

Настал день, запланированный для отлета Вити в Хабаровск. Витя сказал девочке, чтобы она пришла в аэропорт часам к 12 дня. Обычно самолет из Хабаровска прилетал между 12 и 13 часами, если была летная погода. Его собиралась проводить мама, которая на этот день взяла отгул на работе. А с отцом он попрощается утром, перед уходом того на работу. Поэтому Наташа, грустная и задумчивая, медленно шла по знакомой ей дороге на «Седьмую линию» в аэропорт. Вот уже видно здание, называемое аэропортом, но такое маленькое, что там не могли разместиться все улетающие на самолете и провожающие. Издалека Наташа увидела Витю и рядом с ним женщину. «Мама», — подумала девочка. Она подошла, заметив, что Витя уже давно смотрит на подходившую к ним Наташу. Когда она совсем приблизилась, юноша сказал: «Мама, познакомься, это Наташа». Женщина лет 50-ти протянула ей руку и назвала себя по имени отчеству. И добавила: «Очень приятно». На что Наташа, почему-то смутившись, ответила: «И мне очень приятно с вами познакомиться». Витя сказал, что самолет чуть задерживается, прилетит после часа дня. И предложил маме идти домой, где у неё есть дела, да и папу надо будет накормить обедом. «А меня Наташа проводит», — сказал юноша. Витина мама грустно улыбнулась и потом сказала: «Это хорошо, что тебя есть кому проводить. Я действительно пойду, папу надо кормить». Попрощалась с Наташей и, поцеловав сына, чуть сгорбившись, пошла к поселку. Ребята долго смотрели ей вслед. Потом подошли к лежащим у забора бревнам и сели на них.

Им было грустно. Последний час оставался до разлуки. Они уже заранее обговорили, где они могут встретиться в Хабаровске, когда она вернется домой. Она знала, что дни, оставшиеся до отъезда с тетей в Хабаровск, покажутся ей годами, что каждый день она будет грустить без него. А Витя не знал, что его ждет впереди, но знал, что расстаться с этой девочкой, ставшей за такой короткий срок самой близкой на свете, ему не хочется. Они смотрели друг на друга, обмениваясь короткими фразами и отдельными словами, и тонули-тонули в этих любящих глазах. Вдали на небе появилась точка, которая все увеличивалась и увеличивалась, и превратилась в самолет. Он совершил посадку, пробежал по полосе и, остановившись, круто развернулся и стал приближаться к стоящим у домика аэропорта людям. Наташа впервые видела так близко летящий самолет. До этого она сама сидела в таком, с четырьмя крыльями «кукурузнике». Самолет остановился, из него стали выходить люди. А потом улетающие в Хабаровск стали уже садиться. Витя встал, взял в одну руку объемную сумку, в другую портфель, сказал: «Пора, Наташа». Она бросилась к нему на шею, не стесняясь никого, и стала целовать, что-то бормоча. Потом отпустила его и, круто повернувшись, низко опустив голову, быстро пошла в поселок. И слезы, горькие и чистые, слезы расставания первой любви, сами текли из её глаз…

Первая влюбленность

Галке было 12 лет, когда она влюбилась впервые в жизни по-настоящему. Конечно, она влюблялась и до этого, и в своих сверстников, и даже в друзей своего отца, красивых, молодых, стройных волейболистов. Отец брал иногда её с собой на тренировки, когда не с кем было оставить дома. А однажды взял её с собой на сборы в другой город. После тренировок все шли купаться на речку, и однажды друг отца Лева переплыл реку, и там, на лугу, нарвал цветов и, держа их в зубах, переплыл обратно и вручил Галке. Она была на седьмом небе от счастья. Тогда она влюбилась в этого Льва и очень жалела, что у него уже есть жена.

В детском садике она влюбилась в Мишку. Его приводила в садик бабушка, всегда такого чистого и ухоженного, аккуратно подстриженного. У других мальчишек вихры во все стороны, а у Мишки нет. Но однажды мальчишки надумали играть в прятки. И когда Мишка вылез из-под кровати весь в паутине и с растрепанными волосами, она его разлюбила. В первом классе влюбилась в Вовку. Он был самым маленьким в классе и на уроках физкультуры шел последним в шеренге мальчиков, а она как самая высокая девочка шла сразу за ним. Когда образовывался круг, она брала его за руку. Ей хотелось защищать Вовку и ухаживать за ним, как за любимой куклой, чтобы его, такого маленького и беззащитного, никто не обидел. Но потом мама рассказала, что мальчики сильный пол, и поэтому они должны сами защищать девочек. И любовь к Вовке прошла.

Но зато к ней любовью воспылал Лешка из соседнего подъезда. Он учился на два класса старше и считался самым хулиганистым во дворе. Поэтому её никогда другие мальчишки не пытались дернуть за косу, ударить по спине портфелем, опасаясь возмездия со стороны Лешки. Но он ей не нравился. Высокий, с длинными руками и пальцами, на которых всегда были нестриженные ногти с грязью под ними. И видя такое невнимание к своей особе со стороны Галки, Вовка переключился на другую девочку, Ленку, которой иногда нес портфель после школы. А Галка влюбилась в другого своего одноклассника, который пришел учиться к ним в четвертом классе. Он чем-то напоминал ей первую детсадовскую любовь — был такой же аккуратный и дисциплинированный. А так как он не играл в прятки или догонялки с другими мальчишками, то она его любила почти целый год.

Вообще состояние постоянной влюбленности было свойственно Галке. Если у неё не было настоящего мальчика, который бы ей нравился, то она влюблялась в героев кинофильмов, которые смотрела. Очень ей нравился капитан Грей из фильма «Алые паруса», и она хотела быть на месте Ассоль. А вот Ихтиандр из фильма «Человек-амфибия» почему-то не понравился. Уж больно слабый духом оказался, не мог постоять за свою любовь. Она, правда, думала, что потом Гутиэра приедет к нему на небольшой остров где-нибудь в океане, и они будут жить, как Робинзон Крузо. Вот этот герой романа и кинофильма ей очень нравился. Не растерялся и смог победить обстоятельства. Именно таких мужчин она и представляла рядом с собой. Об этом ей часто рассказывала и баба Пана, которая много чему их научила. Их — это её и младшую сестренку Танюшку, которая хвостиком ходила за Галкой с малых лет.

Обычно на летние каникулы их с Танюшкой отвозили к бабе Пане, но в тот год та себя неважно чувствовала и не могла принять внучек. А родителям впервые дали путевки в санаторий, да еще летом, и они поехали подлечиться. А Галку с Таней отвезли к другой бабушке, Уле. У этой бабушки было много детей и внуков. Многих из них летом привозили к бабушке с дедушкой, которые жили за городом в собственном доме. У них было большое хозяйство — огород с садом, сарай, где стояла корова с теленком, и кабан, а на насесте сидели курицы и петух. Хорошо, что не было гусей, которых Галка панически боялась. Её как-то в детстве очень больно ущипнул гусь. Свежее парное молоко, овощи и ягоды летом для всех внуков были в достатке. Но приходилось помогать взрослым. Полоть картошку от сорной травы, собирать созревшие ягоды и овощи. Галке, как самой старшей из внучек, доверили помогать и на кухне, где бабушка и её дочери готовили еду на такую большую ораву людей. Все за стол не умещались, поэтому вначале кормили младших внуков, а потом садились старшие. И Галке очень нравилось сидеть за столом со взрослыми.

Единственным развлечением для Галки в эти дни было послушать, что говорят взрослые на кухне. Она уже понимала, что не всегда взрослые правы в своих рассуждениях, но такие мнения, не совпадающие с её представлениями о некоторых членах семьи, делали её более практичной и знающей. По вечерам взрослые сидели перед телевизором, если шел интересный телефильм. Потом тетки долго обсуждали увиденное на экране. И Галка снова сравнивала их взрослое мнение со своим, подростковым. Но, в общем-то, ей не очень нравилось жить здесь, но что делать.

И вдруг все в её жизни переменилось. Появился ОН. Её двоюродный брат, на 6 лет старше её, который приехал поступать в институт. Она до этого однажды видела его, лет 5 или 7 назад, тогда совсем еще мальчишку. Он ненадолго останавливался у них, и спал в одной комнате с ними, Галкой и Танюшкой. Спал на раскладушке рядом с её кроватью, и она могла дотронуться до него рукой. Но тогда острого желания это сделать у неё не возникало. А сейчас ей это хотелось сделать. ОН приехал до неузнаваемости изменившийся. Высокий, стройный, спортивный, с сильными руками и ногами. Это она видела, когда ОН перед зеркалом становился в позы античных героев на скульптурах. Внешне он походил на друзей её отца, волейболистов, только моложе и, как она считала, красивее.

С его появлением изменилась не только её жизнь. Шумный, любивший попеть популярные песни Иосифа Кобзона, который только становился популярным, он привнес какую-то другую атмосферу. Все время подшучивал над младшими кузенами и даже над тетками, сыпал шутками и анекдотами. У теток появился еще один объект для обсуждений на кухне, и она, как губка, впитывала все, что говорили о нем. ОН старался походить на Кобзона, хотя Галке ОН казался намного красивее певца. И когда ОН пел «А у нас во дворе», Галке очень хотелось, чтобы эту песню он посвящал ей. Где-то в душе она понимала, что не может заинтересовать юношу, только окончившего школу, перед которым вся жизнь впереди. А ей всего 12 лет, и он её брат, и любить его было грешно. Но ничего сделать с собой она не могла.

К его приезду часть гостивших у бабушки с дедушкой теток и внуков уехали, так что его положили спать на кровать, стоящую в одной комнате с диваном, на котором они спали с Танюшкой. Но их укладывали спать рано, вскоре после того, как заканчивались передачи по телевизору. Взрослые уходили на веранду дома и начинали играть в карты. Сестра забиралась на диван и скоро начинала мерно сопеть носом, что свидетельствовало о том, что она уснула. А Галка тихо выходила на веранду, стараясь не привлекать внимание взрослых. Смотрела, как они играли в карты, в эти непонятные ей игры «Шестьдесят шесть» и «Кинг». То ли дело подкидной дурак. Нет, играть в карты — не женское дело, уже тогда решила она. Но ей нравилось наблюдать, как играет ОН. Иногда он начинал спорить, доказывая свою правоту, или красивым жестом бросал на стол карту. Шутил, что в картах везет тому, кому не везет в любви. А так как ему везло в картах, она думала, что в любви ему не везет, и хотела стать именно той, любимой и единственной. И с такими мыслями шла спать, когда кто-то из взрослых обращал на неё внимание и отсылал в спальню.

Но уснуть она не могла. Она ждала, когда ОН придет в комнату и, повертевшись перед зеркалом в шифоньере, когда все хорошо видно в лунную ночь, ляжет на кровать. «Вот бы прилег рядом со мной и обнял меня», — вертелась в голове у Галки шальная мысль. «Или мне пойти к нему под одеяло?», — и от этой мысли у неё похолодело в груди. Что они будут потом делать, Галка не знала, но что даже целоваться будет приятно, в глубине души догадывалась. И, обуреваемая такими желаниями, засыпала.

Днем ОН готовился к экзаменам, штудируя учебники. Но каждый час делал перерыв и выйдя во двор, прыгал, стараясь достать ветку на дереве во дворе. Галка в это время старалась обретаться где-то рядом. И сидя рядом с ним на скамейке в перерыве между сериями прыжков, задала вопрос, для чего он это делает. И ОН ответил: «Чтобы прыгать так же высоко, как твой папа». И ей было приятно это услышать, потому что отец для неё к этому времени превратился в образец мужчины. И ОН хочет быть похожим на отца. Пока только в умении высоко прыгать. Однажды, так же сидя рядом, она спросила: «А у тебя есть девочка?» Он чуть смутился и ответил перефразированной из кинофильма «Небесный тихоход» фразой: «Первым делом, первым делом тренировки, ну а девушки, а девушки потом». Но это его мимолетное смущение сказало ей все — девочка у него есть. И ей стало так обидно! Хорошо, что в это время вышла бабушка с миской и попросила её собрать в парнике огурцы на обед. Галка ушла в огород и там дала волю своему горю. Слезы сами текли из глаз, и ничего поделать с собой она не могла. Лишь набрав полную миску огурцов и посидев на парнике, она успокоилась и пошла к бабушке с покрасневшими от слез глазами. Та обратила на это внимание и спросила, почему глаза красные. «Аллергия, наверно», — каким-то непонятным, новомодным, услышанным от матери словом, ответила Галка.

В этот вечер она была необычно тихой и задумчивой. Не осталась смотреть, как взрослые играют в карты, вместе с сестрой легла на диван. Но долго не могла уснуть, ворочаясь и вздыхая, мешая Танюшке уснуть. Поэтому та недовольно пробурчала: «Галушка, успокойся», хотя не знала истинных причин такого поведения своей старшей сестры.

Но девичье настроение в эти годы такое же переменчивое, как погода весной, неустойчивое. Через три дня, все так же сидя рядом, Галка спросила: «Ну, если у тебя девочки нет, значит, ты и целоваться не умеешь?» Юноша покраснел и ответил нахальной девчонке: «Я? Не умею? Да я тебя еще научу целоваться!». И Галка с вызовом сказала: «Научи!». ОН ответил: «Будет свободное время, займусь твоим обучением».

Периодически ОН уезжал в институт. То на консультации, то на экзамены. И каждый раз Галка волновалась, пока ОН не возвращался. Дважды после экзаменов ОН приезжал довольно быстро, и на вопрос бабушки, как сдал экзамен, отвечал: «На отлично». И получал очередную порцию похвал и наставлений для следующего экзамена. После сдачи второго экзамена бабушка попросила его сходить в хозяйственный магазин и купить новую клеенку. Галка подговорила младшую сестренку, и они в один голос напросились пойти с ним. Мол, ОН и кленку не ту купит, и мороженое поесть им хочется. Получили разрешение и, нарядившись, составили ему компанию. По дороге ОН рассказывал анекдоты и интересные случаи из своей жизни, и девчонки задорно хохотали. В магазине купили именно такую клеенку, которую заказывала бабушка, потом съели по 150 грамм мороженного, положенного уставшей и потной продавщицей в вафельные стаканчики. И ОН поведал, что в детстве часто болел ангиной, и ему покупали только вафельный стаканчик, в то время как все остальные ели мороженное.

Возвращались все в хорошем настроении. И, не доходя сотни метров до дома, Галка спросила: «Ты когда собираешься научить меня целоваться?» И ОН буркнул: «После ужина». Остаток пути прошли в полной тишине, которую нарушал лишь стрекот кузнечиков в траве. ОН оказался человеком слова. После ужина, зайдя в огород и подкараулив там Галку, полез с поцелуями. Но или ОН не умел целоваться, или Галка так яростно отбивалась, ничего у них не получилось. А повторить урок не дала бабушка, которая зашла в огород и сказала ему недовольно: «Прекрати! Не совращай малолетку».

Наконец ОН уехал сдавать последний экзамен — писать сочинение. И пропал, появился лишь под вечер. Галка уже вся извелась. «Что там могло случиться?» — вновь и вновь задавала она себе вопрос, то и дело выбегая за калитку и вглядывалась, не показалась ли вдали знакомая фигура. А ларчик просто открывался. ОН рассказал: «Сочинение пишется долго, 4 часа. Потом решил развеяться и сходить в кино. А там две серии оказалось. Потом долго добирался. Есть хочу как зверь. В столовых очереди огромные». Галка, успокоившись, промолвила: «А что ты хочешь? Город, лето, отпускников много». И спросила: «Когда результат сочинения узнаешь?» «Завтра», — ответил ОН и пошел к столу, который успела накрыть бабушка.

На следующий день ОН поехал узнать, какую оценку получил за сочинение. Хотя сочинение не было профилирующим предметом на экзаменах, получить двойку означало всё. «Пролетишь мимо института, как фанера над Парижем», — пояснил ОН и бабушке, и всем остальным родственникам. И как обрадовалась Галка, когда ОН вернулся и сказать, что и за сочинение получил «Отлично» и теперь для него зачисление, которое будет через 4 дня — пустая формальность. ОН из абитуриента стал студентом.

На следующий день ОН от нечего делать полез в кладовку и нашел там старые боксерские перчатки. Предложил Галке: «Я тебя целоваться не научил, так давай боксировать научу». Надев на свои руки с помощью Танюшки огромные, как показалось Галке, боксерские перчатки, она стала старательно копировать движения своего кузена, имитируя удары и отклонения от них. Потом они стали боксировать друг с другом. Но если ОН бил несильно, чтобы не было больно девчонке, то Галка вкладывала в удар всю свою маленькую силу, но большую злость. Злость на него за то, что он не обращал на неё внимания, ни разу не обнял и не поцеловал, лишь подшучивал и смеялся над ней, страдающей от любви к нему 12-летней девчонки. И она очень сильно его ударила в челюсть, когда он не ожидал этого. ОН даже сморщился от боли, и от этого вся злость Галки исчезла. «За что я так сильно ударила его, такого любимого и родного?» — вертелась в её голове мысль. И она сказала: «Я устала. Давай не будем боксировать».

Последующие дни ОН уходил из дома, оставляя Галку в расстроенных чувствах. То на пляж, то в кино, то вечером на танцы. Она, глядя ему в след вместе с бабушкой и Танюшкой, представляла, как было бы хорошо, если бы они вместе могли пойти на танцы. «Ну почему он такой большой, а я еще маленькая? Он не сможет ждать меня, пока мне не исполнится 18 лет, чтобы мы могли пожениться», — думала она. И потом мысль, как удар молнии, поразила её: «Какая женитьба? Он же мой брат!».

Наступил день, когда вернулись с курорта её родители и приехали к своим родителям рассказать о поездке на курорт и забрать дочерей. Когда Галка увидела на пороге веранды их, загоревших под южным солнцем, настроение у неё резко испортилось. «Все, я уеду, и когда снова увижу его, неизвестно!» — думала она, обнимая и целуя отца и мать. Но долго грустить она не могла, особенно после известия, что дома её ждут подарки с юга. Отец, узнав, что завтра у его племянника зачисление в институт, и тот сдал все экзамены на «отлично», похвалил его и пожелал хорошо учиться. «Учти, учеба в институте очень отличается от учебы в школе. Там ты на виду у учителей долгие годы, а здесь преподаватель видит тебя в лучшем случае несколько часов, пока идут практические занятия. Так что нельзя запускать занятия, потом трудно догонять», — поучал ставшего студентом племянника отец Галки, сам выпускник института. Потом все сели за стол, и родители рассказали, как они отдохнули и какое лечение получали в санатории.

Наконец настала минута прощания. Галка перецеловала всех родственников, последним среди которых был ОН. Она остановилась в замешательстве. И тут ОН проявил галантность. Чуть приобнял Галку и поцеловал её в порозовевшую щеку. И пожелал всего хорошего. Так же он поступил и с Танюшкой. Все вышли во двор. Отец Галки еще раз обнял и поцеловал своих родителей и, помахав всем рукой, вышел за калитку, где их ждала машина. Галка вышла самой первой, чтобы никто не увидел выступившие у неё на глазах слезы. Слезы первой любви…

Разговоры в бане о женщинах. История первая

Свой предыдущий рассказ я закончил на том, что за столом пошел разговор о женщинах после рассказа Леонида о выловленной в море бутылке с запиской, где молодая девушка умоляла спасти её.

И оказалось, что у всех присутствующих в бане есть что вспомнить из их отношений со слабым полом. Начал этот разговор все тот же Леонид. Он вспомнил давний свой роман с одной прекрасной дамой. Вот что мы услышали от него: «Пришла к нам работать в отдел новая сотрудница. Высокая яркая блондинка. И тут меня посылают в командировку в другой город для знакомства с новыми образцами техники. Вместе с этой дамой, которая как раз должна отвечать за внедрение новой техники. Ну, мне то что, только приятно побывать с красивой женщиной в поездке, не так одиноко будет в командировке. В самолете места рядомоказались, я проявил все свое красноречие, чтобы расположить к себе молодую женщину. Она не осталась в долгу, тоже была весьма словоохотлива. В общем, к концу 3-х часового полета мы были уже лучшие друзья.

Приехали мы в город Иркутск, оба в нем никогда не были. Поселили нас в гостинице, в двухместных номерах, мы устроились и пошли на выставку, где должны были знакомиться с образцами этой новой техники. Дали нам четыре дня на командировку, вместе и пролетом туда-обратно. Расстояния на Дальнем Востоке и в Сибири сами знаете какие, не мне вам рассказывать. В общем, познакомились с новой техникой импортного производства, набрали всяких проспектов, пообщались со специалистами на стендах, которые нам разъяснили принципы работы того или иного оборудования. Но мы люди недоверчивые, нам надо досконально все знать. За что платить будем проклятым капиталистам. Узнали, где уже установлено это оборудование, и нам обещали его на следующий день показать в работе. Так и первый день прошел.

Вечером мы немного погуляли по незнакомому городу, полюбовались на луну и звезды, сидя в парке на скамейке и болтая обо всем. Потом поужинали в ресторане при гостинице, я расплатился за обоих и мы поднялись в свои номера. Я чинно распрощался со своей спутницей, пожав ей руку.

На утро мы встретились за завтраком и пошли снова на выставку. Подошли к тому стенду, где нам обещали организовать посещение предприятия, на котором установлено их оборудование. Нам подтвердили тот уговор и сказали, что за нами приедут через полтора часа. Мы со своей спутницей снова обошли всю выставку, снова разговаривая не только с экскурсоводами на стендах, но и с посетителями выставки, которые поделились своим мнением о технике, уже эксплуатируя нечто подобное. Потом вернулись к тому стенду, где должны были встретиться с представителями предприятия. Там нас уже ждали. Мы вместе с моей дамой поехали на это производство, увидели в работе очень неплохое оборудование. Потом по приглашению хозяев предприятия пообедали в их закрытой для других столовой. И были весьма довольны качеством всех предложенных нам на выбор блюд комплексного обеда. Но особенно стоимостью обеда. Нам очень понравился сопровождавший нас инженер, а он во все глаза проглядел на мою спутницу. Она явно ему очень понравилась. И в конце нашего общения он поинтересовался, не бывали ли мы на знаменитом озере Байкал недалеко от города. Мы посетовали, что не были, что нам очень бы хотелось увидеть его хоть одним глазком, но не знаем, как туда добраться. И тогда нам спутник предложил свои услуги. У него есть свой автомобиль, он на завтра возьмет отгул на работе и свозит нас на озеро. Мы стали отказываться, мол, неудобно его утруждать. Но он был настойчив, тем более что мы работаем в одной отрасли и нам надо налаживать контакты между нашими предприятиями в рамках рыночных отношений, которые стали широко внедряться в стране в те годы. Мы согласились и договорились о встрече на следующий день.

Вторую половину дня мы посвятили прогулке по центру этого старинного города, полюбовались деревянной архитектурой. А вечером снова поужинали в ресторане. Но в отличие от предыдущего вечера уже потанцевали, тесно прижимаясь друг другу во время танца. Близость такой красивой женщины приятно волновала и возбуждала. Её парфюм кружил мне голову. После ужина я снова проводил её до дверей её номера. Мы на прощанье посмотрели друг другу в глаза, а потом я поцеловал её в руку и откланялся. Уходил я от этой женщины с большим нежеланием».

Рассказ Леонида затянулся, поэтому мы решили сделать перерыв и попариться. И минут через 10—15 он продолжил: «На третий день мы провели чудесный день на берегу красивого озера с удивительно прозрачной, но прохладной водой. Но, тем не менее, мы и купались, и загорали. Моя спутница в открытом купальнике была ослепительна. Я с этим бедным инженером, нашим провожатым на озеро, не сводил глаз с этой красавицы. Она приятно возбуждала, особенно после небольшого количества алкоголя. Правда, наш спутник лишь пригубил, а мы с дамой выпили чуть побольше. Её глаза блестели не менее наших, ей явно нравилось производить на нас впечатление. Наши разговоры становились все более фривольными, шутки развязными, анекдоты сальными. Если бы это был не конец лета, наши тела были к этому времени не были загорелыми, то за этот день мы бы точно обгорели. Особенно наша дама, светлокожая по природе, как все природные блондинки. Но она периодически набрасывала на свое тело халатик и часто пряталась в тени развесистого дерева, под которым мы расположились.

На обратном пути мы, сидя на заднем сиденье «Жигулей», тесно прижимались друг к другу бедрами. Я ощущал тепло её тела, упругость бедра, она, несмотря на некоторое неудобство, не отодвигалась, а наоборот, прижималась ко мне. Естественный запах её тела кружил голову не меньше, чем принятый алкоголь. Наш водитель ощутил наши отношения и старался не отвлекать нам разговорами. Он явно завидовал мне.

У гостиницы мы тепло распрощались с ним, сердечно поблагодарив за все, что он для нас сделал. Он пошутил, что за солнце не отвечал, оно сама так светило на небе, а вот за все остальное он и нас может поблагодарить. Я ему ответил, что когда он приедет к нам в Хабаровск в командировку, мы и ему организуем путешествие на Амур или на какое-нибудь озеро в окрестностях города.

Мы с дамой поднялись в номера, чтобы отдохнуть от нашего отдыха на озере, прежде чем пойти ужинать в ресторан. Стоя под струями душа, я вспоминал прекрасное тело своей спутницы и понимал, что очень хочу обладать ею. Но как это сделать в незнакомом городе, в номере на двоих, тем более что мой сосед очень пожилой и постоянно кашляющий человек вряд ли пойдет мне на встречу.

В назначенное время я поступал в дверь своей спутницы. Раздалось: «Войдите» и я впервые оказался в её номере. Явно здесь остановились женщины. На кроватях и стульях были разбросаны платья. У меня мелькнуло: «Хорошо, что трусики и бюзики не разбросали». Моя дама познакомила со своей соседкой по номеру, молодой, но очень некрасивой женщиной, которая еще больше проигрывала на фоне моей спутницы, яркой блондинки в красивом светло-зеленом платье. Я буквально пару минут подождал, пока моя дама в ванной комнате набрасывала последние штрихи своего макияжа, поговорил с её соседкой, которая мне еще больше не понравилась из-за своих зубов, не ровных и желтых. Судя по пачке сигарет на её тумбочке, она еще и курила.

В этот вечер в ресторане было много посетителей. Но наш столик, о котором мы договорились с метродотелем еще в первый приход в это заведение, был свободен. Убрав табличку «Заказано», официант услужливо отодвинул стул перед моей спутницей. Сегодня она была вообще в ударе. Легкая улыбка играла на её губах, накрашенных неяркой помадой. Глаза с неброским, совсем не вечерним макияжем, блестели. И вся ей стройная фигура с несколько широковатыми бедрами, тонкой талией и небольшой грудью, в этом шелковом платье притягивала внимание всех сидевших в зале мужчин, независимо от возраста».

Подошло время идти в парную, но все мужики даже не вспомнили об этом. Всех захватил рассказ Леонида. Каждый из сидящих представлял свой образ этой роковой женщины — блондинки. И для каждого она была желанной, несмотря на наш весьма уже солидный возраст.

Леонид продолжил: «Это был незабываемый вечер. Мы много танцевали, прижимаясь друг к другу в танце, и нас обоих охватывала дрожь от обоюдного желания физической близости. Сидя за столом, мы обменивались репликами, сказанными негромкими голосами. Мы смотрели в глаза друг другу, и в них горело все тоже желание — отдаться и овладеть. Увидев какую-то женщину с цветами, я купил у неё одну розу и подарил своей даме. Она ответила мне благодарной улыбкой. Но потом эта женщина вновь подошла к нам с большим букетом цветов в небольшом пластмассовом ведерке и поставила к нам на стол, сказав, что это подарок от какого-то мужчины в зале. Моя спутница поблагодарила эту женщину, но даже не взглянула на того мужчину, который прислал ей этот букет. Позже, когда мы уходили из ресторана, она взяла только мою розу, оставив остальные цветы стоять на столе.

Мы поднимались к ней в номер, горя диким обоюдным желанием физической близости. На ум пришел пошлый анекдот про грузина, который на вопрос, какая охота лучше всего, ответил — когда тебе охота, и ей охота, вот это охота! Если бы это была не она, моя богиня, ставшая такой за три прошедших дня, я бы нашел возможность, где овладеть ей. Но предложить ей такое было выше моих сил. Мы подошли к её номеру. Она, чуть вздохнув и нежно улыбнувшись, прошептала «до завтра» и нежно поцеловала меня в щеку. От всего этого я чуть ли не впал в ступор».

В предбаннике наступила тишина. Все мужики представляли, что это такое — пережить расставание с женщиной, которую ты всеми фибрами желаешь, которая так близко и так доступна. Молчание было довольно продолжительным. Потом Валера задал вопрос, который был готов сорваться с губ всех присутствующих: «А что было потом?». И Леонид завершил свой рассказ: «А ничего! В смысле ничего хорошего. Мы были оба не свободны, у нас были дети — сыновья. У меня чуть постарше, у неё еще совсем маленький, дошкольник. Мы иногда встречались на работе, останавливались и недолго разговаривали о жизни, глядя друг на друга влюбленными глазами. Мне было так тошно на душе, я очень сожалел, что не мог найти возможность хоть одну ночь провести с любимой женщиной, о которой мы оба потом вспоминали бы всю жизнь. Но… Однажды её муж уехал в командировку, сына она отвезла к матери на ночь, и сказала, что мы могли бы встретиться у неё дома. Но когда мы после работы приехали к ней, в дверях торчала бумажка — телеграмма от мужа, что он сегодня прилетает раньше срока. Времени до прилета самолета, на котором должен был прилететь муж, оставалось совсем мало. Так что мы лишь успели выпить чаю, и я вышел из квартиры, поцеловав свою любимую впервые в губы. И она ответила мне страстным поцелуем, тесно прижавшись ко мне. И на её глазах появились слезы. А вскоре её мужа перевели в другой город и они уехали».

Опять наступила тишина. У Сергея, самого пожилого из нас и самого сентиментального, на глазах появились слезы, но он их быстро смахнул. Потом Павел сказал: «Вот за что я не любил тогдашнюю жизнь в совдепии. Никогда невозможно было попасть в гостиницу. То бронь надо, то еще что. Да и гостиниц было раз-два, и обчелся. Приедешь в командировку и хоть на вокзале ночуй. Особенно если экстренная командировка. А уж встретиться с понравившейся женщиной вообще было невозможно. Конечно, если ты уважаешь себя и её. Бомжи вон под каждым кустом сношаются». Все снова заговорили уже на тему отсутствия возможностей провести день или ночь с любимой женщиной, не вступив с ней в брак. И у всех оказались свои истории о том, как наш мужик обходил эти трудности. Но об этом будет следующий рассказ.

Разговоры в бане о женщинах. История вторая

Для тех читателей, что прочитали предыдущие рассказы про рыбалку и первую историю про женщин, будет ясна диспозиция. Для тех же, кто начал читать с этого рассказа, повторю.

Дело происходит в бане у одного из перебравшихся в Москву и Подмосковье дальневосточников. Случайная компанию людей, не очень давно встретившихся на собрании хабаровского землячества, соскучившиеся по общению со своими земляками, раз в неделю встречаются в бане Валерия. Он в прошлом председатель золотодобывающей артели в Хабаровском крае. Все участники этих посиделок примерно одного возраста, из интеллигентных семей и очень воспитанные люди, не позволяющие себе мат и другие проявления хамства в жизни, не говоря уже об отношениях друг к другу. Они парятся, отдыхают, кушают и пьют пиво. Ну и ведут свои разговоры. А так как они не очень давно познакомились, то у каждого находится история, неизвестная другим, и все с интересом слушают своего земляка. Сегодня свой рассказ поведал Валерий. Но чтобы лучше понять его, вам, дорогой читатель, лучше прочитать два предыдущих.

Валерий: «Я всю жизнь занимаюсь золотодобычей. И когда работал на государственных приисках, не испытывал недостатка в деньгах, а когда стал председателем успешной артели, и тем более. Командировок у меня было много и в разные места. Конечно, там, где были участки моей артели, куда я чаще всего летал, у меня там были обычно квартиры с одинокими женщинами, которые могли не только обстирать и покормить меня вкусно, не как в столовой для персонала артели, и в любое время. Ну и ублажить, если что. У меня хорошая жена, любящая, и сын хороший, но когда ты много дней находишься в отрыве от дома, в далеких поселках, возникает потребность удовлетворить, как тогда называли, свои физиологические потребности. Публичных домов, как на западе, у нас нет, борделей, как у немцев в вермахте, тоже. Вот таким образом и выходил из положения.

Бывало, в советские времена подаешь документы администратору в гостинице, куда вложена или десятка, или четвертак, и всегда место находится в номере. Да еще и чай в номер принесут. А бывало, иногда и свое тело предложат. Не часто, но бывало и такое. Все же деньги и в те времена ценились. А уж в постсоветские времена они и подавно были в цене. Правда, был период, когда цена на золото в мире упала, пришлось нам туго, можно сказать, каждую копейку считали, чтобы не обанкротиться. Но потом все устаканилось и деньги в моем кармане были постоянно. Вот тогда и случилась та история, о какой я хочу рассказать.

Все произошло в Николаевске-на-Амуре. Город небольшой, гостинца там одна. И миновать ни город, ни эту гостиницу по пути в северный район края, где был участок артели, было невозможно. Иногда в этом городе приходилось и неделю торчать, если пурга зимой, или дожди и туман летом. Дел в этом городе у меня особых не было. И вот как-то прилетел я в него ранней весной, надо было готовить участок к промывочному сезону. Проблемы были всякие с организацией, там мое пребывание было обязательным. Знал, что погода неустойчивая, но рискнул. А тут застрял в Николаевске. Прихожу в гостиницу, где уже не раз останавливался, и вижу новенького администратора. Моложавая такая, пухленькая, с миловидным лицом и большой грудью, что мне всегда в женщинах нравилось. Я подхожу, как обычно вкладываю ассигнацию в паспорт и подаю ей. Она удивленно поднимает брови и смотрит на меня. Я сделал со своим лицом самое симпатичное выражение и улыбаюсь. Она мне: «Извините, у нас мест нет». Я ей: «Как так, всегда были, а сейчас нет, что ли?». Она повторяет: «Да, вот такой редкий случай и именно для вас приключился. Совещание здесь региональное проводится, все места заняты». И улыбается так приветливо. «Вот, — думаю, — зараза, еще и улыбается». Спрашиваю: «Так что вы посоветуете? Мне куда, в ночлежку податься, так их у вас нет. Или в вытрезвитель на крайний случай, чтобы крыша над головой была. Вот напьюсь и заберут меня в это самое заведение». Вижу, ей такой разговор нравится, улыбается во весь рот и показывает красивые ровные зубы. Потом улыбка сошла с лица, но насмешливые глаза остались. Говорит мне: «Вы мне понравились, я вас выручу. Вот вам ключ от моей квартиры, вот адрес, идите и ждите. Я в 8 часов меняюсь, приду, накормлю вас и спать уложу. Место найдется». Всякое было в моей жизни, но чтобы совершенно незнакомая женщина предложила свою квартиру на постой, и совершенно незнакомому человеку, такого не было. Что-то тут нечисто. Я ей говорю: «Ага, я приду, расположусь, поужинаем и в постель. А тут звонок в дверь. Вы мне: „Муж пришел. Прыгай в окно. А то убьет!“. Я выпрыгну голышом, а вы мои вещи, но, главное, деньги, прикарманите. Да и голышом на улице я недолго протяну, быстро замерзну. И не кому будет с вас спросить». Она уже со смехом говорит: «Да не бойтесь. Не разбойница я. Город у нас маленький, выйдут на меня следователи быстро. Не удастся мне ваши денежки потратить»…

Вот такой разговор состоялся у меня в этом пустом фойе гостиницы. Что делать остается? Взял я ключи, адрес, зашел в магазин, накупил всяких продуктов, уговорил продавщицу продать мне хорошего вина, зная, что у них в загашнике всегда такое бывает. Нашел адрес, захожу в квартиру. Небольшая двухкомнатная квартирка, все чисто, убрано, как будто гостей ждут. Положил продукты в холодильник, увидел, что ничего там особо и нет. Посмотрел по сторонам, на серванте увидел фотографию мальчика лет пяти, с красивым миловидным личиком, чем-то походим на женщину, что дала мне ключи от своей квартиры. «Сын, видимо, — подумал я — где же он сейчас?»

С утра у меня маковой росинки во рту не было. Поэтому поставил на огонь чайник, пожарил себе яичницу с колбасой и пообедал. Делать мне было нечего, хотя на полке в серванте было немало книг в красивых обложках. «Начитанная» — с какой-то непонятной для себя теплотой, подумал я. Решил к приходу хозяйки приготовить ужин. Сервировал стол в комнате, поставил фужеры для вина и поджарил картошки. Уж что-что, а картошку жарить я могу, и она у меня получается как надо, в меру поджаристая. Нарезал колбасы, копченной рыбки. Пожалел, что для салата ничего нет.

В начале 9-го раздался звонок в дверь. Открываю — она. Невысокая, в недорогой шубе как раз по её фигуре. Ей раскрасневшееся то ли от мороза, к вечеру похолодало, то ли от быстрой ходьбы, то ли он смущения, показалось мне таким красивым! Я помог есть снять пальто, и она прошла в комнату. Так же удивленно, как тогда, в гостинице, увидев мой паспорт с купюрой, подняла брови и улыбнулась. «Да, вот уж не думала, что мой гость будет вести себя как хозяин. Очень приятно», — сказала она и благодарно посмотрела на меня. Потом она облачилась в домашний халатик и предложила мне принять менее официальный вид. Я переоделся в спортивный костюм, и мы сели к столу. Не успели выпить по бокалу вина, как раздался звонок в дверь. Я вздрогнул, а Валя, так звали эту женщину, улыбнулась. «Не бойтесь, это соседка, обещала принесли в 9 часов интересную книгу почитать», — сказала она и вышла в прихожую. Раздались негромкиеголоса, потом входная дверь хлопнула и все стихло. Валя вошла в комнату с книгой, положила её на сервант и села к столу. И сказала: «А мужа у меня нет. Полтора года назад утонул, смыло волной на рыбалке в шторм. А вот сынок есть. Он сейчас у мамы в Краснодарском крае. Я ведь из тех мест. С мужем познакомились, когда он там отдыхал по путевке. Приехала сюда, и вот такое несчастье. Мама все уговаривала вернуться, но я пока не смогла. Мне это показалось предательством с моей стороны по отношению к мужу. А сын живет там у моих родителей последний год перед школой, там тепло и фрукты, овощи свежие. И солнца много».

Мы поужинали, выпили всю бутылку вина. Валя раскраснелась, стала более оживленной. Потом, глядя мне в глаза, сказала: «Спасибо, Валерий, за этот вечер. Здесь, в Николаевске, после смерти мужа это такой первый вечер». И я ей ответил: «Спасибо Вам. Где бы я ночевал, если бы не вы? Долг платежом красен!» Мы еще долго сидели за столом, разговаривая о жизни. Потом женщина пошла мыть посуду, а я помог ей отнести все на кухню. Мы посмотрели вместе телевизор, изредка обмениваясь репликами. Она постелила мне на диване в комнате, а сама пошла спать в спальню. Я долго ворочался, все никак не мог уснуть. Во мне боролось два желания. Одно — пойти к ней и согреть эту маленькую, соскучившуюся по мужской ласке и любви, очень понравившуюся мне женщину. Но я очень боялся обидеть её, такую добрую, верную и любящую жену и мать. Так и уснул.

Проснулся от неясного шума на кухне. Оказалось, Валя встала уже давно, приготовила мне завтрак, сходила к соседке и от неё позвонила в аэропорт. Погода была летная, и у меня был шанс сегодня улететь на Север. Но признаюсь, мужики, я был бы рад, если бы погода была нелетная. Тогда я бы смог побольше побыть рядом с этой женщиной, к которой как-то очень быстро, всего за вечер, проникся огромной симпатией. Бывает ведь такое, но редко. Когда мы прощались с ней в прихожей, она посмотрела на меня своими умными и добрыми глазами, улыбнулась и спросила: «Можно, я вас поцелую? Вы очень хороший человек. Дай Бог вам всего хорошего в жизни. Спасибо вам за всё».

В этот день я улетел на север и там пробыл больше полутора месяцев. На обратном пути решил остановиться в Николаевске. Зашел в гостиницу устроиться. Места были, мне сразу предоставили номер. Спросил, где администратор Валя, и мне сказали, что она неделю назад, отработав положенный месяц перед увольнением, рассчиталась и уехала в Краснодарский край. И я понял, что тот самый вечер, что мы провели вместе, растопил в душе этой женщины то горе, что было, и она решила начать новую жизнь. Мне до сих пор жалко, что я не узнал ни её фамилии, ни адреса её родителей в Краснодарском крае. Я хотел узнать у Вали все это на обратном пути, уж больно запала мне в душу эта женщина. Но видимо, не судьба»…

На этом Валерий закончил свое повествование, и снова наступила тишина. Вот ведь как в жизни бывает, думал каждый. Иногда случайная встреча меняет всю дальнейшую жизнь, а иногда оставляет след, рубец, который долго мучает человека. Вот и два героя моих рассказов не имели хэппи-энда в своих отношениях с понравившимися им женщинами. Но у нас в компании были еще мужчины, и их рассказы ждут своего часа. Все еще впереди, дорогие читатели…

Завершение посиделок в бане

В своем предыдущем рассказе, вернее, новелле, я поведал о том, как один из наших компаньонов по бане, Валерий, встретился с женщиной, которая проявила к нему чуткость и в безвыходном положении не оставила его один на один с обстоятельствами.

И тут заговорил Виктор, солидный мужчина, весьма стройный для своих лет, если не сказать поджарый, с лицом, сохранившим следы былой привлекательности. В его голосе слышались нотки какой-то обиды, что ли, или сожаления. Он начал с того, что позавидовал и Леониду, и Валерию, что у них в жизни встретились такие женщины, о которых те вспоминают с особой теплотой через столько лет. «А у меня настоящей любви так и не было», — сказал он, и продолжил: «Мужик я и в молодости, и в зрелые годы были видный, девчонки на меня гроздями вешались. Да потом и женщины не отставали. Но всем им что-то он меня было надо.

Отец у меня был адмирал, жили мы в хорошей большой квартире во Владивостоке. В местный мединститут на факультет, где готовили санитарных врачей, я поступил по блату. И потом мне часто ставили оценки не совсем заслуженные. Так что по окончанию ВУЗа я получил диплом с хорошими оценками, но знаний у меня было не очень много. Хорошо, жизнь столкнула с обстоятельствами, которые заставили меня трезво взглянуть на себя, уже по ходу наверстывать упущенное в институте. Но я не буду останавливаться на этом, коль мы говорим о наших отношениях со слабым полом.

В институте много девчонок старались обратить мое внимание на них. Сами понимаете, медики, в том числе и будущие, народ в области секса просвещенный, так что я побывал в большом количестве постелей своих сокурсниц. Вполне доступные, они не вызывали у меня теплых к себе чувств. Скорее, даже наоборот, я их стал презирать. Им от меня была нужна не только физическая близость, любовь, ласка, но и возможность через меня достать им какой-то дефицит. У отца были большие связи в торговле, я всегда был одет с иголочки, в импортные шмотки. Ну, я кое-что доставал своим подружкам. Так, по мелочам.

Проработав несколько лет в Приморском крае, где у меня случился прокол в работе, я перебрался в санэпидстанцию в Хабаровск. По блату, мой отец договорился с другом-генералом из штаба округа и меня пристроили на хорошее место. Но к этому времени я уже взялся за ум, так что отцу больше не пришлось за меня краснеть. На работе я контролировал работу торговых точек города — и продовольственных, и промтоварных. Родители мне купили кооперативную квартиру в Хабаровске, почти в центре города. Квартира однокомнатная, но зато в центре, в хорошем доме и на престижном третьем этаже. Её запросто можно было поменять на двушку в любом другом районе города. Но мне хватало и этой. Жил я один, но спал обычно вдвоем. То одна, то другая дама оказывалась моей квартире. Кто-то на день-два, кто-то на неделю, а одна прожила со мной почти полгода. Никаких глубоких чувств у меня к ним не было, так, физическое влечение к новому молодому телу и красивой мордашке. Чаще всего женщины были из сферы торговли. И не всегда это были рядовые продавщицы. Были и заведующие отделами, и завмаги. Но те были обычно замужние женщины и, переспав со мной, получив то, что им требовалось — благоприятное заключение санэпидстанции, они исчезали из моей жизни.

Годы шли, я вначале мужал, потом стал стареть, круг женщин вокруг меня стал меньше с утратой моей мужской привлекательности. И я по-прежнему не имел постоянной привязанности, женщины, которую я бы любил, и которая любила бы меня чистой и светлой любовью. Я стал реже бывать в обществе. Раньше я не пропускал ни одной премьеры в театре или концерта модного исполнителя. Теперь мне все это надоело, я иногда в выходные дни целыми днями валялся на диване, мне все было неинтересно. И вот однажды случилось то, что перевернуло мою жизнь.

К нам в крайпотребнадзор, как стали называть наши органы последние годы, пришла новая сотрудница. Молодая, очень симпатичная, можно сказать, даже красивая. Как я узнал, на 18 лет младше меня. За ней сразу стал ухлестывать наш молодой сотрудник, примерно её одногодок. Но она отвергала все его ухаживания. Я заметил, что она все чаще и чаще стала заходить ко мне в кабинет якобы за советом, то не откажется попить со мной чайку, то напросится со мной поехать в командировку в район. Сказать, что я её игнорировал, нельзя. Как мы, мужики, можем не обратить внимания на красивую женщину? И вот однажды поехали мы с ней в командировку в район. Работы было много, проверяли несколько предприятий. И как-то возвращались в гостиницу поздно вечером уставшими и голодными. Идти в ресторан при гостинице и ждать, когда там обслужат, не хотелось. Я жил в одноместном номере и предложил ей что-то по пути купить в магазине, и поужинать в моем номере. Она охотно согласилась. Нас водитель той организации, что мы проверяли, завез в магазин, где мы купили все нужное к столу, и потом отвез в гостиницу. Мы договорились через полчаса встретиться у меня в номере.

Минут через 35 она зашла ко мне. Говорят, что мужчину больше возбуждает не голое тело, а чуть прикрытое. Вот так она и выглядела. Коротенький шелковый халат — разлетайка, под которым были лишь трусики, при любом движении распахивался, открывая то грудь, то бедро. Она кокетливо извинялась, запахивала халат, чтобы через минуту все повторилось. В общем, нет ничего удивительного, что ночь мы провели вместе в моем номере. Она оказалась ненасытной молодой женщиной, к утру я был измочален и чуть не проспал к завтраку. А она была такой, как будто всю ночь сладко спала и была очень довольна своими сновидениями.

У меня началась новая жизнь. Через неделю она перебралась со съемной квартиры в мою однокомнатную. На работу и с работы мы шли вместе под ручку. Всю наша организация заговорила о нашей скорой свадьбе. Многие удивлялись, как такого убежденного холостяка, как я, удалось подвести под венец. Мы вдвоем посещали все выставки, вернисажи, премьеры и концерты. У меня словно выросли крылья. Мне казалось, что я люблю эту женщину, как любит она меня. По крайней мере, и наедине, и еще больше на людях она демонстрировала свою любовь ко мне.

Но через пару месяцев эта сказка кончилась. Однажды я приехал из командировки на несколько часов раньше, чем обещал. Я зашел в квартиру и …. Нет, я не застал любовника в своей постели. Я услышал разговор свой дамы с подругой по телефону. Она разговаривала в ванной комнате и поэтому, видимо, не слышала, как я открыл входную дверь и вошел в квартиру. Из этого невольно подслушанного разговора мне стало ясно, что хотела получить от меня моя новая молодая подружка. Во-первых, стать моей законной женой и на официальных основаниях поселиться в моей квартире в центре города. Во-вторых, после смерти моих родителей, стать хозяйкой апартаментов моих родителей во Владивостоке и, в зависимости, как будет складываться наша жизнь, перевести своих родителей из периферийного городка или в Хабаровск, или во Владивосток. А уж любить меня не обязательно. Главное — демонстрировать любовь. Как вы понимаете, мужики, со следующего дня я жил уже один…»

В предбаннике наступила гнетущая тишина. Потом Сергей из Комсомольска спросил: «Так ты сейчас живешь один?». Виктор криво усмехнулся и ответил Сергею: «Почему один? Нет. У меня есть женщина в Москве, с которой я как-то списался в Одноклассниках. Она вдова, у неё большая квартира в центре Москвы, оставшаяся после мужа-дипломата. Она чуть старше меня по возрасту, боготворит меня, ревнует ко всем соседкам младше себя. Есть дача в Переделкино, но там живет её дочь с семьей. Так что в материальном отношении все нормально. Квартиру в центре Хабаровска я сдаю за очень хорошие деньги. А квартиру умерших родителей во Владивостоке я продал. Но вот настоящей любви в своей жизни так и не встретил». И тяжело вздохнул.

На этом сделаем небольшой перерыв. И в разговоре про женщин, да и требуется попариться и чуть отойти от той информации, которую мы узнали от своих знакомых. Я подумал, почему у всех дальневосточников были такие грустные истории. Неужели какой-то рок лежит на нашем брате из тех краев? И захотелось услышать более позитивный рассказ об отношениях мужчины и женщины среди наших общих знакомых. Так что сегодня нам предстоит услышать еще два рассказа. Вот первый.

Своей историей поделился Анатолий: «Мужики, в этом деле огромное значение имеет случай. И иногда даже и не знаешь, как и когда он случится. Вот я вам расскажу свою историю. Много лет назад женился. Как казалось, по большой любви. Но ошибался, это было всего лишь юношеская влюбленность. Когда понял это, было поздно. Были дети, которых надо было растить, ставить на ноги. И когда вроде как уже все стали жить самостоятельной жизнью, я состарился, стал никому не интересен как партнер для совместной жизни. Так и жили каждый своей жизнью с женой, периодически ссорились, чуть дело до мордобоя не доходило. Делать особо нечего, и стал я составлять свое генеалогическое древо. Что-то у меня самого было, что-то родственники подкинули. Вспомнил еще об одной веточке нашего дерева, где у меня были большие пробелы. Узнал от родственников E-mail и написал своей кузине, чтобы рассказала о своей родне. Она на 6 лет младше меня, мы друг друга с детства знали. А вот последние 25 лет ничего друг о друге не слышали. Стали переписываться по электронной почте и вдруг выяснилось, что она — моя вторая половинка. По крайней мере, именно такое впечатление у меня возникло, когда я стал читать её письма, очень содержательные. Она была в разводе несколько лет, долго болела, на своей личной жизни поставила крест. А наши переписка, детские и юношеские воспоминания воскресили её, у неё появился интерес к жизни. И у меня тоже, потому что мы имели одинаковое мнение почти во всем, и нам интересно общение друг с другом. А это же главное в нашем возрасте, согласитесь». Он замолчал. Потом добавил: «Помните старый фильм „Доживем лдо понедельника“? Там один из героев фильма — мальчишка так пишет про любовь — главное, чтобы тебя понимали. И он был прав. Вот это понимание между нами и появилось». И он снова замолчал. Но этот незаконченный рассказ никого не удовлетворил. Тот же Виктор задал вопрос: «Так чем все дело кончилось?»

Анатолий, чуть засмущавшись, с улыбкой ответил: «Да все нормально, мужики. Я приехал к ней в гости, увидели друг друга в реале, не испугались, а наоборот, понравились друг другу. Я развелся, и теперь мы живем новой семьей душа в душу. Уже несколько лет, и я понимаю, что вот только сейчас у меня настоящая любовь!». Самый молодой из нас, Павел, не утерпел: «А как же секс? Какая настоящая любовь без секса?» Анатолий еще больше смутился и сказал: «Да и с сексом все нормально. Полностью удовлетворяем друг друга. И как оба поняли, и в этом деле впервые в жизни такой…» И он замолчал, видимо, не найдя подходящего слова. И всем было понятно, что взрослому человеку совсем не нужны слова, чтобы выразить, что испытывают два немолодых человека в постели, занимаясь любовью. Именно любовью, а не сексом…

Прошло время. Пора было уже и по домам разъезжаться. И тут заговорил Михаил: «Слушаю я вас, мужики, и вроде как завидовать вам должен. Сколько женщину у вас было. С кем только не переспали за свою жизнь. А не хочется завидовать. Я влюбился в свою Галю в седьмом классе, и вот в тех пор и люблю. Я старше её на 2 года, она в соседнем доме жила в нашей деревне. Тогда у нас было 11 классов, но я решил пойти работать после 9 класса и учиться в школе рабочей молодежи, чтобы на год раньше кончить. И вот закончился 10 классов, получил аттестат зрелости и собрался уезжать из деревни, поступать в институт. Мы к этому времени с Галей уже крепко дружили, и она знала, что у меня к ней серьезные отношения. Решила она после окончания 8-го класса вместе со мной уехать. Родители её категорически против, а она ни в какую. Любовь, говорит, у нас с Мишей настоящая. Я, говорит, в городе в медицинское училище поступлю. И мои родители были против нашей затеи, но все же уговорили мы их. Поступили — я в институт, она в училище. Жили в разных общежитиях. Через год ей исполнилось 16 лет, и мы уговорили в ЗАГСе нас зарегистрировать. Стали снимать квартиру. Родился у нас сын, потом я в геологическом управлении получил комнату в общежитии, потом одну квартиру дали, вторую. Я все лето в экспедициях, она на работе. Сына на лето к родным в деревню отвозили. Так и не заметили, как состарились друг возле друга. Галя у меня девушка башковитая и настойчивая. Закончила медицинский институт, стала детским окулистом. Вот так и жили долгие годы в Хабаровске. А потом мне удалось втиснуться в федеральную программу по строительству жилья для геологов, кто много лет в партиях проработал. Переехали в Москву. Хоть и не в центре, но в столице. Я на пенсии, она у меня неплохая, а Галя на приеме в детской поликлинике работает. А в квартире в Хабаровске сейчас живет наш сын с семьей. И знаете, мужики, ни одной женщины, кроме моей Гали, у меня не было за всю мою жизнь. Хотите, верьте, хотите, нет. И желания найти кого на стороне тоже не было».

Михаил замолчал, и все посмотрели на него другими глазами. Кто-то подумал, что привирает мужик, кто-то подумал, что в геологических партиях на счет секса просто, все спишется. Думаю, так думали в первые минуты все после того, как Михаил завершил свой монолог. Но потом все поверили ему и подумали — повезло же мужику. Одну полюбил и на всю жизнь. Но высказывать свою точку зрения никто не стал. И правильно. Жизнь прожить — не поле перейти, в ней всякое бывает. На том я и хочу закончить свой последний рассказ-репортаж из бани. А вы уж сами решайте, что в этой истории правда, а что художественный вымысел автора.

Соблазнение

К своим 16 годам Вовка выглядел намного старше, уж года на три минимум. Высокий, стройный, мускулистый, он за прошедшую зиму вытянулся почти на 5 см и был одним из самых высоких в школе.

Год назад во время летних каникул ему посчастливилось потренироваться в Детско-юношеской спортивной школе, где занимался волейболом его двоюродный брат, который жил в городе и тренировался в этой ДЮСШ. Они вдвоем уговорили тренера, и тот разрешил Вовке посещать тренировки, тем более что некоторые воспитанники школы по разным причинам не могли заниматься летом. За то лето он научился многому. И правильно разбегаться перед нападающим ударом, что позволяло прыгать выше, ставить блок, играть в защите. Рассказывал тренер и о тактике игры, о разных системах построения игроков на площадке. Так он узнал, что каждое место на площадке имеет свой номер. Подающий имеет номер 1, и потом против часовой стрелки есть номера от 2 до 6.

В волейболе всегда ценилось умение играть в защите. Очень красиво и эффектно взять мяч после сильного удара противника почти над площадкой, а если это еще в падении на грудь, как тогда называли, «рыбкой», то это всегда вызывало одобрение. Он научился выполнять и этот прием. Особым шиком было после падения на грудь проехать еще пару метров. Но так можно было сделать на хорошо покрашенном и ровном полу. А вот на земляной площадке это делать было просто опасно.

Умение играть в волейбол ценилось и на пляже. Обычно образовывался круг из 10—15 человек, которые перебрасывали мяч друг другу. Находилось 3—4 человека, умеющие выполнять нападающий удар. А принимать мячи после таких ударов было некому. Когда Вовка в то лето входил в круг, вытаскивал 2—3 «мертвых» мяча, да еще с падением на грудь, и все — он был король. Все девчонки смотрели только на него. Да и на площадках возле домов смотрелся очень хорошо. Сильный нападающий удар в любую точку площадки, умение видеть поле и делать обманные удары, уверенный прием подачи и игра в защите стали его козырями.

Приехав осенью в свой родной поселок, он удивил своих одноклассников и уж тем более мальчишек помладше, тем, что стал намного лучше играть. И нападающий удар наносил сильнее, и ставил блок нападающим соперника. И своих игроков на площадке расставлял правильно, как научили. Вот таким, умелым и спортивным он встретил эту весну, когда заканчивал 9 класс.

Сказать, что ему никто не нравился из девчонок, было нельзя. Как и то, что он сам нравился девочкам не только из своего класса, но и из других. Особенно интерес девчонок старше себя он почувствовал, когда подрос, и весной вышел на волейбольные площадки после долгой зимы. Он все чаще ловил на себе их взгляды. Но сам остановить свой выбор на какой-то одной не мог.

Его увлечение спортом не сказывалось на учебе, он был способным мальчиком еще с первого класса школы. Поэтому опаски, что он не перейдет в следующий класс с хорошими оценками в табеле ни у него самого, ни у его родителей, не было, и он разрешали Вовке вечерами подолгу играть в волейбол.

Особенно ему нравилось играть на волейбольной площадке около интерната. Все будние дни по вечерам он играл на ней, и лишь в субботу и воскресенье на площадке возле клуба, где ему компанию составляли другие старшеклассники и молодые парни. Но и с ними у него получалось выделяться своей уверенной игрой, особенно в нападении. А вот на площадке около интерната играли все интернатские юноши и девчонки. Делать им вечерами было нечего, вот разве что поиграть или поболеть за какую-то команду и оставалось. Поэтому и на самой площадке, и вокруг неё всегда были люди, которые азартно поддерживали команды. Многие интернатские приехали из небольших сел, где спорт не был развит вообще, поэтому с большим интересом наблюдали за игрой.

Как известно, для того, чтобы нападающий удар был успешным и проносил или очко или переход подачи, надо было выполнить несколько действий. Первое — это принять перелетевший с другой стороны мяч и отправить его игроку, который будет пасовать нападающему. Второе — это иметь так подбросить мяч над сеткой, чтобы он бы на удобной высоте и не очень близко к сетке. Ну и третье действие — это сам нападающий удар. Очень многие ребята и девчата научились хорошо принимать мяч и отдавать его ближе к сетке. А вот хорошо паснуть нападающему было намного сложнее, и поэтому очень немногие умели хорошо это делать. Поэтому Вовка любил играть с другим Вовкой, своим одноклассником, Ковалевым, который жил как раз в интернате и часто составлял ему компанию. А вот среди всех остальных ему было все равно, кто играет с ним или против него, на другой стороне сетки. Главное, чтобы они умели подавать — т.е. перебивать мяч на другую сторону площадки, стоя за лицевой линией своей. И поэтому когда одна девочка из интерната, учившаяся на два класса старше его, которая умела это делать, ему нравилось, когда играла с ним в одной команде. Было больше шансов победить.

Девочку звали Лена, она приехала из другого поселка учиться лишь в старших классах школы и жила в интернате уже третий год. Но по-настоящему он обратил на неё внимание только этой весной. Высокая, стройная и гибкая, она к тому же хорошо бегала на лыжах. И даже выступала за сборную школы на районных соревнованиях. А к таким спортивным девчонкам у него всегда было хорошее отношение, они ему нравились больше, чем даже модницы.

Однажды вечером он пришел со своим волейбольным мячом на площадку около интерната и какое-то время в одиночестве стучал мячом о землю. Потом из дверей интерната появилась Лена и спросила: «Поиграем?» Он радостно согласился и они стали перебрасывать мяч друг другу, стоя на одной стороне площадки. Так продолжалось минут пять. Иногда мяч от её рук улетал далеко, и Вовка всегда бегал за ним, хотя должна была бежать она. Лена только благодарно улыбалась ему. Потом подошли другие девчата и ребята из интерната, разделились на две команды, и Вовка попросил Лену играть в его команде. Потом появился и Вовка Ковалев и тоже стал играть за него. И они начали выигрывать у всех, кто-бы не становился на противоположной стороне. Лена очень хорошо подавала и неплохо принимала мяч, Ковалев хорошо пасовал, и Вовка с его пасов нападал. Особенно ему удавались удары в центре сетки, где она немного провисала и была ниже положенных 245 см. Хорошо разбежавшись и высоко взлетая в воздух почти над головой Вовки Ковалева, он с силой бил вертикально вниз, и мяч врезался в площадку. Как тогда говорили, «забивал кол». И обернувшись, он замечал восхищенный взгляд Лены, и тогда ему хотелось снова повторить свой удар.

Иногда, потянувшись вдвоем за мячом, они с Леной сталкивались, и он старался придержать её, если сильно врезался в девушку в азарте игры. Однажды он нечаянно взялся за грудь Лены и удивился, какая она упругая. Вовка впервые в жизни прикоснулся к груди девушки. Она зыркнула на него своими зелеными глазами и ничего не сказала. Но когда он специально взялся двумя руками за небольшие и упругие девичьи груди, когда стал поднимать упавшую на землю девочку, Лена покраснела и укоризненно посмотрела на него. И он потом старался не прикасаться к её грудям, хотя иногда это было трудно сделать при столкновениях в процессе игры. В тот день они играли допоздна, пока был виден мяч на светлом фоне неба.

В следующие вечера на площадке продолжались баталии, со спорами и толкотней. Но в таких случаях Вовка решительно вмешивался и устанавливал порядок. Во-первых, он лучше знал правила игры, а во-вторых, был самым авторитетным среди мальчишек, хотя на площадке играли и юноши из десятого и одиннадцатого классов. И Лена обычно играла в его команде. Они начали здороваться при встрече, хотя обычно в среде школьников это не было принято. Разве что среди одноклассников. Вовка все чаще стал замечать на себе какой-то изучающий взгляд Лены. В ответ он чуть улыбался, и она отворачивалась.

Однажды в субботу вечером он с мячом шел в сторону клуба, чтобы там поиграть в волейбол перед сеансом кино. И догнал Лену, которая шла купить билет в кино себе и своим подружкам. По субботам кино разрешалось смотреть старшеклассникам, и билетов не всегда хватало. Вовка попросил девушку купить ему билет, чтобы не стоять в очереди, а начать играть. Она охотно согласилась, только спросила: «На какой ряд тебе купить билет?». Он ответил: «Да можно на один с вами» и поспешил на площадку, отдав Лене 20 копеек на билет.

Закончив играть минут за 20 до начала сеанса, он успел сбегать домой и помыться до пояса водой из рукомойника, надеть свежую рубашку, и за две минуты до начала сеанса прийти в клуб. Лена ждала его у входных дверей и, отдав ему билет, вошла в зрительный зал. Вовка проследовал за ней в полной уверенности, что сидеть будет с ней рядом. Он даже не взглянул на ряд и место, указанные на билете. Но он ошибся. Место рядом с Леной было занято, а его место была то самое, на котором он любил сидеть — в середине заднего ряда, напротив прохода. Оттуда лучше всего было смотреть кинофильмы, ничьи головы не мешали это делать. Вовка подумал: «Странно, откуда она знает, где я люблю сидеть?»

Кино было интересным, комедия, зал все время хохотал. Потом, когда все вышли из зала, чтобы освободить его для следующего сеанса, он увидел перед собой несколько идущих девчонок, и среди них Лену. Они смеялись, видимо, вспоминая сцены из фильма. Потом он заметил, как Лена обернулась, поискала его глазами и улыбнулась. Хотя на улице было темно, но она как раз оказалась под фонарем на столбе вдоль улицы.

На следующий вечер, в воскресенье, он снова играл на площадке возле клуба. Заранее купив билет на своё любимое место в зрительном зале, он не торопился уходить с площадки. Закончив за несколько минут играть, он зашел в туалет, снял свою спортивную майку, обтер свое вспотевшее тело и одел другую майку, которую он захватил с собой. Зашел в зал в числе последних зрителей, и, не глядя по сторонам, прошел по проходу к своему месту. Показывали какую-то драму, и настроение у Вовки было под стать фильму. По крайней мере, сумрачное. В таком настроение он и покинул зрительный зал в числе последних, почти ни на кого не глядя. Волейбольный мяч и его вспотевшая майка в авоське отнюдь не добавляла настроения. Но когда он проходил мимо открытой калитки, которая вела на участок вокруг клуба, из неё вышла Лена и сказала: «Здравствуй, Вова. Проводи меня, пожалуйста». У Вовки куда-то ухнуло сердце, а потом сильно-сильно забилось. До интерната было минут 10—15, если идти не торопясь, и по хорошо освещенной дороге. Так что просьба была несколько странноватой, но Вовка ей очень обрадовался. Настроение у него сразу улучшилось, и он сказал: «А может, погуляем? Вечер какой хороший». Лена охотно согласилась, и они свернули с улицы в проулок, который вел в сопку, которая в это время года была сплошь покрыта багульником.

Какое-то время они шли молча, потом Вовка спросил: «Лена, у тебя когда начинаются экзамены? Скоро уже?» Она оживилась и сказала: «Через неделю. Грустно, что заканчиваю школу. Хорошее время было. Временами трудно, но в целом очень даже хорошее. И девчонки наши интернатские, мои подружки, тоже хорошие. Жалко, расстанемся скоро». Вовка сказал: «А мне еще два года учиться. Через месяц после школы поеду в город на каникулы». И почему-то вздохнул. Они еще помолчали, и потом Лена снова спросила Вовку: «А ты, наверное, после школы будешь поступать в пединститут на факультет физвоспитания? Вон ты какой классный спортсмен». Он, чуть подумав, ответил: «Да не знаю еще. Сейчас мне спорт нравится, а как потом будет, не знаю. Учитель — неплохая профессия, но я бы только не физкультурником стал, а историком, например. Мне очень история нравится». Лена сказала: «А что, история очень интересный предмет, мне тоже нравится. Можно не только узнать, как жили до нас люди, но и интересно рассказывать об этом ученикам. Многие ученики историю любят». Еще помолчали, а потом уже он спросил: «А ты куда после школы собираешься поступать?». Лена ответила ему: «Мне девчонки-подружки предлагают поехать поступать в Томский университет. Там много разных специальностей хороших. Но пока надо еще экзамены сдать хорошо. А там думать буду, с родителями посоветуюсь». И добавила: «Пойдем в интернат, а то меня девчонки потеряют. Я же никому не сказала, что пойду гулять». И они пошли к интернату.

Прошел почти месяц. Вовка успешно закончил 9 класс, начались каникулы. Днем уже хорошо припекало солнце, он часто в хорошую погоду шел на небольшое озеро загорать и купаться. Хотя в это время года вода в озере еще не прогрелась как следует, и его купание можно было скорее назвать окунанием в воду, чтобы охладить нагретое солнцем тело. Иногда он проплывал метров десять и, замерзнув, выходил на берег. По вечерам все также играл в волейбол, но преимущественно на площадке около клуба. Интернатские дети разъехались на каникулы, остались только сдающие экзамены ученики 11-го класса, а их было не так много и, к тому же, не все из них умели играть в волейбол. Так что Лену он встречал очень редко, или случайно на улице, или в клубе. И каждая эта встреча оставляла какое-то волнение у него. И девушка обычно чуть смущалась, увидев его.

Когда стало уже совсем тепло и по вечерам тоже, он увидел объявление, что профком проводит вечер бальных танцев и приглашаются все желающие. Вовка совсем неплохо танцевал, умел даже кружить в вальсе, чему его научили городские девчонки, когда он летом бывал на танцах. Поэтому он принарядился, начистил свои остроносые модные ботинки, одел пижонские узкие брюки и пошел. Участвовать в конкурсе он не собирался, просто решил хорошо провести вечер. Он не был уверен, что на танцы придут интернатские девчонки и Лена. Все же у них шли экзамены. Но был приятно удивлен, когда увидел стайку нарядно одетых девчонок из интерната. Лена на их фоне ничем не выделялась, но Вовке она все равно понравилась больше всех.

Конечно, среди танцующих было много его одноклассниц, которые знали о том, что он хорошо танцует и галантный кавалер. Так что партнерш по танцам у него было достаточно. Он иногда искал глазами Лену, она иногда танцевала с мальчишками из своего класса, но их было всего двое, и поэтому она чаще танцевала с подружками. Они иногда обменивались взглядами с Леной.

Объявили «белый танец». Вовка стоял в задумчивости, гадая, кто его пригласит на танец. И вдруг совершенно неожиданно для него перед ним оказалась Лена и спросила: «Можно тебя пригласить на танец?», чуть смутилась и опустила глаза. Конечно, он охотно согласился, и они закружили в вальсе, который лился из репродуктора над танцевальной площадкой. Пар было немного, и на этом фоне они выделялись умелым вращением в вальсе. Он не знал, что Лена так классно танцует и был удивлен, откуда девочка из небольшого поселка знает бальные танцы.

Закончился танец, и Вовка проводил Лену к стоящим её подружкам, многие из которых так и не нашли себе кавалеров для «белого танца». Галантно наклонив голову, он поблагодарил Лену за приглашение и доставленное удовольствие. И отошел на свое место. Потом были еще танцы, и фокстрот, и танго. Вовка танцевал со своими одноклассницами и был нарасхват. Перед окончание вечера танцев на середину танцплощадки вышел представитель профкома и объявил, что единогласным решением жюри (где оно было, это жюри, разве что в кустах вокруг площадки пряталось?) победителями конкурса стали Вовка и его партнерша по «белому танцу». И попросил их подойти к нему для получения призов. Смущаясь, Вовка подошел за получением приза, которым оказался одеколон «Шипр». Но еще больше смутилась Лена, которая, красная как рак, подошла и взяла свой приз — духи «Красная Москва». Раздались аплодисменты. Возможно, был бы Вовка повзрослей и побойчее, он бы поцеловал свою партнершу, а так они просто пожали друг другу руки, сказали: «Спасибо за танец» и отошли к своим местам.

Прошло еще несколько дней. Как бывало всегда, в хороший солнечный день Вовка пошел на озеро. Вода там уже прогрелась, и можно было не только окунаться, но и недолго плавать, освежая разгоряченное тело. Вовка расстелил свою подстилку на песке недалеко от воды и вытянулся в свой уже немалый рост. Никого рядом не было, желающих купаться в еще прохладной воде было мало. Он загорал, поворачиваясь то на спину, то на живот, то на бок. Несколько раз успел зайти в воду и потом лежал просто на горячем песке, чтобы не мочить подстилку. Даже чуть задремал, лежа на животе. И вздрогнул, когда рядом раздался знакомый голос: «Можно с тобой рядом постелиться?». Обернувшись, он увидел стоящую над ним Лену. В первую очередь бросились в глаза её длинные стройные ноги из-под легкого коротенького халатика, потом острые бугорки грудей и в последнюю очередь её глаза.

Вовка поднялся. Улыбаясь, сказал: «Не только можно, но и нужно. Я уже задремал в одиночестве». Они подошли к его подстилке, и Лена расстелила рядом свое покрывало с кровати в общежитии. Потом сняла халатик и оказалась в открытом купальнике. Её тело совсем не загорело, в отличие от его успевшего загореть смуглого тела. Бросились в глаза её длинные стройные ноги, тонкая талия и небольшие груди. И её зеленые глаза, которые выглядели завораживающе. Потом они лежали и разговаривали, а когда их тела под лучами солнца готовы были расплавиться, пошли в воду. Оказалось, что Лена совсем не умеет плавать. Вовка взялся её учить, но у него лучше получалось обнимать её в воде, прикасаясь к её грудям, попке, бедрам. Она смеялась и не сопротивлялась. Потом они оба замерзли в воде и пошли греться на солнышке.

Вовка был более подкован в сфере отношений между лицами противоположного пола, чем многие его земляки из поселка. Во-первых, у них в домашней библиотеке уже давно была книга «Декамерон», которую он прочитал от корки до корки. Во-вторых, год назад на волейбольной площадке в городе он играл с молодым человеком, который после игры пригласил его зайти выпить чайку. Молодой человек оказался врачом-гинекологом, и у него была большая библиотека специальной литературы. И он дал Вовке почитать дома пару книжек из неё, в том числе книгу «Сексопатология». Так Вовка узнал многое из того, о чем намёками говорили мальчишки старше его. Его уже беспокоили и эротические сны, были и поллюции, то есть все признаки превращения мальчика в мужчину. Но вот как подойти к понравившейся ему девушке и предложить интим, он не знал.

И вот он оказался вдвоем с девушкой, которая ему очень нравится. На пустынном берегу озера, в жаркий солнечный день. Он знал, что через четыре дня она уже уедет в свой родной поселок, сдав последний экзамен и отгуляв выпускной бал. И они расстанутся навсегда. А сейчас эти два молодых тела влечет друг к другу не разврат, а неумолимый зов природы, естественный инстинкт молодости. Они смотрели друг на друга, и в их глазах читалось желание близости.

И она свершилась. Для этого им пришлось углубиться в лес вокруг озера и там, на траве, он овладел девушкой. Очень неумело, для Вовки это было вообще в первый раз, а Лена была более опытной. Год назад во время летних каникул её совратил в родной деревне взрослый мужчина, с которым она имела несколько половых сношений. Он ей нравился, но пошла она с ним на близость не из желания, а скорее из любопытства узнать то, о чем так красочно пишут в любовных романах. А вот к Вовке её влекло какое-то дикое, неуемное желание близости, которое нарастало в ней с первых встреч с ним на волейбольной площадке этой весной. Поэтому она и решилась на связь с этим молодым и неопытным мальчишкой, когда она почувствовала, что он тоже желает того же самого.

Удовлетворив свое необузданное желание, они вышли из леса и легли на покрывало Лены, продолжая ласкать друг друга, нежно целоваться. Через некоторое время Лена почувствовала по иступленным ласкам юноши, что у него появилось желание повторить близость между ними. Она тихо прошептала: «Не здесь» и поднялась первой. Они снова углубились в лес, и там отдались друг другу уже не торопясь, во время близости чутко прислушиваясь друг к другу, и побывали на вершине блаженства.

Через три дня был выпускной бал класса, в котором училась Лена. Она знала, что по традиции выпускники встречают рассвет все вместе, гуляя и общаясь. И у неё родилась шальная мысль. Она уговорила своих подружек-одноклассниц, соседок по комнате в интернате, что они дадут ей возможность провести какое-то время с мальчиком ночью в их комнате. Уговаривать не пришлось, подруги уже давно чувствовали, что творится в сердце девушки, и завидовали ей. Лена нашла возможность «случайно» встретится с Вовкой и улице и шепнула, что будет ждать его в полночь на волейбольной площадке у интерната. В полночь она тихо провела его в свою комнату мимо пустых на каникулах комнат, и закрыла за собой дверь на ключ. Наступило их время. Они ласкали друг друга, периодически отдаваясь друг другу, испытывая истинное наслаждение. А с первыми лучами солнца она проводила Вовку до дверей интерната и они расстались. Расстались навсегда, нежно поцеловавшись и пожелав друг другу всего хорошего. Они ни о чем не жалели. Наоборот, были счастливы оттого, что жизнь предоставила им возможность такой встречи, о которой они будут вспоминать всю оставшуюся жизнь.