автордың кітабынан сөз тіркестері Падение Робеспьера: 24 часа в Париже времен Великой французской революции
«Революция, — заявил Робеспьер перед Конвентом в ходе процесса над Дантоном, — заключается в народе, а не в известности отдельных людей» [13]. Ни один человек, каковы бы ни были его заслуги в деле революции, не может быть выше закона и уважения к республиканским институтам, основанным на суверенитете народа. Республиканские институты всегда должны стоять выше личности. К политическим деятелям, добившимся известности, следует относиться с инстинктивным недоверием. Journal historique et politique сообщал, что парижане испытывают отвращение к самим себе, осознав, сколь наивны они были, следуя за Эбером и Дантоном. Что ж, по крайней мере, с некоторой печалью заключал журнал, этот эпизод «излечил народ от идолопоклонства перед личностями» [14].
2 Ұнайды
. — гражданин
КОС — Комитет общественного спасения (Comité de salut public)
КОБ — Комитет общей безопасности (Comité de sûreté générale)
НГ — Национальная гвардия (Garde nationale)
1 Ұнайды
Главным ответом революции на финансовый кризис, ставший в 1789 году ее непосредственной причиной, было введение бумажной валюты, ассигната [23], обеспеченного национализированными землями церкви. Но правительство перманентно пыталось сдерживать его обесценивание. Осознавая, что чрезмерная эмиссия валюты подпитывает инфляцию, оно взяло на себя обязательство изъять банкноты из обращения, да еще и организовало настоящие спектакли — публичные сожжения бумажных денег: в газетах объявили, что сегодня в 10 часов утра в бывшем монастыре капуцинок на ассигнационном костре будут сожжены банкноты общим номиналом 20 миллионов.
1 Ұнайды
Например, еще в феврале 1793 года даже Робеспьер высокомерно заявлял, что «народу cледует восставать не ради лишнего куска сахара, а чтобы низвергнуть тиранов», и клеймил одержимость народа «жалкими цацками торгашей».
1 Ұнайды
Интересно, думал ли он при этом о собственной роли в принятии законодательства об объявлении людей вне закона, объектом которого в настоящее время оказался он сам. Закон 23 вантоза [3], который был к нему применен, недвусмысленно гласит, что те, кто сопротивляется судебному процессу, должны считаться врагами народа и объявляться вне закона. Чтобы превратить Сен-Жюста, Робеспьера, Кутона и их союзников во врагов народа, хватило одного дня — 9 термидора II года.
1 Ұнайды
Когда они принялись зачитывать прокламацию вслух, член Совета Коммуны Жак-Клод Бернар, вооруженный до зубов и с трехцветной лентой, вышел из рядов войск вперед и торжественно провозгласил:
— От имени народа, собравшегося в Ратуше, и Исполнительного комитета я арестовываю вас. Если вы окажете сопротивление — за моей спиной стоят двести человек, готовых выполнить мой приказ.
В этот момент один из чиновников секции Революции, не обращая внимания на угрозы, схватил Бернара за горло и ответил:
— А я арестовываю вас от имени Национального конвента.
Отряд НГ не вмешивается и позволяет увести Бернара в тюрьму секции, где с него бесцеремонно срывают ленту [3], отбирают пистолет, патроны и штык.
1 Ұнайды
По мере поступления новостей становится ясно, что идея Исполнительного комитета использовать адъюнктов для мобилизации парижан ради Коммуны полностью провалилась. Секции склоняются в сторону Конвента — и ничего с этим не поделаешь.
Все это, конечно, уже слишком для Шардена. Несмотря на свой высокий ранг в НГ, он бросает все дела и свой пост, чтобы провести ночь в обществе подруги и бутылки вина. Утро вечера мудренее — чему быть, того не миновать.
1 Ұнайды
Вес своим словам он стремился придать за счет натянутых, придуманных на скорую руку афоризмов [8]: «Никто не правит безвинно», «этот человек должен либо править, либо умереть» и «революция начинается там, где кончается тиран». Все эти его резкие заявления существенно повлияли на исход дебатов и даже — на собственную позицию Робеспьера. И тем не менее, когда депутаты произносят фамилию Сен-Жюста, они думают о Робеспьере. Эти двое кажутся связанными неразрывными узами личной и идеологической близости.
1 Ұнайды
Сен-Жюст надеется, что 9 термидора станет важным моментом в его карьере. В 1790 году, еще до того, как они встретились, он написал Робеспьеру наполненное восхищением письмо, начинавшееся словами «Вы, кто удерживает колеблющуюся страну от падения в водоворот деспотических интриг, вы, кого я знаю исключительно как Бога, благодаря его чудесам» и заканчивавшееся лишенным сомнения утверждением «вы великий человек; вы говорите от имени не одной лишь провинции, но от всего человечества и республики» [7]. Когда в 1792 году он вошел в состав Конвента, ему было 25 лет, он был самым молодым его членом и у него за спиной не было никакой реальной карьеры, за исключением нескольких случайных, часто красящих его эпизодов, нескольких авантюрных в интеллектуальном плане сочинений да некоторого опыта участия в провинциальной политике. Он основательно расположился под крылом своего героя Робеспьера и моментально обзавелся так и не утраченной за всю свою политическую жизнь репутацией прихлебателя и лакея последнего.
1 Ұнайды