Александр Андреевич Енин

Русалка

Сказка

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Александр Андреевич Енин, 2019

Слышал от стариков сказочную историю. Собрал в кучу, подкрасил и вот делюсь с вами своим видением истории. Чего только наши старики не расскажут.

16+

ISBN 978-5-4496-1621-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Русалка
2. Житие Иванушки
3. На рыбалку
4. На свидание
5. Чёрные дни
6. Поход в неведанное
7. Государство: Царство сказок
8. Послесловие

Житие Иванушки

— Козёл ты рогатый! Простофиля безмозглый! Почему вместо того чтоб колоть дрова и складывать их в поленницу на сушку для следующей зимы ты потащился с кузнецом Гаврилой на место строительства чугунки?

— Так матушка Софья, всего два дня.

— За эти два дня весь двор мог быть заставлен дровами. И вправду люди у нас в Выбутах зовут тебя Иванушкой дурачком. В нашем селении всего две достопримечательности: Родившаяся здесь княгиня Ольга и бестолково шляющийся Иван придуривающийся.

— Матушка Софья, я не Иван, а Ивашка. Так меня назвала мать моя, Пелагея, царствия ей небесного и земли мягкой. С дровами успеется, лето только начинается.

— Ты, бездельник, ещё и огрызаться? Ивашка это Иван. Я с тебя дурь то выбью. Вот приедет воевода со Пскова, велю выпороть.

— Не имеете права, вы мне никто и старше всего на чуть чуть. Выскочила замуж за батеньку и заездила его своими капризами.

Примерно такой диалог происходил ранним утром в селении Выбуты в одном из крепких крестьянских дворов земель Псковских.

— Объясни мне, на кой вы с Гаврилой попёрлись на стройку чугунки?

— Это не чугунка, это строят железную дорогу в южные части государства.

— Так зачем, какая с этого польза?

— Польза великая. По ней будут перемещаться люди и товары.

— Ха! Взял лошадь с телегой и перемещайся сколько хочешь. Не понимаю, бабы говорят, что на эту стройку затрачено золотых монет немерено.

— В телегу положишь сотню пудов, а в специальные поездные ящики тысячу пудов или больше. На телеге ехать неделю или две, а на поезде один день.

— Ты просто фантазируешь чудеса. Так не бывает.

— Мы тоже с Гаврилой так думали. Но когда ночевали с их рабочими у костра нам поведали такое, что мы отказались верить и тоже назвали чудесами фантастики. Нам разъяснили, что чудес не бывает, а вот вымысел фантастики всегда рано или поздно совершается. Там были люди сильно учёные, которые знают и сами видели. Они не только рассказывали, но и показали: на деревяшках положили полосы из металла, поставили на это телегу на специальных колёсах нагрузили доверху песком и Гаврила покатил её одной рукой бегом. А по нашей конной дороге не смог сдвинуть даже пустую. Вот это фантастика. А ещё сказывали, что для людей есть специальные домики, связанные между собой и они катятся по этой дороге со скоростью аж дух захватывает. Ты только представь, соединить все дома в нашем селении и все жители Выбуты сидя едут, пьют чай и смотрят в окно за перемещением. — Ладно сказки то рассказывать, фантазии видишь ли, вы та какого лешего туда попёрлись?

— Гаврила сказал, что там металл можно хороший добыть.

— Добыл?

— Ему подарили кусок металлической полосы, сказали бери, если унесёшь. Мол для них коротковат и не пригоден.

— Много?

— Больше трёх локтей. Он еле дотащил.

— А тебе что подарили?

— Ничего. Я сам стырил.

Иван показал в руке две увесистые гайки.

— Дурак. На кой они тебе?

— Лучшего на грузило для закидушки и не придумать.

— Опять про рыбалку? Да я с твоими двумя пескарями не знаю что делать. Отдам коту Ваське. Хоть какая то польза.

— Не отдавай! Я их сегодня заберу. Пойдут как наживка. Мужики сказывали что намедни, на озерце что рядом, его ещё зовут омут, где иногда бабы от любви топятся, так сильно выплеснулось. Не иначе сом. Выловлю, всем хватит. И Ваське и тебе и Гаврилу угостим. Что покраснела? Я же вижу, что ты на него глаза пялишь. Вот скажу ему какая ты вредная. Жену два года как похоронил, а всё вспоминает. Преданный товарищ.

— Ты что опять на рыбалку? А дрова?

— Дрова подождут. Надо же испробовать грузило.

— Да чтоб тебя там водяной утащил. Чтоб тебя сом проглотил. Слышал наверное, что на Великой, аккурат против Крома, сом мальчонку утащил в прошлом годе?

— Меня не утащишь. Я быстро.

— Тогда тебе утренний чай вот:

И она показала ему фигу.

Омут.

Русалка.

На рыбалку

По дороге на озерцо Иван забежал к Гавриле и посмотрел, как тот лихо орудует молотком по металлу на наковальне:

— А что это будет?

— Это, брат мой Ивашка, будут инструменты для всяких полезных дел.

Ивану нравился этот нескладный, сильный и добрый кузнец. Он гордился дружбой с ним и всячески пытался выразить своё уважение:

— Ты Гаврила не женись на Софье, она такая злая и недостойная тебя.

— Понял брат, обещаю не жениться. А на какой другой можно?

— Можно, только я сначала посмотрю и тогда скажу.

— Никак на рыбалку?

— На неё самую, кота Ваську та надо кормить. Он недавно поймал мышь и притащил мне, мол угощает. Так умильно стало. Вот добуду сома, всем хватит, а Ваське так чтоб от пуза.

— Добрый ты, иди, только будь осторожен. Там говорят последнее время не всё тихо. Толи водяной беснуется, то ли ещё кто. Озерцо хоть и маленькое но глубокое и есть там подводные пещеры.

Сразу на излюбленное место. Две склонившиеся берёзы, а между ними у самой воды большой камень. На камне можно сидеть, бултыхать ногами в воде и следить за поклёвкой. Иван размотал снасти, некогда изготовленные и подаренные ему самим Гаврилой. Насадил дохлого пескаря и задумался, надо ли на него плевать как на червя. Решил, что не надо. Забросил снасть и держа конец в руке стал ожидать ответа с противоположной стороны. Но ни лёгких подёргиваний, ни мощного толчка не проявлялось. И только одно чувство беспокоило его, всё время казалось, что за ним кто то наблюдает. Разморённый солнцем и томительные ожидания потянули в дрёму. Вскочил, когда раздался мощный всплеск и вода окатила с ног до головы. По водоёму расходились волны, подтверждая что всё реально и это не сон. Рука так и держала конец снасти, а вот та часть что должна была ловить сома, аккуратно сложенная лежала у ног. Иван ничего не понял, осмотрелся но ничего остального подозрительного не обнаружил. Хотелось есть, одежда мокрая и он засобирался домой с твёрдым намерением завтра вернуться и продолжить. Ведь явно же в омуте есть здоровая рыбина.

Дома Софьи не было. Хорошо. Вытащил щи из печи и похлебал прямо из чугуна, пока никто не видит. Для успокоения своей совести и защиты от ругани Софьи отправился в сарай. Выкатил чурбан, вытащил топор и в охотку распластал несколько чурок. Удовлетворённый вернулся в дом, забрался на полати и занялся самым любимым делом: полежать в тепле и помечтать. На сей момент было три мечты: устроиться работать на стройку железной дороги, выловить большого сома и подыскать подходящую невесту Гавриле и себе. На следующее утро Софья опять была недовольна:

— Это и всё наколотое? Да с таким помощником скоро по миру пойдём. И в кого ты такой бездельник уродился? Сущее наказание. И не ел ничего.

— Ел.

— Ладно брехать, все чашки не замараны.

— А я помыл.

— От тебя дождаться? Не иначе дал собаке облизать? Чтоб через неделю все дрова были переколоты и сложены под навес.

— Не скворчи, через неделю, так через неделю. Только не приставай до скончания срока.

— Ты ещё будешь указывать?

— Буду, не буду а Гавриле я уже сказал, чтоб на тебе не женился.

— А он?

— Он сказал что женится на той, кого я найду. Я найду ему потолще.

— Засранец!

— Сама такая.

Через полчаса Иван полный воодушевления и с лёгкой душой уже летел к водоёму, даже не проведав Гаврилу. Его просто тащила туда какая то неведомая сила. Вот и берёзы, вот и камень, всё на месте. Вот только дохлый пескарь остался последний. И вот он уже на камне, снасти заброшены, на наживку в этот раз поплевал. И никакой поклёвки. Опять почувствовал на себе чей то взгляд. Решил бороться с дрёмой до последнего. Чтоб развеять себя стал осматривать водную гладь и вдруг остолбенел. Прямо из под воды, за пучком нависшей с берега травы, увидел глаза. Человеческие глаза. Они смотрели на него не мигая. По телу Ивана прокатились мурашки. Усилием воли он встал чем видно и спугнул непонятно чьи глаза. Они исчезли, вода в этом месте заволновалась, на поверхности появился хвост рыбины и переливаясь всеми цветами чешуи ушёл на дно. Какое то время его ещё было видно, плавно растворяющегося под слоем воды. Онемевший Иван наконец пришёл в себя. Стукнул кулаком по камню:

— Упустил. Вот это рыбина, не меньше пяти пудов.

Собрав снасти, возбуждённый сразу к Гавриле:

— Видел! Упустил.

— Здоровый сом?

— Не меньше пяти, нет шести, а может и семи пудов!

— Судя по меняющейся величине, ты стал настоящим рыбаком. На что ловил?

— На пескаря.

— Ну брат, уважающий себя сом пескарём не польстится. Надо что то посерьёзней. Вон возьми на столе кусок мяса, для собаки планировал. Только ты его в ледник не ложи, пусть немного подохнет. Сомы такое любят. Ну допустим вытащишь ты его из воды а как до дому потащишь? Такую громадину не осилишь. Если что, кликни, помогу.

— Ладно.

На следующее утро Иван опять был на камне и крепко держал конец закидки. Как и в прошлый раз никакого движения. Посмотрел на место предыдущего видения, даже не удивился, увидев вчерашние глаза. Он даже смутно различил очертания лица. Похоже молодая баба. Мысли в глупой голове заработали:

— Неужели всплыла утопленница? Такого ещё не было.

Чтобы развеять страх и убедиться в действительности, ничего иного не придумал, как взять маленький камушек с намерением метнуть его в бабий профиль. Ему показалось, что профиль улыбнулся и сразу стал подниматься к поверхности. Объятый страхом Иван закостенел, замер в своём положении и только смотрел. Из воды вынырнула голова красивой девушки с рыжими волосами такой длины, что концы их по прежнему уходили в воду. Она без всяких вступлений предложила:

— Давай познакомимся и поговорим. Ты меня наверное не помнишь, ведь тебе тогда было два годика а мне десять. Мы оба изменились.

От спокойного и доброжелательного тона Ивана отпустило, тело уже слушалось и он мысленно проверял, готов ли сорваться с места и задать стрекача. Но стыд перед Гаврилой и любопытство победили и он спросил:

— А вы кто? Утопленница?

— К сожалению да. Сейчас в должности не определившейся русалки. Давай на ты. Это барчуки всё выкают.

— Давай. Чудно всё как то.

— Ты хоть помнишь, я была Варька, Варвара. Мы стояли с твоим отцом и разговаривали а ты вдруг захотел писать и я сводила тебя за сарай. А твой батюшка, Семён, Сёмушка, за это угостил меня калачиком.

— Не помню.

— Чтоб не ошибиться, ведь твоего отца звали Семён, а матушку Палашка, Пелагея.

— Да так. А сейчас противная Софья.

— А тебя звали Ивашка, Иван. Ну вот и познакомились, а то ты уже собрался драпать. Ведь ничего же страшного не случилось. Раньше я тебя здесь не видела. А тут третий день подряд. Что то хотел?

— Хотел сома выловить.

— Так здесь сейчас сомов нет.

— Так плескалось же.

— Так это я резвилась от скуки. Погоди, идея. А сазан не подойдёт?

— Если большой, то подойдёт.

— Вот именно большой. Есть тут один, большой, состарился, всем мешает и пользы от него никакой. Он сам говорит: «Хоть бы выловил кто, а то уже всё надоело». Нам нужно расставаться. Я так рада общению с тобой. Хочу чтоб эйфория счастья сохранилась дольше. У меня предложение, давай дружить.

— Как взрослые мужчины и девчонки?

— Нет, как твой отец дружил с кузнецом.

— Как я с кузнецом Гаврилой? Давай.

— Только ты никому не рассказывай о нашей встрече, а то начнут ваши мужики меня ловить и мучить.

— Замётано.

— Завтра придёшь?

— Приду.

— Куда пошёл? А улов? Минутку.

Голова ушла под воду и через минуту на берег вылетел огромный сазан. Похоже этому больше всех удивился сам сазан. Лежал тихо, спокойно. Иван волоком оттащил рыбу подальше от воды и посмотрел на средину омута. Там появился рыбий хвост и так стукнул по воде, что брызги в разные стороны и волны побежали целоваться с берегом. Иван помахал в ответ рукой и озадачился. Как же этого кабана дотащить? Так как был по уму «не от мира сего», то решение пришло быстро. Он доволок сазана до ближайшей ямы, столкнул его туда и придавил большим камнем. И удовлетворённый бегом к Гавриле:

— Выловил! Выловил! Давай свою тачку и помоги загрузить!

— Иди ты? Идём.

Прежде чем загрузить сазана в тачку, Гаврила долго и подозрительно его осматривал:

— Свежий, только выловлен. Странно, во рту нет наживки, нет и следов крючка, руками что ли добыл?

— Выходит руками.

— Чудеса. Вези порадуй Софью.

— Никаких чудес, обыкновенная фантастика.

Софья, увидев добычу в тачке, всплеснула руками:

— Вот это да. Сегодня закатим рыбный пир. Ты тачку будешь возвращать, так пригласи Гаврилу на вечер. Кстати спроси, как он любит приготовленную рыбу?

— Как и я. Жареную с луком. А Васька сырую.

— А я пока схожу к соседу, выпрошу его вишнёвой настойки.

Жизнь стала налаживаться.

На свидание

Как хорошо. И солнце с утра светит и Софья не пристаёт. Быстренько собраться и на озерцо. Неожиданно поймал себя на непонятном:

— Что это я как девчонка, и грязь со штанов отряхнул и причесался и про себя повторяю, Варвара краса, рыжие волоса. А она и правда девка красивая. И вот похоже покраснел. Надо серьёзнее, а то собираюсь как на свидание. Погляжу и назад.

— Ты это что несёшься как угорелый и мимо, как на свидание. Вот и покраснел. Никак соблазнила вчера плотвичка.

— Гаврила заулыбался во всё лицо.

— Некогда. Зайду на обратном пути.

Вот и берёзки, вот и камень. Похолодел:

— Снасти забыл. А где? Я же не вытащил их вчера. Шляпа. Разволновался и забыл. Ура! Вот они, аккуратно сложены и определены под куст. Наверное Варька позаботилась. Вот молодчина.

Снасти не тронул и стал ждать, уставившись в воду. Голова Варьки появилась неожиданно, прямо под ногами:

— Привет.

— Здравствуй Варя.

— Расселся как барин и греешься на солнышке. Я тоже хочу.

— Так давай, садись рядом.

— Боюсь, что испугаешься.

— Это я то? Да я ничего не боюсь.

— Тогда ладно.

Она одним сильным движением выбросилась на берег и разлеглась на траве. У Ивана машинально вырвалось:

— Вот это сиси, таких даже у Софьи нет.

— Ты уж извини меня, что в неглиже. Нам так положено. Я сейчас повернусь к тебе спиной, чтоб не смущать.

— Не надо, а то я не увижу твоего лица. Ты такая красивая.

— Спасибо. Ты первый, кто мне это сказал. Я ждала этого от твоего отца, а он не сказал.

— А причём здесь мой отец?

— Потом расскажу, сейчас чувствую приближение какой то опасности.

— Тогда я тебя должен поблагодарить за вытащенные и сохранённые снасти.

— Это не я. Только собиралась. Пришёл солидный видный мужчина и всё собрал.

— Это наверное кузнец Гаврила, мой друг.

— Это надо же, Гаврила, не узнала, годы, счастливым будет.

По мере разговора Иван рассматривал её. До половины как красивая девушка. А заканчивалось всё хвостом. И от средины вниз чешуя, которая так красиво переливалась на солнце.

— Ты извини. Хочется посидеть рядом с тобой но хвост мешает.

— А никак нельзя отстегнуть его.

— Можно. Можно стать как человек, но надо долго читать заклинание. И обратиться можно не надолго. Хуже всего, после обращения лицо становиться страшным и противным, брр. В случае опасности можно не успеть обернуться и спастись в воде. По этому некоторые наши находясь в лесу сидят на деревьях с хвостом. Чу! Опасность! Ты приходи. Я буду ждать.

Она напружинилась и плавно, без брызг вошла в воду. Сзади раздались шаги и появился Гаврила.

— Ну что, сегодня мимо? Ничего, завтра повезёт. А на воде ещё круги. Наверное не всех ещё выловил. Играют.

На следующее утро Софья опять запела старую песню про дрова. Иван отмахнулся:

— Ещё срок обещанного не кончился. Завтра начну.

Похоже Варвара уже ждала. Стоило Ивану только подойти к камню, как русалка выбралась на берег. На этот раз она оказалась изобретательней. Опёрлась о край камня спиной а хвост протянула до воды и похлопала рукой по краю камня, мол садись. Со стороны казалось, что сидят два человека и беседуют. Ивана даже охватило волнение из за близости её тела.

— Как дела?

— Если бы Софья жизнь не портила, так хорошо.

— Опять эта Софья. Мне жизни не дала, батю твоего заездила, теперь к тебе подбирается. Ну сущий злодей. Чего от тебя то хочет?

— Чтоб все чурки переколол на дрова и сложил в поленницу.

— Много?

— Пять возов.

— Многовато.

— Ничего страшного, попрошу подсобить Гаврилу и мы за несколько дней их сделаем. Так что завтра и ещё несколько дней приходить не буду. Не смогу.

— Ну нет. Я такого не переживу. А где лежат чурбаки? И где топор и куда складывать? Я ведь обстановку вашего двора знаю, если только за эти годы сильно ничего не изменилось.

— Ты спрашиваешь, как желающий по батрачить. Мы люди бедные и батраков не нанимаем. Чурки на улице у забора, чурбан с воткнутым в него топором во дворе, складывать под навес. Я уже начал и всё видно. Не порти настроения дровами, как Софья. Лучше расскажи про отца, ведь прошлый раз обещала.

— Раз обещала, тогда слушай: Однажды на этом самом камне увидела молодого мужчину. Он был сильно похож на одного человека. Я пыталась рассмотреть его получше, но он задремал и было плохо видно. Тогда я плесканула, вымочила с ног до головы. Он вскочил и я чётко увидела, он, Семён, мой Сёмушка.

— Попались!?

Сзади стоял Гаврила, подкравшийся незаметно тихо с разведёнными руками для охвата их за плечи. Варвара сразу сиганула в омут, но не ушла на глубину а оставалась с лицом над водой, Иван вскочил, повернулся и замер с каменным лицом.

— Извиняюсь, ошибся, думал Ванька себе кралю завёл. И вы, госпожа рыба, тьфу ты, госпожа Русалка то же извините. Я думал народ брешет про русалок, ан правда. Ну и дела. Давно в такой просак не попадал. Ещё раз простите. Вы госпожа вылезайте на берег.

— Ну уж нет. Я в неглиже.

— Так вы же только что…

— Перед Иваном можно, я ведь его краля.

— Извините, но ваше лицо мне как будь то знакомо.

— Когда мой хахаль посчитает нужным, тогда расскажет. А покамест идите куда шли. А то вылезу, защекочу и утащу в омут.

Гаврила поднял руки вверх и повернувшись побрёл домой.

Варя подплыла ближе:

— Какая невоспитанность. Всё настроение испортил. Давай я тебе в следующий раз до расскажу. Гавриле пока не говори кто я. Прими улов.

— Да не надо, ещё сазана не всего съели.

— Принимай это для ухи.

На берег вылетели два средненьких судака и лопата леща.

Иван затолкал всё в сумку. Вроде и не сильно тяжело, но рыба не хотела быть ухой и постоянно проявляла свой норов. Еле дотащил до дома Гаврилы. Гаврила уже дежурил у дороги:

— Давай помогу. Ну, брат, ты даёшь. Как подцепил такую кралю? Поделись, где такие красивые водятся?

— Уважаю тебя Гаврила больше всех, но не велено распространяться. Слово дал.

Во дворе Софья сразу к Гавриле:

— Проходите гость дорогой.

И увидев рыбу:

— Ты бы присмотрел Гаврила, не иначе Ванька тырит или в рыбных рядах или в какой рыбной артели.

— Улов законный. Я свидетель.

— Всё не могу заставить его колоть дрова. У него всё рыбалка на уме.

— Завтра посмотрим что к чему и вместе займёмся дровами. А за рыбалку не ругайся, пусть ловит, если душа так хочет и сноровка имеется.

Он заговорщически подмигнул Ивану и отправился домой. Иван стал морально готовиться к тяжёлой физической работе.

Утром встал рано но не сам, а от громкого разговора во дворе. По голосу узнал, это Софья домогалась чего то от Гаврилы:

— Это похоже происки дьявола. Это же уму непостижимо! И когда вы успели сотворить сие?

— Сам не помню, выпивши был.

— Это просто чудеса. Так не бывает.

— Согласен, чудес не бывает. А вот фантастические случаи свершаются. Где Иван?

— Где, где, дрыхнет!

— Устал, вот и отдыхает. Вот и сам виновник.

Вышедший Иван осмотрел двор. Гора чурок за забором исчезла, под навесом ряды аккуратно сложенных дров. Он почесал затылок:

— Чего вылупились? Дров не видели? Я обещал. Сделано раньше срока на два дня. Не нравиться, сейчас обратно в чурки склею.

— Нравиться, Иванушка, нравиться. Приводи себя в порядок и идите с Гаврилой чай пить, а я сейчас быстренько, на скорую руку вам блинчиков напеку и с вишнёвым вареньем…. Потом идите хоть на рыбалку, хоть на стройку.

— Когда Иван с Гаврилой шли в сторону озерца, Гаврила поинтересовался:

— Что скажешь?

— Ничего. Подозреваю, но конкретно не знаю. На омут один пойду, она тебя боится.

— Понятное дело, только будь осторожен. Она ведь и вправду может защекотать или утащить.

— Меня не тронет, подозреваю что влюбилась в меня.

— Ну брат, по любви идут на такое, что даже убивают и себя и любимого.

— Спасибо. Буду на стороже.

Варвара уже сидела, превратив камень в опору.

— Привет. Ты сидишь совсем не опасаясь. А вдруг враг?

— Здесь я видела только Гаврилу. Уверена, что ты уже объяснил ему, что я твой друг.

— Объяснил. Мой желанный друг.

— И ты мой желанный. Садись рядышком и поближе.

— Сразу развей подозрения, у нас во дворе твоя работа?

— Нет, не моя. Моя только организация. Почему то все считают, что русалки все женщины. Да, больше всего женщины. Но бывают и мужчины. Но они как правило воруют у людей алкоголь и целыми сутками дрыхнут. Их не возможно раскачать даже на подлый поступок. Всё время только ненавидят земных женщин, а к нам полнейшее равнодушие. Вот почему их не видно и не слышно. Вот я и бросила клич помочь молодому мужчине от нападок вредной земной женщины. Они соскучились по крестьянской работе, а тут ещё и против земной вредны. Желающих было так много, что отбор был на конкурсной основе. Я только показала и объяснила. Но потребовали плату-увидеть того, кому помогли и кто люб мне. Видишь как сегодня волнуется омут, значит зрители собрались. Не будем разочаровывать их, давай обнимемся.

Они обнялись не сильно но продолжительно. Сердце у Ивана заколотилось и он наслаждался бархатистостью уже высохших рыжих волос. Подумал: «Видно пришла пораньше, чтоб волосы успели высохнуть». Сам не понял, как получилось. Взял и поцеловал локон вьющегося золота. Поверхность озерца вздыбилась волнами одобрения.

— Это аплодисменты зрителей. Вот ты уже и знаком местным обитателям. Сейчас они расплывутся по своим закуткам и мы останемся вдвоём.

— Ты обещала рассказать про батю, но Гаврила помешал.

— Обещала, сейчас вспомню на чём остановилась.

— Ты увидела молодого мужчину на кого то там похожего. Обрызгала чтоб лучше рассмотреть.

— Сейчас, въезжаю. Этот человек оказался удивительно похож на твоего отца, Семёна. Сначала не могла понять, прошло столько лет а он такой же молодой, даже ещё посвежее. Потом до меня дошло, ты его сын. Тот самый мальчонка, которого я водила пописать. Вспомнила, что зовут Иван. И ты всё подтвердил. Удивительно, но ты абсолютная копия своего отца, даже говорок такой же. Вот и верь тому что чудес не бывает. В меня как будь то жизнь вернулась. Я до подробностей вспомнила то время.

Я была девчонкой, но интересовалась жизнью взрослой молодёжи. Селение наше не большое и выбор женихов и невест имел огромное значение. Мы, мелюзга, подглядывали за их вечерними посиделками из за кустов. Больше всех нам нравились два друга, Семён и Гаврила. Семён всё время лип к Пелагее и они не на минуту не расставались, Гаврила всё пытался ухаживать за Софьей, но она всерьёз его не воспринимала. В результате голубки Семён и Пелагея поженились. Через год родился ты а Пелагея вскоре после родов ушла в мир иной. Софья исчезла, говорят успела побывать замужем на стороне. Гаврила женился на Псковской фифочке и переехал к ней. Через год движение в обратную сторону. Вернулся Гаврила и объявил, что развёлся и жить там не может. Всё как то сжато и тесно. А здесь свобода и простор для мыслей и душе. Вскоре вырисовывалась и Софья. У одной меня всё было по прежнему. Я приходила к Семёну и помогала как могла. Покормлю скотину, протру полы, сварю кашу, пронянчусь с тобой. И хоть мне было около десяти лет, я уже многое умела по хозяйству. Мне нравилось, когда Семён садил меня на коленки, угощал, гладил по голове, целовал в макушку и говорил: «Хозяюшка моя». Сама не заметила, как понятие что он нравился мне переросло в большее. Но настали чёрные дни. Семёну стали приводить кандидаток в жёны. Однажды появилась и Софья. Она так нахально крутила задницей и демонстрировала вырез на груди у заморского платья. Я не выдержала, сбегала и привела Гаврилу. Они втроём так сильно ругались. Софья кричала на Гаврилу:

— Да я тебя близко видеть не хочу!

Семён:

— Я друзей не предаю. Делайте что хотите, только оставьте меня в покое.

На целый месяц всё стихло. Потом опять появилась Софья. Вскоре я узнала, что они сговорились и назначили день свадьбы. Через неделю у меня случился день рождения. Исполнилось десять. Мама нарядила меня в новый сарафан и я решилась. Придя к Семёну, я потребовала с него разговора по взрослому. Семён заулыбался, посадил меня напротив:

— Давай.

— Дядя Семён, я официально прошу вас пока не жениться. Я подрасту, всего несколько лет, и женитесь на мне. Я буду самой верной и преданной женой.

Семён сначала опешил, потом взял меня на руки, прижал к себе:

— Девочка моя, растрогала до слёз, нельзя нам. Я ведь тебе по возрасту в отцы гожусь. Что люди подумают?

Он опустил меня на пол. Я упала на колени:

— Не женись, я скоро вырасту. Я не смогу без вас дядя Семён жить. Я умру.

Слёзы хлынули так что я не смогла больше ничего сказать. Он ещё долго прижимал меня к себе, посадив на колени и вытирал мои и свои слёзы. Когда я немного успокоилась, он предложил:

— Давай так. Мы пока поживём а ты подрастёшь. А там видно будет. Может тебе расхочется, может появится молодой, красивый, что влюбишься. Может Софья от меня сбежит. Лады?

— Я ничего ему не ответила и ушла. Приходить стала реже, так как там уже начала орудовать Софья.

Наступил день свадьбы. Гости за столами во дворе. Я показалась, чтоб он увидел. Он увидел и кивнул. Все закричали: «Горько». Они начали противно долго целоваться. Под счёт гостей я тихонько развернулась и прибежала сюда. Здесь, где твои ноги, лежал большой булыжник. Меня душила обида на Семёна, злость на Софью и жалость к себе. Я взяла булыжник, засунула под сарафан, шагнула и… утопилась.

— Иван обнял её, прижал к себе:

— Было страшно?

— Нет. Я ощущала это как месть, только не знаю кому? Наверное себе, за то что была не вовремя ещё маленькая.

— А что дальше было?

— А я почём знаю? Вот спросим Гаврилу. Он точно должен знать. Только не сегодня, я устала, был трудный день, да и камень всю спину отдавил.

Софья в последующие дни не приставала и вообще находилась в приподнятом настроении. Ничто не мешало Ивану бегать на свидание. Однажды, уже увидев полу сидячую любовь, вернулся к дому Гаврилы:

— Идём, требуется помощь. Смотри как не удобно любимой сидеть. Можешь соорудить что нибудь «сидячие-лежачее»?

— Оно конечно можно, тогда придётся побеспокоить твоего друга.

— Давай беспокой.

Гаврила наломал орешника и ивы. Измерил формы тела русалки, одновременно загибая, переламывая и перевязывая осокой заготовки. Одновременно с шептанием углов, плавных переходов соорудил только ему понятную «абракадабру», облегчённо вздохнул и неожиданно выдал:

— У вас, мадам, такие совершенные и прекрасные формы, что позавидует любая баба.

Молча и безропотно переносящая до этого все измерения русалка вдруг покраснела и спрятала свои прелести прижавшись передом к груди Ивана.

— Извините, вырвалось. Меня больше волнует другой вопрос, однозначно я раньше вас где то видел. Никак не могу вспомнить.

Русалка повернулась лицом к Гавриле:

— А вы посмотрите на меня внимательней, представьте меня девочкой.

У Гаврилы волосы на голове встали дыбом, он бросил заготовку, всплеснул руками и с испугом выкрикнул:

— Варька! Однозначно Варька! Так как же так? Ты же пропала без вести. Как убежала со свадьбы Семёна, так и сгинула. Мы тебя искали много дней. А этот омут несколько дней проходили с шестами. Но ты как в преисподнюю провалилась.

— Никуда я не провалилась. Элементарно утопилась от безответной любви к Семёну. Меня взяли к себе русалки. Такие же отвергнутые любовью.

— Какая безответная? Семён приходил ко мне и всё время вспоминал тебя, винил себя, плакал и даже собирался бросить Софью. Мне с трудом удалось его привести в порядок. После этого он сник, расхотелось жить. Так мучился, мучился, пока снизошёл окончательно. Последнее, что я слышал, была мечта не случившаяся, поженить Варьку с сыном Ивашкой. Удивительно, но вы уже имеете благословение Сёмы. Уму не постижимо, как жизнь всё переплетает и скручивает.

У Варвары потекли слёзы. Но она похоже даже обрадовалась:

— Я тоже умею плакать. А то под водой не видно и думала что разучилась. А как мои родители?

— Матушка ушла в мир иной через год в тоске по тебе. А тятька ещё через пол года в тоске по обоим.

— Я виновна. Это я своим дурацким поступком…

— Успокойся. Они мечтали, чтоб ты была счастлива. Я даже не знаю как вам быть дальше, то ли кому то топиться а лучше кому то вылезать на берег. Но я не знаю как?

Гаврила ещё нерешительно потоптался и отправился исполнять просьбу. А им были его последние слова по барабану. Обнявшись, наслаждались обществом друг друга. Иван гладил и гладил волосы рыжей бестии. И весь мир принадлежал только им.

Наступили золотые дни. Все герои оказались при деле. Софья занималась подготовкой к совместному проживанию с Гаврилой, Гаврила занимался изготовлением приспособления для Варвары, Иван с Варькой занимались друг другом.

Наконец приспособление было готово. Притащив его, Гаврила вкопал в грунт берега и дал задание Ивану:

— Попроси Софью, чтоб сшила подушку. И не такую как обыкновенная, а длинную, вот размеры. И пусть не набивает пухом. Что то вроде мешка. А то мне самому неудобно.

Вечером, выслушав просьбу Ивана Софья округлила глаза. Подошедший Гаврила:

— Сделай что просит Ваня, если не понятно, спроси меня, я в курсе его задумки.

На следующий день произошла презентация сооружения. Подушку набили сеном и уложили сверху конструкции. Опробовав его, русалка была в восторге:

— Как удобно и мяконький и сеном пахнет и хвост до воды достаёт. Красота. А сено когда намокнет или испортится можно менять.

И она чмокнула оторопевшего Гаврилу в щёку.

Лето достигло середины. Однажды русалка предложила:

— Сегодня так жарко и хвост пересыхает, давай искупаемся?

— Честно сознаюсь, я ведь плавать так и не научился.

— Какая ерунда, садись на меня, возьмись за шею и я тебя покатаю.

Попробовали. Получилось. И вот уже по водной глади мучиться что то невероятное, большая рыба у которой где начало выступает из воды фигура мужчины. Как кентавр, только там лошадь и человек, а здесь рыба и расторжено орущий мужик. Увидев их однажды Гаврила только покачал головой: «Ну и ну».

В один из дней, восседая на русалке, Иван сквозь брызги уловил запах жареного мяса:

— Так захотелось мяса испорченного огнём. У нас сейчас с этим плохо. Жарко и скотину на мясо не забивают.

— И я хочу. А то всё сырая рыба, водоросли, рачки, сейчас хоть ягоды появились. Совсем забыла, ведь сегодня у людей праздник. Называется как про тебя, Иван купается, нет, Иван Купала. Это барчуки, детки бояр, жарят мясо, плетут венки, водят хороводы. Потом будут прыгать нагишом через костёр а отведав браги начнут тискать девок. Давай посмотрим.

— Давай.

Они тихонько, вдоль берега, скрываясь за травой и склонившимися к воде кронами деревьев подплыли к месту стоянки выбравшихся на природу молодёжи. На поляне горел костёр, над ним на металлических прутиках жарилось мясо. Вся компания, скинув в кучу свои белоснежные одежды с рюшечками и вышивками, голышом плескались, брызгались, визжали и хохотали на мелководье.

— Пора и тебе свершить греховный поступок, тихонько подкрадись и стащи два прутика с мясом. Только обмотай руки травой, горячие, и как вернёшься, обмакни конец, где руки в воду, жар спадёт. Давай.

Всё свершилось, как было задумано. Только когда отчалили от ограбленного места их увидели.

— Смотрите! Смотрите! Чудище! Держите его! Ловите!

Русалка, психологически верно, развернулась и поплыла прямо на воинствующую толпу. Крики затихли и перешли в визг. Вся орава бросилась врассыпную на берег и только голые задницы замелькали прятавшихся в кустарнике. Через десять минут Иван с Варварой уже наслаждались шашлыком:

— Ты Ваня сильно не переживай. Грех не велик. Это не они вырастили это мясо. Это сделали простые люди, зависимые от них. Грех ограбленных больше чем наш. Плохо, что нас видели. Будем надеяться что пронесёт, в этот день возможны всякие видения. Подумают, что коллективно показалось. Давай завтра пропустим день.

Не пронесло.

Чёрные дни

Утром Софья зло напала:

— Сегодня никуда не ходи. А то шляешься где попало. Выгоняла на луг скотину и слышала. В селении не спокойно. Бабы говорят, что в наших местах вчера видели то ли чудище, то ли чудовище. Сиди дома, вон вскопай мне грядку под чёрную редьку.

— Хорошо.

— С чего бы это. Вдруг такой покладистый?

— Жарко. Рыба не ловиться.

Вечером пришёл Гаврила:

— Слыхали? У нас чудовище объявилось. Селение шумит. Послали гонца в Псков. Говорят завтра прибудет сам воевода со следственной бригадой. Поговаривают что есть жертвы. Мол двоих чудище проглотило а остальные, кто видел, объхезались.

Когда Софья удалилась:

— Что, нельзя было вести себя тихо?

— Так получилось.

На следующий день Гаврила уже встречал Ивана у своего дома:

— Ты не ходи туда. В селении полно соглядатаев. На месте происшествия и вокруг озерца рыкают стражники. Тьфу ты, забыл, надо убрать Варькину сидушку. Идём. Стоп.

У Варькиного сооружения стояло два стражника.

— Слышишь? Как будь то конные едут. Ты на всякий случай спрячься, да не в доме, вон в кустах за домом.

Через минуту появились четыре конных стражника во главе со старшим. Они обыскали весь дом, перевернув всю его скромную обстановку. Затем велели Гавриле следовать за ними. Иван ничего не придумал, как выследить куда его определили. Гаврилу привели в дом правления и закрыли в каморку, куда сажали буйных подвыпивших мужичков до их вытрезвления. Через маленькое мутное оконце Гаврила показал пальцем на солнце. Своим глупым умом Иван сразу догадался, надо дождаться темноты и отправился домой.

Когда стало темнеться, Иван скомандовал Софье:

— Ты собери пожрать, пойду к заключённому Гавриле.

— Куда ты пойдёшь? Говорят чудище уже поймали. Очевидцы прошедшего утверждают, что голова чудовища похожа по описанию на твою харю. Тебя сразу схватят. Пока ты валялся на полатях уже приходили и спрашивали тебя. Я сказала, что ты ушёл на стройку железной дороги. У всех сложилось мнение, что ты оборотень.

— Правильно сказала, что ушёл. Делай что велят!

Софья сразу съёжилась и осела, однако бросилась исполнять команду.

Было темно, но луна оказалась хорошим подспорьем. Добравшись до окна каморки Иван тихонько постучал по стеклу из прозрачной слюды. Гаврила уже ждал. Показал пятернёй, чтоб Иван надавил легонько на стекло. Оно легко поддалось и Гаврила принял его внутрь. Теперь можно говорить.

— Тебе нельзя показываться на люди, считают тебя оборотнем. Варьку похоже словили. Видишь вон сбоку сарай, туда в обед затащили что то большое и обмотанное сетями. Сарай припёрли досками и выставили сторожа, деда Петруху, что сторожит общественные амбары.

— Тогда завтра тебя отпустят и мы…

— Никаких завтра, надо сегодня, сейчас. Утром воевода будет принимать решение. Однозначно замучают до смерти. Как хочешь, а её надо вытаскивать. Мужик ты или нет? Любишь кататься, люби и саночки возить, жених. За меня не переживай, два раза водили на допрос. Всё домогаются, не видел ли чего, ведь живу на краю, ближе всех к омуту. Ещё интересуются дружбой с тобой и не я ли приложил руку к сооружению «трона»на берегу. Думаю завтра отпустят. Давай свёрток и помоги пришпандорить стекло на место. Давай действуй!

Сарай был сколочен на совесть, двери подпёрты досками, вдоль сарая важно прогуливался сторож Петров. Напрягая мозги, как избавиться от сторожа, Иван увидел как из зарослей кустарника выбрался соседский мальчишка, таща за верёвку телёнка. Следом тащился ещё один телёнок. Мысль у Ивана сработала мгновенно. Он подошёл к процессии:

— Привет сосед.

Глаза мальчишки испуганно округлились:

— Здравствуйте дядя Иван. А говорят что вы во что то обернулись.

— Сам видишь, враки это. У меня из за этого возникли проблемы. Поможешь?

— А что дашь?

— Я тебе гайку дам на грузило.

— Такую же как ты мне показывал со стройки?

— Зачем такую же? Ту самую.

— Да за такую гайку проси что хочешь. А не брешешь?

— Зуб даю. Видишь, вон наш Петро как гусь ходит? Меня попросили сказать ему, чтоб шёл домой щи хлебать а самому его по замещать. В последний момент испугался. Он ведь старый, уже не такой умный как ты. Тоже начнёт говорить об оборачиваемости. Ты пойди, скажи что зовут щи хлебать, а мол ты пока по охраняешь.

Через минуту довольный старик засеменил к дому.

— Иди а я покараулю.

Мальчишка, то же довольный, потащил тёлку к дому, предварительно оттолкнув бычка ногой.

— Чего привязался, иди ищи свой дом.

Бычок отстал, но оказался любопытным и стал наблюдать за действиями Ивана. Он убрал запорные доски, открыл дверь. Внутри было ещё темнее. Через два маленьких шажка споткнулся о мягкое.

— Потрогал, Варя?

— Иванушка, молодец, размотай меня.

Русалка так хорошо была завёрнута в сеть что он не смог не размотать, ни разорвать ячейки. Зная мудрость крестьянскую начал искать по углам косу. Косу не нашёл по наткнулся на вставленный в щель серп. Серпом по ячейкам с предосторожностью не повредить Варвару дело пошло. И вот русалка свободна и растирает затёкшее тело.

— Некогда физкультурой заниматься, с минуты на минуту при шаркает сторож. Русалка сама на руках выползла из сарая и таинственно улыбаясь попросила:

— Ты загони этого телёнка в сарай, вот будет хохма.

Иван закрыл двери за бычком, установил запорные доски как были и попытался поднять её на руки. Силы хватило протащить только за стену сарая. Оказывается область хвоста тяжелее чем всё тело.

— Ладно, поползу сама.

— Ты будешь ползти три дня. Может сбегать за тачкой?

— Я же длинная, не влезу.

В это время при хромал сторож. Петров осмотрел запор, прислушался:

— Ишь ты, пыхтит. Ну малой, обманул старика. Ишь паршивец, завтра ухи та накручу. Иван зашептал:

— Обхвати мою шею руками и крепко держись, да не спереди, сзади.

Он потащил её как мешок. Стало получаться. Хватило на приличное расстояние. Отдых за пределами видимости селения.

— Отдохни, устал.

— Свая ноша не тянет. Вот под качаюсь и буду носить тебя на руках. А пока на спине. Хвост тащится по земле, у тебя чешуя не отвалится?

— Нет, ведь чешуя устроена по по шерстному направлению движению.

Отдыхали ещё четыре раза. И когда рассвет собрался заявить о своих правах они уже были у воды.

— А дальше как?

— Пока никак. Я подумаю и посоветуюсь со своими. Ха, ха, ха. Называется откушали шашлыков. Ты пока не ходи сюда.

Утром почти всё селение собралось у сарая с чудовищем. Сарай окружили стражники с сетями наперевес, мужики кучкой поодаль, за ними бабы. Воевода, полный достоинства, скомандовал старшему: «Открывай!» Из сарая меланхолично вышел бычок, окинул равнодушным взглядом стражников, покрутил хвостом и произвёл великолепную лепёшку. Мужики заулыбались а бабы покатились со смеху. Один воевода оставался серьёзным:

— Вот видите, только при виде наших воинов злое чудище сразу стало телёнком. Грузите его в повозку. Повезём в Псков, пусть его исследуют наши учёные мужи.

После обеда Гаврилу отпустили, с Ивана сняли подозрения в оборачиваемости но соглядатаи остались.

Поход в неведанное

Лето нехотя катилось к концу. Иван переделал все дела в огороде. Натаскал ягод, что Софья не успевала варить варенье. Наступило время грибов. Иван мужественно переносил разлуку с русалкой. В селении все уже забыли о происшествии, полностью следуя поговорке, что это время год кормит, ушли в заготовки. Все попытки сбегать к озерцу решительно пресекал Гаврила:

— Время покажет, подожди.

Ивана даже отпустили на стройку. Ему это было уже не так интересно. Выяснил только, что стройка ушла дальше, в сторону селения Остров. Говорили, что там будет станция для сортировки грузовых ящиков и построят большой дом для обслуживания едущих людей. Называется вокзал.

Однажды Гаврила с хитрой улыбочкой поманил его пальцем чтоб слышала Софья сказал:

— Идём, проведаем мой дом.

Иван уже не сердился, что Гаврила жил с ними, нарушив обещание не связываться с Софьей. Сердце его радостно забилось. Наверное там Варька. Варвары там не оказалось. Они сели на лавку:

— Слушай брат. Я думал у тебя пройдёт это увлечение но вижу страдаешь по прежнему. Если это серьёзно, то флаг тебе в руки. Тогда действуй до конца. Если даже предложит невероятное и фантастическое. Вчера в кузню приходила сгорбленная, неприятная и страшная на вид вся в оборвышах бабка. Попросила хлеба. Не из наших, наверное из общества Яги, Кикиморы или ещё кого. Сказала, русалка будет ждать тебя завтра с предложением. Прийти утром на Великую, но не туда, где княгиня Ольга держала перевоз а выше по течению, чтоб без видимости лодок. Нарви травы, цветков. Соедини их как венок но чтоб был лохматым. Больше ничего не сказала. Повернулась и ушла. Чувствую это уже не ваши детские встречалки. Подумай хорошо. Запахло серьёзностью.

Ещё только расцветало, а Иван уже летел к назначенному месту. На Великой ещё не рассеялся туман а он уже ходил по берегу и пытался определить место появления русалки.

— Иди сюда.

У берега торчала голова Варвары.

— Быстренько нарви травы и закрой всю мою голову. …Спасибо, говорить под водой не могу а высунутую увидят.

— Тяжело было переползти сюда?

— Нет. Ведь озерцо соединяется с рекой подземными протоками. Там ведётся постоянное наблюдение и теперь лучше встречаться здесь. Хочу спросить, ты серьёзно говорил, что готов носить меня на руках.

— Ещё как серьёзно.

— А жениться на мне не собираешься?

— Ещё как собираюсь, только не знаю как? Ты там а я здесь, вернее я здесь а ты там.

— Я всё узнала, есть вариант, но только всегда быть вместе и навсегда.

— Согласен навсегда, чтоб как батюшка и матушка.

Он вскочил и начал скидывать одежду.

— Ты что это делаешь, ведь не жарко?

— Как что? Топиться!

— Нам хватит одной дуры, что утопла по детской глупости. Одевайся, а то простудишься. Вариант не обычный. Нам можно жить вместе в ближайшем сказочном государстве. Согласие Царя батюшки уже получено. Там мы оба будем как люди, с ногами и ходить будем по тверди. Только внешний вид лица измениться. Ты меня страшненькую примешь?

— Я тебя любую приму.

— Тогда если согласен, детали: Вход в Государство Сказок находится на дне омута. Там подводная пещера, которая поднимается выше и выше, выходит из воды и приводит в раздевалку. Там мы переоденемся в сказочных людей. За ней ворота со стражей, вход в Государство. По пропуску пустят. Он уже у меня, один на два лица. Дальше идти и представляться Царю батюшке. Я проверила дорогу только до раздевалки. Дальше пока нельзя. Мне надо твёрдо знать, женишься ли ты на мне?

— Женюсь, давай вези в Царство.

— Не торопись, для этого надо проделать море работы. Самое главное сшить тебе из рыбьих пузырей контейнер. Ведь под водой пробудешь почти пол часа. В нём тебя и потащим, а иначе захлебнёшься и умрёшь. А в Царство мертвяков не принимают. Ёлы палы, сюда лодка направилась. Завтра в обед, а то с утра все такие деловые. И удочку прихвати для маскировки и сумку для улова.

Она чмокнула его, замочив мокрыми волосами и ушла под воду.

На следующий день Варвара начала с замечания:

— Чего удочку не закинул?

— Не закидывается. Гайки отдал, одну за сторожа, другую как компенсацию за пострадавшие уши.

— Проблема возникла из за пошивки контейнера для тебя. Не хватает материала, рыбьих пузырей. Думали легко найдём на рыбацких стоянках. Но рыбаки как ошалели. Рыбьи пузыри солят, держат над огнём и жрут как деликатес. Потерпи, нам главное успеть до ледостава. Время есть. Вот опять. Вон лодка появилась и разворачивается сюда. Им что, Великая проходной двор? Здесь всё таки мы живём. Не будет нам здесь с тобой отдыха. Не будем больше встречаться, опасно. Займись пока заготовкой грибов. Я буду сообщать тебе через Гаврилу. Не ходи больше сюда. Держи свой улов.

Иван сложил в сумку окуней, карасей, судака, с трудом догнал спасающегося бегством угря.

Опять Софья сушила и солила пронесенные Иваном грибы.

Лето закончилось. Листья покинули свои деревья, дни стали укорачиваться. По утрам иней демонстрировал своё художественное искусство. Однажды Гаврила опять позвал Ивана проведать свой дом:

— Ну что дружище, не передумал?

— Нет.

— Тогда надо прощаться. Вчера опять приходила та самая старуха. Сказала пора, всё готово. Опять завтра в обед придёшь к омуту на ваше старое место. Тогда прощай друг. Если появиться возможность, забегай. Буду рад. А с Софьей будешь прощаться?

— Нет. А то раззвонит раньше времени.

— Правильно. Я ей после объясню. Что не помер а ушёл в другую жизнь. А люди пусть считают, что тебя чудище проглотило. Она ведь и правда проглотила твоё прошлое, впереди будущее.

У омута Иван не стал демонстрировать себя а вооружённый опытом, спрятался в ближайших кустах. Вскоре неведомо откуда появилась старушенция и нервно заходила туда сюда. Проскрипела:

— Здесь никого нет.

Увидев вынырнувшую голову Варьки:

— Я здесь!

— И так времени мало а он играть в прятки.

Варвара перебила:

— Ты готов?

— Готов.

— Согласен о чём говорили раньше? Не жалеешь?

— Согласен, не жалею.

Старуха подняла руку:

— Исчезни!

Опять, неведомо откуда, появились четверо здоровых лохматых. Они затолкали Ивана в большой белый скользкий мешок. Пред тем как закрыть верх мешка лицо старухи перекосило и она молвила:

— Счастливого пути, извини анестезия.

Она дунула на Ивана и он потерял сознание.

Государство: Царство сказок

Очнулся Иван в полумраке в пещере. Варька лупила его по щекам:

— Хватит спать, приехали.

Иван с трудом встал и затряс головой. Пещера уходила вниз, слышалось плескание воды.

— Не туда, в другую сторону. Видно старуха перестаралась.

— Кто это был?

— Сама побоялась, наняла. Наша фирма: «Доставка всего и вся куда желаете».

— Куда тебя тащить?

— Подождём. Садить рядом и обними. Фу, весь как в соплях. Это чтоб воздух не выходил. Туда столько воздуха накачали, что еле утопили на дно. Вон похоже за нами идут.

Подошли мужчины в старинных одеждах:

— Ваш пропуск?

Русалка подала раковину с орнаментом.

— Всё правильно, есть такие. Вы идите в этот проём а вас сейчас отнесут в другой. Вы находитесь в одном из приёмных отделений нашего Царства Государства. Сейчас вас осмотрят, дезинфицируют чтоб здесь никакой заразы не завелось. Маг уберёт с вас правильность действительности поверхностной жизни. Философии этой жизни наберётесь сами. И отдыхать в нашем реабилитационном центре. А завтра на приём к батюшке.

Появились носилки. Русалку водрузили на них и унесли в проём. Ивана проводили в другой. Это была комната, посредине которой стоял большой ушат.

— Скидывай одежду и мойся. Оденешь нашу, крестьянскую.

Вода в ушате была тёпленькой и пахла травами. Иван млел.

Когда оделся, пришёл мужик, важный, лысый но с длинными усами. Он посмотрел в глаза:

— Прежняя жизнь вон!

И стукнул его полбу. Выйдя из комнаты увидел, что подносят Варвару, накрытую простынями. Её лицо расплывалось в улыбке. Их вывели за пределы пещеры. И сразу ударил свет. После полумрака он казался ослепительным. Они одновременно ойкнули:

— Ой! Лето!

— У нас всегда лето. У нас как в Сочи.

— А что такое Сочи?

— Выражение такое. Говорят есть такое селение. Только далеко и там другое Царство.

Их поместили в соседнем доме в отдельных светлых комнатках. На вопрос русалки о хвосте получила короткий ответ:

— Это как Царь батюшка решит завтра.

Наступило завтра. Их доставили на большую площадь, куда уже стали стекаться обитатели. Наконец вышли музыканты и под фанфары глашатай объявил: «Царь батюшка».

В окружении разодетых придворных и свиты выкатился Царь. Хоть небольшого роста но в короне и золочёном халате:

— Вот подданные, к нам прибыли новенькие. Будем решать их судьбу. Давайте на помост, пусть все увидят.

Он подошёл к русалке и откинув простыню зацокал языком:

— Какие формы! Какая красота! По прежнему желаете лишиться хвоста?

— Желаю. Тогда смогу выйти замуж за Ивана.

— Ну женитьба дело не хитрое. А ведь могла бы быть придворной русалкой. Жалко. Будь по твоему. Замуж за этого?

И он кивнул в сторону Ивана.

— Подойди ко мне, пошепчемся. Ну расскажи мне что нибудь о невесте. Конструкция у неё идеальна, просто класс. Если перестанет быть русалкой, то станет как обычная баба со всеми последствиями.

— Пусть станет, тогда всегда будет рядом.

И Иван рассказал ему историю о шашлыках и воеводе. Царь батюшка схватился за живот и вытирая слёзы уселся на трон:

— Ну вы даёте, можно со смеху помереть. Я люблю смешные истории или о чём нибудь необычном, фантастическом. Я принял решение. Понравились. Велю казнить обоих путём варения из них супа. Палач! Организуй чан для варки супа.

Быстро притащили огромный чан. Появились водоносы с вёдрами. Царь сморщился:

— Вместо воды наливайте молоко.

Варвара прошептала:

— Терпи. Будь что будет.

Царь опять рассердился:

— Что вы тащите? Не это молоко, а то что вчера прислал мне мой друг, Царь морской. Молоко китов. А где у нас прохлаждается Горыныч. Давай кипяти всеми головами.

Толпа зевак расступилась, пропуская массивного Змея Горыныча. Он сразу привычно взялся за дело. Палач, здоровенный, весь в шерсти детина, оперся на алебарду:

— Царь батюшка, не понимаю, молочный суп с мясом и рыбой?

— Не твоего понимания дело. Не задавай глупых вопросов!

— Я по существу, надо ведь хвост от чешуи почистить.

Царь не на шутку рассердился и топнул ногой:

— Не надо никого чистить и этого потрошить! Делай как велят! Бросай обоих в чан как есть.

Над чаном поднялось белое облако, скрыв страдальцев. Зеваки ахнули. Через минуту облако рассеялось и палач помог казнённым выбраться на помост. Со стороны зевак возглас одобрения. Иван молодцем в золочёном кафтане, Варвара краше прежнего, на ногах, в красивом сарафане и кокошнике. Царь подошёл и внимательно их осмотрел. Потрогал ноги бывшей русалки: «Не жмут?» и в сторону палача: «Вот видишь, получилось.»

Усевшись на трон повелел глашатаю: «Огласи.»

Глашатай вышел вперёд:

— Указ:

Первое: Признать вновь прибывшего Ивана и вновь прибывшую Варвару мужем и женой.

Второе: Назначить послушание. Ивану, перед моим сном рассказывать сказки, фантастические истории и смешить меня. Варваре быть тренером по плаванию для всего населения и моим личным советником по водным, речным и морским вопросам. Срок послушания три года.

Третье: За неисполнение данного указа, казнь через отрубание головы.