автордың кітабын онлайн тегін оқу  Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время

Ли Онхва

 

 

 

Lee Onhwa
A MIDNIGHT PASTRY SHOP CALLED HWAWOLDANG
Copyright © Lee Onhwa, 2024
Russian translation rights arranged
with BIG FISH BOOKS INC.
through EYA (Eric Yang Agency)
All rights reserved

 

Перевод с корейского Анастасии Удаловой

 

Серийное оформление Вадима Пожидаева

 

Оформление обложки Виктории Манацковой

 

 

Ли Онхва

Хвавольдан. Кондитерская, где остановилось время : роман / Ли Онхва ; пер. с кор. А. Удаловой. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Азбука-бестселлер).

 

ISBN 978-5-389-32622-4

 

16+

 

После смерти бабушки Ёнхва наследует лавку традиционных сладостей. Дела там давно идут неважно, и Ёнхва намерена продать семейный бизнес как можно скорее, но в завещании есть условие: двери кондитерской должны быть открыты минимум месяц с десяти вечера до полуночи. Теперь Ёнхва вынуждена освоить искусство общения с клиентами и приготовления традиционных десертов. Но «Хвавольдан» — это далеко не обычная лавка: некоторые покупатели приходят сюда издалека... и вовсе не из мира живых. Рядом постоянно крутятся таинственная черная кошка и местный шаман, который на удивление много знает о лавке и ее бывшей хозяйке. Вместе с ними Ёнхва помогает духам умерших передать последние послания близким и обрести долгожданный покой. При этом она раскрывает печальную тайну о собственной семье...

 

© А. Д. Удалова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®

 

 

 

 

 

Это художественное произведение.
Персонажи, организации и события
вымышлены и не имеют никакого отношения
к реальности.

 

 

 

 

«Смерть не в силах разлучить тех, кто связан узами судьбы» — вот что сказала мне бабушка перед своей смертью. Она покинула этот мир весенним солнечным днем — словно сама смерть обернулась золотистыми лучами, чтобы почтить память этой скромной и тихой женщины. Полевые цветы тогда были особенно прекрасны. Однако я не проронила ни слезинки.

Мне исполнилось двадцать семь лет, и, несмотря на уход бабушки, я не перестала есть, а за следующий месяц и вовсе успела сделать стрижку и поменять наконец батарейки в часах. Время текло, жизнь шла своим чередом. Даже после смерти близкого человека вчера неизбежно сменяется на сегодня, а сегодня — на завтра. Этот урок я усвоила давно.

Перед тем как испустить дух, бабушка сложила руки на груди и мирно уснула. Она всегда была аккуратной, отчасти поэтому после смерти следов ее пребывания в нашем доме почти не осталось.

— Ёнхва, ты как? — спросила Ирён, которая помогала мне с переездом.

— Все хорошо. Отхожу понемногу.

— Только это я от тебя и слышу. Я же так еще больше беспокоюсь.

Ирён протянула мне влажную салфетку. Я не сдерживала слезы — их просто не было. Но не потому, что я черствая. Конечно, смерть бабушки, поразившая меня месяц назад, как гром среди ясного неба, причинила боль, но плакать не хотелось. Видимо, я уже привыкла к расставаниям: еще в детстве мои родители погибли в автокатастрофе.

Теперь я взрослый человек, способный справиться со всем, что подкидывает мне жизнь. Не так уж это и здорово, если честно.

— Ирён, давай закажем лапшу с соусом из черной фасоли? Я угощаю!

— А давай!

— Возьмем еще свинину в кисло-сладком соусе? Или лучше острую курицу?

— Что подороже!

— Сегодня можно. Но только сегодня!

Хотелось отпраздновать переезд чем-нибудь вкусным. Когда бабушка была жива, я редко покупала к лапше свинину, но сегодня даже курицу закажу! Отныне я буду брать от жизни все. Я смогу!

Был вечер буднего дня. Заказать доставку из китайского ресторана в это время оказалось отличным решением. Не прошло и получаса, как прибыл курьер. Ирён радостно бросилась открывать дверь.

Пряный, сладковатый аромат курицы и две тарелки вкуснейшей желтоватой пшеничной лапши, скрытой под слоем темного маслянистого соуса. Яйцо, обжаренное по краям, выглядело не менее аппетитно. Я добавила к лапше щепотку красного перца и кунжута, потом потянулась к тарелке Ирён, и подруга сглотнула, глядя на мою руку, как голодный щенок. Меня это позабавило, и я нарочно замерла.

— Быстрее!

— Скажи «пожалуйста».

— Быстрее, пожалуйста!

— Ха-ха, ладно.

Мы набросились на еду, носами почти касаясь тарелок — только и слышалось, как мы шумно всасываем лапшу. Надо заказывать из этого ресторана почаще. Еда была такой потрясающей, что прерываться на разговоры не хотелось. Лапша идеально сочеталась с курицей в кисло-сладком соусе.

Я наслаждалась моментом, не думая ни о калориях, ни о потраченных деньгах. Вот бы всегда так было: никакой грусти и тоски.

— Что ты собираешься делать с «Хвавольданом»?

— Мне позвонил нотариус. Оказывается, бабушка еще давно его назначила. Завтра встречаемся по поводу наследства.

— Не хочешь продолжить семейное дело? Ты ведь многому научилась, пока наблюдала, как бабушка готовит.

— Да какое там. Я собираюсь устроиться на работу в государственную компанию. Наверное, сейчас на небесах бабушка и мама с папой ритуал проводят, чтобы у меня все получилось.

Наша семья испокон веков держала лавку традиционных сладостей «Хвавольдан». Прапрабабушка передала его прабабушке, а та — бабушке. Менялся только интерьер, в соответствии со вкусами каждого поколения. В свое время его должна была унаследовать моя мама, но она умерла, когда мне было десять, и дела продолжила вести бабушка, которая меня и вырастила. До окончания начальной школы я часто проводила с ней время в «Хвавольдане», но потом перестала туда ходить.

Нынешний «Хвавольдан» я представляла смутно. В эпоху, когда люди имен своих соседей не знают, идея семейного бизнеса казалась мне далекой и неактуальной. К тому же бабушка всегда повторяла: «Ёнхва, живи хорошо».

А это значит устроиться на престижную работу и ни в чем себе не отказывать, верно? К тому же я слышала, что в районе «Хвавольдана» снесли старые дома и покупателей стало еще меньше. Да и вообще сейчас мало кому нужны традиционные сладости. Людям больше нравятся макароны и печенье «мадлен». «Хвавольдан» уже долго пустовал.

Ирён положила в рот кусочек хрустящей маринованной редьки:

— Постоянные покупатели наверняка расстроятся.

— Да нет их. Бабушка была «совой», работала в основном по ночам. Наверное, поэтому дела так плохи.

— А по-моему, круто! Как ночной ресторан!

— Вот только в ночных ресторанах есть посетители...

— А почему она торговала ночью?

Кто ж его знает? Бабушка, помнится, всегда месила тесто до глубокой темноты. Просыпалась она поздно, ближе к обеду, и я часто завтракала одна, поэтому времени поговорить у нас с ней не было. На закате она иногда поливала рисовые шарики соевым соусом, а порой добавляла в клейкое рисовое тесто разноцветные красители, но никогда не объясняла, почему она это делает именно так и в такое время. Неразговорчивость бабушки переносить мне было нелегко, мы быстро отдалились друг от друга. Сама я ни о чем ее не спрашивала: боялась, что бабушка сочтет меня надоедливой.

— Ты же ее внучка — и не знаешь?

— Похоже на то.

— Так это же твой шанс узнать больше о родной бабушке!

Я лишь улыбнулась и покачала головой. Идея-то прекрасная, но разве это осуществимо? Как узнать мертвого человека?

— Ты не понимаешь. Воспоминания заполнят пустоту в твоем сердце.

— Может, ты и права...

Если я послушаюсь Ирён, принесет ли мне это утешение? Я хотела смириться с постигшей меня утратой. Возможно, пока я буду разбираться с «Хвавольданом», то смогу шаг за шагом проследить бабушкин путь и таким образом почтить ее память.

— Ладно, попробовать стоит!

Мой голос был полон решимости. Ирён это тронуло, и она широко улыбнулась. С ее поддержкой мне никогда не было одиноко.

У меня все получится! Сжав кулаки, я постаралась принять бодрый вид. На душе потеплело, словно кто-то одобрительно похлопал меня по плечу.

Нотариус, который занимался процедурой наследования, оказался мужчиной лет пятидесяти. У него был небольшой офис недалеко от «Хвавольдана», и даже в конце трудного рабочего дня костюм на нем сидел безупречно. Аккуратный темно-синий пиджак, ухоженные брови без единого лишнего волоска. Он производил впечатление надежного человека. Нотариус проверил документы, которые я принесла с собой, и вытащил из сейфа пачку бумаг.

— Госпожа Хон Ёнхва, примите мои глубочайшие соболезнования, — он учтиво обратился ко мне, протянув стаканчик с кофе и визитную карточку. — Я должен проинформировать вас о содержании завещания госпожи Лим Юнок.

Кофе был из пакетика «3 в 1», но благодаря идеальному соотношению воды и порошка получился на удивление вкусным. Я сделала пару глотков и вежливо кивнула.

— Если я унаследую «Хвавольдан», то сразу же его продам.

— Вероятно, из-за долга, оставленного покойной?

— Долга? Какого еще долга?

Я чуть не выплюнула кофе обратно в бумажный стаканчик. Долг? У бабушки был долг? Она об этом никогда не упоминала. Я хотела продать «Хвавольдан», потому что не собиралась им заниматься, а вовсе не для оплаты каких-то там долгов.

— По всей видимости, после открытия «Хвавольдана» ваша бабушка несла убытки. Поэтому ей пришлось оформить кредит. Вы не знали?

— Сколько она задолжала?

— Сто миллионов вон [1].

— Сколько, простите?!

— Сто миллионов.

Бабушка, какие еще сто миллионов? Даже десять — сумма совершенно неподъемная, а тут сто?!

От абсурдности ситуации у меня вырвался смешок. Бабушка, конечно, не гналась за прибылью, но долг в сто миллионов... это уже слишком!

Надо прийти в себя. Если я потеряю сознание именно сейчас, то очнусь на больничной койке без гроша в кармане, зато с долгом в сто миллионов.

— Ха-ха-ха... Неожиданно. Сто миллионов, говорите, ха-ха... Но, если продать «Хвавольдан», удастся ведь покрыть долг?

— К сожалению, сейчас за него не возьмется ни одно агентство недвижимости.

— Что? Это еще почему?

— Место нехорошее. Ходят слухи, что там водятся привидения. Поэтому рядом с «Хвавольданом» нет ни одного жилого дома. Еще говорят, что в лавку часто заглядывают монахи и шаманы, вся округа об этом знает. Если и продавать, то за бесценок.

Вот к такому я не была готова. Наивная девчонка столкнулась с жестоким миром. Я невольно сжала стаканчик. Заметив мое напряжение, нотариус достал еще один документ.

— Госпожа Лим Юнок оставила указания. Вот, ознакомьтесь.

 

Дорогая Ёнхва, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Мне так жаль, что я мало чему научила тебя при жизни, но не волнуйся: я оставила в «Хвавольдане» все необходимое. С помощью этого ты сможешь погасить долг в 100 миллионов. Но есть пара условий:

1. Ты должна самостоятельно управлять «Хвавольданом» не менее одного месяца.

2. Рабочие часы установи с 22:00 до 00:00.

3. Наберись терпения.

 

Письмо словно из квестов каких-то. Я в такие с друзьями в детстве играла... Нотариус объяснил, что смену владельца и передачу прав на «Хвавольдан» можно оформить хоть сегодня, но загадочное это, оставленное бабушкой, отдаст третья сторона только при выполнении перечисленных условий. В противном случае это будет передано в дар жителям района в соответствии с завещанием покойной.

Нет, погодите, то есть я вдруг стала должна банку кучу денег? Бабушка, неужели я тебя чем-то обидела? Может, я тебе не родная внучка? За что ты так со мной?

Требую разъяснений немедленно. Я человек нетерпеливый — вероятно, именно поэтому мы с бабушкой и не стали близки. А теперь она еще и подкинула мне загадку, найти ответы на которую быстро точно не удастся.

 

 

 

 

Пока другие люди лежали в своих постелях, готовясь отойти ко сну, я стояла перед входной дверью магазина.

Неоновая вывеска «ХВАВОЛЬДАН» светилась розовым, как цветущая вишня. Кондитерская лавка располагалась в небольшом одноэтажном здании. В отделке преобладали желтые, красные и синие цвета: будто домик из «Гензеля и Гретель», только в восточном стиле. На стене были написаны китайские иероглифы «прощание» и «благословение», а под ними — словно талисман какой-то — красовалось изображение бесстрашного дракона. Непривычно видеть это место спустя столько лет.

Бабушка не отличалась умением объяснять доступно. Возможно, с посторонними она вела себя иначе, но мне порой было с ней нелегко. Она воспитывала меня с десяти лет и иногда, казалось, намеренно избегала общения.

Я часто была вынуждена молчать. Боялась, что бабушка сочтет меня легкомысленной, если я буду вести себя с ней так же непосредственно, как с подружками, поэтому дома я всегда старалась быть тише воды, ниже травы. И потому «Хвавольдан», которым некогда управляла моя непростая бабушка, тоже казался мне сплошным испытанием.

— Нужно будет продать его сразу, как только погашу долг...

В стальной миске у входа пылились листья, опавшие с большого дерева перед магазином. Наверное, из нее когда-то кормили бродячих животных. Я не преминула сразу же вернуть миске изначальное предназначение.

— Мяу!

На противоположной стороне дороги появилась черная кошка: ярко-желтые глаза сверкали в ночи, шерсть лоснилась в неоновом свете вывески. Кошка с явной тоской по ласке умывала мордочку передними лапами.

Медленно ступая по скрипучим половицам, я направилась к прилавку. На нем лежала тетрадь, я аккуратно ее открыла.

 

Рецепты «Хвавольдана»: 1. Чонбён

 

От скуки я часто пекла, а в начале каждого учебного года угощала одноклассников домашней выпечкой, желая произвести на них хорошее впечатление. Это стало своего рода традицией. Так что приготовление сладостей не вызывало у меня сложностей, но будут ли мои изделия соответствовать установленным бабушкой стандартам качества — вот в чем главный вопрос.

Чонбён, также известный как сэмбэй, — популярное в Азии кондитерское изделие, крекеры из пшеничной муки. Края у них хрустящие; центр посыпают сухими водорослями, отчего чонбён приобретает солоноватый вкус. Лично я не особо люблю водоросли. Как по мне, для сладостей есть более подходящие ингредиенты...

Над стеклянной входной дверью зазвенел металлический колокольчик.

— О, уже работаете?

Хотя с открытия не прошло и получаса, я завязала фартук и приготовилась приветствовать покупателя. Испечь я ничего не успела, прилавок пустовал.

— Извините, я еще не готова принимать посетителей. Может, заглянете попозже?

— А я слышал, что теперь делом займется внучка. Так, значит, это правда!

Худощавый молодой человек с длинными конечностями заговорил со мной, как со старой знакомой — только вот я его совсем не знала. Правой рукой он пригладил доходившие почти до плеч волосы, обнажив круглый белый лоб. Его пронзительный взгляд напоминал змеиный, но зловещим он не был.

— Когда открываетесь после долгого перерыва, сперва нужно протереть пыль. Вон ее здесь сколько, смотрите.

Посетитель с лукавой улыбкой провел пальцем по поверхности перламутрового шкафа в правом углу магазина. Я сразу заметила его роскошные ресницы. Похоже, раньше он здесь часто бывал. Меня смутила белая пыль на его руках, и я поспешила достать влажную салфетку.

— Но кто...

— Меня зовут Саволь, я оптовый поставщик продуктов. Советую вам со мной подружиться.

— Простите?

— Шутка.

Обладатель весеннего имени [2] рассмеялся. Он протянул мне коробку со всеми нужными ингредиентами и инвентарем.

Вероятно, Саволь поставляет сюда продукты еще со времен бабушки, но приходить ночью... До чего старательная молодежь пошла.

— Расчет в конце месяца, скидок нет, подарков нет, акции «один плюс один» тоже нет. Все ясно?

— Я вроде бы ничего такого и не просила.

— Это я на всякий случай предупреждаю. Торговаться со мной бесполезно. Ха-ха-ха!

Громкий хохот нарушил тишину ночи. Саволь явно наслаждался собственной шуткой, растянув рот в театральной улыбке. Он распрямил пальцы и несколько раз откинул волосы назад — жест выглядел слегка наигранно.

— Понятно. Давайте мне квитанцию, я рассчитаюсь в конце месяца.

— Бабушка объяснила вам, как тут все устроено?

— Нет, я никогда этим не занималась...

— И вы не знаете, кто я такой?

— Оптовик. Вы же сами сейчас сказали.

Саволь низко поклонился. Его блестящие волосы едва не коснулись моей щеки. Смутившись от такой близости, я отпрянула назад. Саволь пожал плечами.

— Вы же Ёнхва? Хон Ёнхва?

— Вы знаете, как меня зовут?

— Конечно знаю. Имейте в виду, эти продукты нельзя передавать кому попало. Они... особенные.

Дверной колокольчик зазвенел снова, и в магазин вошла женщина средних лет в платье с желтыми цветами. На этот раз точно покупательница. Она странно жестикулировала и встревоженно озиралась вокруг.

Саволь при виде нее понизил голос и быстро прошептал:

— Кстати, я шаман. И мне известно, что означает это в завещании вашей бабушки.

— Что? Серьезно?

Саволь простодушно рассмеялся, как ребенок, повернулся и вышел. Я даже не успела его ни о чем спросить, только встретилась с ним взглядом на выходе из магазина. Он приподнял густые брови и подмигнул.

«Этот парень вообще в своем уме?» — подумала я, с досадой смотря ему вслед. Но тут же спохватилась: меня, вообще-то, покупательница ждет. Я отвела глаза и попыталась вернуть лицу спокойное выражение.

— Это же «Хвавольдан», верно?

— Да, но мы еще не готовы принимать посетителей.

— Уже пол-одиннадцатого, у меня нет времени ждать.

— Вы можете прийти завтра...

— Нет, мне нужно сегодня! Одну пачку чонбёнов, пожалуйста.

Женщина выглядела обеспокоенной. Я не знала, что ответить. Так и стояла с открытым ртом. Вот оно какое — предпринимательство. Никогда не знаешь, с кем столкнешься — с наглым оптовиком или непонятливым покупателем.

— Вы владелица и при этом понятия не имеете, для чего существует эта лавка?

Женщина с сомнением склонила голову. И подозрительный оптовик, и покупательница вели себя так, словно знали о «Хвавольдане» больше моего. Она вздохнула и протянула мне руку:

— Времени нет, так что хватайтесь скорее.

— За вашу руку?

— Я вам все покажу.

Она смотрела на меня печальными, полными слез глазами. В них читалась такая безысходность, что я невольно сравнила ее с коровой перед убоем. Я должна взять эту женщину за руку. Другого выбора у меня нет.

— Меня звали О Хисук, и мне было сорок семь лет.

Оттого, что она говорила о себе в прошедшем времени, меня окатило холодом. Волосы встали дыбом, чувства притупились.

«Хвавольдан» наконец заработал по-настоящему.

У сорокасемилетней Хисук, кассирши в супермаркете, болели указательные пальцы: она с силой била по кнопкам кассового аппарата, вот в суставах и накопилось напряжение. Хисук замотала пластырем первые фаланги.

— Так гораздо лучше.

Она привычно заняла место у кассы и пошевелила руками. Теперь боль стала вполне терпимой — беспокоиться было не о чем.

Но что делать, когда болит невидимый палец?

— Хисук, сегодня можете спокойно уйти домой после обеда.

— Нет-нет, зачем же...

— Не переживайте, я даю вам оплачиваемый выходной.

— А что за повод?

— У вашей дочки же день рождения сегодня. Я знаю, мы ведь давно работаем вместе.

В тот весенний день дочери Хисук исполнялось двадцать семь лет. Начальник решил проявить доброту и отблагодарить Хисук за долгую и преданную работу.

Все это время она отказывалась от отпуска, чтобы получить компенсацию за неиспользованные дни в конце года, но теперь ей дают выходной — и к тому же оплачиваемый. О лучшем подарке она и мечтать не могла.

— Долгожданный выходной? Вижу, и настроение у тебя сразу улучшилось.

— Сегодня же у дочки день рождения.

— Но ты-то чему радуешься? Денег-то сколько уйдет!

— Ха-ха-ха! Тут ты права.

Тронутая заботой начальника, Хисук с улыбкой ответила на шутку коллеги. Каждое утро, пока она готовилась к открытию магазина, ее охватывало легкое напряжение, но сегодня оно рассеялось без следа. В такой день даже большое количество посетителей и самые сложные в применении купоны на скидку не вызывали у нее досады.

Когда Хисук родила Чуён, она и не догадывалась, как много дочь будет для нее значить. Она была слишком молода, всего двадцать лет, да и муж к тому моменту еще не созрел для отцовства. В двадцать семь — столько же исполнилось сегодня Чуён — Хисук с ним развелась.

С тех пор все ее мысли занимала дочь, но не потому, что та доставляла беспокойство. Скорее наоборот: Чуён была мудрым ребенком и надежной опорой для матери, она прекрасно понимала, как тяжело той приходится. Всякий раз, когда Хисук думала о дочери, она смотрела на свои пальцы.