автордың кітабынан сөз тіркестері Погибель Империи. Наша история. 1913–1940. Эйфория
Зерно, естественно, пошло на рынок, а не по низкой цене государству. Но именно в зерно упиралась вся идея индустриализации. Экспорт зерна – главный источник валюты для закупки промышленного оборудования за границей. Зерно нужно было отобрать. И Сталин уже решил, как именно.
Дело в том, что за 11 лет после Октябрьского переворота Россия вошла и погружалась все глубже в катастрофическое отставание от развитых капиталистических стран. Это отставание в дальнейшем будет передаваться как революционная эстафета от одного советского поколения другому. При этом уже с весны 1927 года, после того как Великобритания разорвала дипотношения с СССР, Политбюро в своей экономической политике руководствуется угрозой близкой войны. Именно поэтому в качестве главной экономической задачи выдвигается развитие исключительно тяжелой и оборонной промышленности
Суть сталинской коллективизации не в том, чтобы развивать сельское хозяйство. Это просто удобный, не хлопотный для государства способ изъятия хлеба. Правда, хлеба в результате будет меньше и меньше, поскольку взять даром можно вообще только один раз.
Еще осенью прошлого, 1927 года большинство активных крестьянских хозяйств отказались продавать государству хлеб по низкой закупочной цене, резонно решив, что по весне госцена поднимется. Не может не подняться.
К 1928 году 60 процентов товарного зерна сосредоточено в руках 6 процентов хозяйств. То есть эти 6 процентов хозяйств работают максимально эффективно – больше и лучше других. Это их нежелание отдавать свой хлеб по дешевке получило название «хлебной забастовки». Тем самым власть инкриминировала им политические мотивы.
На момент заочного спора Троцкого с Керенским оба они в эмиграции, а Ленин – в могиле, хотя и в Мавзолее. Троцкий, один из двух авторов Октябрьского переворота, выдавил из страны Керенского. Троцкого выгнал Сталин. Керенский предупреждал Ленина: «Вы приготовите место для диктатора».
Троцкий в своих мемуарах 1929 года на нескольких страницах спорит с воспоминаниями Керенского от 1927 года. Троцкий уверяет, что Керенский безграмотно доказывал связь Ленина с главой германского Генштаба Людендорфом. Троцкий пишет, что для доказательства этой связи достаточно было самого факта, что группа русских революционеров была пропущена через Германию.
Троцкий вообще очень четко комментирует связку ленинских и германских интересов. Людендорф надеялся, что революция в России приведет к разложению русской армии. Для этого он использует Ленина. Ленин воспользовался этим расчетом, но у него был свой расчет. Людендорф говорил себе: «Ленин опрокинет патриотов, я потом задушу Ленина». Ленин говорил себе: «Я проеду в вагоне Людендорфа, а за услугу расплачусь по-своему». Вероятно, это правда. Вероятно, Ленин не был германским шпионом. Он был свободным от морали и от любви к родине человеком, рвущимся к власти
Спустя девять месяцев после падения Временного правительства царская семья будет убита в полном составе, включая детей. Вот разговор Льва Троцкого с другим большевистским вождем, Яковом Свердловым. Троцкий между прочим спрашивает у Свердлова:
– Да, а где царь?
– С ним кончено. Он расстрелян.
– А где семья?
Вопрос о регентстве снялся сам собой. 3 марта из Пскова от государя-императора вернулись Гучков и Шульгин. Они привезли документ об отречении. Николай отрекался не в пользу сына, а в пользу брата, великого князя Михаила Александровича. Гучков и Шульгин с вокзала поехали на Миллионную улицу, на встречу с великим князем. В комнате справа от Михаила Александровича – Родзянко, Милюков. Милюков пять дней без сна, засыпает. Вздрагивает. Открывает глаза и снова засыпает. Слева от великого князя – Львов, Керенский. Керенский думает, что в любой момент могут ворваться и убить великого князя.
Милюков просыпается и произносит речь, смысл которой: монарх – единственный центр, единственное понятие о власти в России.
Потом к великому князю обращается Керенский:
«Разрешите вам сказать как русский – русскому. Приняв престол, вы не спасете России. Начнется гражданская война. Во всяком случае, я не ручаюсь за вашу жизнь».
Великий князь встает и говорит, что хочет подумать полчаса.
Потом он возвращается и произносит, что не может принять престол. Он отрекается за всю 300-летнюю династию
Между бесконечными разговорами, дерганьем за рукав, ездой по полкам лидер кадетов Павел Николаевич Милюков где-то на уголке стола в запруженной народом Думе пишет список министров, и едва ли этот список был плодом долгих раздумий. Никто из людей, вошедших в первый состав Временного правительства, верховной власти в стране для себя не хочет. Но императорское правительство разбежалось – с собаками не сыщешь. Власть просто свалилась на них вместе с развалившейся армией в воюющей стране необъятных размеров.
Эти люди – на самом деле лучшее, что было в российской политике. Интеллигентные, образованные, не связанные с возней у трона. Они любили Россию, но у них был один недостаток: власть не была их страстью, единственной целью всей жизни. Один из отцов Октябрьского переворота Лев Троцкий про этих людей говорил, что они глядят на революцию глазами буржуа, испуганного за судьбу культуры. Ленин называл таких людей тупицами. И они действительно в этом смысле в подметки Ленину не годились.
Их было 11 в новом правительстве, из них 10 – либералы и умеренные консерваторы и один – Керенский – социалист. Председатель правительства князь Львов, из Рюриковичей, противник абсолютной монархии, либерал, по взглядам беспартийный борец за гражданские права крестьян. Он свято верит в победу демократии в России и повторяет: «Не теряйте присутствия духа, сохраняйте веру в свободу России!»
«Россия будет первым государством с осуществленным социалистическим строем. И дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, – это только этап, через который мы проходим к мировой революции».
Позже, недоумевая по поводу позиции Ленина, его приятель пытался найти объяснение: «Мне вспоминается, что Ленин задолго до смерти страдал прогрессивным параличом, и невольно думается, уж не было ли это просто проявлением симптомов его болезни».