Сергей Гришин

Истинная история царевны-лягушки

Оптимистический постапокалипсис

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Сергей Гришин, 2018

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. И пришло время им выбирать невест. Ведь лотерею «Добры молодцы» никто не отменял. И всё бы было как обычно, если бы не странная невеста младшего царевича.

16+

ISBN 978-5-4490-4373-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Истинная история царевны-лягушки
2. Часть 1. В некотором царстве
3. Часть 2. Дорога в небо
4. Часть 3. Град небесный
5. Часть 4. Кощеево царство
6. Послесловие

Часть 1. В некотором царстве

1. В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. Ну, не то чтобы в царстве, не то чтобы царь. С царствами в нашем мире история обошлась сурово. Нет их, царств этих. Как говорят мудрецы, сначала все хотели объединиться в единое процветающее человечество.

Вы пробовали объединить такую кучу совершенно разных людей? Я — нет. Ведь даже в небольших группах вскоре кто-то начнёт доминировать. А если подобных личностей несколько? А если несколько тысяч?

Вот и тогда, как говорят, стали люди меряться, у кого длиннее. Что именно длиннее — мудрецы не уточняют. Я так думаю, копьё. Ну, или дубина. Короче, победителей не было. До полного уничтожения человечества, к счастью, не дошло. Но от больших царств ничего не осталось.

Отец в своё время прославился тем, что устранял побочные эффекты того конфликта — киборгов, шляющихся по планете и выполняющих последний приказ. А какой мог быть приказ? Конечно, убивать врагов. Ну, а поскольку командиров у них не осталось, то и с определением врага тоже встала проблема.

И вот, мой героический родитель гонялся за свихнувшимися машинами-убийцами, чем заслужил уважение в народе. И, пользуясь случаем, подмял под себя райончик. Так себе райончик. Две большие свалки, плантация репы да купеческое подворье. Причём свалки из них приносят наибольшую прибыль. Размеры государства, впрочем, не мешают ему называться царём.

Насчёт сыновей — правда. Трое нас. Старший — Степан. Первый боец и батин помощник по выколачиванию налогов из защищаемого населения. Средний — Абрам. Этот больше по торговой части да по пристройству собранных налогов. Ну и, собственно, я. Зовут Ваней. Пока ни в чём полезном замечен не был.

Эта запутанная история началась как раз накануне розыгрыша лотереи «Добры молодцы», суть которой состоит в случайном выборе сезонной невесты для элиты. Слово «сезонная» в данном случае не значит, что одна невеста зимняя, а другая — летняя. Нет. Это увлекательное событие проходит каждые два года. Вроде Олимпийских игр, о которых мудрецы говорят, что их создавали, дабы войны останавливать. Правда, как говорят те же мудрецы, впоследствии их наоборот использовали в качестве повода обидеться на соседей и устроить им какую-то эмбаргу, что бы это ни значило.

У нас же всё устроено, вроде бы, по уму. Для простых людишек закон устанавливает строгое ограничение на рождение детей — кормить самостоятельно больше одного всё равно вряд ли кто в состоянии. А вот дети знати получают дотации на прокорм и гарантированные места в страже по достижению установленного возраста. Потому лотерея «Добры молодцы» — замечательный шанс для малоимущих улучшить своё финансовое положение. Кроме того, неплохой способ сдерживания насилия со стороны знати, которую хлебом не корми — дай потискать молоденьких.

Пару раз (а начиналась эта весёлая забава для нас, элиты, с шестнадцати) мне удавалось как-то от неё отвертеться. То в поход уйду, то в библиотеке затеряюсь. Но в этот раз папаня твёрдо решил приобщить меня к народной традиции. Придётся теперь рандомно, то есть якобы случайно, по системе слежения выбрать какую-нибудь убогую серость (или если повезёт — серую убогость) и всю ночь декламировать ей Есенина. Не то чтобы я не представлял, что надо с ними делать. Я ж всё-таки всю отцовскую библиотеку облазил, да и у соседей бывал неоднократно. В библиотеках. Только вот лично для меня необходим романтизм в отношениях. За что меня братаны дурачком кличут. А в остальном я, конечно, царевич.

2. В этих полуфилосовских рассуждениях и застал меня папаша.

— Собирайся, Вань. Со Степашкой на Шереметевскую свалку поедешь.

— Па, да я ещё не завтракал. Что за спешка? — жутко не хотелось никуда ехать. Погода неприятная — дождь моросит, грязь. Да ещё на свалку.

— Ничего, — отмахнулся от моих возражений отец, — возьмёшь с кухни пару пирогов. Яков всё ещё покусанный в лазарете, брату подстраховка нужна.

Яков, правая рука брата, здоровенный детинушка двадцати шести лет от роду, пострадал во время рейда на логово волков, терроризировавших фермы у западной границы царства. Его угораздило упасть в овраг в самую гущу тварей. Пока остальные бойцы спускались, Яков голыми руками расправился с десятком волков. Однако, ему тоже от них изрядно досталось.

— Ну какой из меня помощник в таких делах? Яшку ж я не заменю — я на два пуда легче, да и вид у меня совсем не грозный.

— Не прибедняйся, сына, — батя хохотнул и похлопал меня по плечу. — Кто на прошлой неделе инструктора по рукопашке в нокаут отправил?

— Я тут ни при чём. Он сам, — здесь я почти не наврал.

Инструктор решил применить против меня хитрый бросок. Безусловно, если бы я сопротивлялся, у него бы всё получилось. Однако в момент броска я повис, как сдутый шарик, и всем телом рухнул ему на ногу. А он, падая, ударил меня затылком в колено. Видимо, тоже какой-то хитрый приём.

— Охотно верю. Живо собирайся, не заговаривай мне зубы, — отец развернулся и вышел.

Ну, и кто я такой, чтобы с царём спорить? Правильно, царевич.

Я накинул на плечи дождевик, влез в сапоги и направился на кухню.

— Жанка, гони харчи в дорогу!

Жанна, трёхобхватная повариха с африканскими чертами лица (кожа у неё, впрочем, просто смуглая), с неожиданной грацией выпорхнула из погреба, на ходу оправляя передник.

— Ванюша пришёл! Попотчую милого дружка! Пироги с мясом бери, с ягодой, блины с морковкой, огурчики маринованные не забудь, яблочки мочёные, и яички перепелиные, в них же витамины…

— Стоп! — прервал я порыв гостеприимства. — Достаточно пирогов и кваса. Не на месяц еду.

— Ну, хоть картошечки ещё варёной возьми! Худющий же, слёзы наворачиваются…

— Спасибо, но нет.

— Ну, хоть сидра возьми, всё веселее в дороге будет, — и мощная длань милой кухарки втиснула в дорожную суму бутыль.

На этом я поспешил исчезнуть из кухни. Ладно, не самому нести. Всё ж не пешими царевичи по своим владениям передвигаются.

Степан уже ожидал меня в седле своего боевого быка Тишки. Я даже немного залюбовался. Высокий и плечистый Степан на мощном животном навевал мысли о древних героях. Брат совсем не героически ковырял пальцем в ухе. Его рогатый напарник вяло жевал и изредка похлопывал себя по бокам увесистым хвостом, выбивая из шкуры фонтанчики воды.

— Шлёпанцы Суворова! Быстрее, увалень малолетний! Сколько тебя можно ждать? — проявил недовольство старший.

Можно подумать я где-то книжку читал. Как только батяня велел, сразу и отправился. Ну, может, потерял пару минут у Жанны. Но тут уж либо так, либо совсем уж голодным ехать. От неё ещё никто просто так не уходил.

Впрочем, оправдываться я не стал. Смысла нет. Конюх Евлашка подвёл моего ослика Ницше, я взобрался ему на спину и легонько хлопнул по подрагивающему боку.

Степан лягнул бычка пятками, тот издал протяжный гудок и, никуда не спеша, пошёл вперёд. Тоже мне, корабль свалок… Ницше пристроился чуть сзади и слева, якобы соблюдая тактику прикрытия, а на самом деле просто чтобы не попадать в Тишкины лепёшки.

3. Так, пожёвывая и позёвывая, мы добрались до Шереметевской свалки. Дождь к тому времени прекратился. Кое-где из кустов зачирикали пичужки. Жирная ворона на горе тряпья расклёвывала кусок мяса. Облезлая кошка смотрела на неё в оба глаза, мотая обрубком хвоста, но подбираться ближе не решалась.

— Значит так, — прервал молчание Степан. — Сейчас мы подъедем к лагерю шаромыжников. Нам нужен Егор — их старшина. Он, скорее всего либо в кабаке, либо у себя на малине. Ты внутрь не заходишь. Ждёшь снаружи. Ни во что не вмешиваешься. Со своим уставом никуда не лезешь. Понял?

— Да понял… Зачем, спрашивается, я тебе вообще нужен был? Сидел бы сейчас в тепле, книжку читал, — позволил я себе поворчать, но негромко и недолго.

— Отец переживает, что ты такой для дела не годный. Хочет, чтобы приучался к труду и обороне. Но мне такие помощники не нужны, — Степан был как всегда твёрд и суров.

Тем временем мы уже проезжали вдоль рядов палаток шаромыжников — так у нас зовут собирателей разных диковинок, которые выбрасываются на свалку из Верхнего Мира.

Да, совсем забыл разъяснить, почему наши свалки приносят такую гигантскую прибыль. Всё дело в том, что над нашими смиренными земными головами летают воздушные города Бессмертных. Может, конечно, они не столь уж и бессмертны. Кто их разберёт. В наших краях их давно не видели. Сказки всё больше пугают, но на то они и сказки.

По большому счёту, нам их существование даже выгодно. Потому как эти небожители порой выбрасывают на наши свалки весьма любопытные вещи. Их собирают шаромыжники. Что-то продают сразу, что-то разбирают и продают по частям. А мы собираем с них налог за защиту.

Зачем выбрасывают? Да уж не от щедрости. Скорее всего, что-то ломается. Мы ведь не знаем всех возможностей этих вещей. Нам хватает и того, что остаётся.

Около самой большой палатки толпился народ. Мы остановились шагах в пяти от толпы и спешились. Тишка сразу поплёлся к кусту сирени и стал обрывать листья. Ницше сказал «Йа-йа!» и встал рядышком с ним. Никто их теперь не тронет — бычка и его хозяина знают все, а ослик под защитой рогатого.

Степан ещё раз сказал мне «Жди здесь» и пошёл к большой палатке, рассекая толпу. Я хотел было присесть в сторонке, но не нашёл ни единого чистого или сухого места. Просто так стоять не хотелось. Я достал из сумы последний пирог с ягодами и неспешным шагом двинулся по окрестностям.

4. — Ох ты ж мать моя, кибернетика! — вырвалось у меня любимое присловье нашего придворного техника Кулиба.

На вершине горы из останков в основном непонятных вещей блестел серебристый шар около двух метров в диаметре и подмигивал красными лампочками. Похоже, приземлился он совсем недавно. Но шума приземления я не слышал. Да и никто из шаромыжников, по всей видимости, тоже. Иначе здесь бы уже кипела работа.

Я стал осторожно подниматься по скользким после дождя останкам чего-то там когда-то там кому-то там нужного. Уже издали стало понятно, что шар внутри полый. В стенке — круглые оконца, сквозь которые и проблескивали замеченные мной лампочки на панели неизвестных приборов. Кресло перед панелью оказалось пустым.

— И где водитель Колобка? — я почесал в затылке и с высоты мусорной кучи оглядел окрестности.

Внизу, со стороны противоположной той, с которой я поднимался, мне почудилось движение. Какая-то фигурка, похожая на мальчишескую, прошмыгнула в сторону остова огромной, некогда самодвижущейся, телеги. Стараясь не потерять её из виду, я поскользил по гребню мусорных волн.

Огибая очередное препятствие, преследуемый налетел на четверых шаромыжников и, пискнув, опустился на пятую точку.

— Так-так, кто это тут у нас? — попытался сделать дружелюбное лицо самый здоровый из них.

Ни дружелюбного, ни лица у него не получилось. Страшная морда осклабилась, и её обладатель приподнял налетевшую на него мелюзгу одной рукой. Мелюзга ещё раз взвизгнула, сверкнул электрический разряд, и обладатель страшной морды, сохранив звериный оскал, осел на землю.

— Вали этого гада мелкого! — взревел кто-то из оставшихся мужиков и поднял над головой незнакомца, пытающегося выбраться из-под туши здоровяка, стальную трубу.

«Ну и зачем мне это?» — промелькнуло в голове, а рука сама метнулась в суму и достала бутыль сидра.

— Граната!!! — заорал я и метнул снаряд в мужиков. Бутыль разбилась вдребезги о голову пытавшегося придти в себя громилы и окатила остальных обильной пеной.

Здоровые, мрачного вида мужики с воплями исчезли за рядами хлама. Я осторожно спустился вниз, но кроме лежащей туши больше никого не обнаружил. Правда, кто-то шевелился внутри разбитого корпуса старой телеги с надписью ГАЗ-3110 на торце. Я рванул вверх дверцу и увидел внутри чумазую девушку в лохмотьях. Грязное пятно во всю щёку, патлы давно не мытых волос, здоровенная бородавка на носу-пуговке… Почему я сразу понял, что это чучело — девушка? Ни за что не догадаетесь. На голове этого недоразумения возвышался кокошник.

— Здравствуй, красавица, — вежливо поприветствовал её я. — Тут парнишка не пробегал?

Красавица выпучила на меня глазища, из левой ноздри выдулся пузырь, а изо рта раздался надтреснутый квакающий голос:

— Не видала. Спала. Давно здесь.

— Вижу, что давно. Ладно, спи дальше.

Тут я почувствовал густой аромат великолепного сидра, и мне на плечо легла огромная ладонь.

— Зёма, что я тут делаю?

— Не знаю, приятель. Ты тут уже лежал, когда я пришёл, — видимо, электрошок и последующий удар сидра в голову отрицательно сказались на памяти громилы. Но на характере — ни капельки.

— Какой я тебе приятель? Ты чо тут ваще делаешь? Я тебя тут не видел. Ходят тут всякие пришлые, девок нам портят. И мы должны это терпеть?

— Терпение и труд, а ты стой тут, — вздохнул я, собираясь пройти мимо. Но детинушка загородил дорогу.

— Сапоги у тебя больно хороши, — он опустил голову, разглядывая мои ноги. — Когда ты мне их подаришь, я забуду о твоей наглости.

— Договорились, — не стал возражать я. — Напиши адрес, куда прислать. С ближайшим скороходом отправлю. Что молчишь? Адрес, брат, адрес!

Брови громилы нахмурились и окончательно скрыли маленькие злые глазки. Правая рука сгребла меня за шиворот и потянула к своему хозяину. Я не возражал. Даже помог. Не я виноват в том, что моё колено при этом впечаталось детинушке промеж ног, а голова совершенно случайно мотнулась и легонько, так что у меня самого звёздочки перед глазами заплясали, долбанула его в нос. Кровь полилась как-то нехотя. Коленки у мужика подогнулись, и он повис на мне. Я с трудом удержался на ногах. Тут открылась дверь телеги с именем ГАЗ-3110 и всё-таки уронила его на землю, оторвав от меня. Выглянувшая из-за двери чумазая физиономия в кокошнике заговорщицки шмыгнула носом и убралась обратно.

— На стол головушка склонилась, и на пол с грохотом свалилась, — процитировал я любимого поэта, — Пора смываться, пока дружки твои не вернулись. Как бы с ними не столкнуться по дороге…

Я огляделся в поисках пути отступления. Решение пришло быстро. Я, собственно, вернулся по своим следам. Сначала по склону наверх, потом по гребню до шара… А где же шар? Никакого Колобка не было. Вряд ли я перепутал место.

— Укатился Колобок, — с сожалением проговорил я и побрёл к тому месту, где должен был ждать Стёпу.

Брат уже стоял около Тишки.

— Шлёпанцы Суворова! Я ж велел ждать здесь, — он сурово взглянул на меня и запрыгнул в седло. — Свалка небезопасна.

Хорошо, не добавил «для мальчиков». Ладно, старший всегда остаётся старшим. Главное, поездка не была скучной. Жаль только, что колобковода поймать не удалось. Кто это был? Зачем к нам прикатился? Нет ответов. Надеюсь, со временем они появятся.

5. И вот он настал, день «Х». Двадцать семь добрых молодцев, включая троих царевичей, собрались у мониторов службы безопасности. Кулиб запускает «рандом», как он называет свою как бы случайную выбиралку. Почему «как бы»? И что вообще тут происходит? Постараюсь объяснить подробнее.

Собственно, мы не самое бедное государство. У нас даже есть своя система безопасности. Сеть видеокамер передаёт на пульт картинку из разных районов. В каждом районе где-то по 2—3 камеры с функцией распознавания людей. В том смысле, что человека от собаки или дерева отличают. И могут поставить метку, чтобы потом можно было отслеживать цель. А специально для добрых молодцев Кулиб, который и швец, и жнец, и на свадьбе певец, разработал программу, которая случайным образом помечает существо о двух ногах и руках. Бывают, конечно, ошибки. Программа метит особь мужского пола. Но мы ж не содомиты проклятущие, поэтому в этом случае молодцу даётся второй шанс на случайный выбор. И третий.

Но, как правило, до этого не доходит. Потому что Кулиб, хитрец этакий, предусмотрел лазейку. Обычно молодцы заранее присматривают себе пассию, и за небольшой взнос на нужды науки программа совершенно случайно выбирает именно её. Бывали удачные случаи, когда несколько претендентов выбирали одну кралю. Тогда Кулиб устраивал аукцион и порой неплохо обогащался. Очень мало осталось любителей честной игры, экстремалов интимного жанра, кто полагается на слепой случай. Только по молодости и незнанию, либо, как Вольдемар «Утырок» да Прошка «Закидон», из ухарства молодецкого. Кстати, некоторые предприимчивые родители тоже договариваются кто с молодцами, а кто с Кулибом. Царь-батюшка, разумеется, имеет долю в этом замечательном бизнесе.

Дальше добры молодцы выходят на царский двор, на специальный помост, берут луки особые, стрелы специальные и запускают их как бы наугад. Стрелы сами берут направление на помеченную цель. Раньше бывали казусы. Стрела могла выбить молодой невесте зуб или глаз, напугать до икоты, клюнув в мягкое или не очень место. Поэтому Кулиб ещё поколдовал, и теперь стрелы притормаживают на подлёте и только легонько толкают цель, как бы намекая…

Не знаю, с какого перепугу и кто это придумал. Может, отец. А может, кто до него. Но вряд ли создатель оной традиции мог предположить, в какой дополнительный доход выльется сие увеселительное мероприятие. Самое главное, деньги отдают с большим удовольствием. И все счастливы.

Так вот. День настал. Мы стояли у экранов и ждали начала. Молодцы оживлённо переговаривались, делясь предвкушениями. Я стоял в сторонке.

— Выбрал кого? — шёпотом спросил меня Кулиб, появившийся из двери. Я пожал плечами. — Как Утырок с Закидоном будешь экстримом заниматься?

— Последним буду. Может, кого присмотрю к тому времени. Подсобишь?

— Не вопрос. Молодым везде у нас дорога.

Первым был Степан. Замелькали на экранах силуэты, лица, заиграла весёлая музыка. Потом мелькание замедлилось, и мы увидели девушку в теле, заполнившую собой все экраны.

— Марфа, дочь боярина Отрыжкина, — продекламировал Сафон, наш глашатай по связям с общественностью.

Степан довольно осклабился и толкнул в плечо Гаврилу Отрыжкина, брата своей пассии. Тот тоже хохотнул и потёр ушибленное место.

Следующим был Абрам. Мелькало дольше, но жребий выпал вполне ожидаемый.

— Сара, дочь купеческая! — пополнение в казну и льготы семейству купца Мендельсона. Очень выгодно всем, кроме купцов-конкурентов. Впрочем, Абрам и их не обидит.

— Ну, Иван, давай теперь ты, — подал голос отец, сидевший в уголке вместе с двумя приближёнными боярами.

— Я последним буду, — вяло ответил я.

— Как знаешь, — вздохнул царь и повелел: – Продолжайте!

После были боярские дети и дворяне. Конечно, и экстремалы наши. Утырку выпала танцовщица из бара с Шереметевской свалки. Возможно, не вполне слепой случай. Закидон же нервно хихикнул, увидев свой выбор. Это была огромная тётка, шириной похожая на нашу кухарку, но ростом, пожалуй, со Степена, а то и выше.

— Вера, глава кожевенной гильдии! — продекламировал Сафон.

— Хана Закидону! — съехидничал Гаврила Отрыжкин, и зал взорвался хохотом.

— Пацаны, вечером все ко мне на поминки в «Скрипучую телегу»! — прокричал Закидон, тоже загоготал и пошёл на двор запускать свою роковую стрелу. Почти все, забыв про меня, отправились за ним.

— Ну, сынок, ты уже взрослый. Твой черёд судьбу пытать, — промолвил царь.

— Выбрал кого? — тихо спросил Кулиб. Не успел я ответить, как началось мельтешение картинок. Кулиб недоумённо уставился на свои руки. — Я ничего не делал, — обалдело пробормотал он. Вскоре мельтешение закончилось, и на экране я увидел знакомую немытую физиономию.

— Василиса, сирота, — неуверенно прочитал Сафон, оглянувшись на уставившегося в экран царя.

— Сбой какой-то, — пролепетал Кулиб, щёлкая по клавиатуре.

Немытая физиономия хлюпнула носом, сопливый пузырь из левой ноздри лопнул и картинка исчезла.

В смятенье чувств я вышел во двор. Добры молодцы уже вовсю запускали стрелы. Кое-кто уже и за невестой отправился, кто в одиночку, а кто с друзьями. Повсюду слышались смех, дружеская перебранка, разухабистые и распохабистые частушки.

— Эх, пропадай, головушка! — я тоже наложил стрелу, натянул тетиву и запустил свою судьбинушку на ближайшие два годка в небо.

Вопреки ожиданиям она вовсе не повернула в сторону Шереметевской свалки. Стрела взяла курс на запад, к Тараканьему лесу, и быстро скрылась из виду.

— Вот свезло так свезло, — пробормотал я и снова вернулся к Кулибу.

— Что случилось? Аль тетива порвалась? — ухмыльнулся техник.

— Глянь, где моя стрела. Что-то больно резво она рванула к Тараканьему лесу.

— Да? — удивился Кулиб. — Интересно, что она там забыла.

Он имел в виду, конечно, не стрелу, а Василису-сироту. Было чему удивиться. Во-первых, место опасное, никто туда просто так не ходит. Во-вторых, камер там нет. Совершенно не понятно, как система выбрала не находящееся под наблюдением существо.

— И правда, в лесу, — Кулиб проверил местоположение стрелы, — Сейчас карту распечатаю. Только не ездил бы ты туда один.

— Да кто сейчас со мной поедет? Все за невестами отправились, — вздохнул я. — Ничего, вдвоём с Ницше справимся как-нибудь.

— Да уж. Тот ещё помощник, — Кулиб оторвал от рулона кусок с распечатанной картой. — Похоже, болото. Странно это всё…

— Ладно уж. Если завтра к утру не вернусь — скажи отцу, пусть поиски организует что ли, — я открыл дверь и отправился на конюшню.

6. Ницше неторопливо трусил по пыльной дороге. Каркали вороны, предвещая беду. Никогда не верил предсказаниям пернатых воровок. Однако на сердце было неспокойно. Тараканий лес — гиблое место. После Последней войны там развелись очень опасные твари. Гигантские тараканы, в честь которых лес получил своё название, из них не самые страшные. И даже не самые противные.

Я, конечно, немного подготовился. Но, тем не менее, поездка не обещала быть лёгкой. Дабы скоротать время, я фальшиво напевал песню:

Чёрный ворон, что ты вьёшься

Над дурною головой

Прочь лети или нарвёшься

Первый камень будет твой

Я достал свою рогатку

Положил в неё кирпич

Ты получишь по сопатке

Подстрелю тебя как дичь

Тараканий лес встретил меня гнетущей тишиной, резким плесневым запахом и кислотным цветом листвы. Ницше с философским спокойствием вышагивал по заросшей дорожке. Тишина напрягала, запах нервировал. Я даже сначала раз пять чихнул. От ярких и самых неожиданных красок листвы и стволов слегка кружилась голова. Но пока всё шло хорошо.

Вдруг сверху раздался шорох. Ницше резво отскочил влево, и на то место, где мы только что стояли, свалился огромный таракан.

— Отведай тапка богатырского! — завопил я и опустил промеж длиннющих усов булаву.

Хрустнул хитиновый панцирь, брызнула белёсая жидкость и мерзкая тварь, дёрнув лапищами, перевернулась кверху пузиком.

— С меня морковка, дружище! — я погладил ослика между ушей. — Самая сладкая!

Ницше кивнул, потом покосился куда-то за спину и, испуганно выпучив глаза, а возможно даже икнув, понёсся вперёд.

— Куда? — не понял я. Но, оглянувшись, одобрил: – Скорее!

Сзади накатывался комок из грязно-бурой шерсти, когтей и усиков. Крысы накинулись на тушку убитого таракана и облепили её со всех сторон.

— Хороший у ребят аппетит…

— Йа-йа! — Ницше был полностью со мной согласен.

— Сверимся с картой. Куда теперь? Что-то я слегка растерялся, — повертев распечатку Кулиба, я задумался. И тут не так далеко раздался знакомый голос.

— Прочь, окаянные! Отдай, кокошник, склизь болотная! Куда язык суёшь?! — раздался странный звук, нечто среднее между рыком и кваканьем.

— Похоже, мы её нашли. Вперёд, Ницше! — я похлопал ослика по боку.

Он чуть быстрее, чем неспешно, пошёл на крик. Вскоре под его копытами захлюпало, и этот философ, недолго думая, сделал несколько шагов назад, на сухое место. А потом просто сел на пятую точку, ссадив меня в фиолетовую траву.

— Спасибо, что не в лужу! Ты настоящий друг!

Но Ницше не понял моей иронии. И, вроде как поторапливая меня, вновь произнёс своё коронное «Йа-йа».

— Жди здесь! — повелел я сурово и пошлёпал в сторону болота.

Когда я выбежал на небольшую полянку, окружённую со всех сторон водой, там творилось полное безобразие. Моя недавняя знакомая, а теперь невеста, разгоняла наседавших на неё огромных, с телёнка, лягушек. Она не без успеха отмахивалась своей дорожной сумой. Судя по тому, как разлетались в стороны получившие в лоб земноводные, внутри было что-то очень тяжёлое. Одна из тварей плавала неподалёку кверху брюхом, покачиваясь на волнах. Другая лягушка, точно коза на привязи, нарезала в паре шагов круги, пришпиленная сучком сквозь язык.

— Держись, эта… как тебя там… Васька, уже бегу! — воскликнул я и в три прыжка одолел разделявшее нас расстояние. Чудом увернувшись от просвистевшей рядом сумищи, я огрел пытавшуюся встать лягушку палицей, размозжив ей голову.

— Прынц, сзади! — воскликнула моя невеста. Липкий язык обвился вокруг моей лодыжки и чуть не опрокинул. Но валенок придавил его к земле в паре сантиметров от захваченной ноги. — Руби его!

— Нечем! У меня только палица! — я принялся делать отбивную.

Вконец измученное животное так дёрнуло израненный язык, что мы с Василисой оба полетели на землю, а лягушка, пуская пузыри, исчезла в трясине. Не успели мы порадоваться, как из воды выскочило земноводное больше предыдущих и придавило меня своей тяжестью. Уже задыхаясь, я услышал свист. Почувствовал, как от удара содрогнулась туша чудища. А потом лягушка обмякла. Легче мне от этого, правда, не стало. Сбоку появилась моя замарашка.

— Что это было? — прохрипел я.

Василиса шмыгнула носом и, улыбаясь, показала мне зажатую в руке путеводную стрелу. Интересно, как это я смог её обогнать? Или она всё это время круги вокруг нас нарезала?

Совместными усилиями мы кое-как отодвинули тушу. Хватая ртом воздух, я махнул рукой, призывая следовать за собой. И, ругаясь, поплёлся к Ницше.

— Какого лешего тебя сюда понесло? — моему возмущению не было предела. Мы шли по разные стороны от ослика, постепенно продвигаясь к краю леса. — Зачем тебе эти лягушки?

— Грибочки, ягодки, — пробормотала моя невеста. — Гуляла, опять же…

— Гуляла она. Такие прогулки могут очень плохо кончиться, — я назидательно поднял палец и замер.

— Умная мысль шибанула? — девушка с недоумением воззрилась на меня. — Что встали?

— Бегом! Скорее! — рявкнул я, дал пинка Ницше, попытался достать Василису, не смог, и помчался вслед за ними.

— Почему бежим? — на ходу спросила замарашка.

— Паук! — коротко ответил я.

Объяснять, что эти мерзкие твари ощупывают местность в поисках жертвы невидимой ниткой паутины, которую и почувствовать то очень сложно, не хватало ни времени, ни дыхания. Паук нас засёк и наверняка уже двигался в нашу сторону. Я каким-то чудом почуял следящую нить. Надеюсь, не слишком поздно.

Мы уже почти достигли края леса, когда влетели в паутину. Восьмилапый охотник нас обыграл.

— Прынц, замри! — тихонько скомандовала Василиса.

Я послушно застыл. Так мы вдвоём и висели, затихарившись. Только Ницше вопил как резаный и бился в истерике. А ещё философ. К нему-то и направился появившийся вскоре огромный паучище. И как только такую тушу нить выдерживает.

Стараясь двигаться как можно незаметнее, я дотянулся до сумы. Карманный арбалет скользнул в мою ладонь. Я взглянул на маленький болт, лежавший в ложе, и разочарованно цыкнул. Потом мой взгляд упал на стрелу, благодаря которой я оказался в этой ситуации, на наконечник, корпус которого потрескался и погнулся от удара об огромную лягушку.

— Как там говорил Кулиб? Соединяешь красный с жёлтым, запускаешь и молишься, чтобы сработало? — постарался я вспомнить науку нашего техника. Обломив древко, я кое-как втиснул стрелу на ложе арбалета.

— Интересно, — раздалось рядом.

Повернув голову, я обнаружил свою невесту, стоявшую рядом с паутиной совершенно свободной. Челюсть моя отвисла, но тут Ницше перестал орать, окончательно спеленатый пауком.

— Отпусти осла!!! — заорал я, вскинул арбалет и выстрелил.

Стрела нехотя вылетела из ложа, ударилась о брюшко паука и запуталась в волосах. Пару секунд ничего не происходило, а затем сверкнуло, и аккумулятор блока питания стрелы разрядился в восьмилапого. Не знаю уж, какой там заряд, но через паутину досталось даже мне, не говоря уж о Ницше, который находился совсем близко.

Когда я пришёл в себя, мы с осликом лежали рядышком на травке чуть ли не в обнимку. Васька стояла рядышком с тушкой запечённого паука и с азартом в ней ковырялась.

— Надо уходить! — прохрипел я и попытался растормошить Ницше.

Бесполезно. Он явно был жив, уши его периодически потряхивались, ноздри трепетали. Но выбираться из сетей Морфея мой ослик категорически отказывался. Я с трудом взвалил его себе на плечи и, шатаясь, словно маятник в батюшкиных часах, поплёлся прочь из проклятого леса.

Никто нас больше не преследовал — весть о смерти восьмилапого охотника ещё не долетела до остального зверья. Кто-нибудь вряд ли осмелился бы отбивать у него добычу. Но вот когда местные зверюшки узнают, что территория освободилась, здесь будет тесно. И опасно. Поэтому лучше времени не терять.

— Подожди меня, прынц! — раздалось сзади. Вскоре Василиса догнала меня, а ещё через полсотни шагов мы покинули Тараканий лес.

7. Только к ночи мы добрели до палат. Отовсюду доносились звуки веселья, распития, а кое-где и мордобития. Весь этот праздник прошёл мимо нас. С трудом переставляя ноги под грузом ослиной тушки, я с громом упёрся лбом в дверь кухни. По крайней мере, мне именно так показалось. Но за шумом празднования гром, видимо, никто не услышал. Василиса, видя, что дверь не открывают, подошла к окошку и постучалась. Через томительных полминуты дверь открылась. Внутрь. Туда-то я ввалился, как безбашенный ныряльщик. Ницше сделал невероятный кульбит, встал на лапы и невозмутимо отправился на конюшню.

— Нигилист! — почему-то пробурчал я.

— Ах ты ж, батюшки! Ванюша, солнышко, что с тобой? — забегала вокруг меня Жанна.

— Спокойно, мамаша! — остановила её Василиса. — Отставить панику! Баньку прынцу, да поживее!

— Да, точно, баньку! — Жанна собралась было бежать, но подозрительно глянула на командующее чучело: – А ты кто такая?

— Невеста я. ЖИВО!!!

Такого рёва от этой мелкой замарашки я не ожидал. Жанна тоже. Кухарка сорвалась с места и помчалась за банщиком, по пути поняла, что он гуляет вместе с челядью царевичей, промчалась в зал, через минуту вернулась с ним под мышкой.

— Спит, сволочь. Нахрюкался, — проворчала она и бросила свою ношу под кустик акации. — Ну-ка, милочка… давай помогай.

Вдвоём с Василисой они натаскали дров, воды. Вскоре вместо бани я отмокал в большом ушате. Сквозь марево пара и усталости мне померещилась прекрасная русоволосая и ясноглазая девушка, подносящая мне изящный бокал вина…

— Отварчику хлебни, прынц, — донёсся квакающий голос, и видение растаяло. — Бодрит.

Отвар действительно бодрил. Изысканным это питьё назвать было нельзя, но зелье было достаточно приятным, с кислинкой. Кружка в руках тряслась и стучала о зубы. Мышцы после таскания вредного осла ныли.

Спустя полчаса вода остыла, отвар был выпит, и никакого смысла дольше сидеть не было. Больше никто возле меня не хлопотал, не жалел, не пробовал накормить или напоить. А перекусить бы не мешало. Завернувшись в лежащую на лавке простыню, я вышел из комнаты кухарки, в которой принимал ванну, на кухню. Обе дамы сидели за столом и ревели.

— Что-то случилось? — тревожно спросил я.

— Эх, доля наша бабская, — промычала сквозь слёзы кухарка. — Как девочка настрадалась… А мачеха-то какова!? Зимой, да за подснежниками! Да на упряжке из мышей! — я подозрительно уставился на Жанну, однако она не обратила на мой взгляд никакого внимания. — И правильно, что сбежала, девочка! Береги её, Вань. Вы, конечно, мужики, козлы непонимающие. Ничего не смыслите в наших проблемах. Но ты, Ванюш, ведь не такой! — и тут же, обернувшись к Василисе: — А если обидит — приходи, сковородку дам.

— Жан, поесть бы…

— Ох ты ж, батюшки! Ребёнок не кормленный! Заболтались бабы! — засуетилась кухарка и помчалась к печи.

— Смотрю, нашли общий язык, — улыбнулся я, обращаясь к невесте. — Жанна добрая. Главное, не хозяйничай при ней на кухне — может зашибить.

— Это правильно, — Василиса смачно зевнула и шмыгнула носом. — Мне бы прилечь.

— Пойдём, отведу тебя, пока Жанна готовит.

Мы прошли по тёмному коридору до моей двери.

— Не представляю пока, как буду делить с кем-то своё жилище, — честно сказал я. — Заходи, располагайся. Но слишком тут не командуй. Не забывай, что муж — голова.

— А жена шея. Куда хочет, туда и вертит, — проявила неожиданную осведомлённость Василиса. И тут же заговорщицки подмигнула. — Не боись, прынц! Повернём куда надо!

— Кому надо? — с подозрением спросил я, не ожидая, впрочем, ответа. — Ты б это, тоже помылась, что ли… Чернее чёрта…

— Ваня, всё готово! — донеслось с кухни. Я махнул рукой и отправился подкрепляться.

Жанна, как всегда, порадовала. Прошёл час, прежде чем я справился с борщом, пельменями и квасом с блинами. Пророкотав сытое «спасибо», я с трудом встал из-за стола.

— Ты уж девочку не обижай и никому в обиду не давай, — ещё раз напутствовала меня кухарка. — Она столько перенесла, столько выстрадала… Мачеха эта, дочки её вредные… Тыква, опять же, гнилая попалась… Короче, тебе, царскому сынуле, и не снилось. Ты уж будь ей защитой и опорой.

— Жан, ну ты ж меня знаешь.

— Знаю-знаю. Но предупреждаю. А то сироту всякий обидеть норовит. Ну, ступай, — она обняла меня, будто прощаясь, и смахнула слезу.

Эк её проняло. Интересно, чего ей Василиса наплела? Какие подснежники? Какие тыквы?

Я потихонечку, стараясь не шуметь, отворил дверь в свою опочивальню. Кровать была пуста. Под письменным столом похрюкивала, похрапывала и посапывала Василиса. Хмыкнув, я разделся и лёг под одеяло. Вопреки ожиданиям, похрапывание девушки подействовало убаюкивающе. Уже через пару минут я заснул.

8. Я шёл среди полыхающих домов, покрываясь потом от нестерпимого жара. Чёрные тени плясали вокруг в свете пожара. Кроме треска полыхающего дерева никаких звуков. Ни живых, ни мёртвых людей или животных.

А городок, между тем, был определённо наш. Вот расцвели алым цветком хоромы боярина Отрыжкина. Обвалился балкон, и через открывшуюся в стене дыру стало видно, как пламя облизывает старинные гобелены на стенах. А вот неказистая избёнка пьянчуги Фомы. Здесь пламени почти не было видно, зато дыму и копоти хоть отбавляй.

Пройдя по центральной улице, я оказался у царского подворья. Догорали хозяйственные постройки, конюшня только-только занималась. Но и здесь — ни коней, ни людей. Небольшой сквер выгорел полностью. Из окон каменных палат рвётся наружу пламя.

— И что я здесь делаю? — я почесал макушку. — Спасать некого. Тушить нечем. Что за бред?

Вдруг сзади меня послышался мощный удар, земля содрогнулась. Я еле устоял на ногах. Обернувшись, увидел воронку диаметром метров в пять и глубиной чуть больше моего роста. В центре воронки дымился шар, похожий на тот, что я видел на Шереметевской свалке, только больше.

— Привет лунатикам! — я подошёл к краю воронки, вглядываясь в дым.

Вдруг раздался скрежет, часть шара со свистом полетела в мою сторону. Дабы не быть раздавленным или ушибленным, я упал и откатился в сторону. А когда встал, передо мной стоял высокий тощий человек в доспехах из неизвестного мне материала. По крайней мере, мне показалось, что человек. Я успел отметить бесстрастное незапоминающееся лицо, сверкающую в отблесках огня лысину и эмблему со щитом и большими буквами КЩ-02 на левой стороне груди. Существо схватило меня за грудки и без особого усилия отправило в полёт.

Я очнулся от приятно-прохладного, влажного прикосновения ко лбу. Не торопясь открывать глаза, облизал пересохшие губы, вдохнул полной грудью сырой болотный воздух.

— Ква! — раздалось над правым ухом.

— Что? — не понял я и открыл глаза. Рядом со мной сидела громадная лягушка и поглаживала мне лоб своей перепончатой лапой. — Сгинь! — крикнул я, получил звонкий поцелуй длинным липким языком в щёку и на этот раз проснулся.

Василиса, всё такая же непричёсанная, немытая и не переодетая, сидела на подоконнике с книжкой в руках, временами тихонько похрюкивая. Я пригляделся к обложке. «Мифы и легенды Верхнего мира», протодиакон Антуан Пустопорожний. Вроде, серьёзное произведение серьёзного исследователя, утверждавшего, что бывал в одном из Верхних миров.

— Доброе утро! — сказал я, потягиваясь. — Что тебя так развеселило?

— «А люди там живут сплошь бессмертны, а смерти их в иглах, а иглы висят на сосне на острове Крым», — процитировала моя невеста.

— И чего смешного?

— Да всё. Бессмертных людей не бывает. Смерть не может быть в игле, а тем более в сосновой. Сосны регулярно обновляют свои иголки. И Крым — полуостров.

— Ну, согласен. Домыслов и неточностей много. Насчёт бессмертных — никто же не знает, смертны они или нет. По крайней мере, ни одного мёртвого бессмертного мне не попадалось. Конечно, никто бы этому Антуану не сообщил настоящее расположение своей смерти, если она где-нибудь спрятана. А насчёт Крыма ты откуда знаешь? — легенды об этом райском месте давно будоражили умы, но никто из моих знакомых достоверных сведений о нём не имел.

— Да так, земля слухами полнится, — пожала плечиками Василиса.

— Ну, так и твои слухи могут оказаться домыслами. Как и наши легенды.

— Вряд ли, — самоуверенно хмыкнула девушка. — А вот это как тебе? «А в домах у них стоят окна. Куда они захотят, могут в них посмотреть и кого хотят, могут через них наградить, либо смертию лютою убить.»

— Ну и что? Даже у нас вон сколько камер понатыкано. А у этих Верхних их, поди, и того больше.

— Но ведь не везде? Это сколько камер надо? И далеко не каждый может через них смотреть. И как через них награждать?

— То есть, насчёт убивать ты не споришь?

— Дурное дело не хитрое. Дрон поближе подвести и хелфайр запустить, — произнесла Васька непонятное.

Я с подозрением уставился на неё, но тут за окнами раздался рёв труб.

— Его царское Величество, повелитель Шереметева и Обрыдлова, реп Чуднинских, покровитель купцов и меценат искусств, Никанор Долготерпимый, объявляет смотрины невест сынов своих! — надрывался под окнами Сафон. — Царевичам Степану, Абраму и Ивану надлежит явиться пред отцовы очи во время утренней трапезы!

— Кажется, началось… — скривился я.

— Что началось? — Василиса вопросительно посмотрела на меня.

— Да опять «А ну-ка, девушки»… Сейчас раздаст задания. Без конкурсов и викторин нам, видите ли, скучно…

— Что за задания? — проявила моя невеста интерес к нашим чудесам.

— К примеру, в прошлый раз братьевы жёны вычищали свинарник и собирали мухоморы, — улыбнулся я. — В позапрошлый — ловили диких гусей и выращивали тыквы.

— Забавные у вас конкурсы, — потёрла нос Василиса. — Подожди, а кто были жёны братьев в прошлый раз?

— За Степаном — Фёкла, дочка дружинного сотника Варенберга. А за Абрамом — та же Сара Мендельсон.

— О как! А говорят, снаряд два раза в одну воронку не падает! — изумилась моя невеста.

— Просто не сложилось что-то у них в прошлый раз. А старик Мендельсон согласно договору жаждет внука, — объяснил я.

— Гы, даже тут договоры! — развеселилась девушка. — Слушай, а у вас вообще бывает, чтобы по любви и на всю жизнь?

— Да, вот батюшка с матушкой тому пример. Правда, до неё папка успел покуролесить. Детей десять наделал. Степана и Абрама, видя их успехи в обучении и ладный облик, затребовал к себе. Лишь к сорока годкам успокоился. И Светлану, матушку мою, сделал своей единственной и постоянной женой. Но ведь это правильно — надо созреть до настоящей семейной жизни.

— А где теперь твоя матушка?

— Умерла, когда мне было семь.

— От чего? — шмыгнула носом Василиса. Как мне показалось, она готова была разреветься.

— Не помню, — нахмурился я. — Вроде и не болела. Просто однажды пропала.

— Так может, жива она? — воодушевилась девушка. — Ушла куда-нибудь, или похищена. Могилу же ты, как я понимаю, не видел?

— Не видел. Но зачем ей уходить? Или для чего её похищать? К чему будить пустые надежды? — я со вздохом махнул рукой.

— Ну, дай пофантазировать! Люблю эти Санты Барбары! — вновь начала нести околесицу Васька и заговорила на разные потешные голоса: – «Мы не можем быть вместе, сын. Потому что я тебе не отец. И даже не приёмный отец. — А кто же мы тогда друг другу? — Мы твоя тётка по прабабкиной линии, усыновлённая по ошибке твоим троюродным дядей!»

Покрутив пальцем у виска, я начал собираться на аудиенцию к царю. Надел первую попавшуюся белую рубаху с узором на рукавах (странно, выглядит выглаженной), натянул сапоги (подозрительно чистые), накинул на плечи модный кафтан (эту штуку не надевал с прошлого года) и хотел было выходить, но Василиса остановила меня:

— Подожди. Раз уж ты теперь человек семейный, должен выглядеть комильфо, — с этим бредом на устах она повязала мне на шею какую-то узкую тряпочку красного цвета. — Кармин, по-моему, вполне сочетается с орепеем. А цумами канзаши добавит изюминку, — и она приколола на грудь брошку.

Я потрогал этот неожиданный аксессуар своего гардероба (тоже модные слова всплыли в памяти). На ощупь — мягкая ткань. Брошка представляла собой искусно сплетённый из кусочков этой ткани лист кувшинки. Цвет менялся от тёмно-красного по краям до ярко-зелёного в середине. Чуть в стороне от центра сидела золотистая лягушка. Похоже, из янтаря.

— Откуда? — обалдело спросил я. Но тут же к моим губам прижался немытый пальчик:

— Никаких вопросов сейчас. Пора к отцу.

— Ага, — только и промолвил я.

9. В тронном зале было людно. Бояре в полном составе, несколько именитых купцов, кое-кто из свободных слуг — все шептались в предвкушении каверз, которыми царь-батюшка решит позабавиться на этот раз. Тут же собрались и почти все добры молодцы, участвовавшие во вчерашней жеребьёвке. В основном все выглядели помятыми. Закидон щеголял замечательным фингалом под левым глазом и попеременно поглаживал грудь то справа, то слева. А вот его закадычного друга Утырка нигде не было видно. Видимо, утанцевала его невеста.

— Ну чо, Ванёк, как там твой стрём поживает? — ухмыльнулся Гаврила Отрыжкин, подмигивая мне мешком под левым глазом.

— Не стрём, а экстрим! — поправил его Закидон. — Почему на мои поминки не заглянул?

— Занят был, — буркнул я.

— Да он из болота свою лягушку вытаскивал! Идти не хотела! — заржал Василий Стрелков.

Видимо, Кулиб вчера по пьяному делу проболтался, куда полетела моя стрела. А вот и он сам, тяжело дыша перегаром, подошёл сзади и похлопал меня по плечу.

— Ну, как? Полный абзац?

— А ты знаешь, в принципе очень даже ничего. Заговаривается, правда, иногда. Начинает какую-то заумную чушь нести — не остановишь. Сопливая, немытая, с бородавкой на носу… Жанке понравилась. И это она её ещё в кокошнике не видела… В общем, я почти в восторге.

— Кстати, как прогулка по лесу? Без происшествий?

— Какое там. Сначала нас чуть таракан не схарчил. Правда, сам на зубок крысам попал. Потом с лягушками подрались. А под занавес к пауку в паутину попали. Ницше, собака страшная, в обморок брыкнулся. Пришлось до дома на себе тащить.

— Ты, небось, порадовался, что у тебя не боевой бык, как у Степана, — подмигнул мне техник. — Того бы легче было сразу на шашлыки пустить. Ну, главное жив остался. О! А вот и царь-батюшка!

Дверь справа от трона распахнулась, и из проёма выступил отец. Он был румян, весел, корона лихо заломлена на бок.

— Ну, деточки мои дорогие! Поздравляю! Вы снова мужья законные, обязанностей благих преисполненные. А чтобы ваши жёны это тоже осознали, выполните-ка моё первое задание. Велю, пусть к завтрашнему утру испекут они по хлебу. Да не просто сходят и купят в пекарне у Сладкова, а проявят сноровку, смекалку и, так сказать, творческую фантазию. Одним словом — креативизьм. Чтоб никаких привлечённых кондитеров не было! Всвязи с этим объявляю на сегодня строгий контрольно-пропускной режим. Ежли кто не понял, всех выпускать, никого без предварительной записи и сличения физий не впускать! Прочие добры молодцы тоже могут принять участие и дополнить экспозицию произведёнными их жёнами композициями. Все свободны! Вань, останься, — обратился царь ко мне, когда я уже встраивался в поток исходящих.

Закидон с Гаврилой затеяли толкаться прямо в дверях, создав затор. Но Степан быстро прекратил это безобразие, легонько стукнув забияк лбами. Горница опустела, и мы с батюшкой остались наедине.

— Ты, смотрю, прям комильфо! — повторил неизвестное мне Васькино словечко отец. — Галстук нацепил, одёжку чистую надел. Что за брошка?

— Невеста приколола.

— Не невеста, а уже жена, — назидательно поднял отец указательный палец. — Я ж только что объявил. Ты чем слушал? А откуда у неё такая лепая вещица?

— Без понятия. Она вообще какая-то странная. На вид побирушка, говорит странно, многих наших вещей не знает. Зато порой начинает что-то такое заумное нести, будто в другом мире живёт. Может, попросить Кулиба пробить её по базе?

— Да какая у нас база, — махнул рукой царь. — Одно название. Но девица, судя по всему, неоднозначная.

— Даже не представляешь насколько. Знаешь, откуда мне её вчера пришлось доставать?

— Что-то слышал про болото.

— Ага. В Тараканьем лесу.

— Вот долбанутая баба! — не сдержался отец. — Что она там забыла?

— Что-то бормотала о прогулках по грибы-ягоды.

— Короче, скудоумие с изюминкой. Загадочная дама с полным чердаком тараканов.

— Как-то это не куртуазно звучит. Но — да, — я вздохнул и потеребил брошку. — Вещица и вправду необычная…

10. — Что, Иванушка, невесел? Что буйну голову повесил? — с порога комнаты возопила жена. Она, вопреки моим надеждам, всё ещё была в своём старом тряпье, чумазая и шмыгающая носом.

— Да нормально всё… — промямлил я заплетающимся языком.

Закидон затащил-таки меня на продолжение собственных поминок. Лишь ближе к вечеру удалось выбраться из «Скрипучей телеги». И то благодаря новоиспечённой закидоновой жене, Вере, которая вломилась в трактир, разметала нас, как котят и, унося на плече нокаутированного муженька, чинно удалилась. Кое-кто, разумеется, продолжил гулянку и без него. Но я счёл за благо отправиться домой.

Я уже был в двух минутах от палат, когда из-за угла выступила тёмная фигура. Я налетел на неожиданное препятствие, чуть было не сев.

— Какая встреча! — пробасил знакомый голос.

— Мы знакомы? — я напряг память, пытаясь вспомнить этого громилу.

— Ты обещал мне свои сапоги.

— А, припоминаю… Но ты ж мне адреса не оставил… И к тому же был чрезвычайно груб…

— Не хами тут! — шаромыжник хмуро посмотрел на меня. — Где девка?

— Девка? А, так сразу бы и сказал, — улыбнулся я. — Пойдём, отведу. Только давай я пока сапоги тебе отдавать не буду. Да и размерчик у тебя… Порвёшь их, как Тузик тряпку. А они хорошие.

Всю эту чушь я нёс уже по дороге к заведению «У Зизи». Краем глаза я заметил, что к нам присоединились ещё трое. Ну да, их же было четверо на свалке. Продолжая как ни в чём не бывало болтать, я распахнул дверь дружелюбного заведения.

— Зизи, я клиентов привёл!

С десяток девушек в разной степени откровенности нарядах тут же облепили недоумевающих гостей.

— Куда ты нас притащил? — вытаращился здоровяк.

Две барышни уже сидели у него на коленях, третья встала сзади и принялась разминать ему шею. Спутники громилы уже исчезли за гостеприимными дверями приватных комнат.

— Так ты же сам хотел девку. Здесь большой выбор, — я высвободился из рук пары красавиц. — Извините, дамы. Пойду к жене…

Здоровяк хотел было возмутиться по поводу моего ухода. Но лишь только он распахнул свою пасть, в неё полилось вино.

Убедившись, что все довольны, я скрылся за дверью.

— Ну, так что повелел царь-государь? — Василиса помогла мне раздеться и лечь в кровать.

— Воды… — пробормотал я.

— Принести ему воды? — не поняла жена. — Сколько? Какой? Живой и мёртвой? Может, минеральной? Со скважины №457 в Архызе?

— Мне… Стакашек… А лучше ковшик…

— Послала ж судьба алкаша… — пробурчала Василиса, уходя в сторону кухни. Но водички я не дождался.

11. Я сидел на скамейке у изящного фонтана, композиционно изображавшего трёх дельфинов, запряжённых в повозку морского царя. Причём трезубец коронованной особы упирался мне в затылок. Не понимая, где нахожусь, я аккуратно поднялся с сиденья. Город вокруг был великолепен. Никаких бревенчатых изб — сплошь каменные хоромы с разноцветными крышами. Здания в основном двух- и трёхэтажные. Правда, в отдалении торчало несколько высоких строений, а одно вообще упиралось в небо. Задрав голову, я попытался увидеть его вершину, но так и не смог. И далековато, и высоковато. Людей, что примечательно, опять нет. Ну что ж, здесь, по крайней мере, интересно. Пойду-ка к башне.

Проходя мимо третьего от площади с фонтаном дома, я услышал стук двери.

— Ой, Ванюша! — в дверном проёме стояла миловидная старушка. — Заходи, накормлю.

Ну как тут было отказать? Первый человек в незнакомом месте, первый открытый дом. Любопытно же.

— Спасибо за приглашение, — вслед за бабулей я зашёл в дом. Впрочем, старушка не шла. Она плыла на расстоянии ладони от пола. — Кто Вы, бабушка? — спросил я, жадно осматриваясь.

— Разве ты не помнишь свою няню? Впрочем, не мудрено. Последний раз ты меня видел семнадцать лет тому назад.

Стены внутри дома как будто слегка светились непонятным узором. Когда я дотронулся до одного из них рукой, он вздрогнул и изменился, за ним потянулись остальные. Я хмыкнул и проследовал за старушкой дальше. В одном месте она коснулась стены, и та расступилась.

— Это наша кухня, — произнесла бабуля. — Садись за стол.

Я с опаской сел на ажурный снежно-белый стул. За такой же воздушный стол с белыми ножками и изумрудной столешницей. Поёрзал. Не качается, не скрипит. Ломаться подо мной не собирается. Успокоившись, я принялся с любопытством вертеть головой. Старушка тем временем подошла к стене, где-то что-то нажала, замигали лампочки. Через пяток секунд в стене открылась дверка, и бабуля что-то сняла с выдвинувшегося оттуда подноса.

— Вот тебе, милочек, сахарный петушочек! — с улыбкой сказала старушка и торжественно поднесла мне янтарного цвета петушка на палочке.

— Благодарствую, но я, это, вырос как бы из петушков… — обалдело проговорил я.

Сзади раздался смешок. Я резко обернулся и успел заметить, как закрывается проём в стене.

— Ах я, дура старая! Ты ж взрослый совсем! — сокрушалась за моей спиной старушка, пока я тщетно обшаривал стену. — Сейчас пельмешек сварганю!

— Бабушка, а кто здесь ещё есть? Кто только что смеялся за моей спиной?

Ответить она не успела. Страшный удар сотряс дом. За окном кухни резко потемнело. Взвыла сирена. Часть стены внезапно с искрами разрушилась. Дым заволок помещение. Закрыв лицо рукавом, я выглянул на улицу. Город пылал.

— Опять… — простонал я.

И тут меня кто-то схватил за шиворот, приподнял и кинул. Удар о мостовую выбил воздух из груди. Приподнявшись на локте, я взглянул на напавшего. Ага. Знакомые всё морды. Долговязый безэмоциональный тип с надписью КЩ-02 на эмблеме.

— Может, поговорим? — с надеждой спросил я.

В ответ он вырвал из земли металлический столб высотой в два моих роста и замахнулся. Но тут же опустился на колени.

— Ты плохой мальчик! — сказала старушка, держа его ухо в своём кулачке. — Он тебя обидел, Ванюша?

Долговязый рванулся, ухо оторвалось. В следующий миг бабуля, получив столбом по челюсти, отлетела в сторону. И тут же эта импровизированная дубина опустилась на то место, где только что лежал я. Только меня там уже не было. Пара булыжников, прилетевших КЩ в нос и в ухо, не остановили его. Третий он поймал. А я нет. От удара в живот я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Злодей вновь замахнулся столбом.

— Ваня, беги! — сухонькие ручки обхватили вражину.

На старушку было страшно смотреть. Левое ухо отсутствовало, и на его месте что-то искрило. Глаза налились красным, голова тряслась. Почему-то я послушался и побежал. Правда, не далеко. Сзади громыхнуло, взрывная волна подхватила меня, подняла метров на пять над землёй и понесла над домами. Внезапно город закончился, и я полетел вниз. Вниз?

12. И, как водится, проснулся. Светало. В сумраке утра я выбрался из-под одеяла и увидел ковш с водой у кровати на столе. А рядом с ковшом стоял… стояло… Больше всего это было похоже на город из моего сна, но только очень маленький. Где-то в полтора обхвата. Знакомая башня, до которой я так и не добрался во сне, возвышалась на добрых полметра при высоте прочих домиков в полнапёрстка. От города очень вкусно пахло. Я хотел было ткнуть пальцем в крышу одного из домов и попробовать её на вкус, но тут же услышал окрик:

— Куда немытыми пальцами?! Как обгрызенный торт батюшке понесёшь? — Василиса резво выскочила из своего убежища и стала грозно на меня надвигаться.

— Я только попробовать, — виновато пролепетал я, быстро отступив назад.

— Попробуете все. Потом, — ухмыльнулась жена, поигрывая сковородкой. — Ты водичку-то пей.

— Спасибо. Что-то на фоне кулинарии забыл. Откуда это чудо?

— По сусекам помела, по карманам поскребла, — проквакала Васька.

— А если серьёзно?

— Никаких больше вопросов. Должна же быть в женщине какая-то загадка, — устрашающе прошептала она и тут же зычно гаркнула: – Живо на кухню!

— Так темно ж ещё. Рано завтракать, — поскрёб макушку я.

— А помочь работящей женщине? Воды натаскать, дров принести, полы помыть.

— Да я, вроде, царевич. Не царское это дело.

— Вот станешь царём — тогда и поговоришь. А сейчас — живо за работу! — безапелляционно заявила девушка и, топнув ножкой, указала на дверь.

— Это почему мы голос на мужа повышаем? — я начал злиться. — За торт спасибо. Батюшка оценит. Но, откровенно говоря, задание было — хлеб. Да и не помню я, чтобы вообще тебе говорил о задании. Или я во сне болтал?

— Алкаш! — воскликнула Василиса и, изобразив слёзы, исчезла в дверном проёме.

Вскоре с кухни донёсся возмущённый голос Жанны. Поняв, что лучше замириться, чем остаться без завтрака, я не спеша отправился за водой.

— Доброе утро!

Кухарка, уже готовая к скандалу, не ожидала увидеть меня, столь мило шествующего мимо.

— Свят, свят… Мужик с утра с пустыми вёдрами… К чему бы это?

— К пельменям, если ты не против, — я прощально помахал ведром и вышел во двор.

Свежесть утра явственно перебивал запах гари. Внезапно окно домика, в котором проживал Степан, разлетелось вдребезги.

— Воды! — раздался рёв брата.

Из оконного проёма валил едкий дым. Я быстро подскочил к колодцу. Пока набирал одно ведро, Степан выскочил из домика и метнулся в мою сторону. Принял из моих рук ёмкость и снова исчез в дверях. Не успел я достать второе ведро, как он снова уже стоял рядом, требовательно протягивая руку.

Видимо, двух вёдер вполне хватило. Никто не стремился вернуть ёмкости, поэтому мне пришлось войти в домик брата. Ну и, конечно, было интересно, что же всё-таки там произошло. В задымлённой комнатушке, отведённой под столовую, сидела испачканная сажей девушка, в которой я с трудом узнал жену Степана Марфу. Сам хозяин дома, злой и раскрасневшийся, стоял у небольшой печурки в луже воды и пытался вытащить нечто чёрное. Нечто раздулось и никак не хотело вылезать.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Жена креативность проявила, шлёпанцы Суворова… — буркнул Степан, а Марфа заревела в голос. — Хлеб испечь решила по новомодному рецепту.

— Он сказал, что масло чудесное! — удалось мне разобрать сквозь слёзы.

— Ей какой-то хлыщ на базаре продал якобы чудесное масло, от которого любое тесто становится «пальчики оближешь», — пояснил брат. — Встала пораньше и давай месить. Масла этого от души ливанула, не пожалела для царя-батюшки. А оно как полыхнёт! Я спросонья думал пожар! Чуть в окно не выскочил!

— А что за хлыщ? — спросил я, забирая вёдра. — Надо бы жулика проучить. Нечего царскую невестку обижать!

— Сходим попозже с Марфой на базар, поглядим, — мрачно промолвил Степан. — Уж я ему бока намну.

— Ну, зови меня, если буду нужен, — я направился к колодцу.

Жанна приняла полные вёдра воды с улыбкой.

— Что там за шум был? — из подсобного помещения выглянула Василиса.

— Марфа хлеб приготовила для царя. Пока твой торт вне конкуренции.

— Какой торт? — спросила кухарка.

— Ой, а что там горело? — перебила её жена. — Может, помощь какая нужна? Надеюсь, пенный огнетушитель у них был? А аварийная система пожаротушения сработала?

— Не шуми, — успокоил её я. — Опять какой-то бред несёшь. Чем смог — помог. Водой снабдил. Отмоются сами. Слуг позовут, если надо будет.

— Пожар?! — Жанна выпучила глаза от страха.

— Всё нормально. Никакого пожара. Просто сгорел пирожок. Как будто у тебя такого не бывает.

— У меня — не бывает, — кухарка с гордым видом отошла к печи.

Вскоре мы сидели за столом и завтракали. Аромат пельменей окончательно уничтожил все следы гари.

— Доброе утро! — мрачно прозвучало от двери во двор.

— А, Степашка! — обрадовалась Жанна. — Заходи, садись с нами!

— Мне б с собой… — попытался преодолеть приступ радушия кухарки старший, но она уже усадила его на свободное место на лавке. Через минуту он уже забыл обо всём и с наслаждением уплетал пельмени.

— Стёпа, ты здесь? — неуверенно донеслось от двери спустя какое-то время.

— Марфушенька! Заходи! — тут же подскочила к новой гостье хозяйка кухни.

Боярская дочка была бережно усажена рядом с мужем. Сначала она морщила чумазый носик, глядя по сторонам, на Жанну, на Василису. Но голод и аппетитно пахнущий завтрак быстро победили брезгливость.

— А ты по какому рецепту пирожок пекла? — поинтересовалась Васька, когда гости, отдуваясь, стали выползать из-за стола.

— Шарлотку хотела, как няня делала, — вздохнула Марфа. — Масло подвело.

— Хлыщ ей какой-то продал. На посулы сказочные и коробочку яркую повелась, ласты Барбароссы… — укоризненно произнёс Степан.

— А можно взглянуть на коробочку?

— Да на кой ляд она тебе. Да и оплавилась изрядно, — махнул рукой брат.

— Ну, хотя бы как называлось? — не сдавалась моя жена.

— Ой, да там всё по-немецки, — сказала Марфа.

— Не по-немецки, а по-пиндосовски, — поправил её Степан.

— Я вот, кстати, наклеечку от неё отлепила. Блестящая, — боярская дочка продемонстрировала рукав сарафана. На переливающейся всеми цветами радуги наклейке красивым шрифтом было выведено «LUKOIL». Василиса крякнула и спросила:

— Прямо в тесто лила?

— Ага, — улыбнулась Марфа. — Только немного на огонь капнуло. И как полыхнёт!

— Ага… — задумчиво промолвила моя квакушка. — Хлебушек, надеюсь, выкинули?

— Э, нет, — улыбнулся Степан. — Пусть батюшка полюбуется на это творчество! Я его еле из печи еле выковырял — зря, что ли старался?

— Ну, Стёпа, может, Жанну попросим что-нибудь испечь? — заныла боярышня.

— Нечего. Будет тебе урок, — брат, как всегда, был твёрд. — И отец конкретно сказал — чтоб сами проявили кретинизм, тьфу ты, креативизм. Где он только этих слов набрался?

— Вань, отойдём-ка, — Василиса взяла меня за локоть и отвела в сторонку. — Проследи там, чтобы никто ненароком Марфушин сухарик не попробовал. Отравится.

— Ладно, — пообещал я, но вновь поглядел на неё с подозрением. — Ты откуда знаешь? Зелье, что ли, какое заморское потравное?

— Вроде того. Для людей отрава, а вот для некоторых машин — незаменимая вещь.

— Машинное масло, что ли? — я почесал макушку. — Но оно ж должно вонять неприятно. Я не заметил, чтобы у Марфы насморк был.

— Это спецсостав для хоумсервов, — с умным видом начала объяснять жена. — Никто же не хочет, чтобы от слуг всякой дрянью несло. Вот и добавляют присадки, отдушки и приятные ароматизаторы.

— Это ты сейчас с кем разговаривала? Я понял только половину из сказанного.

— Потом объясню, — махнула рукой Василиса. — Главное — проследи, чтобы никто не отравился.

— Хорошо, но ты мне всё-таки потом ответишь на кучу вопросов.

— Послезавтра. Хорошо?

— Договорились, — улыбнулся я. — Может, всё-таки баньку тебе организовать? Переоденешься, причешешься…

— Послезавтра, — улыбнулась в ответ жена. — У вас же по традиции на третий день жён царю представляют? Ну, вот тогда всё и будет.

— Но почему?

— Не спрашивай. Просто потерпи.

Брат с женой ушли. Мы с Василисой ещё какое-то время помогали Жанне. Она затеяла разборку в подсобном помещении, так что наша помощь ей явно пригодилась. Я даже слегка увлёкся и не сразу расслышал, когда на улице заорал Сафон:

— Его царское Величество, повелитель Шереметева и Обрыдлова, реп Чуднинских, покровитель купцов и меценат искусств, Никанор Долготерпимый, объявляет кулинарный конкурс открытым!

13. И снова в тронном зале было людно. Кроме всех тех, кто был в прошлый раз, теперь ещё и кое-кто из простолюдинов умудрился протиснуться. Всем интересно, как опозорятся царские невестки. И что принесут прочие добры молодцы. Снова царили галдёжь, толкотня и всеобщее веселье.

— Филипкина Марьяшка-то, слыхали, что учудила? — вещал Василий Стрелков. — Вместо муки использовала порошок дурманящий таджикский. Пока пекла, слуги в доме очумели, стали мебель крушить. Чуть всю избу не разнесли по брёвнышку.

Утырка снова не было. А Закидон стоял рядом, гордо выпятив грудь и освещая пространство вокруг себя уже двумя фингалами.

— Твоя-то чем удивит? — ехидно спросил его Гаврила Отрыжкин.

— Мы подобной ерундой не занимаемся, — весомо ответил экстремал. — У нас более героические замыслы, чем хлеб печь. Вера мне так и заявила: «Не может, говорит, сапожник печь пироги. Ведь пироги слетают с ноги».

— А что там у твоей лягушки? — обратился ко мне Гаврила.

— Увидишь, — я загадочно повёл бровью. — Кстати, вы ходили со Степаном искать продавца масла?

— Какого масла? Что случилось? — навострил уши Василий.

— Да Марфа чуть царское подворье не спалила, — произнёс неслышно подошедший сзади Степан. — Хотя, если б твоя была, Закидон, точно бы спалила.

— Так что с продавцом?

— Не нашли, — махнул рукой старший. — Весь базар три раза обошли — никого похожего. Залётный, наверно.

— Так, может, я подсоблю? — спросил появившийся рядом Кулиб. — Посмотрим записи с камер. Там их сейчас пять штук.

— Посмотрим, если опять не забухаем сегодня, — Гаврила подмигнул Закидону.

— Не, я пас, — замахал руками экстремал. — У меня третьего глаза нет. Боюсь, на этот раз голову целиком оторвёт!

— Его царское Величество, повелитель Обрыдлова и Шереметева, хозяйства Чуднинского, меценат искусств, наук естественных и противоестественных, физкультуры и спорта, Никанор Долготерпимый! — заорал вдруг выступивший из-за портьеры Сафон.

Батюшка был грозен на вид, суров на лицо и громогласен на голос:

— Ну, ребяты, показывайте, с чем пришли! Начнём с боярчуков и прочих добрых молодцев, а закончим сыновьями моими.

И смотрины хлебов начались. Кто принёс кулич, кто — калач, кто приволок баранок разноцветных. Фотиния, жена Василия Стрелкова, принесла торт, украшенный розовыми и жёлтыми розочками и шоколадного цвета вензелями.

— Полено! — гордо провозгласил Василий, когда произведение его супруги вкатили на тележке и откинули колпак.

— Неплохо, неплохо, — довольно пробасил батюшка, отрезая кусочек «полена» и пробуя его на вкус. — С чайком, пожалуй, ещё лучше будет. Ну что ж, Степан, твоя очередь.

Брат щёлкнул пальцами, и слуга выкатил тележку. На красивом рушнике лежал обгорелый бесформенный кусок.

— Ай да креатив! — воскликнул после полуминутной паузы царь. — Ну, Марфуша, ну, рукодельница! — и, не сдержавшись, заржал во весь голос.

Степан тоже стоял весьма довольный произведённым эффектом. Насмеявшись вдоволь, батюшка вызвал среднего брата. Абрам, стоявший среди купечества, гордо выпятив маленькое пивное пузико, сам выкатил ажурную тележку, накрытую покрывалом. С поклоном грациозно сорвал ткань. На золочёном подносе лежал пряник в виде золотой монеты.

— Шикарно, — оценил царь. — Но возникает вопрос: а есть это можно?

— Как можно-с… Чистое золото-с…

— То есть как? Это ж должно было быть кулинарное изделие! — нахмурился батюшка. — Или это расценивать как взятку должностному лицу при исполнении? Ну, хоть какое-то участие жена принимала в изготовлении сего… предмета?

— Как можно-с? К государеву золоту баб-с? — Абрам искренне недоумевал. Впрочем, он всегда с презрением относился к этим конкурсам.

— Вот так креатив, — государь сдвинул корону на лоб и почесал затылок. — Ну, Ванюша, а ты чем порадуешь?

Я хлопнул в ладоши. Человек из царской дворни выкатил мою тележку. Я поднял колпак, и все ахнули. Царь-батюшка спрыгнул с трона и в два прыжка подскочил к тортику, придерживая челюсть. Обошёл сладкий город три раза, остановился.

— Гран-при, — только и смог вымолвить он. — Вот что, граждане дворяне, бояре, купцы и холопы. Этот шедевр будет украшать наш стол на послезавтрашнем приёме. Доживёт, Вань? Какой у него срок годности?

— До послезавтра точно доживёт, — улыбнулся я.

— Так, ребяты! Все свободны, — царь хлопнул в ладоши. — Мне с Ваней пообщаться хочется.

— Царь-батюшка! — вперёд вышел Сафон. — А задание-то на завтра?

— Ах, да… — отец приподнял корону и почесал макушку. — Повелеваю! Пусть к завтрашнему дню ваши жёны соткут ковёр! Ну, или рушник хотя бы… В общем, покажут себя в ткацком искусстве. Как обычно, самостоятельно, творчески, креативно. А теперь все вон.

Народ потянулся к выходу. Сначала выскочили боярчики и служилые, потом чинно проследовало купечество. Дворовые исчезли как-то незаметно.

— Ну-ка, Ванюша, садись и рассказывай, — отец взял меня за локоть и отвёл в комнатку справа от трона.

— О чём? — удивился я.

— Откуда у твоей Василисы съедобный макет Верхнего города?

— Без малейшего понятия, — мне оставалось только пожать плечами. — Проснулся — стоит. Судя по аромату — свежеиспечённый. Жена загадочно молчит. Правда, обещала послезавтра раскрыть тайны. Но, может, опять бредит.

— Девица явно непростая, — царь задумчиво потеребил мочку уха. — Приглядывай за ней. Чую, с ковром нас тоже сюрприз ожидает. Так что постарайся не спать сегодня.

— Постараюсь. Вроде, сегодня пьянки не намечается. Да и хватит уже с меня подобных развлечений. Ты со мной ещё о чём-то хотел поговорить?

— Пожалуй, на сегодня всё.

— А с чего ты решил, что это именно Верхний город? — спросил я, вставая.

— Видел когда-то похожий, — замялся отец.

— Ты бывал у бессмертных? — удивился я.

— Один раз. Благодаря твоей маме.

— Как так? — от неожиданности я снова сел.

— Она была оттуда. Туда же и ушла.

— А разве она не умерла?

— Нет. Просто ей пришлось вернуться, — со вздохом произнёс царь.

— Прошу, расскажи! — я схватил отца за руку, пристально глядя в глаза.

— Да, видно, пришла пора рассказать, — отец помолчал и продолжил. — Я тогда был в походе. Мы зачищали лагерь восточных мракобесов. Страшное было племя — людей живьём ели. Трудно нам дался поход — из сотни воинов осталось только двенадцать. У тех мракобесов в плену томились люди разных народов. Среди прочих освободили мы и твою мать. Она мне сразу приглянулась. Похоже, я ей тоже. Она не говорила мне, откуда сама. На все вопросы либо отшучивалась, либо закрывалась. Я привёз её сюда. Провозгласил царицей. Через год появился ты. Роды были тяжёлые. Ты родился слабым, мы очень боялись тебя потерять. Однажды, после особенно тревожной ночи, Светлана сказала, что может тебя спасти. Но для этого ей надо попасть в Верхний город. Я оставил царство на Сафона и бояр, и рано утром мы двинулись в путь. Наша дорога — это отдельное повествование. Но сейчас скажу только, что была она тяжёлой, опасной, но не слишком долгой. В конце концов, мы попали в Верхний город.

— Как? — перебил я. — Он же летает.

— Взлетели и попали, — улыбнулся царь. — Оказалось, что у Светланы там домик. Интересный такой домик… Вы остались там, а мне пришлось вернуться. Тоже отдельная история, но полёт обратно был гораздо короче. А через три года вы вернулись. Ты был совершенно здоров. Вместе мы прожили счастливо четыре года…

Отец вздохнул и поднялся с лавки. Молча подошёл к окну.

— Что же было дальше? — нетерпеливо спросил я.

— А потом уже ей нужно было вернуться наверх. Больше я её не видел, — грустно сказал отец.

— Так почему же мне говорили, что она умерла? — возмутился было я.

— Об этом, как и об её происхождении, знают всего несколько человек. Вопрос политический, — строго остановил моё возмущение царь.

14. Казалось бы, что может приключиться со мной по пути от царских палат до моего скромного жилища. Всё ведь на одной территории. Расстояние — не более двух сотен шагов. Однако ж, нате вам. Я проходил мимо бани, когда меня окликнули:

— Эй, мужик! Масло волшебное нужно? — франтоватый долговязый дядька в длинном плаще и широкополой шляпе стоял около угла и махал мне рукой.

Уж не этим ли маслом Марфу облагодетельствовали? Твоя правда, Стёп, хлыщ. Аристократическое лицо с тонким носом и ямочкой на твёрдом подбородке. Откровенно говоря, приятное лицо. Располагающее к доверию. Не всякий жулик таким может похвастаться. Я шагнул к франтику. Только успел завернуть за угол, как на голову мне что-то обрушилось, и мир померк.

Очнулся от окатившей меня ледяной воды. Весьма кстати, надо сказать. Заодно и напился. А вот пощёчина не порадовала.

— Где девка? — пророкотал знакомый голос.

— Жениться тебе пора, — пробормотал я. — Все мысли только о девках.

Удар под дых выбил из груди воздух, и я сделал вид, что задыхаюсь. На некоторое время меня оставили в покое. Как раз можно оглядеться. Итак, мой старый знакомый громила рядом. У двери двое. Тоже смутно знакомые. Видимо, давешние шаромыжники. Ещё кто-то за спиной. Должен быть как минимум ещё один. Хлыщ, по формулировке Степана. Помещение — видимо, сарай. У левой от меня стены стоят лопаты, грабли, вилы. У правой — небольшой верстак с тисками. Только бы не догадались применить их к моим пальцам. А то они мне дороги. И ещё без них неудобно в носу ковыряться.

Так. Отдых закончился. Опять подходит, изверг.

— Где девка?

— Мил человек, объясни, кто тебе нужен? — как можно более миролюбиво и жалостливо промямлил я. — Чем смогу, помогу. Если в прошлый раз не угодил — не обессудь.

— Стой! — раздалось сзади. Здоровяк остановил руку на замахе. Из-за спины вышел давешний франт. — Не обижай особу царского рода.

— А я чо… я ничо… — громила отступил к двери. Что ж, хотя бы понятно, кто здесь главный.

— Иван Никанорыч, извините за неудобства. Но жизненная необходимость обязывает нас действовать столь бесцеремонными методами, — повернулся в мою сторону хлыщ. — Мы разыскиваем некую личность, проникшую в ваше замечательное государство на спасательной капсуле. Должно быть, вы её видели на Шереметевской свалке.

— Кого?

— Капсулу.

— Что-то не припоминаю. Это та телега с надписью ГАЗ-3110? — сделал я задумчивое лицо. — Вряд ли на ней можно спастись.

— Ну же, Иван Никанорыч! Не раздражайте меня. Это чревато последствиями, — хлыщ щёлкнул меня по носу. На глаза тут же навернулись слёзы. — Серебристый шар. Около двух метров в диаметре.

— Теперь припоминаю, — я решил сказать правду. — Стояла такая штука на горе мусора. Только никого в ней не было. А потом пропала.

— Видимо, вы всё-таки кого-то заметили и попытались проследить?

— Был какой-то мальчонка. Он наткнулся на этих громил. Я ему немножко помог. А потом потерял его из виду.

— Та-а-ак… — протянул франтик.

— С кем, простите, имею честь общаться? — обратился к нему я.

— Не имеет значения, — хлыщ сделал какой-то знак рукой громиле. Тот стал заходить мне за спину.

— Сразу видно, что Вы культурный человек, — в надежде на диалог продолжил я. — Не чета этим прохвостам. Должно быть, Вы тоже из знатного рода?

Что-то зашуршало сзади. Чёрт, неужели сейчас пакет на голову накинут? Этой дряни много валяется в округе. Если не дырявый — не пропускает воду. И воздух, что в моём случае гораздо страшнее.

— Простите, Иван Никанорыч. Но если вы не можете помочь нам, то и мы вам помочь не сможем, — промолвил хлыщ.

— Подождите! — запаниковал я. — Возможно, есть человек, который что-то видел!

— Я слушаю.

Вдруг раздался ужасный грохот, и дверь влетела внутрь сарая, выбитая чьим-то телом. Несколько силуэтов заскочили внутрь. В одном из них я узнал Степана. Громила выскочил из-за моей спины и набросился на него, но тут же получил кулаком в нос, коленом промеж ног, а потом и вовсе полетел в верстак.

— Стоять! — рявкнул старший и понёсся вслед за убегающим хлыщом.

Его спутники закончили с оставшимися шаромыжниками.

— Здрав будь, Ванюха! — осклабился Гаврила Отрыжкин. — Смотрю, тоже экстрима захотелось?

— Не припомню, чтобы я о нём просил. Освободите меня уже.

— Всё сделаем в лучшем виде, — в бугае, доставшем из-за пояса нож, я узнал Якова, помощника Степана.

— С выздоровлением! Давно ль из больнички?

— Сегодня сбежал. Надоело там бока отлёживать, — пробасил Яшка, разрезая путы.

Я поднялся со стула, потирая запястья. Через дверной пролом вошёл недовольный Степан.

— Ушёл, окаянный. Как в воду канул, шлёпанцы Суворова! Вяжите этих и тащите в поруб! Сам допрошу.

Мы вышли из сарая. Я огляделся. Неподалёку изба чуть больше сарая, огород на десяток грядок. Почерневший, но всё ещё крепкий и весьма монолитный забор.

— Чьё хозяйство? Не узнаю что-то.

— Ещё б ты знал всех работяг. Хозяйство батрака Карпа. Сам он на заработки уехал. Жены нет. Что встали?

Яков и Гаврила вытащили связанных шаромыжников во двор и теперь топтались около бесчувственных тел.

— Дык как их тащить? До поруба путь не ближний. Их четверо, а нас двое, — чесал затылок Яшка.

— Телегу бы, — промолвил Гаврила.

— Хорошо. Мы с Ваней всё равно идём на подворье. Так ведь, Вань? Пришлём вам телегу. А пока стерегите этих. Вдруг хлыщ вернётся. Что они от тебя хотели? — обратился ко мне Степан, когда мы вышли за калитку и не спеша пошли к царскому подворью.

— Какую-то девку ищут, — зевнул я.

— Девку пусть ищут, но похищение царевича — недопустимое преступление.

— Совершенно с тобой согласен. Кстати, как вы меня отыскали?

— Кто-то анонимку подкинул мне под дверь, — Степан недовольно цыкнул зубом. — Не царское подворье, а проходной двор какой-то! Анонимы шастают, похитители средь бела дня царевичей крадут!

— Я, откровенно говоря, подумал, что охрана на камерах похищение засекла.

— Кстати, надо к Кулибу зайти, — воздел указательный палец брат. — Пусть проверит записи. Ты хлыща хорошо рассмотрел, который утёк?

— Неплохо. Похоже, тот самый, который Марфе твоей масло волшебное продал.

— Откуда знаешь? — брови Степана сошлись на переносице.

— Да он меня на то же маслице подманил.

— Вот Ирод! Поймаю — разберу по косточкам! — рыкнул старший и со злости шарахнул рукой по дереву, имевшему несчастье стоять поблизости.

С хриплым карканьем с него сорвались три вороны и разлетелись в разные стороны. Как бы в ответ на их карканье со стороны палат донеслось громовое мычание. Мы со Степаном переглянулись и побежали.

На дворе стоял жуткий гвалт и суета. Разъярённый Тишка гонял дворню, заглушая своим пароходным гудком их крики. Из-за висящей на одной петле створки ворот конюшни философски поглядывал Ницше. Степан рванул к своему боевому быку, а я остановил пробегавшего мимо банщика.

— Что тут происходит?

— Тишка рехнулся! — работник общественной гигиены тяжело дышал, схватившись за сердце.

Тем временем брат оказался перед разъярённым животным, нёсшимся прямо на него.

— Стоять! — рявкнул брат.

Все встали. Кое-кто даже упал. Только вот Тишка уже никак не успевал остановиться. Он, правда, попытался притормозить. Но не смог. И, налетев на кулак Степана, проскользил мимо него бесчувственной тушей.

— На колбасу изволите? — к брату подскочил помятый дворовый, но тут же отскочил, обожжённый взглядом.

— Затащить обратно в стойло и осмотреть! Внимательно!

— Думаешь, кто-то над ним поработал? — спросил я, подходя к туше.

— Очень возможно. Пойдём до Кулиба, посмотрим записи.

15. Но ещё на подходе к посту охраны стало понятно, что и здесь не всё в порядке. Из-за двери слышался срывающийся на визг голос нашего техника.

— Как? Как, я вас спрашиваю? Двадцать лет работало и не ломалось!!! Ка-а-ак? — в ответ послышалось неразборчивое бормотание. — Что ты городишь? Отвечай, ламер хакнутый, каким образом?

Степан отворил дверь. Распекающий, да что там распекающий… Готовый поубивать двоих детинушек в косоворотках охраны, Кулиб попеременно то тыкал в клавиатуру, пытаясь оживить показывающие снег мониторы, то залезал под стол, то вздымал кулаки к небесам и направлял свой сверкающий взор на стражей.

— Здесь-то что стряслось? — раздражённо спросил старший. Кулиб чуть не плача бросился к нему на шею.

— Эти олухи всё угробили! Мало того, что сожгли пульт управления системы наблюдения, так они ж ещё и все записи стёрли! И бормочут что-то непотребное! Уж насколько я защиту от дурака наладил! Но на таких дураков даже я не рассчитывал!!!

— Дык это ж… Указания… В точности… — бормотал стоявший рядом с напарником здоровенный рыжий детинушка.

— Я тебя сейчас на двоичный код порву! — Кулиб отвесил ему звонкую оплеуху.

— Подожди, — я положил руку на плечо технику и повернулся к охранникам. — Какие указания? От кого? Давайте поподробнее.

— Ну, это самое… — замялся рыжий. — Сидим мы значит, дежурим с Антохой… И тут на экране надпись: «Вас приветствует системный администратор. Возможно, ваш компьютер подвергся хакерской атаке. Во избежание заражения и потери ценных данных следуйте дальнейшим инструкциям». Ну, мы же не могли допустить заражения и потери… Потому в точности следовали…

— Идиоты!!! — заорал Кулиб и стал биться головой о клавиатуру.

Пока успокоили техника, прошло добрых полчаса. Потом пошли проведать Тишку. Он уже спокойно стоял в своём стойле и флегматично жевал сено. Будто ничего не произошло. Впрочем, дворня никаких следов воздействия на него и не обнаружила. Степан сам взялся за дело. Постоял рядом, похлопал бычка по боку, зачем-то заглянул в уши, почесал макушку и сел рядом на тюк сена.

— Что ж с тобой стряслось, Тиша? От чего ты так взъярился?

Бычок положил голову к нему на колени и тяжело вздохнул.

— Что-то не замечал за ним раньше проявлений нежности, — удивился я.

— Он только наедине со мной себе такое позволяет, — Степан, казалось, сам готов был пустить слезу. — Я ж для него почти как папка. Маленьким телёнком взял, вырастил, воспитал. Он же не из наших. Мы его в походе нашли. Тощенький… весь в проводочках каких-то… Мемекает, титьку ищет…

— Погоди, в каких проводочках? — не понял я.

— Да там какая-то раболатория была. Извращенцы эти белохалатные что-то химичили. Мы их зачистили во избежание распространения. Так, кажется. А там — такой няшка, — брат умилённо улыбнулся, — Ти-ишка.

— Так он что, генномодифицированный? — всплыло где-то слышанное слово.

— Чо? — Степан с подозрением уставился на меня.

— Ну, может его вырастили из пробирки?

— Ты тут давай не умничай! Как бы он в ней поместился?

— Ну, может, опыты тогда на нём ставили?

— А вот это вполне возможно. От этих белохалатных всякой гадости можно ожидать. Рабов себе в этой раболатории делали. Ну и поплатились за это. А Тишку я вырастил. Потому что, знаешь, мы в ответе за тех, кого приручили. Я так сказал.

— Антуан де Сент-Экзюпери, — поправил я.

— А ты тут не выражайся мне всякими экзюперьями. Правильно я говорю? — Степан вопросительно поглядел на бычка. Тот негромко мукнул.

— Шлёпанцы Суворова! — старший хлопнул себя по лбу. — Мы ж совсем про Яшку с Гаврюхой забыли! Вань, бери телегу и к ним.

Я махнул на прощанье рукой и пошёл к выходу. Вдруг нога моя отфутболила какой-то чёрный камушек. Приглядевшись, я поднял его и с удивлением обнаружил, что это не что иное, как Марфушин хлебушек.

— Эй, Стёп, гляди-ка, что я нашёл! — подняв горелый сухарик, я подошёл к брату. Тишка тут же нервно стал бить копытом и всхрапывать.

— Так, это уже интересно, — проговорил старший и крикнул: — Эй, Евлашка! Кто сегодня Тихона кормил?

Оказалось, что неудачные экземпляры сегодняшней выставки хлебобулочных изделий отдали на корм скоту. Марфушин хлеб попал Ницше. Служка протянул его ослику, но тут Тишка взревел и первым делом, развалив ограду своего стойла, погнался за невольным отравителем. А там уже досталось всем.

Мой, однако, просчёт. Надо было сразу проследить, чтобы закопали отраву. Заболтался с царём, виноват. А Тихон и правда, какой-то генномодифицированный. Спасибо ему за спасение моего ослика.

В результате на двор, где меня держали в плену, я попал уже близко к сумеркам. Там царили тишина и спокойствие, что странно. Зная Якова и Гаврилу, можно было предположить, что они будут материться на всю улицу в ожидании смены караула. Однако ж меня встретила тишина.

Впрочем, нет. Из дома раздавался храп. В недоумении я вошёл внутрь и огляделся. Яков и Гаврила спали в обнимку на полу воистину богатырским сном. Я и толкал их, и по щекам хлестал, даже попинал слегка — всё бесполезно. Пришлось сходить до колодца и принести студёной воды. Правда, Яков даже после вылитого на него ведра не проснулся. А вот Гаврила сел, отплёвываясь, и уставился на меня мутным взором.

— Ванёк! — заулыбался он, сфокусировав на мне взгляд. — Что-то меня сморило…

— Что случилось? Где пленники?

— Какие пленники? — Гаврила задумался. Через десяток секунд он, кажется, что-то вспомнил и произнёс: — Где Яшка?

Я взглядом указал в сторону, где всё ещё храпел его напарник.

— Яшка, подъём! — проорал Гаврила. Конечно же, безрезультатно.

— Давай рассказывай, — велел я. Он вздохнул и сердито промолвил:

— Долго мы вас ждали. Степан же обещал сразу прислать телегу! Что у вас стряслось?

— Сначала ты.

— Ладно. Надоело вас ждать, мы сели на дворе перекинуться в дурачка. Вдруг в доме раздался какой-то шум. Я пошёл проверить. У меня всё.

— Как так «всё»? — не понял я.

— Следующее моё воспоминание, как на меня льётся ледяная вода.

— Интересная история, — я почесал нос. — Хватай вёдра, отливай Якова. Может, его история будет длиннее.

Рассказанная после трёх вёдер воды история Яшки была не намного длиннее. После того, как Гаврила отправился в дом и не вернулся, Яков последовал за ним. Сразу же он учуял какой-то посторонний запах. Увидел лежащего на полу напарника, попытался его вынести, но сил хватило лишь на несколько шагов.

— Усыпляющий газ, — прокомментировал я. — Хлыщ неплохо подготовлен. Хорошо ещё, что вас не убили.

Оба бойца стояли, потупив взор. Чую, знатный разнос им устроит Степан.

В свою опочивальню я пришёл совершенно разбитым. Василисы в комнате не оказалось, и я сразу завалился спать.

16. Я шёл по лесу. К счастью, не Тараканьему. Обычный такой лес. В основном лиственный, но кое-где виднелись сосны с ёлками. Местами попадались грибы. Чаще других это были красноголовые подосиновики.

— Вот ведь. Пошёл за грибами, а корзинку не взял! — усмехнулся я, продолжая двигаться вперёд и осматриваясь по сторонам. — О, малина!

Я устремился к кустам с крупными красными ягодами на краю солнечной полянки, но вдруг справа раздался хруст ломающихся деревьев. Нырнув в малинник, я уставился в ту сторону, откуда доносился шум. Вскоре берёза в пятидесяти шагах от меня рухнула и я увидел… Наверное, ноги. Длинные. Метров пять в высоту. И весьма стройные, если так можно сказать. Коленками назад, как у куриц. Пытаясь разглядеть их обладателя, я задрал голову. Над ногами возвышалось какое-то строение. Для будки дозорного великовато, для избы — маловато, да и архитектурка не та. Окошки больше похожи на бойницы, крыша плоская, из середины стены торчит какая-то толстая палка. Строение встало на краю поляны, с лёгким скрипом поворачивая эту палку вправо-влево. Я затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.

Вскоре со страшным скрежетом ноги согнулись. Избушка утвердилась дном на земле. Видимо, сзади открылась дверь, и из-за угла строения вышла невысокая сухонькая фигурка с палкой в руке.

— Ивашка, хулиган малолетний, вылазь из малинника! — услышал я дребезжащий старческий голос. — Ты что ж думаешь, я тебя не замечу?

Признаться, так я и думал. Пришлось выйти. Как-то незаметно для меня старушка оказалась рядом и схватила моё левое ухо своей маленькой, но крепкой ручкой.

— Вымахал то, аки бычок калмыцкий, а всё прячешься по кустам! Стыдобища!

— Постойте, бабушка! — я кое-как высвободился и отскочил в сторону. — Простите великодушно, но я Вас не помню.

— Дожили! — старушка всплеснула руками. — Не помнит он! Ну, сейчас я тебе напомню!

С этими словами старушка крутанула свою палку, и я почему-то перевернулся через голову.

— Вспоминай, недоросль! — бабуля начала гонять меня палкой по поляне.

Я уворачивался как мог, пытался сбежать, но она всегда оказывалась рядом раньше, чем мне удавалось разорвать дистанцию. Наконец, совершив длинный полёт-кувырок, я укрылся всё в том же малиннике.

Отдышавшись, я осторожно выглянул из-за кустов. Старушки нигде не было. Всё ещё остерегаясь, я привстал, и тут сзади донёсся уже знакомый голос:

— Ну, что ты выглядываешь? Бери корзинку. Насобираешь малины — подходи ко мне в избушку. Напою чаем.

Потрепав меня за щёку и поставив рядом небольшое лукошко, старушка неторопливо поковыляла к своему жилищу. Ну а я, будучи хорошо воспитанным мальчиком, стал собирать малину. Корзиночка набралась весьма быстро. Малина сама сыпалась в ёмкость.

Чуть поколебавшись, я зашёл избушке в тыл и постучался в стенку рядом с открытой дверью.

— Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком живёт?

— Я, Ягушка-старушка, — донеслось изнутри. — Заходи, шутник.

Внутри оказалось весьма комфортно, хоть и тесновато. Справа у стены примостился настоящий сундук, покрытый узорчатым покрывалом. И ещё печка. Слева — резной буфет, за стеклянными дверцами которого виднелись расписные тарелки. Дальняя от входа часть оказалась занавешена весёленькими шторками, такими же, как и окна. Настоящие окна, как в простой избе, а не бойницы, какими я видел их снаружи.

На небольшом столике посреди комнатушки попыхивал настоящий самовар. Сама хозяйка уже сидела за столом и радушно улыбалась.

— Присаживайся. Малину поставь у входа, — бабуля налила мне чаю в ажурную чашечку.

Пройдя по тканой разноцветной дорожке к столу, я присел на резной стул.

— С чем пожаловал, Иван-царевич? — отхлебнув душистого напитка, произнесла старушка.

— Дык… не знаю, — искренне ответил я. — На самом деле меня больше всего интересует, откуда Вы меня знаете.

— Бывал ты здесь. Семнадцать зим минуло, семнадцать лет.

— Я ж тогда совсем кроха был. И не узнать.

— Это если поверх смотреть. А коли зришь в суть, не так уж сильно изменился, — бабуля наставительно подняла указательный палец.

— Бабушка, а кто Вы? — это был второй волновавший меня вопрос.

— Вообще-то, это секретная информация, — старушка приложила палец к губам. — Но тебе, так и быть, скажу. Я — номер три в списке самых разыскиваемых преступников Верхних миров.

— Признаться, не знаком с этим списком. Просто хотелось бы знать Ваше имя.

— Зови леди Йогой, — отмахнулась она.

— Баба Яга? — ахнул я.

— Ну вот, а говорил, что не знаешь списка.

Вдруг дом сотрясся от жуткого удара. За окнами заметно потемнело. Я с быстротой молнии, как мне показалось, вскочил со стула, но старушка уже успела откинуть занавес в дальней части комнаты. Там оказался пульт управления.

— Кощеюшка шалит! Пора отрываться, — произнесла бабуля.

Её пальцы резво скакали по клавишам и тумблерам. Дверь замкнулась, домик снова покачнулся. Сквозь окна стали видны верхушки деревьев.

— Выноси, родимая! — вскричала хозяйка, и родимая понесла.

Меня бросило на пол, в то место, где только что стояли стол и стулья. Краем глаза я отметил, что и прочая мебель тоже исчезла. Впрочем, мне было не до того. Меня болтало от стенки к стенке так интенсивно, что чай внутри превратился в газированную воду. Старушка же совершенно спокойно сидела в кресле у пульта.

— Ну что ты болтаешься, как спиннер в блендере? — при этих словах избушка резко затормозила, и я влетел в соседнее кресло.

Тут же движение возобновилось, но в кресле, как ни странно, тряска совсем не чувствовалась.

— За нами кто-то гонится? — спросил я.

— Я ж сказала — Кощеюшка. Чем слушаешь?

— И что он нам может сделать? Кто это вообще такой?

Экран пульта покраснел, заревела сирена. От удара избушка накренилась и рухнула на левый бок. Я всё-таки вылетел из кресла и очутился на полу.

17. — Не ушибся, прынц? — услышал я голос Василисы.

— Кажется, нет, — я отряхнулся и, опираясь о кровать, встал. — Что-то сны с каждым днём всё интереснее и интереснее.

— Ничего, скоро и наяву всё будет интересно, — пробормотала жена себе под нос, перелистывая страницу толстенной книги.

— Звучит как угроза. Всё ещё ничего не хочешь рассказать?

— Уже завтра, — задумчиво отмахнулась Васька, хлюпнув носом.

— Ах ты ж мать моя, кибернетика! — я в восхищении уставился на стол, на котором лежал… лежало…

Ну, все-таки, наверное, лежал. Ковёр. Видимо. На нём я увидел наше царство с высоты колокольни. Все здания, деревья, пруды, абсолютно всё невероятно чётко просматривалось. Наши камеры наблюдения не давали такого чёткого изображения.

— А если увеличительное стекло поднести, я увижу людей? — спросил я, в общем, не ожидая ответа.

— Стекло не нужно, — пробормотала Василиса, не отрываясь от книги. — Зум есть.

— Что? Да что ты там рассматриваешь?

— Неожиданные вещи, прынц, попадаются в твоей библиотеке.

Я с трудом оторвался от чудо-ковра и поглядел на обложку. «Лаборатория 513. Полное описание экспериментов».

— Что-то я не припомню такой книжки.

— Была завалена грудой всякого хлама. И слоем пыли лет за пять.

— За десять. Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Степан из похода привёз! Я тогда полистал, но ничего не понял. Мал был ещё.

— Даже я не всё здесь понимаю.

— Погоди! Это ж из того похода он Тишку привёз? — я примостился рядом с Василисой. — Есть там что-нибудь про подопытного телёнка?

— Так. Человек-паук, человек-муха… Да, зря они этих двоих в одну камеру поместили, — на картинке было такое жуткое месиво из рук, ног и чего-то ещё, что я был склонен согласиться. — Так, поросёнок Эльф… странное имя для свиньи… Ослик под номером 302…

— Без имени?

— Да, не всем повезло получить имя, — Василиса пожала плечиками и перевернула очередную страницу. — Колония жуков-пожарников… Интересно, этих для чего использовать планировали? А вот, похоже, твой бычок.

Я взглянул на открытую страницу. На цветной картинке был изображён маленький телёночек, дней пяти. К его голове, грудной клетке и ногам вели стрелочки с цифрами.

— Что эти стрелочки обозначают?

— Сейчас прочитаю, — жена повела своим указательным пальчиком вниз. — Один. Лингвомодуль. Прошивка на пять языков с возможностью расширения.

— Это что за зараза?

— Похоже, твой бычок умеет разговаривать.

— Что-то не замечал за ним такого. Всё му, да му… Интересно, мукает он на одном языке, или на разных?

— Два. Пламенный мотор… Это что за шутки такие? — Василиса недоумённо уставилась в книгу.

— Что тут непонятного? Вместо сердца — пламенный мотор. Как в песне, — блеснул я знанием старинного фольклора.

— Какой-то странный стиль изложения для лабораторного журнала, — в сомнении пожала плечиками Васька.

— Да они там все болтанутые были, эти белохалатные, — махнул я рукой, но сразу поправился, — со слов Степана.

— Три. Усилители двигательного аппарата. Вот это похоже на правду.

— Это точно. Видела бы ты его в действии! Как это называлось? — я попытался вспомнить название механизма из старинной книги. — Паровоз! Не остановишь!

— Ну, допустим, сердце ему тоже модифицировали. А вот как включить лингвомодуль? Было бы забавно попробовать.

— Нет ничего проще. Пойдём на конюшню, да поговорим, — улыбнулся я. — Царевич я или нет? Имею я право на чудачества? Да в конце концов и Степан с ним постоянно разговаривает! Только вряд ли получает ответ.

— Кто знает, кто знает… Вот если б твой Ницше с тобой заговорил, ты бы как отреагировал?

— Ну, если б этот заговорил, об этом сразу все узнали бы!

— Ладно, прынц, иди завтракать. После сходим на конюшню, — Василиса с грохотом захлопнула книгу, подняв изрядное облако пыли.

Жанна на этот раз ничем особым не потчевала, даже почему-то не норовила закормить до полусмерти. Ходила какая-то задумчивая.

— Что-нибудь случилось? — спросил я её, отодвигая тарелку.

— Всё в порядке, Ванюша, — слова её прозвучали как-то неуверенно.

— Давай, рассказывай.

— Я не уверена… Василиса… Что-то с ней не так.

— Это я и так вижу. — я улыбнулся кухарке, — Что тебя настораживает?

— Понимаешь, она сегодня мылась в моей бадейке. Я слышала, как она плескалась за закрытой дверью. А когда вышла из комнаты — была всё такой же чумазой, — Жанна всплеснула руками. — А после того, как я спросила, не нужно ли ей помочь в помывке, она так странно на меня посмотрела…

— Так может она и не мылась? Может, она кораблики пускала, или ещё чего?

— Мне кажется, всё гораздо страшнее! — Жанна округлила глаза и прошептала замогильным голосом: – Она просто не умеет! Сколько лет по свалкам скиталась — разучилась, бедняжка…

— Не переживай, — я погладил кухарку по спине. — Уверен, всё будет хорошо. И уже очень скоро.

Жанна покивала головой и пошла в кладовку, а я прихватил пару яблок с блюда и отправился за женой в комнату.

— Готова к прогулке на конюшню?

— Подожди, принаряжусь, — Василиса надела новый кокошник на свою растрёпанную голову и вышла.

— Ты что ж так Жанну напугала? — спросил я, когда мы отошли шагов на сорок от дома.

— А что не так? — уставилась на меня Василиса.

— Она теперь думает, что ты разучилась мыться. Плюхалась, плескалась, а вышла — такая же замарашка.

— Моё упущение, прынц. Больше не повторится, — жена насупилась и, засунув руки в карманы, ускорила шаг.

— Всё-таки надеюсь, что завтра получу ответы на все вопросы, — вздохнул я и тоже прибавил скорости.

18. На конюшне было тепло и сумрачно. Запах сена и навоза густо стоял в воздухе.

— Слушай, — у меня возникла странная мысль. — Ты всегда такая м-м-м… неумытая… Но вот ведь какая штука — я не чувствую запаха давно не мытого тела.

Василиса улыбнулась и произнесла:

— Ты близок к прорыву, прынц. Работает голова-то.

Тем временем мы прошли мимо лошадей дружины и приблизились к стойлам Тишки и Ницше. Мой ослик с удовольствием принялся хрустеть протянутым мной яблоком. А вот Тишка отвернулся от угощения.

— У Стёпки, поди, взял бы, — с укором произнёс я.

Василиса молча забрала у меня яблоко и, откусив небольшой кусочек, принялась так упоённо чавкать, что мы втроём тут же уставились на неё. Ослик предпринял попытку тоже повторить вызывающие зависть звуки, но в результате уронил своё лакомство на пол, тут же подобрал и продолжил жевать. Тишка некоторое время глядел с укором, а потом потянулся к руке жены. Та сжалилась и протянула ему остатки яблока. К моему удивлению, он не только слизнул угощение с её ладони, но и дал себя погладить. Пока бычок жевал, Василиса прощупала его шею, посмотрела за ушами.

— Никаких следов операции, — констатировала она. — Впрочем, ничего удивительного. Слишком много времени прошло.

— Можешь попробовать разговорить его. С яблоком у тебя ловко получилось.

— Не так-то просто заставить говорить того, кто не хочет разговаривать. Особенно если он не умеет, — пробормотала Василиса.

— Йа-йа! — подал голос ослик.

— Немецкий? — обернулась к нему жена.

— Йа-йа! — подтвердил Ницше.

— А по-английски можешь?

— Йес! — произнёс ослик. Мы дружно сели.

— А по-русски? — пробормотал я.

— Да.

Мы переглянулись, совершенно обалдевшие. А ослик снова произнёс своё коронное «йа-йа», и вид у него был такой, будто он над нами потешается.

Из ступора нас вывел зычный голос Сафона:

— Его царское Величество Никанор Долготерпимый объявляет ткацкий конкурс открытым и приглашает всех участников в течение получаса!

— Ну и работка у человека, — посочувствовала нашему глашатаю Василиса.

— Нормальная, — отозвался я. — Не грязная, не пыльная. Голос поставлен. Знай, ори.

— Я и говорю, — Васька встала, опираясь об ограду загона. — Что-то не того мы проверяли на умение разговаривать. Слушай, там же ещё какой-то безымянный ослик с инвентарным номером присутствовал…

— Что-то не припомню…

— Ладно, ты хватай ковёр и беги на конкурс! А я пока повнимательнее изучу журнал.

— Я воль, майн фюрер! — прокричал я, вскакивая.

— Йа-йа! — донеслось из загона.

— Гитлер капут, — пробормотала Василиса.

19. В тронном зале яблоку было негде упасть. Гвалт стоял невообразимый. Боярчуки и купцы, дружинники и дворовые, все стояли вперемешку, что-то громко обсуждая.

— Что случилось? — спросил я у Якова, ближе всех стоявшего к входу.

— Система безопасности накрылась, — зевнул здоровяк.

— Ну, это я ещё вчера знал. Даже присутствовал.

— Кто-то, пользуясь этим, вломился к Отрыжкиным. Гаврила, если помнишь, в наказание за вчерашний прокол со мной всю ночь патрулировал. Марфа — у Степана. Старики ничего не слышали.

— Что-то своровали?

— Пока не ясно. В кабинетах у Варфоломея Афанасьевича и у Гаврилы всё разбросано, все ящики и сундуки выпотрошены. Так что им сегодня не до конкурса.

— Прогнило что-то в датском королевстве, — пробормотал я.

— Да хрен с ним, с датским-то, — пробасил Яков. — Со своими бы террористами разобраться.

— С кем?

Зычный голос перекрыл гул толпы:

— Несмотря на происки международных террористов, — отец на этот раз начал без объявления Сафона, — мы не сдаёмся и продолжаем политику долготерпения, меценатства и поддержания мира, которая приведёт к процветанию всех граждан нашего государства.

— Вот завернул! — восхитился Яков.

— Мы не позволим всякой нечисти портить нам жизнь! И поэтому вопреки их коварным планам продолжаем придерживаться наших исторических традиций! Конкурсанты, прошу вас!

Толпа кое-как размазалась по стенам, освобождая место в середине. Потянулись рушники, половички и прочие коврики. Закидон еле втащил и расстелил закрывшее половину зала произведение его жены — сшитый из разноцветных кусочков кожи «палас» (как он сам его назвал). Степан с улыбкой выложил носовой платок, на котором разноцветными нитками была вышита смешная рожица. Абрам прикатил на тележке узорчатые разноцветные мешки. Конечно же, с золотом.

Пришла моя очередь удивлять. Я расстелил произведение Василисы, и все ахнули.

— Мать моя, кибернетика! — ахнул Кулиб. А царь, как и в прошлый раз произнёс:

— Гран-при!

Потом подошёл поближе и, встав на четвереньки, принялся разглядывать местность.

— А если увеличительное стекло поднести, я увижу людей? — спросил он. Я улыбнулся:

— Жена про какой-то там зум говорила.

— Ну, Василиса! Ну, лягушка! — промолвил Никанор. — Чтоб завтра пришла на пир и всё мне объяснила!

— Обещала, — заверил я отца.

— Смотри, чтоб своё обещание обратно не забрала, — наставительно произнёс царь. — Женщины — они такие.

Государь поднялся на своё место и объявил:

— Приглашаю всех участников наших состязаний на завтрашний пир в честь моих сыновей и их жён. Приносите ваши подарки моим наследникам. Съестные припасы приветствуются — а то не ровен час, разоримся на этих пирах! Что скажешь, Абрам?

— Не разоримся, — скромно ответил средний брат.

— Ну и славненько. Всем царевичам быть с жёнами обязательно. Особенно тебе, — отец указал на меня. — Страже усилить меры безопасности!

Все двинулись на выход. Степан окликнул меня:

— Вань, не хочешь прогуляться до Шереметевской свалки?

— Какого лешего?

— Хотим Утырка проверить. Что-то пропал совсем, — объяснил подошедший с ним Закидон.

— В свете последних событий всё это подозрительно, — поднял палец старший.

— Не, мужики, не могу, — жутко не хотелось переть в такую даль. К тому же было очень интересно, что откопает Василиса в лабораторном журнале.

— Ты единственный, кто хорошо рассмотрел хлыща, — напомнил Степан.

— И как это связано с нашим Вольдемаром? — не понял я.

— Сердцем чую, связано! — брат ударил себя кулаком в грудь.

— Ладно, чертяки, уболтали! — я с неохотой последовал за ними на конюшню, где нас уже ожидал Яков.

Мы оседлали наших четвероногих и неторопливо отправились на свалку.

— Без меня, пожалуй, быстрее бы добрались! — пробурчал я, намекая на скорость моего ослика.

— Ничего, торопиться не куда, — ответил Степан, прихлопнув жирную муху, севшую на шею Тишки.

— И с чего вы вдруг всполошились? Всего три дня мужика нет! К тому же невеста у него — огонь, судя по всему.

— Тут такое дело, — замялся вдруг Яков. — Есть подозрение, что именно он на хате у Отрыжкиных набедокурил.

— Как? Что за подозрения? — моему изумлению не было предела.

— Мы с Гаврилой патрулировали недалеко от его дома, когда услышали хруст ломающейся ветки, — начал здоровяк. — Поспешили на шум. На нас выскочил Утырок. Гаврила попытался с ним заговорить, но он только отмахнулся и унёсся прочь. А потом оказалось, что сломанная ветка с дерева около ограды дома Отрыжкиных.

— Но зачем ему это? — произнёс я вопрос, на который ни у кого ответа не было.

— И ещё, — продолжил Яков. — На другом конце улицы его ждал долговязый тип в плаще и широкополой шляпе.

20. Рассекая толпу, Степан и Яков вошли в кабак. Мы с Прошкой спокойно следовали в фарватере. Брата здесь хорошо знали, поэтому никто не возмущался. На сцене отплясывала какая-то белобрысая барышня в теле. Явно не та. Подойдя к барной стойке, Степан поманил хозяина пальцем. Тот с опаской придвинулся.

— Где Натали? — спросил брат.

— Три дня уже не появляется, — жалобным голосом проговорил кабатчик. — Совсем охамела! Видал, кого на сцену выпускать приходится? У меня так все клиенты разбегутся!

— Не прибедняйся, Тарас, — прервал Степан его жалобы. — Всё равно у тебя здесь нет конкурентов.

— Это, конечно, так, — пробормотал кабатчик. — Но, согласись, охамела девка! Не уважает своего работодателя!

— Где живёт? Мы как раз и спросим, почему прогуливает.

Тарас наскоро набросал на куске обоев схемку.

— Только вы её не покалечьте, — попросил он. — Она должна быть в состоянии свои танцы выкаблучивать.

— За кого ты нас принимаешь? Мы ж енти, жентльмены! Шлёпанцы Суворова тебе в глотку! — усмехнулся Степан и махнул нам рукой.

Жилище танцовщицы находилось на краю жилой части района. Это была небольшая, но крепкая изба, выкрашенная в розовый цвет и с покрытой ветками крышей. Возле дома не было никакого палисадника или огорода. Правда, недалеко от двери стояло пугало в дырявой рубахе и с ржавым ведром на голове.

Степан постучался. Никакого ответа. Жестом велев Закидону и Якову обойти дом, он с новой силой забарабанил в дверь, крича:

— Натаха, на работе аврал! Где пропадаешь, кошка рыжая?

Через минуту дверь открылась. Степан остановил руку около носа стоявшего на пороге Прошки.

— Зашибёшь! — испуганным голосом проговорил отшатнувшийся Закидон.

— Что хозяева? — брат зашёл в дом.

— Никого нет, — из-за печки вышел Яков с куском вяленого мяса. — Компот прокис, так что уже два — три дня дом пуст.

— Но личные вещи, смотрю, не тронуты, — я подошёл к большому зеркалу на стене, около которого стоял небольшой резной столик с дамскими аксессуарами.

— Эдакое богатство, и не забрала с собой? — Степан повертел в руках красивую коробочку, из которой просыпалась пудра. — Сомнительно. Смотрим внимательно. Ищем любые зацепки. Богато, однако, — брат прошёл в дальнюю от входа часть дома.

Там в углу стояла резная деревянная кровать с балдахином, занавешенная тяжёлым парчовым пологом золотистой расцветки. Постель была измята так, будто на ней резвился Тишка. Обе стойки балдахина в изголовье кроме резьбы покрывали ещё и глубокие царапины. Проведя рукой вниз и откинув простыню, я обнаружил стальные наручники. Царапины, судя по всему, были от них.

— Прохор, не знаешь, Вольдемар не из этих? — я погремел наручниками.

— Да вроде не упоминал, — Закидон потеребил ухо.

Я продолжил осмотр постели. Вторых наручников не было. Под грудой подушек обнаружился томик стихов некоего Ароза Азорина. Я убрал книжку в карман, благо формат был небольшой. Ничего не могу с собой поделать — люблю читать. В складках простыней лежала небольшая золотая серьга в форме стрекозы.

— Глядите, что я нашёл!

— Утырок явно был здесь, — произнёс Прошка. И, отвечая на невысказанный вопрос, добавил: – Вечером перед встречей с невестой купил эти безделушки, чтобы ей подарить.

— А они были раньше знакомы?

— Да, он последнее время часто в кабак заходил, клинья к ней подбивал.

— Приелся экстрим? — ухмыльнулся Степан.

— Бывает, — пожал плечами Прошка.

Мы ещё некоторое время поблуждали по дому в поисках зацепок, но так ничего и не обнаружили. Ясно было одно — Вольдемар был здесь, а потом они с его артисткой ушли. Какое-то время мы ещё походили вокруг дома в поисках следов. Следов было много, а толку мало. В конце концов, решили вернуться в кабак и поспрашивать у посетителей.

Народ немного рассосался — то ли обеденное время закончилось, то ли танец белобрысой дамы утомил. Всего три столика были заняты. За одним сидела парочка в традиционных для купеческой гильдии малиновых укороченных кафтанах, с золотыми цепями на толстых шеях и тихо что-то обсуждала. За другим столом четверо молодых шаромыжников развлекались со своими странного вида находками. Это были чуть меньше средней ладони звёздочки с несколькими лучами, забавно вертевшиеся вокруг центральной точки. Некоторые из них светились, некоторые издавали какие-то звуки. Молодые люди прилаживали их друг к дружке кто к носу, кто к макушке и откровенно веселились. Яков посмотрел на них и повертел пальцем у виска.

А вот увидев посетителей за третьим столиком, я придержал Степана за плечо. Это были мои давешние похитители. Хлыща, правда, среди них не было. Сидели они, склонившись над какой-то бумагой, и нас не замечали. Брат жестами приказал окружить их столик. И тут от двери раздался раскатистый бас:

— Степан Никанорыч! Мы же три дня назад уже всё решили! — дверной проём был полностью заслонён огромным лысым дядькой в видавшем виды ватнике и с топориком за поясом.

— Всё нормально, Егор! — брат шагнул навстречу старшине шаромыжников. — Я по другому делу. Расскажи-ка мне вот про этих гавриков! — и он указал на насторожившихся похитителей.

Детина, который требовал с меня сапоги, попытался вскочить, но Яков усадил его обратно, слегка стукнув по трапециевидной мышце.

— Никчемные личности, — махнул рукой Егор. — Перебиваются случайными заработками, в сообщество не входят. А этот громила был мне должен приличную сумму, но недавно расплатился.

— Тарас! — Степан обратился к кабатчику. — Выдели нам комнатку. Нам с ребятками поговорить надо. Наедине, шлёпанцы Суворова!

Хозяин живо отворил дверь в подсобное помещение и предусмотрительно отступил в сторону.

— Сами пойдёте, или подсобить? — Яков нахмурил брови и сжал плечо здоровяка.

— С-сами… — пролепетал тот.

Сопротивления оказывать никто не стал. Видимо, им хватило прошлой встречи. Я подобрал бумагу, которую мои похитители рассматривали в момент нашего прихода. Это оказалась распечатка из нашей базы данных. Список особей исключительно женского пола и, насколько я мог судить, незамужних. Многие имена уже были вычеркнуты карандашом, около нескольких стояли вопросительные знаки. Хмыкнув, я убрал документ в карман к томику стихов и последовал на допрос.

Шаромыжников усадили на пол вдоль стены под связками свисающих окороков. Яков с мрачным видом оторвал от одного из них кусище и яростно вгрызся. А Степан чрезвычайно спокойным голосом начал:

— Напоминаю вам, граждане злодеи, что вы уже совершили чрезвычайно неразумное деяние — похитили царевича. Поэтому предупреждаю, что если вы будете упираться и отмалчиваться, то этот прекрасный человек, — он кивнул на Якова, — применит к вам свои умения в пыточном мастерстве. Уверен, вы их оцените по достоинству.

Яков поковырялся в зубах устрашающего вида ножом, а брат продолжил:

— Итак, мой первый вопрос. Кто приказал вам похитить Ивана, и где искать этого проходимца?

— Это Шляпник! Шляпник! — загомонили наперебой наши пленники.

— Кто такой? — удивился Егор, стоявший около двери.

— Это тот хлыщ в широкополой шляпе? — уточнил я.

— Да, да! Он сам велел так себя называть!

— Откуда он взялся? — я присел рядом со здоровяком, призывая отвечать именно его.

— Он предложил нам работёнку. Хорошо оплачиваемую. Я ведь был должен Егору, поэтому был согласен на что угодно. А тут и делов — поймать девку. Только всё пошло не так.

— Да какую вы всё девку-то ищете? — я недоумённо моргнул.

— Шляпник сказал, что беглянку из Верхнего города. Что проникла к нам на спасательной капсуле. А вчера сообщил, что могла стать женой одного из царевичей.

— Вы поэтому Ваню похитили? — Степан слегка пнул его по коленке.

— Ай, больно! — у здоровяка на глазах выступили слёзы. — Иван просто её видел и помог ускользнуть!

— Погоди, так значит, Шляпник вам указал, где её схватить сразу после посадки? В тот раз на свалке вы её поджидали?

— О чём речь? — не понял брат.

— Помнишь, ездили с тобой сюда на днях? Тогда-то мы и познакомились с этими весёлыми ребятами.

— Где Утырок? — Закидон тем временем решил разузнать о своём приятеле, врезав рябому шаромыжнику по скуле.

— Какой ещё утырок? Ты про Шляпника? — недоумённо проговорил тот, промаргиваясь.

— Вольдемар, дружинник! Где он?

— У Шляпника они с плясуньей, — сказал сидевший рядом белобрысый мужичок.

— Тогда последний вопрос. Где Шляпник? — Степан решил закончить допрос и достать хлыща.

21. Мы оставили наших пленников на попечение Егора и отправились на хутор по другую сторону свалки, где, по уверениям шаромыжников, обустроился их работодатель. За десять минут мы миновали жилые кварталы и основную территорию свалки, приблизившись к заброшенной её части. Туда уже давно не сбрасывали ничего из Верхнего мира, а потому популярностью она не пользовалась.

Мы оставили наших четвероногих спутников в двух поворотах дороги от хутора. Осторожно пробираясь по обочине, приблизились к постройкам. Брат жестами приказал Якову и Прошке обойти строения слева — там стояли два сарая. А мы отправились направо, чтобы осмотреть баню и встретиться с ними около усадьбы.

Но тихо подобраться к цели нам было не суждено. Скрипнула дверь маленького домика с вырезанным сердечком и оттуда вышла фигуристая рыжеволосая девушка. Увидев Степана, она завизжала так пронзительно, что мы отшатнулись. Только через пару секунд брат смог заткнуть ей рот. Из дома уже бежал Вольдемар с ясно читаемым желанием защитить девицу и надавать нам по сусалам. В окне за его спиной мелькнула голова в широкополой шляпе и тут же исчезла в глубине комнаты.

За несколько секунд Утырок с рёвом домчался до Степана и врезал ему по скуле. Не ожидавший такой наглости брат даже отпустил рыжую. Она тут же бросилась к дому, а Вольдемар схватил Стёпу за горло.

Поставив убегающей девице подножку, я бросился на выручку брату. Схватил предателя Утырка сзади за нос и с силой потянул. Он ослабил хватку и тут же оказался в нокауте от стёпиного апперкота.

Наши напарники поняли, что преимущество неожиданности утеряно, решили двинуться на штурм и рванули к дому. Дверь с нашей позиции была не видна. Мы услышали треск ломающегося дерева, а потом грянул гром. Яков вылетел из-за угла и остался лежать, а Прошка помчался прочь, пригибаясь.

— Огнестрел! — рявкнул Степан. — Иван, остаёшься здесь! — Скомандовал он мне и пополз к дому.

Я предпочёл довериться брату. В нашем мире огнестрельного оружия осталось не очень много. Говорят, около полувека назад Бессмертные провели глобальную чистку с применением спецсредств, киборгов и тяжёлого вооружения. Безусловно, полностью изъять огнестрельное оружие из Нижнего мира им не удалось. Но сократили его количество изрядно. У нас в спецхранилище был небольшой арсенал, но пользовались им крайне редко, только в исключительных случаях. У Степана имелся опыт общения с огнестрелом, у меня — нет. Так что я предпочёл держаться подальше и наблюдать.

Брат ужом прополз к стене дома. Чуть приподнявшись, жестом приказал Закидону, прятавшемуся за поленницей, отвлечь противника. Прошка поднял берёзовое полено и швырнул его к двери. Под грохот Степан быстро вскочил и заглянул в окно. Снова присев, он показал напарнику, чтобы тот двигался ко входу. А сам прокрался к другому окну. Со стороны двери вновь раздался шум, и Степан вгляделся внутрь, а затем проскользнул в приоткрытую створку.

Ненадолго воцарилась тишина. Время тянулось вязким киселём. И вдруг со стороны дороги раздался протяжный гудок. Потом странно знакомый голос крикнул: «Хендэ хох!»

Я поспешил к повороту, где мы оставили наш транспорт. Моему взору предстала странная картина. Шляпник вертелся вокруг лошадей, пытаясь вскочить в седло. Те в свою очередь тоже двигались, мешая угону. Хаоса добавлял Ницше, который во всю свою ослиную глотку орал:

— Хальт! Хенде хох! Алисен папирен, нихт бевиген! Зольдатен, фойер! Дер панцер нихт капитулирен!

Тем временем бычок бочком приблизился к угонщику и нанёс ему такой удар, что Шляпник перелетел через вороную Якова и замер в кустах. Я подбежал к месту сражения, похлопал Тишку по боку, чмокнул ослика в нос и поспешил к беглецу. Тот лежал среди кустов лицом вниз. Плащ задрался и накрыл его голову. За поясом торчал устрашающих размеров огнестрел. Пистолет, если мне не изменяет память. Я забрал опасную игрушку и засунул себе за кушак сзади. Потом отстегнул плащ, странно поменявший при этом цвет, и связал им руки Шляпника за спиной.

Со стороны хутора раздался полный ярости крик Степана:

— Ушёл!

— Не ушёл, — произнёс с ухмылкой я и крикнул: – Сюда!

Брат преодолел разделявшее нас расстояние с такой скоростью, что, наверное, побил собственный рекорд. Увидев мой трофей, он остановился, улыбка озарило его лицо.

— Удивил ты меня, шлёпанцы Суворова! Как ты его вырубил?

— Это не я. Это Тишка, — я не стал присваивать себе лавры бычка.

Брат погладил своего любимца по шее и склонился над Шляпником. Он схватил беглеца за ворот и поставил на ноги. Хлыщ с трудом стоял, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Хотел бы я знать, как он мимо нас проскользнул.

— Посмотри плащ. Мне кажется, с ним что-то не то, — вспомнил я.

— Шлёпанцы Суворова! Или, скорее, мать моя, кибернетика? — воскликнул Степан. — Это ж маскировочный плащ Бессмертных! Я такой только однажды видел. Откуда у тебя такой плащ, хлыщ неместный?

— И огнестрел, — я протянул брату пистолет.

— Хана тебе, мужик! — Степан отвесил Шляпнику подзатыльник, отчего тот чуть не упал, а его шляпа покатилась вперед, словно колесо от телеги. — Ты Яшку застрелил!

— Жить будет, — прохрипел хлыщ. — Пули резиновые.

Подгоняя пленника лёгкими пинками, мы подошли к дому. Яков сидел там же, где упал, потирая грудь и громко кашляя.

— Чем это он меня? — Степан продемонстрировал пистолет, который даже в его ручище смотрелся внушительно.

— Десерт игл, кажись, — я вспомнил картинку в одной из своих книг.

— Каких игл? — не понял Яков. — Меня иглами не прошибёшь. Это, скорее, кувалды на «первое».

— Пустынный орёл, — с умным видом пояснил я. — Пиндосовская игрушка.

— Час от часу не легче, — пробормотал брат. — Мало того, что огнестрел, ещё и пиндосовский. У него случайно курточки или бейсболки с надписью FBI не было?

Шляпник хмыкнул, за что снова получил подзатыльник. Со стороны бани донеслась какая-то возня. Мы дружно повернулись в ту сторону. По земле катались два друга-экстремала, Утырок и Закидон, нанося друг дружке удары.

— Яш, разними их, что ли, — брат сплюнул и повёл пленника в дом.

Яков, постанывая, поднялся и пошёл к драчунам. Он просто схватил их за воротники, приподнял над землёй и встряхнул. Прошка тут же успокоился, а Вольдемар продолжил махать кулаками.

— Да отдохни же ты, малахольный, — Яков отпустил Закидона, а затем освободившейся рукой легонько шмякнул забияку по макушке. Загрузив Утырка на левое плечо, он уже собрался идти к Степану. Но тут на него с визгом налетела рыжая девица. И повисла на правом плече, бестолково молотя руками и ногами в воздухе.

— Вот ведь, неразумные, — усмехнулся Прошка и последовал за нашим громилой в дом.

22. Из рассказа Шляпника следовало, что он — частный детектив из Верхнего мира. Зовут Борис, но всем он известен под прозвищем. По мне, так имя гораздо лучше.

Его нанял богатый клиент, чтобы он нашёл сбежавшую дочь. Какого лешего её потянуло на приключения — не совсем понятно. Смущало и то, что отец заранее знал координаты и приблизительное время приземления девушки.

Детективу данные были предоставлены буквально за полдня до того. Времени было в обрез. Поэтому Борис связался со своей давней знакомой, местной танцовщицей. Он велел ей наскоро набрать команду и встретить беглянку. Однако ребята оказались редкостными болванами и упустили её. Осталась лишь одна зацепка — молодец, который оказался рядом. Я. Вот они ко мне и прицепились, пиявки неразумные.

Наниматель предполагал, что беглянка предпримет попытки сблизиться с местной знатью. Возможно, даже с одним из царевичей. И Шляпник решил привлечь к операции новоиспечённого мужа своей знакомой. Для этого он использовал хитроумный прибор из Верхнего мира — гипнотическую пушку.

Гипноз, казалось, сработал на славу. Вольдемар и так был на многое готов ради рыжей бестии, а тут даже на преступление пошёл. Услыхав, что беглянка, возможно, жена Степана, он самовольно проник к Отрыжкиным. Но Марфу, разумеется, там не застал.

От идиотизма ситуации я в голос заржал и плюхнулся на скамью.

— Марфа — беглянка из Верхнего мира? — проговорил я сквозь слёзы. — А к Саре Мендельсон вы тоже планировали вломиться?

— Конечно, — процедил Шляпник. — Сведения заказчика надо проверить.

— А у вас что, фотки беглянки не было? — скептически посмотрел на сыщика Яков. — Папаня не предоставил?

— Он был уверен, что она изменит облик, — пояснил Борис.

— Не обижайся, детектив, но мы тебя пока свяжем и отвезём в поруб. — сказал Степан. — Слишком ты тут со своей командой начудесил. За людей нас совсем не считаете, верхние. А у нас, между прочим, свои законы есть. И нарушать их никому не позволено.

— Ты же с Марфой встречался на базаре, когда масло ей продал? — вспомнил я. — Неужели не проверил?

— Так я её тем маслом и проверял, — с невозмутимым видом отозвался частный сыщик. — Думал, увидит, что я ей всучил, закричит, что отравить хочу. Тогда-то себя и выдаст.

— Не выдала? Да она чуть пожар не устроила, шлёпанцы Суворова! — возмутился брат.

— Да ещё и люди могли потравиться, — продолжил я. — Ну а почему же вы от неё не отстали после этого? Напугали стариков своим погромом!

— Да я ж говорю, самовольно он к Отрыжкиным полез! — Борис зло посмотрел на Вольдемара. — Всё твердил: «Это точно Марфа! Несомненно, она!»

И тут заржал Утырок. А вслед за ним залилась смехом и рыжая Натали.

— Что вы ржёте? — возмутился Прошка, отвесив приятелю подзатыльник.

— Не работает твой гипноз, Шляпник, — проговорила танцовщица. — Мы с Волей давно уже сговорились, да слюбились. А тут ты со своей операцией. Ну как не воспользоваться случаем?

— Чуял я, что нельзя товары на Ёпэе покупать, — пробормотал сыщик.

— Я давно уже хотел над Гаврилой подшутить, — сквозь смех сказал Вольдемар. — Вот пусть теперь голову ломает, кто и зачем к нему забрался.

— Натка, я думал, что мы друзья, — обиженно произнёс Борис.

— У меня теперь другая жизнь, — пожала плечиками рыжая.

— А что ж ты на меня кинулся, раз не под гипнозом? — Степан отвесил экстремалу лёгкий подзатыльник.

— Извини, командир, — пожал плечами Утырок. — Я ж Наташку защищал.

— Жентльмен, шлёпанцы Суворова! — ухмыльнулся брат. — Кстати, по поводу жентльменов. Ты, рыжая, к Тарасу возвращаться собираешься? А то он, бедолага, совсем заскучал.

— Облезнет! — Натали хихикнула и посмотрела на Вольдемара.

— Пусть ищет замену, — подтвердил он. — Закончил я с экстремальной жизнью, мужики. Пора остепениться.

— Не, ребята, я сейчас прослезюсь! — шмыгнул носом Закидон. — Что с нами бабы делают!

— Послушай, детектив, — вспомнил я. — А как ты нашу систему безопасности обрушил?

— Я ничего не делал, — Борис непонимающе посмотрел на меня. — А что с ней?

— Сдохла, — не стал ничего объяснять Степан. — Пойдём, преступнички. Нечего тут рассиживаться.

23. Зловредного детектива посадили в поруб. Впрочем, не думаю, чтобы с ним что-то плохое случилось. Завтра пир, завтра весь день просидит в заключении. А послезавтра отец с ним поговорит и, скорее всего, отпустит.

Воображаемого предателя Утырка Степан и Прошка увели в «Скрипучую телегу». Чуть позже туда подтянулся и Гаврила. Без дружеского мордобоя, судя по всему, не обойдётся.

Я же отказался от посиделок и остался на конюшне. Не то, чтобы я хорошо говорил по-немецки. Откровенно говоря, никак не говорил. Но, всё-таки, фраза о пяти языках внушала оптимизм. Правда, их приписывали Тишке. Но рогатый молчал, как рыба об лёд. Кстати, от своего ослика я тоже ничего добиться и не смог. А ведь ясно слышал все его «хендехохи» и «капитулирены». Короче, просидел с этим ушастым врединой полночи и несолоно хлебавши отправился домой.

Тихонько зайдя через кухню, я прокрался по коридору к своей комнате. Из-под двери пробивался тусклый свет.

— Читает, что ли? — подумал я. — Эдак всё зрение себе испортит.

Был бы в моей двери врезной замок, я б подсмотрел сквозь замочную скважину. Но у меня даже засова не было. Поэтому я чуть приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Хорошо смазанные петли не издали ни малейшего скрипа.

От неожиданности я онемел и застыл на пороге. На моей кровати сидела русоволосая красавица в нижнем белье персикового цвета. В левой её руке был гребень. Правую она периодически подносила к столу, на котором лежал продолговатый предмет.

— Применить, — тихо проговорила она, и посреди комнаты появилась ещё одна красавица.

На этой было расшитое красное платье, красные сапожки на высоком каблуке, а на голове драгоценный венец. Моя гостья несколько раз провела гребнем по своим волосам и сморщила маленький чуть вздёрнутый носик.

— Попса! — заявила она, и вторая девица тут же исчезла.

Отложив гребень, красавица принялась своими изящными пальчиками водить по неизвестному предмету на столе. Через некоторое время она хмыкнула и снова скомандовала: «Применить». Тут же в комнате появилась чертовски привлекательная демоница в облегающем кожаном костюмчике красного цвета. На голове изюминкой проступали небольшие аккуратные рожки, а сзади выделывал вензеля хвостик с кисточкой.

— Перебор, — моя гостья хихикнула и вновь принялась работать пальчиками.

В течение следующих минут я увидел в своей комнате полуголую дикарку с перьями на голове и боевой раскраской на лице, дружинницу в пикантном бронелифчике поверх кольчуги и с огромным огнестрелом в руках, принцессу из султаната в тюрбане и полупрозрачных шароварах. Последней была огненно-рыжая пиратка в высоких ботфортах на тонюсеньких каблуках высотой в две моих ладони, кожаных штанах, жилетке, треуголке с яркими разноцветными перьями. Один её глаз закрывала чёрная повязка, на которой жёлтым пятном выделялись скрещенные кости, а вместо черепа — весёлая рожица с высунутым языком.

— Что-то я увлеклась, — пробормотала девушка, убирая наваждение. — Так, а что делает мой прынц? Всё ещё с ослом развлекается?

Она вновь ткнула пальчиком в предмет на столе. Посреди комнаты появилась её копия. Вскрикнув, моя гостья замерла на несколько секунд, а потом обернулась к двери и, наконец, увидела меня. Я продолжал стоять, не в силах вымолвить ни слова.

— Хм… Как там Ницше? — произнесла девушка, схватив с кровати простыню и заматываясь в неё.

— Нормально. Молчит как партизан, — проговорил я. — Значит, это всё был морок?

— Так понимаю, Лягушку возвращать нет смысла? — вопросом на вопрос ответила Василиса.

— Такой ты мне больше нравишься. Никаких соплей и бородавок.

— А забавная была мысль с пузырём, согласись? — девушка ухмыльнулась.

— Не очень, — я поморщил нос. — Почему ты сбежала из Верхнего мира?

— Длинная история… эй-эй! Пипку мою не трогай!

— Что? — не понял я, на всякий случай отдёргивая руку от стола.

— Пипку, говорю, не трогай.

— Какую пипку?

— Прибор Индивидуальный Переносной, — Василиса схватила продолговатый предмет со стола. — Дебильное название, поэтому мы их пипками зовём. Раньше их как только не звали — и трубами, и сотовыми, и лопатами. А потом, после перехода на новый тип сетей, стали пипками звать. Без них у нас никто не обходится.

— Ничего не понял. А что эта твоя пипка может? Ну, кроме мороков.

— Много чего, — девушка пожала плечиками и стала загибать пальцы. — Можно поговорить с другой пипкой. Точнее, с тем, у кого она есть. Можно фото или видео сделать. Можно какому-нибудь вредителю с шаловливыми ручонками заряд тока прописать.

— Это как тем шаромыжникам на свалке? — догадался я.

— Схватываешь на лету, — улыбнулась Василиса. — Можно расплачиваться с пипки, но это здесь у вас не прокатит. Можно слабенькие сети взламывать. Можно, конечно, и сильные, но это надо быть сильным хакером.

— А это не ты нашу систему безопасности обрушила? — я посмотрел на неё с подозрением.

— Нет. У меня есть по этому поводу кое-какие предположения. Я же не просто так сбежала. Теперь меня активно ищут. И это не только тот шляпанутый сыщик.

— А откуда ты про сыщика знаешь?

— Ну, Вань, я думала, ты уже догадался! — надула губки жена. Она подошла ко мне и постучала пальчиком по брошке с лягушкой. — Я все эти дни была с тобой. И каждое задание царя узнавала из первых уст. А ты, мой милый, ни разу мне его не донёс. Это я подбросила записку Степану, когда тебя похитили. И, откровенно говоря, я сделала так, что твой выбор пал на меня.

Я молча сел на кровать. Почесал макушку. Снял брошку. Повертел её в руках.

— Так там камера?

— Зришь в корень, прынц! — Василиса села рядом. — Это ведь даже хорошо, что тебя похитили. Так бы ты стал меня обвинять, что я следила за тобой, не предупредив. Вторжение, так сказать, в частную жизнь. А тут — вроде как жизнь спасла. Должен спасибо сказать.

— Спасибо, — промямлил я.

— Да не парься, — супруга ткнула меня локтем в бок. — Ты, конечно, скажешь: «без меня меня женили», и отчасти будешь прав. Но посмотри на происходящее с другой стороны. Судьба улыбнулась тебе всей своей широченной пастью в тридцать два золотых зуба!

— Стоп! — я прервал болтовню. — А мои сны?

— Что «твои сны»?

— С момента нашей встречи мне стали сниться странные сны. Опять твоя пипка?

— Ну, не совсем, — замялась Василиса. — Я пыталась заглянуть в твоё сознание… Это побочный эффект…

— И что же ты там увидела, в моём сознании?

Я начал слегка звереть. Она не только в нашу систему безопасности залезла! Она ещё и в мозгах моих поковыряться вздумала!

— Ну, не злись, — девушка положила мне голову на плечо. — Хотела в памяти порыться. Ты же совсем маленький был, не помнишь ничего. А леди так про тебя рассказывала…

— Какая ещё леди?

— Моя… учительница, — Василиса слегка замялась.

— Учительница? По какому предмету?

— Нет, не учительница, — девушка задумчиво потеребила волосы. — Скорее, воспитательница. Все эти науки — математику, письмо, окружающий мир…

— Что, прости? — последнее название вызвало у меня непонятные ассоциации.

— Ну, там травка, грибочки, водичка…

— Хороший предмет. В малых дозах, — с умным видом кивнул я. Василиса странно на меня покосилась и продолжила:

— Всё эти предметы мы проходим в специальных классах. Там нет никаких учителей. Только машины.

— Жуть какая. Чему эти железяки могут научить?

— Всему, — улыбнулась девушка. — Всему, где нужны только знания. А вот всё, что касается чувств, морали и души, дают воспитатели.

— Няни? — уточнил я.

— Вроде того, — не стала спорить Василиса.

— А откуда твоя няня меня знает? Подожди, — я нахмурил брови. — В одном из моих снов я попал в Верхний город, и там была старушка, которая называла себя моей няней… Но она-то как раз потом оказалась не человеком. Зато какой пендель отвесила тому лысому!

— Няни-сервы как раз не редкость. Но они просто следят за детишками. Кормят, играют, книжки читают, — жена вздохнула. — Нет, моя воспитательница не серв.

— Кто такие эти сервы? — спросил я. — Ты не забывай, где находишься. А то сыплешь непонятными словами — уши в трубочку сворачиваются.

— Про киборгов знаешь?

— Конечно. Папаша их в своё время знатно погонял! — с гордостью произнёс я.

— Так вот сервы — те же киборги, но не военные, а мирные. Слуги.

— Ага. Понял, — кивнул я. — А кто был тот лысый, который за мной по всем снам гоняется?

— Я видела всё… по-другому. Опиши его.

— Высокий, тощий, лысый. Доспехи какие-то странные, — стал вспоминать я. — Да, на левой стороне груди эмблема со щитом и большими буквами КЩ-02.

— Киборг класса Щит. Модификация 2, усиленная броня и ускоренные рефлексы, — Василиса вновь потеребила волосы. — Часто используется в качестве телохранителя. Но вполне может быть и охотником. Опасный механизм.

— Ничего, если придёт — огребёт по полной.

— Не факт, — усомнилась девушка. — Это новое поколение.

— Так почему же ты сбежала от отца? — я попытался заглянуть Василисе в глаза, но она спрятала их за прядью волос.

— Завтра у меня день рожденья, — вроде бы не в тему проговорила девушка. — Точнее, уже сегодня.

— Поздравляю, — машинально ответил я. — И сколько нам долбануло?

— Совершеннолетие, по законам моего мира, — продолжила Василиса. — И я теперь могу сама решать. — Она порывисто повернулась ко мне: – Ваня, ты мне нужен.

Какое-то время мы молча глядели друг другу в глаза. Меня накрыло странное чувство. Сам не понимая, что делаю, я обнял её и прильнул к её губам. Но в ту же секунду меня здорово тряхнуло, перед глазами сверкнули молнии. Уже теряя сознание, я услышал голос Василисы:

— Блин, долбаный рефлекс! Как не вовремя!

24. Когда я проснулся, было уже светло. За окном раздавался скрип ворота — кто-то вышел за водой. С кухни доносился стук — Жанна что-то профессионально нарезала.

Я приподнялся на локте и оглядел комнату. Василисы нигде не было видно. На столе лежал чистый и выглаженный наряд для пира — белая рубаха с красным узором, красный кушак, полосатые штаны и шейный платок, который отец назвал галстуком. У двери посверкивали на солнце сапоги. Я поднялся, повертел поясницей из стороны в сторону — мышцы живота были как-то чересчур напряжены. На столе белела записка от жены.

«Принц мой, Ванюша. Мне пришлось срочно отлучиться. Дело чрезвычайное. Поэтому иди на пир один. Если кто спросит, где я, скажи — будет позже. Как услышишь стук да гром — не пугайся, а говори: «Это моя Лягушонка в коробчонке приехала». Как-то так.

P.S.: Всё будет хорошо.

P.P.S.: Извини за электрошок. Глупо вышло».

Что ж, во всяком случае, эта ночь мне не приснилась. Интересно, в каком виде Василиса планирует посетить сегодняшний пир? Вряд ли в образе Лягушки. Надеюсь, и не под теми мороками, что я видел. Здоровье отца надо беречь.

Живот что-то жалобно пробурчал, давая понять, что пора бы позавтракать. Я с ним согласился и отправился на кухню.

— Ванюша, доброе утро! — Жанна взмахнула здоровенным ножом и одним движением рассекла кочан капусты пополам.

— Хороший удар! Тебе бы фехтование преподавать, — улыбнулся я. — Что на завтрак?

— Завтрака не будет.

— Как так? — удивился я. — Готовка, вроде, полным ходом идёт.

— Велено подготавливать блюда к пиру. Но ты присоединяйся. Поможешь, чем сможешь. Голодным не останешься — повар с пальчиков сыт.

Кухарка была полностью права. Пока я носился от кухни к колодцу, от колодца в кладовку, оттуда с корзиной продуктов обратно на кухню, успел нахвататься пальчиками так, что уже больше не лезло. Однако и тяжести на желудке не чувствовалось. А говорят ещё, что есть на бегу вредно.

— Жан, а ты не видела, когда Василиса убежать успела? — спросил я, улучив момент.

Жанна пожала могучими плечами и слегка ворчливо ответила:

— Муж должен за женой смотреть. Нечего ей летать, как бабочка беззаботная.

— Скажи уж, что крепко спала и ничего не слышала.

— Ну, да. Что-то сморило меня, — кухарка развела руками. — Наскакалась у плиты за день.

— Обычно ты чутко спишь.

— Обычно не значит всегда. Хватит болтать, дуй за картошкой! — безапелляционно скомандовала Жанна. Пришлось повиноваться.

Освободился я только через три часа. До пира времени ещё было предостаточно. Я решил навестить моего изредка разговорчивого философа, не забыв прихватить ему и Тишке морковки.

Однако, к моему глубочайшему удивлению, Ницше в стойле не оказалось. Я повернулся к бычку и, подавая ему корнеплод, спросил:

— А где осёл?

Тишка задумчиво похрумкал морковкой и поддел копытом яблочный огрызок.

— Не понял, — сказал я. Бычок принялся яростно чавкать. — Василиса? — высказал я предположение.

Тишка три раза кивнул.

— А зачем она его взяла? — бычок помотал головой. Вроде как не знает. — Ей надо было куда-то добраться?

Тишка снова кивнул. Понятно. Вскочила среди ночи, угнала осла, подкупив его яблоком. Лошадь красть, видимо, не решилась. И ускакала в даль тёмную за своей «коробчонкой».

25. Царь-батюшка решил на этот раз поразить своих подданных изобилием съестных продуктов и увеселительными мероприятиями. На дворе устроили состязания по стрельбе из луков, метанию ножей и топоров, поеданию кренделей и блинов. Установили качели и карусели, а также неизвестно откуда выудили огромный надувной батут в виде замка. Пузатые и бородатые бояре с воплями скатывались вниз, сшибая проявивших неосторожность прохожих.

Я предпочёл не участвовать в этом веселье, решив, что не в той весовой категории. Поспешил проскользнуть мимо, но тут около меня с радостным криком шлёпнулся Гаврила.

— Здорово, Ванюха! — он хлопнул меня по плечу. — А где твоя Лягуха?

— Задерживается, — буркнул я.

— Только не говори, что в пробках застряла, — заржал боярчук.

— Что за история с пробками? — не понял я.

— Да боярин Орлов давеча на заседание думы на два часа опоздал. Его спросили, в чём дело. А он и говорит: «в пробках застрял». Ты же знаешь, он виноделием балуется. Собирает разные красивые бутылки, ну и пробки тоже всякие красивые и необычные. Так вот, шёл он мимо стеллажа с пробками, и тот на него рухнул. Еле, говорит, выбрался. Потом ещё сколько собирал и сортировал.

— Не, ну понятно, — пожал я плечами. — Пробки — главная проблема нашего времени.

— А то ж, — Гаврила ухмыльнулся и побежал к вершине батута.

— Как дети, честное слово, — я поспешил убраться от надувных горок и зашёл в палаты.

Здесь уже всё было готово к приёму гостей. Двенадцать длинных столов расположились в пиршественном зале. Они просто ломились от яств. С гордостью я заметил блюда, в приготовлении которых сам принимал участие.

— Чем залюбовался? — раздался сзади голос Абрама.

— Добрый день, — обернулся я к брату.

— Не очень-то он и добрый, — проворчал Абрам. — Расходы знаешь какие?

— Для настоящего бизнесмена любые расходы оборачиваются прибылью, ты ведь так всегда говоришь?

— Разумеется. А где твоя… хм… супруга?

— Задерживается.

— По делам ускакала, — ехидно констатировал брат.

— Вроде того.

— Ты давай пока выйди на двор, — Абрам похлопал меня по спине. — Отец велел, чтобы все по сигналу заходили.

Пришлось снова выйти. На этот раз меня сразу же заметили наши экстремалы. Их пара превратилась в четвёрку — они степенно стояли неподалёку от входа в палаты, каждый под ручку с женой.

— Царевич, подваливай к нам! — махнул мне рукой Вольдемар.

— Смотрю, тебе за проказы даже бока не намяли, — я подошёл и поздоровался с парнями.

— Какое там, — Утырок поморщился и потёр правую ягодицу. — Гаврила такую пинчину отвесил… Правда, потом выпили мировую. Мне, собственно, хватило уже полученного от Степана и Якова.

— А где твоя лягушка? Обратно на болото ускакала? — сострил было Закидон, но тут же замолк под грозным взором могучей супруги.

— Ускакала, — не обиделся я. — Но чуть позже обещала прискакать.

— Скакалка — друг спортсмена, — сзади неслышно подошёл Степан. — Где Василиса?

— Да что ж такое! — начал злиться я. — Надо было транспарант подготовить с надписью: «Лягушка на болоте, мужа не беспокоить»!

— Так понимаю, я не первый спросил, — проявил проницательность брат. — И где же Василиса?

— Оставила записку, что задержится, — буркнул я. — Как там наш детектив?

— Пока сидит в порубе. Ждёт аудиенции у царя-батюшки. Чую, разгуляется отец и потребует его на пир, — Степан улыбнулся и пошёл к Марфе, ворковавшей с группой девушек.

— Его царское Величество, повелитель Шереметева и Обрыдлова, репостроительного хозяйства Чуднинского, меценат искусств, наук и лженаук, тренер и сенсэй, учитель и просветитель, Никанор Долготерпимый приглашает всех на пир! — заорал откуда-то сверху Сафон.

Что-то он раздухарился сегодня не на шутку. А может как раз и на шутку. Возможно, они даже вместе с батюшкой каждый раз придумывают, как бы ещё отчудить.

Народ неспешно потянулся в пиршественную залу. Царь встречал всех, стоя во главе стола и слегка наклоняя голову в поклоне. Когда вошли Степан с Марфой, Никанор вышел к ним навстречу и расцеловал невестку. Затем они вместе прошли к столу. Брат с женой были усажены по правую руку от царя. Приём гостей продолжился. Абрама с Сарой отец усадил за Степаном. Тут дошла очередь до меня.

— Где супруга? — нахмурил брови самодержец, показывая мне место по левую руку. — Я же велел ей быть в обязательном порядке!

— Угнала осла и скрылась в неизвестном направлении, — промолвил я, но видя, что брови отца опустились ещё ниже, поспешно добавил: – Но обещала быть чуть позже.

— Женщины! — вздохнул Никанор мечтательно.

Я не понял, относилось ли это к Василисе. Или же к Натали, которая в этот момент входила в компании наших экстремалов и Веры Кожемяки. Царь буквально выпорхнул им навстречу, пожал руки боярчукам и с чувством расцеловал танцовщицу. Стоит заметить, что Натали действительно выглядела сногсшибательно. Высокая рыжая причёска, в меру открытое платье из синего бархата, ожерелье из крупного жемчуга на длинной шее. Заминка вышла, когда царь оторвался от танцовщицы и замер, глядя на Веру. Но та не обратила внимания на его замешательство, сама протянула руку для рукопожатия.

Потирая правую кисть, отец вернулся на своё место.

— Это и есть та шпиёнка? — тихо спросил он у Степана.

— Она, — коротко ответил брат. Видимо, он уже успел рассказать царю про наши приключения.

26. Пир был в разгаре. Гости находились в том состоянии, когда уже весело, но ещё не тянет на приключения. Периодически звучали здравицы в честь царя и царевичей с жёнами. Я постоянно ловил недоумевающие взгляды на пустующее место рядом со мной.

Вдруг электрическое освещение заморгало и потухло. Оставались ещё свечи, целая уйма свечей, горевших зачем-то одновременно с лампами. Но тут так бабахнуло, что часть их потухла, а часть попадала. Воцарился полумрак. Гости повскакивали с мест и зароптали. А я набрал полную грудь воздуха и изо всех сил гаркнул:

— Не пугайтесь!

Никакого эффекта. Люди толкались и ругались, не слыша меня. Тогда царь дал сигнал Сафону.

— Тихо! — скомандовал глашатай по связям с общественностью. Наступила тишина.

— Говори, Вань, — тихонько велел отец. Я откашлялся и возвестил самым мирным тоном:

— Не пугайтесь, гости дорогие. Это моя Лягушонка в коробчонке приехала.

Тут же грянула музыка. Под мощные рифы и зубодробительные биты двери распахнулись, и сквозь проём полился синий свет. Заметались тени, превращаясь в чудные картины.

А потом музыка внезапно стала плавной. В дверях появился женский силуэт. Слегка засветились электрические лампы, давая мягкий приглушённый свет. Василиса в традиционном сарафане с васильками, высоком кокошнике (куда ж без него) и сафьяновых сапожках лебёдушкой вплыла в пиршественную залу. Кружась, проскользила вдоль столов. Я заметил, как она незаметным движением через равные промежутки ставила маленькие подсвечники с тлеющими фитильками. Приятный аромат разлился по помещению. По стенам и потолку полетели тени птиц, постепенно обретая объём и цвет. Василиса взмахнула широкими рукавами, и посреди зала разлился пруд с лебедями.

По ощущениям, захватывающее дух шоу длилось не меньше часа. Однако, глянув на уцелевшую свечу, я понял, что прошло от силы минут пять.

В завершение Василиса подплыла ко мне и впилась своими губами в мои. Я стоял, не смея пошевелиться. Откровенно говоря, не столько в смущении, сколько побаивался снова получить разряд электрошока.

Видения исчезли. Свет вновь засиял ярко, не оставляя шанса теням.

— Ну, дочка, порадовала! — Никанор чуть не прослезился.

Василиса отошла от окаменевшего меня и позволила царю заключить себя в объятья. Все гости продолжали стоять, впившись взглядами в бывшую Лягушку. Вдруг раздался звук звонкой пощёчины. Это Натали взревновала Вольдемара, заставив его оторваться от созерцания.

— Прошу всех садиться! — довольно проговорил батюшка, отодвинув меня и сажая Василису рядом, на моё место.

Я снова оказался одинок среди шумного пира. Царь ворковал с моей женой, находя совершенно неожиданные темы для разговора. Иногда я слышал незнакомые мне слова вроде роуминга, биткойнов, хайпа и прочих реинноваций.

— А что за дурь была в свечах? — вклинился я в разговор, слегка придя в себя.

— Ну что за молодёжь пошла! — Никанор отвесил мне лёгкий подзатыльник, а Василиса промолвила:

— Не волнуйся. Совершенно безобидное галлюциногенное. Для 3Д эффекта, — и вновь повернулась к царю.

— Ага, — пробормотал я, почувствовав себя лишним.

Вяло поковырявшись в блюде с репой и телятиной, я встал и вышел во двор. Здесь тоже шло веселье. Простой люд пировал за вынесенными специально для этого столами. Ребятня скакала на батуте и кружилась на каруселях.

К моему немалому удивлению, невдалеке стоял Ницше и что-то уплетал за обе щеки. Я подошёл к ослику и погладил промеж ушей:

— Что, купился на угощение? — укорил я его.

— Йа-йа! — без тени раскаяния сознался Ницше и продолжил жевать.

— Ну, и куда вы с Васькой ездили?

Разумеется, ответа я не услышал. Внимание моё привлёк подсумок, висевший у седла. Порывшись в нём, я обнаружил пару яблок, кусок сыра, горсть орехов и небольшую чёрную коробочку с двумя кнопками и одной лампочкой, горевшей красным цветом.

Из палат выскочила толпа пузатых молодцев и, шуганув мальцов, залезла на батут. Видимо, этих уже потянуло на приключения.

— Ванюха, привет! — откуда-то из глубины подворья шёл Кулиб. — Совсем я заработался с этой системой. Но почти всё восстановил. А что у вас новенького?

— Новостей куча, — я опустил руку с прибором и обнял техника. — Иди внутрь, тебе там всё расскажут. На Василису мою полюбуешься.

— Прости, конечно, но чем там любоваться? — удивился Кулиб. — Земноводными не интересуюсь.

— Ох, не зарекайся, — улыбнулся я. — Кстати, это она взломала твою систему и подстроила мой выбор.

— Как так? — не поверил техник. — Она, поди, и компьютеров в своей жизни не видела!

— Василиса из Верхнего мира, — наклонившись к его уху, тихо проговорил я. — Лягушка — лишь морок.

— Разыгрываешь? — удивлённо отпрянул он.

— Нисколечко, — я развёл руками.

— Погоди, что это у тебя? — Кулиб проявил профессиональный интерес к коробочке в моей ладони.

— Не имею ни малейшего понятия.

Техник забрал прибор и повертел его в руках:

— Кнопки не нажимал? — я отрицательно помотал головой. — Ну так надо нажать!

— Думаю, не стоит, — я попытался забрать коробочку, но Кулиб никак не хотел её отдавать.

После короткой борьбы прибор всё же оказался у меня. Однако, поглядев на него, я увидел, что лампочка погасла. В растерянности я посмотрел на смущённо улыбающегося техника.

— Видишь, ничего не случилось, — пожал он плечами.

Мы с Ницше проводили Кулиба недоумёнными взглядами. А он, фальшиво насвистывая частушку, исчез в дверях палат.

27. –Что же ты наделал?! — чуть не сбив с ног техника, на двор выбежала Василиса.

Была она не в сарафане, а в джинсах и голубой футболке. На ногах — лёгкие кроссовки. Вместо кокошника — хвост под резинкой.

— А что не так? — удивился я, пряча руку с прибором за спину.

— Блин, да ты же глушилку отключил! — она подбежала ко мне и стукнула кулачком в грудь. — Меня же сейчас по работающей пипке отследят!

Как бы в подтверждение её слов раздался оглушительный хлопок, и с неба посыпались пузатые молодцы с лопнувшего батута. Я замер, глядя на эту странную картину, а когда обернулся, Василиса уже бежала к воротам.

— Стой! — я ринулся следом.

Догнал я её уже за пределами подворья, у дома купца Татарникова. Обхватил за плечики и повернул лицом к себе. Глаза её блестели от слёз.

— Ну почему, Вань? Почему всё так сложно?

— Да успокойся ты, — я погладил её по волосам. — Всё же нормально.

— Интересно, к каким звёздам мы улетим через такие тернии? — пробормотала девушка, уткнувшись мне в грудь.

— Никуда мы не полетим, не переживай, — я прижал её к себе, но Василиса отстранилась и пристально поглядела мне в глаза:

— Найди меня. Вспомни сны, поговори с отцом, и найди.

— О чём ты?

— Возьми навигатор. Он приведёт тебя к Леди, — продолжила нести чепуху Василиса. — Она поможет.

И тут дом Татарникова разлетелся от сокрушительного удара. Обломки дерева и кирпичей полетели в разные стороны, сбив нас с ног. В ушах звенело. Шатаясь, я поднялся и помог встать девушке. Она с ненавистью посмотрела в сторону руин. Оттуда через поднятую ударом пыль пробирался знакомый лысый субьект с надписью КЩ-02 на груди. Я сплюнул и сжал кулаки.

— Не трогать гражданских! — скомандовала Василиса.

— Жители Нижнего мира не являются гражданами и могут быть уничтожены в случае сопротивления, — бесцветным голосом проговорил киборг.

— Я те щас окажу сопротивление! — успел промолвить я, но тут же меня скрутило от удара электрошоком.

— Прости, — сказала девушка. — Сейчас у тебя нет шансов. Он тебя просто убьёт.

Василиса шагнула к интервенту и, скривившись, спросила:

— Куда идём мы с Пятачком?

Он легонько толкнул её в спину, направляя дальше по улице. Там приземлялся продолговатый объект с крыльями. Как только он опустился на землю, из него выскочило с десяток людей в чёрных доспехах и шлемах с закрытыми лицами. У каждого в руках был внушительных размеров огнестрел. Они рассыпались вдоль улицы и, пока КЩ с Василисой шли к летательному аппарату, глазели по сторонам, водя стволами оружия из стороны в сторону. Когда пленница и похититель вошли внутрь, команда парами ретировалась внутрь. Летучий корабль почти бесшумно оторвался от земли и исчез в тёмном небе.

Часть 2. Дорога в небо

1. Я ворвался на пир, опрокинув скамью с сидевшими на ней купцами. На меня никто не обратил внимания. Гости уже были в том состоянии, когда упавшие тела не воспринимаются как что-то необычное. Даже теми, кто упал. Чуть пошатываясь, я подошёл к отцу.

— А, Ваня! — улыбнулся царь. — Куда вы с Василисой исчезли? Мы с ней так мило беседовали, а потом она как-то внезапно переоделась, не выходя из-за стола, и убежала…

— Василису похитили! — охрипшим голосом сказал я.

— Что ты такое говоришь? — после недолгого молчания спросил царь. — Это что, шутка такая?

— Да какие там шутки! — я не сдержался и схватил Никанора за плечи. — Прилетел борт из Верхнего мира, и её забрали!

— Дружина! Подъём! — со своего места вскочил Степан, но тут же на его плечах повисла Марфа.

Впрочем, кроме него из дружины никто даже не попытался встать. Пир явно удался.

В сердцах я схватил блюдо с остатками поросёнка под яблоками и шваркнул им о стол. Фрукты и кости шрапнелью полетели в разные стороны. Голова покатилась по столу и остановилась перед Верой. Глава кожевенной гильдии взвизгнула, вскакивая с необычайной скоростью. Лавка накренилась, и все, кто на ней сидел, повалились на соседей.

— Наших бьют! — заорал Закидон и врезал кому-то по уху.

В это время Яков, которому яблоко попало в глаз, тоже вскочил с лавки, подкинув при этом в воздух стол. Под бомбёжку блюд и остатков пищи попали все. И началась народная забава — всеобщая драка.

Я хотел было ринуться к выходу, но отец схватил меня за руку и поволок в противоположном направлении:

— Куда лезешь? Зашибут же! Двигай за мной!

Мы вышли в неприметную дверь за портьерой. Прошли по коридору и уже за следующим поворотом оказались в личных покоях царя.

— Давай успокойся сначала, — отец усадил меня на кровать и, отойдя к бару, накапал в два стаканчика бурой жидкости.

— Валерьянка, что ли? — удивился я, уловив знакомый запах. — Чай, я не кот!

— А кто? Кошка, что ли? — усмехнулся отец. — Ну, есть там кошачья травка, кроме всего прочего. Пей.

Я сделал пару глотков. По телу разлилось приятное тепло.

— Давай, рассказывай. Только спокойно. А то устроил мне тут обрушение государственного строя!

Я постарался рассказать ему всё, что знал о Василисе. О том, что она по неизвестной мне причине сбежала из Верхнего мира. О том, что её разыскивал детектив Борис, сидящий у нас в порубе. О том, что она влезла в нашу систему безопасности и организовала мой выбор невесты. Об её пипке, с помощью которой девушка приняла образ Лягушки. О том, что Василиса была со мной заочно знакома, но подробностей сообщить не удосужилась.

Отец слушал, изредка подливая себе и мне валерьяновую настойку. Когда я передал ему прощальные слова Василисы, он встал и подошёл к стене. Там висел ковёр моей супруги. Царь снял его и расстелил на полу.

— Вот это — тот самый навигатор, про который говорила Василиса.

— Но это же ковёр, — усомнился я.

Никанор поманил меня пальцем. Я присел рядом с ним около ковра. Царь поднёс к его поверхности два пальца — большой и указательный. Они встретились с поверхностью в районе царского терема. Отец принялся раздвигать их в разные стороны. Терем увеличился, и мы увидели испуганно-восторженные лица разлетающихся во все стороны от взорвавшегося батута пузатых молодцев.

— Эвона как развлекаются! — хохотнул царь.

— Но это же было уже более получаса назад! — воскликнул я.

— А, ну так картинка обновляется каждый час, — пожал плечами отец. — Василиса так говорила. Это был зум. А сейчас попробуем найти эту пресловутую Леди. — Царь приподнял край ковра и сказал: – Найти Леди.

— Найдено триста пятьдесят миллионов результатов, — сообщил ковёр женским голосом. — Самые популярные: Леди Гага, Железная Леди, Леди и бродяга, Леди-ястреб, Леди-дракон…

— Вот ледей развелось! — подосадовал Никанор. — Довели планету!

— Попробуй Леди-Йогу, — вспомнил я свой сон.

— Найдено пять результатов, — тут же поведал ковёр. — Леди-йога центр в городе Флайин Анджелес, Первая леди йоги Индра Деви, Леди-йога группа вконтакте, Леди-йога-нога центр реабилитации пострадавших от размягчения костей, леди Йога разыскивается службой безопасности Верхних миров.

— Последний вариант, — скомандовал я.

— Местонахождение неизвестно, — ожидаемо ответила дама из ковра.

— Ещё бы. Иначе её б давно служба безопасности нашла, — проявил догадливость государь.

— Баба Яга, — предложил я новый вариант поиска.

— Баба Яга — сказочный персонаж, не существует, — откликнулся навигатор.

— А если бы существовала, где её искать?

На этот раз ковёр надолго задумался.

— Лес Бабы Яги, — последовал ответ. — Построить маршрут?

— Изволь, дорогая, — сказал Никанор.

Изображение сразу уменьшилось. От нашего царства, представлявшего теперь жирную точку на ковре, протянулась ломаная красная линия.

— Далеко забралась, старушка, — улыбнулся царь. — Помнится, в прошлый раз около нашей границы обосновалась.

— Подожди, — я нахмурил брови, — так ты знаешь Бабу Ягу?

— Довелось познакомиться, — хмыкнул Никанор. — Она помогла нам со Светланой добраться до Верхнего мира.

— Так что ж ты молчал?

— Найти её я тебе всё равно не помогу, — пожал плечами отец. — Яга как та кошка — ходит, где вздумается, и гуляет сама по себе. Тем более, с такой мобильной недвижимостью. Так, посмотрим твой путь до её леса…

Батюшка чуть прибавил масштаб и повёл пальцем вдоль красной линии.

— Шлёпанцы Суворова! — вскричал вдруг царь в несвойственной себе манере. — Урки!

Он увеличил картинку в районе границы нашего царства. Там толпилась довольно большая группа одетых в замусоленную одежду серого цвета личностей. В руках у них были, в основном, дубины с гвоздями. Однако, я заметил и огнестрелов. Ружья и пистолеты, были и автоматы.

Набеги урок периодически случались в нашей местности. На востоке наше государство граничит с их территорией. Они называют её «Свободная Зона». Живут по каким-то странным законам, именующимся «понятиями». Их племена зовутся «статьями», и у каждой статьи свой номер.

— Хотел с тобой кого-нибудь отправить, — проговорил отец. — Но теперь, боюсь, не смогу. Всех завтра пошлю разбираться с этими супостатами.

— Да не надо никого, — отмахнулся я. — Сам как-нибудь справлюсь. Ты мне лучше подробнее расскажи о вашем путешествии в Верхний мир. Мне сейчас любая информация будет кстати.

2. Царь-батюшка покрутил ус и начал рассказ:

— По настоянию Светланы рано утром мы выехали в восточном направлении. Когда солнце поднялось над деревьями, мы уже пересекли плантации репы и приближались к границе царства. Ещё через час вокруг нас расстилалась степь. Ароматы разнотравья наполняли грудь. Где-то в вышине пел жаворонок…

— Пап, можно покороче? — возмутился я.

— Извини, размечтался, — опомнился отец. Воспоминания явно увлекли его. — Так вот, от всей этой идиллии мы расслабились и не заметили группу урок, сидевших у потухшего костра рядом с дорогой. Их было пятеро. Четверо здоровых жлобов и один доходяга. У одного из здоровяков было ружьё. И дуло оказалось направлено мне в лоб. К счастью, они чувствовали своё превосходство. Решили покуражиться. А когда заметили тебя, спящего в рюкзаке за моей спиной, расслабились совсем. Не буду передавать все гадости, которые они нам наговорили. Да и недолго им довелось болтать. Доходяга, который с ними был, вдруг схватил дубину с гвоздями и долбанул стрелка по затылку. Мы тут же разделались с остальными. Знал бы ты, какая из нас дружная команда получилась, — Никанор улыбнулся, глаза его вновь подёрнула дымка воспоминаний.

— А дальше? — я слегка потряс отца за плечо.

— А, да. Рассиживаться и пожинать лавры победителей нам не довелось. Доходяга сказал, что это был лишь дозор. И скоро на этом месте должен появиться большой отряд. Мы рванули к видневшемуся вдалеке лесу. Были на полпути, когда поняли, что за нами погоня. До леса оставалось с полсотни метров. Преследователей от нас отделяло то же расстояние. И тут над деревьями показалась избушка. Из бойницы посередине торчал крупнокалиберный пулемёт. Светлана скомандовала: «ложись!», мы растянулись в высокой траве. Зажужжали, раскручиваясь, стволы. Загрохотала длинная очередь, — Никанор прикрыл глаза. — Через минуту, всё ещё прикрывая голову руками, я услышал женский голос: «Светка, ты что ли?»

— Подожди, мама была знакома с Ягой? — я в удивлении уставился на отца.

— Да, причём весьма близко. Светик в разговоре всегда называла её «Леди».

— Леди Йога?

— Просто Леди, — покачал головой царь и продолжил: – Пока мы с тобой сидели за столом, они вдвоём что-то тихо обсуждали. А избушка тем временем двигалась на юг.

— А что там, на юге?

— Там техническая база одного из Верхних городов. Той же ночью Яга устроила на той базе переполох. Мы же, пользуясь паникой, проникли на грузовой корабль, который вскоре доставил нас наверх.

— Подожди, — я почесал макушку. — А сколько всего этих Верхних городов?

— Да откуда ж я знаю? Мы только в одном были. Точнее, я. Может, вы с мамкой и путешествовали куда-то ещё. Но мне об этом не ведомо. Я недолго прожил с вами. У Светки из-за меня проблемы возникли. Они там нас, нижних, за людей не считают.

— Это да, — вздохнул я. — «Жители Нижнего мира не являются гражданами и могут быть уничтожены в случае сопротивления». Так тот лысый сказал.

— Зато обратно я быстро долетел. Светик посадила меня в какой-то шар, а через полчаса я уже был на Шереметьевской свалке.

— Хм, у них там аэродром, что ли? — усмехнулся я, вспомнив первую встречу с Василисой. — А куда потом шар делся? Шаромыжники разобрали?

— Не угадал, — улыбнулся отец. — У них всё продумано, чтобы мы не прознали про их секретные технологии. Шары эти хоть и кажутся прочными, после падения разлагаются на какую-то плесень. Час пройдёт — и на месте шара остаётся лишь мерзкая слизь. Хитрецы!

— Хитрецы, — согласился я, припоминая, не было ли на месте приземления Василисиного Колобка какой-либо пакости. Так и не вспомнил.

— Да, вот ещё что, — вспомнил царь. — Перед отбытием поговори с сыщиком. Он же как-то собирался отсюда выбираться.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я. — Что-то я про этого незадачливого Шляпника забыл совсем.

— Шляпника?

— Да, он велел своим шаромыжникам так себя называть.

— Хм, — отец скривил губы, — в единственном источнике, где упоминается подобный персонаж, он был безумным.

— Откровенно говоря, этот тоже не блещет умом. Но поговорить стоит.

3. Дверь поруба заскрипела. Борис приподнял голову с подушки.

— Кто здесь? — спросил он недовольно.

— Иван, — я откликнулся и присел на край лежанки. — Надо поговорить.

— Ну, давай поговорим, — пробурчал сыщик, потягиваясь. — Всё равно поспать не даёте со своим пиром. Дикари!

— Тоже мне, цивилизованный человек! — возмутился я. — Похищения, взлом и порча частной собственности, халатное отношение при использовании потенциально опасных веществ. Я ничего не забыл? Ну, чего уставился? Думаешь, только у вас законы есть?

— Иван Никанорыч, ты меня удивляешь, — хмыкнул детектив.

— Я вообще полон сюрпризов. Но не все для тебя будут приятными, — я хлопнул по колену. — Хотелось бы мирно поговорить, безо всяких угроз.

— Ладно, я готов, — Шляпник пожал плечами и откинулся к стене, сложив руки на груди.

— Начну с того, что я знаю, кого ты искал, — я решил зайти с козырей.

— Так-так, — сыщик поглядел на меня с интересом.

— Это была моя невеста.

— Твоя? — он нервно захихикал, а потом спросил: – А почему была?

— Её уже нашли. И похитили, — я зло посмотрел на Бориса.

— Кто?

— Вот и я хотел бы это узнать. Единственное, что я могу сказать по этому поводу, это были ваши верхние. Киборг. И ещё летучий корабль с десятком бойцов.

— Видимо, отец её нашёл, — сыщик в досаде цыкнул зубом: – Не видать мне оплаты за поимку.

— Кто её отец?

— А ты не сдаёшься, да? — Шляпник усмехнулся и с иронией посмотрел на меня. — Хочешь её найти?

— Именно. Так кто её отец?

— Я не знаю. Он связывался со мной по видеосвязи, но я его не видел. Режим конфиденциальности.

— То есть ты даже не можешь быть уверен в том, что он — действительно её отец?

— Когда переводят задаток — уже не спрашиваешь, — губы Бориса скривились в усмешке. — Но я тебе скажу вот что. Сбежала она из Небесной Москвы, а меня наняли в Великом Тагиле. Потому я и не успевал сам перехватить её при посадке.

— Объясни подробнее про эти ваши города. Я ни про тот, ни про другой не знаю.

— Ну и какой мне резон тебе помогать? Денег мне теперь не видать.

— Ты всё ещё в заключении. Если поможешь — тебя отпустят. Даже пороть не станут. Это я тебе как царевич обещаю.

— Ладно, царевич, — хмыкнул Борис. — Что ты хочешь знать?

— Сколько всего Верхних городов?

— В Великорусском регионе — восемь. По всему миру точно не знаю. Около трёх сотен.

— А ближайший к нам?

— Небесная Москва. Или просто Москва, но жители остатков земного города с этим названием, пожалуй, не согласятся.

— То есть, если я правильно тебя понял, мы можем доехать до Шереметевской свалки, задрать голову и увидеть в облаках эту Москву? — удивлённо спросил я.

— Нет, — усмехнулся сыщик. — Города не висят на одном месте. Они постоянно перемещаются в пределах определённой зоны. По периметру каждой зоны стоят станции техподдержки. Я не знаю технических деталей, но именно они поддерживают города в небе.

— Хм, то есть если я захочу попасть в эту Небесную Москву, её ещё поискать придётся…

— Кто б тебя ещё туда пустил, — хмыкнул Борис. Он зябко потёр плечи. — Холодно тут у вас.

— Зато отрезвляет здорово, — автоматически ответил я. Почесал макушку и задал следующий вопрос: – А каким образом ты собирался вернуться? И куда?

— У меня катер неподалёку спрятан. Но он одноместный. Поэтому не проси, не подвезу, — осклабился Борис.

— Подожди, — я недоумённо уставился на него, — катера же по воде плавают.

— Дикари, — пожал плечами детектив. — Воздушный катер.

— Ага, — кивнул я головой. — Воздушный. А полетишь ты, значит, обратно в свой Тагил?

— Нет, сначала в Москву. Отсюда я до Тагила не дотяну. Слишком далеко.

— А зачем тебя вообще из такой дали вызвали?

— Ну, во-первых, Москва — очень дорогой город, — Шляпник стал загибать пальцы. — Во-вторых, клиент побоялся привлекать своих, дабы избежать огласки.

— Ты сам-то себя слышишь? — усомнился я. — Город, может, и дорогой. Но ты же сам говорил, что клиент очень богат. За свои деньги он мог всё гораздо лучше организовать. И перехватили бы Василису сразу. И молчание исполнителей купил бы. Что-то здесь не сходится.

— За что купил, за то и продаю, — надулся сыщик.

— Ладно, спасибо за информацию, — я поднялся с лежанки.

— Так я свободен? — он наклонил голову влево и стал очень похож на собачонку, заинтересовавшуюся поведением хозяина.

— Утром тебя отпустят. Пока спи, — я открыл дверь.

— Только пусть накормят! — заявил Борис. — А то путь предстоит неблизкий!

— Ладно, договорюсь, — ухмыльнулся я.

— Чтоб с мясом! — продолжил высказывать требования сыщик. — И чтоб никакой овсянки!

Остального я не слышал. Мне тоже предстоял долгий путь. Надо было готовиться.

4. Рано утром я седлал Ницше. Нагрузили меня изрядно. Жанна, как водится, снабдила съестными припасами. Ей, конечно, было невдомёк, что скоропортящиеся продукты давать не стоит. Поэтому пришлось взять на себя строгий надзор за выданным. Но даже сильно сокращённый комплект съестного просился наружу из набитого мешка.

Из оружия я взял лишь длинный нож и быстрозарядный арбалет. Степан хотел мне всучить трофейный Пустынный орёл Шляпника, но я отказался. Во-первых, не умею я с огнестрелом обращаться. Во-вторых, уж больно здоров и тяжёл. А в-третьих, патроны для него найти — целая проблема. Неожиданный подарок преподнёс Кулиб. Он принёс увесистый мешочек с металлическими шарами небольшого диаметра. Это оказались светошумовые гранаты. Коротко описав принцип действия и способ применения, техник порылся за пазухой и достал короткий стержень толщиной в два пальца.

— А это — электрошокер, — видя, что я скривился, Кулиб поспешно добавил: – Полезная вещь. Только перезаряжается долгонько — минут десять.

— Меня за минувшие сутки дважды долбануло подобной штукой, — объяснил я своё отношение к предмету. — Ладно, давай. Может, и пригодится.

Осталось самое важное. Я подошёл к дверям царских палат. На крыльце стоял отец.

— Готов? — спросил он, внимательно оглядывая меня.

— В общих чертах, — я пожал плечами и недоумённо посмотрел на царя. — А где ковёр?

Государь хихикнул и достал из кармана тряпочку размером с носовой платок.

— Что это? — я уставился на предмет, вытаращив глаза.

— Уменьшил, чтоб ковёр тебе не тащить, — батюшка выглядел чрезвычайно довольным. — Если нужен будет привычный размер — встряхни и расстели на земле. А с функцией навигатора он и так справляется. Построить маршрут! — скомандовал Никанор.

— Поверните налево, — донёсся уже знакомый голос. Я повернулся. — Прямо сто семнадцать метров.

— Да погоди ты, — прервал я даму из ковра. — Дай хоть на осла сяду.

— Не возражаю, — ответил навигатор.

— Приятно иметь дело с вежливыми… э… людьми, — улыбнулся я и убрал платок-навигатор в карман.

— Будешь в степи — не расслабляйся! — Наставительно произнёс отец. — А то знаешь, как это бывает. Аромат разнотравья, пение жаворонка… Бац, и тебе в лоб уже дуло ружья смотрит! А такого напарника, как у меня, нет, — он вздохнул и добавил: – Да и никакого нет.

— У меня Ницше есть, — успокоил я батюшку. Царь с сомнением посмотрел на ослика:

— Тот ещё напарничек.

— Этот ушастый последнее время преподносит сюрпризы, — я улыбнулся и погладил своего четвероногого. — А ещё он умеет хранить тайны.

— Да у нас вся конюшня умеет хранить тайны! — хихикнул отец.

Потом он крепко обнял меня на прощанье и пожелал счастливого пути.

5. Ницше неторопливо пылил копытами по дорожке. Пока указания носового платка соответствовали изгибам единственного пути. На участке, где повороты следовали один за другим на протяжении пары километров, у меня возникло огромное желание отключить навигатор. Уж слишком часто звучали указания. К счастью, потом дорога стала прямой.

Порывшись в кармане, я достал взятую в домике Натали книжонку. Ароз Азорин. Никогда не слышал про такого поэта. Посмотрим.

Любовные грёзы

Как белые козы

Пасутся в овраге уставшей души

В родные просторы

Крадутся как воры

Но дальше им красться ты не разреши

Однако. И Натали такое читала? Я пролистал ещё пару страниц и обнаружил стихи, помеченные красным карандашом.

Ее глаза на фары не похожи,

Нельзя губищи бампером назвать,

И не блестит под цвет «металлик» кожа,

Мочалкой старой вьется прядь.

Я почесал макушку. Что-то мне это напоминало.

С дамасской розой, ссохшейся в гербарий,

Нельзя сравнить оттенок этих щек.

А тело нюхать буду я с фига ли?

То ж не фиалки нежный лепесток.

Вот бедняга Шекспир! Я б на его месте встал из могилы, нашёл автора сего опуса и пожал ему горло. Какой там был номер сонета?

Ты не найдешь в ней завершённых линий,

Полосок жёлтых словно на пчеле.

Не знаю я, как выглядят бикини,

Но вряд ли куртуазно на филе.

А вы б не заперли охальника в подвале,

Когда бы вас коровой обозвали?

Я глупо захихикал. Ницше обернулся и вопросительно поглядел на меня.

— Ну, что ты смотришь? Я просто в восхищении от современной литературы. А если хочешь, чтобы я тебе этот бред почитал вслух, но без выражений, попроси. Я знаю, ты умеешь.

Ослик с укоризной посмотрел на меня.

— Не дави на жалость, — хмыкнул я. — Слышал я, как ты по-немецки шпрехаешь. Так что либо попроси, либо поедем без развлечений.

— Плиз, — сквозь зубы процедил Ницше.

— А по-русски? — ничуть не удивившись, потребовал я.

И тут моего ослика словно прорвало:

— Да что ж такое! Я, честный осёл, должен ещё и просить! Пашешь тут на вас, людей бестолковых, пашешь. А где благодарность? Где благодарность, я тебя спрашиваю? — тут он резко сел, чуть не опрокинув меня на спину. — Да, я молчал. Молчал, сколько мог. Но даже моему ангельскому терпению пришёл конец! Почему я должен носиться по совершенно не нужным мне делам, в то время как на конюшне тепло, сухо, да ещё и обед? И комрад Тишка рядом — есть с кем побеседовать о классической литературе! Пусть он и молчит постоянно, но, уверен, всё понимает. В отличие от вас, людей. Что-то всё бегаете, суетитесь. Хорошо, что хоть стреляете редко. Но это не от большого ума, а из-за отсутствия боеприпасов. Злые вы. На конюшне даже последний мерин ведёт себя гораздо интеллигентнее самого воспитанного царевича!

Я стоял рядом и ждал, когда же этот словесный поток закончится. Но Ницше никак не унимался. Тогда я подошёл и поцеловал его в нос. Ослик замер на полуслове, правый его глаз внезапно увлажнился, и огромная слеза скатилась по щеке.

— Я тебя тоже люблю, — смущённо пробормотал он.

— Что ж ты молчал всё это время? — я обнял Ницше и присел рядом.

— Люди любят, когда ничто в их жизни не выходит за рамки обыденного, — начал мой четвероногий философ. — Стоит появиться чему-то новому, необычному, и вы сразу объявляете охоту. Поймаете, посадите в клетку и будете ходить вокруг, глупо хохоча и тыкая пальцами. Что-то мне такая судьба совершенно не нравится.

— Ты же знаешь, я бы тебя в обиду не дал. Помнишь, как я тебя из Тараканьего леса тащил? Другой бы бросил. А я до дома донёс.

— Глупый поступок, — ослик тряхнул головой. — Я, честно сказать, пришёл в себя уже на выходе из леса.

— Так чего же ты надо мной издевался, притвора ушастая? — я в возмущении щёлкнул его по носу.

— А когда ещё будет такая возможность на человеке прокатиться? Да и стресс у меня был из-за паука.

— Ладно, двинули дальше, — я поднялся и отряхнул одежду. — Пойду пока рядом, а то опять обвинять станешь.

— Почитаешь? — Ницше забежал вперёд и с надеждой уставился мне в глаза.

— Почитаю, — я согласился, но счёл нужным предупредить: – Но ты учти, стихи своеобразные.

— Ничего, посмеёмся вместе.

Я открыл книжку наугад и продекламировал:

Замотался я в шарф голубой,

На меня в помещенье чихали.

В первый раз я сдавал свою кровь,

Не скандалил я даже с врачами…

Был я весь — как запущенный сад,

Накупил я микстур себе сладких.

От таблеток хотелось плясать,

И бежать, и бежать без оглядки.

Мне бы только погладить кота,

Мне бы только померить давленье,

Но шумит под окном гопота,

И кончается в банке варенье.

Вилка ржавая, треснул стакан,

Муха жирная в хлебе чёрном,

И за печкой орёт таракан,

Утверждая, что жить так позорно.

Я б готовил тебе кабачки

И стихи бы писать забросил.

Разбежались бы сразу жучки

И ложился бы спать я в восемь.

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали…

Но в тебе больше сотни кило,

У тебя борода под усами.

Ницше держался до последнего. А потом перевернулся на спину и задёргал лапами в воздухе.

— Аккуратнее! Провизию подавишь!

— Ой, матушки мои непарнокопытные! — сквозь слёзы проговорил ослик. — Эк мужика припекло!

— Если ты не будешь себя сдерживать, мы останемся без пожитков, — я погрозил ушастому пальцем.

— С морковкой, допустим, ничего не случится, — он вскочил и отряхнулся. — Ладно, я так больше не буду. Ты, главное, читай. Дорога короче покажется.

6. Так, неспешно и весело, мы двигались на восток, следуя указаниям навигатора. Впрочем, развилок было не так уж и много. Незаметно для себя мы оказались в степи. По сторонам от дороги возвышалась трава в высоту человеческого роста. Что там батюшка говорил про жаворонка и разнотравье? А ещё про урок.

— Так, — я убрал книжку в карман. — Отсюда едем тихо, прислушиваемся и присматриваемся.

— Что так? — разочарованно спросил Ницше.

— Здесь могут быть урки. И лучше бы нам заметить их раньше.

— Ну, тогда могу тебя обрадовать. В паре сотен шагов впереди у костра сидят четверо мужиков и воняют потом и сивухой, — я вопросительно поглядел на него. — А ты что, не чуешь? Ветер же в нашу сторону.

Принюхавшись, я уловил слабый запах дыма. Но всего остального не учуял.

— Хм, а отец говорил, что напарника у меня нет.

Ницше с гордостью поглядел на меня и пристукнул копытом:

— Какой план, командир?

— Ты оставайся здесь. Я пошёл на разведку.

— А если непредвиденная ситуация?

— Ори по-немецки и бей копытом в челюсть.

— Я воль, майн фюрер! — прокричал Ницше прежде чем я успел заткнуть ему пасть. — Упс… Извини, забылся…

Я скрылся в траве и затаился, а ослик с невинным видом встал поперёк дороги и принялся жевать стебли. Послышался топот, и к Ницше выбежали два здоровых, заросших щетиной мужика с кольями наперевес. Один был в серой робе, другой с голым торсом, густо покрытым татуировками.

— Осёл! — удивился одетый.

— Где-то рядом должен быть его хозяин, — резонно заметил татуированный, обшаривая взглядом заросли травы.

— Извините, что обращаюсь, — подал голос Ницше. — Сам я не местный.

Урки окаменели и уставились на ослика. Воспользовавшись их замешательством, я выскочил и ударил ближнего по затылку. Он начал падать, а я вырвал из ослабевшей руки кол и обломил его о голову второго.

— Йа! — сзади раздался удар.

Это Ницше воспользовался моим советом. Пока челюсть противника была достаточно низко.

— Хорошая работа, — похвалил я.

— Йа-йа! — согласился напарник.

— Если ты прав, осталось ещё двое.

— Ну так пойдем, наваляем им! — расхрабрился ослик.

— Позволь мне сделать всё тихо, — я охладил его боевой пыл. — Не хватало нам ещё на огнестрел нарваться.

— Как скажешь. Ты командир, — хмыкнул Ницше.

Я вновь окунулся в траву. Прокрался по направлению к костру. Метрах в трёх от вытоптанной в траве полянки затаился. Около чахлого костерка сидели двое. Один из них, к моему удивлению, держал на прицеле второго.

— Не рыпайся, Седой! — прикрикнул вооружённый пистолетом урка в майке, когда его пленник прихлопнул муху на щеке. Этот и вправду был седым. А ещё худым. В заштопанном пиджаке.

— Спокойно, Лохматый, — обратился он к абсолютно лысому урке. — Я просто муху прибил.

— Что-то Скин с Копытом не идут, — нервно озираясь, пробормотал лысый. — Поди, обчистят залётного, а со мной не поделятся.

— Ну, это ж твои дружки. Ты их лучше знать должен, — пожал плечами Седой.

— А ты помалкивай, — рявкнул Лохматый. — Предал свою Статью, ответишь перед братвой.

Со стороны дороги донёсся топот копыт. К костру с важным видом вышел Ницше.

«Что он делает?» — с досадой подумал я.

Лохматый встал, ожидая увидеть своих подельников. Но ослик был один. Ослик стоял напротив и смотрел ему в глаза. И, наконец, ослик показал ему язык.

Затрясшись всем телом, урка завизжал:

— Не смотри на меня, исчадие ада! — и направил на Ницше пистолет.

Мы рванулись одновременно с Седым. Полено, на котором сидел пленник, опустилось лысому на темечко. Я же, вытянув в прыжке ногу, выбил оружие. Пистолет улетел далеко в заросли.

Пользуясь тем, что я потерял равновесие, Седой бросился к ослику.

— Хальт! — заорал Ницше. — Хенде хох!

Седой замер и поднял руки. Я подошёл к ослику:

— Здравствуйте, гражданин Седой.

— Опаньки! — изумился он. — Гражданин начальник?

Я замялся, не зная, как реагировать. А ослик произнёс:

— Не начальник, а командир. Хотя, с нормативно-правовой точки зрения, разница не велика. С точки же зрения философской…

— Он что, разговаривает? — украдкой спросил меня Седой.

— Как минимум, на трёх языках, — машинально ответил я.

— Слава Богу! — шумно выдохнул мужичок. — А то я уж думал всё, крыша совсем съехала с этими психами. Давно хотел свалить, да не довелось.

— Так ты сбежать хотел? Поэтому он тебя на мушке держал? — спросил я, проверив на всякий случай Лохматого. Тот был в полной отключке.

— От урок ещё никто не уходил. Один раз связался с ними, пошёл по кривой дорожке — и всё, не отмоешься. Даже если получилось, как у меня, по глупости, — Седой вздохнул и протянул мне руку: – Аркадий Петрович.

— Иван Никанорыч, — ответил я на рукопожатие и тут же поправился: – Просто, Иван.

— Очень приятно, — сказал Седой. Было видно, что ему действительно приятно. — Надоели эти клички. Словно не люди, а собаки какие.

— Так как же ты с ними оказался?

— Длинная и глупая история, — вздохнул Аркадий Петрович.

— Тогда, если не возражаешь, идём с нами. Опасно здесь оставаться.

— Ты уверен, что ему можно доверять? — ослик скептически посмотрел на Седого. — А то войдёт в доверие, выпытает все тайны, а потом сдаст своим. А то и сам того…

— Чего, «того»? — не понял я.

— Ножом по горлу — и поминай, как звали!

— Вообще-то я хотел в другую сторону уходить, — напомнил о себе Аркадий Петрович. — У меня там знакомый царь есть. Правда, — он помялся, — виделись мы с ним только один раз, почти два десятка лет тому назад… Но, я уверен, он меня не забыл.

— Подожди, — я внимательно посмотрел на Седого, — какой царь?

— Никанор. И царицу Светлану я тоже знаю… знал.. знаком… — Аркадий Петрович совсем засмущался. — Теперь уже не уверен, что они меня вспомнят. А сначала такой хорошей идеей казалось… Вот что, молодые… э… люди. Пойду-ка я, пожалуй, с вами.

Мы с Ницше двинулись вперёд по дорожке. Седой пристроился справа от меня.

— А как вы познакомились с царём? — спросил я спустя минуту.

— Занимательная история, — Аркадий Петрович почесал небритое горло. — Я тогда был в сто девятой Статье. В тот раз мы объединились с двести пятыми. Те ещё отморозки. Мы то всё больше политические, да попавшие по глупости, вроде меня. А двести пятые почти все с боевым опытом. Умеют делать порох и даже взрывные устройства.

— Подожди, — остановил его я. — Объясни, как там на Зоне всё устроено? Про статьи я только знаю, что это что-то вроде племён.

— Вроде, — усмехнулся Седой. — Да, какое-то подобие племенной структуры существует. Такое положение дел как-то само сложилось с тех времён, как колониям предоставили самоуправление. Только далеко не все рождаются урками. Многих высылают из Верхнего мира. А ты думаешь, куда верхние своих преступников девают? — скривил губы Аркадий Петрович, видя моё недоумение.

— А у них есть преступники?

— Куда ж без нас, — вздохнул Седой. — Наш мир далеко не так идеален, как может показаться снизу. Несмотря на то, что мы отделились от тех, кого боялись, оставили все грязные производства внизу, но люди… Люди остались прежними.

— Так ты из Верхнего мира? — Ницше в изумлении уставился на нашего спутника. — А с виду культурный человек!

— Так как же тебя угораздило на Зону загреметь? — спросил я.

— Запасайтесь попкорном, рассказ будет длинным.

— Не знаю, что такое попкорн, — промолвил я, доставая свёрток с пирогами, — но идею я понял. Рекомендую с грибами.

7. — Я был корреспондентом газеты «Любимый город» в Новом Петербурге. Возглавлял отдел новостей культуры. Стишки ещё пописывал. Но, откровенно говоря, был весьма посредственным писакой. Несмотря на это, мои стихи даже в бумажном виде издавались, не говоря уже об электронных публикациях. Публика меня любила. Особенно, женщины. Каждый вечер меня приглашали на банкеты, вечеринки, да и просто на свидания. В общем, жизнь вёл беспорядочную и весёлую.

Если бы вы, молодые люди, бывали в Питере, то знали, что самым роскошным и популярным заведением города является «Царская уточка». Там проводят досуг наиболее влиятельные люди города. И вот однажды меня пригласила туда не кто-нибудь, а жена мэра. Компания из шести человек — банкир с супругой, начальник полиции с двумя девицами и сама пригласившая меня дама. Надо пояснить, что эти двое мужчин, как и мэр, входили в состав городского совета.

Я был в ударе. Читал стихи, острил по поводу и без. Выпил изрядно. Через пару часов к нам присоединился и сам мэр. Он отозвал в сторонку банкира и полицейского. Они присели в уголке и принялись что-то обсуждать. Впрочем, говорили они достаточно громко, не смущаясь и не таясь. Речь шла о передаче права контроля технического состояния городских сетей корпорации «Вечность». Будто бы глава корпорации беседовал с мэром и обещал за это место в совете директоров для него и ещё двум лоббистам. До того право контроля сетей распределялось между тремя техническими компаниями и двумя общественными организациями.

Чёрт дёрнул меня подойти к ним и пошутить, что они решили на чужих плечах попасть в вечность. Мэр разозлился. Велел не лезть не в своё дело. Что я даже понятия не имею, куда влезаю. Я и правда, до этого момента ни разу не задумывался ни о делах управления городом, ни о каких-либо корпорациях.

И тут меня прорвало. Я сказал, что свободная пресса в моём лице завтра же расскажет обо всём народу. Мэр ответил, где он видел свободную прессу. Полицейский пригрозил заблокировать мои сетевые ресурсы, а банкир — оставить без финансирования газету. Я ушёл, хлопнув дверью.

Может быть, на следующий день всё бы успокоилось. Может быть, мне бы простили пьяную выходку. Всё-таки, я был достаточно известной и популярной личностью. Но гордость не давала мне просто лечь и уснуть. И тогда я в своём поэтическом контенте опубликовал тут же родившуюся басню:

Забыв однажды, что нельзя

Предательством купить бессмертье,

Решили толстые князья

Дать слово Дьяволу в Совете.

Но тот, кто нечисти поверил,

Недолго будет у руля.

Рогатый всё давно измерил,

Всё взвесил, все счета проверил

И сам стал капитаном корабля.

Друзья, поверьте мне, таких князей

Уж лучше взять за хобот — и в музей.

И что бы вы думали? На следующее утро ко мне пришла полиция. Этот далеко не шедевральный опус сочли призывом к свержению власти! Статья сто девятая!

Я пытался примириться с мэром, но он даже не удосужился со мной поговорить. Не помогло и заступничество его жены. И прочих знакомых дам. Такая вот глупая история.

8. –А потом суд, пересылка в Зону… Впрочем, в сто девятой довольно интеллигентные люди собрались. Хоть и болтуны, вроде меня, — Аркадий Петрович хмыкнул. — Если бы Великий Уркаган не объявил Большой Набег, всё было бы не так уж и плохо.

— Кто такой этот Уркаган? — удивился я.

— Главный Урка. Выбирается на Сходке всех Статей. В тот раз Великим Уркаганом был глава двести пятой. Эти не просто языками чесали.

— Что за статья? — поинтересовался ослик.

— Терроризм, — ответил Седой и продолжил рассказ: – И вот Уркаган Тенгиз объявляет Большой Набег. Наши-то болтуны на словах его, конечно, поддержали. Но на войну никто особенно не торопился. Однако, Тенгиз был мужик суровый. Короче, наш Пахан пострадал недолго, а потом сдал в армию тех, кого не жалко. Я был ещё новичком, потому попал в ряды новобранцев одним из первых.

— Вот бедолага, — иронически вставил Ницше. — Не дали поболтать, пришлось дубиной махать.

— Сначала мы спалили пару независимых поселений в ближней степи. Мне никогда не доводилось видеть подобной жестокости. Постепенно продвигаясь на запад, вошли в границы мелкого царства. Кстати, вы двигались с той стороны. Вы оттуда?

— Ага, — мы с ослом дружно кивнули.

— Тогда вы должны знать царя Никанора и царицу Светлану.

— Царь на месте, — быстро сказал я. — Ты продолжай, продолжай.

— Меня послали в дозор с урками из двести пятой, сто тридцать первой и сто тридцать четвёртой. Тем же утром на нас наткнулась семья — мужчина с женой и младенцем. Урки почувствовали своё превосходство, стали издеваться. Я не выдержал. Схватил дубину и долбанул по затылку громилу с ружьём. Путешественники оказались ребятами подготовленными — в десять секунд вырубили остальных. Нам тут же пришлось бежать. Скоро должен был подойти основной отряд. Мы рванули к лесу, но погоня нас всё равно бы настигла. А потом из леса вышла боевая машина времён Последней войны и расстреляла урок, как в тире.

— А мне сказали, что это была избушка Бабы Яги, — я почесал макушку и достал очередной пирог.

— Кто вам все эти сказки рассказывает? Впрочем, чего ещё ожидать от нижних?

— Так кто же, по-твоему, был в этой твоей машине?

— Да, эту пожилую даму можно, конечно назвать и ведьмой, и Бабой Ягой, — Аркадий Петрович развёл руками. — Тем более, что характер у неё весьма скверный. Она пустила внутрь мать ребёнка. Пока они общались, мы познакомились с отцом. Это оказался царь Никанор. О цели своего путешествия он умолчал, но пригласил меня к себе. Правда, сам не знал, когда вернётся. Потом вышла старушка и дала мне понять, что рядом с собой урка не потерпит. А когда я сказал, что из Верхнего мира, она почему-то обозлилась на меня ещё больше, и даже хотела пальнуть в меня из пулемёта.

— Суровая бабушка, — оскалился Ницше.

— Пришлось мне возвращаться, — вздохнул Седой. — Я хотел пробраться в царство Никанора, но урки меня почти сразу перехватили. Я рассказал им про нападение, сказал, что я — единственный выживший. Мне поверили и отправили назад в мою Статью.

— Неужели Набег так быстро закончился? — усомнился я.

— Знаешь, в чём главное достоинство храбрых военачальников? — прищурившись, спросил бывший корреспондент и стихоплёт.

— Они храбрые, — пожал плечами я.

— Они прут напролом и грабят всех подряд, нанося ущерб и увечья, а также принося славу себе и своей армии, включая одноруких, одноглазых и контуженных! — выпалил осёл.

— Они быстро погибают, — улыбнулся Аркадий Петрович. — Великому Уркагану Тенгизу посчастливилось возглавить ту злополучную погоню. Так что он на собственной шкуре испытал, что такое крупнокалиберный пулемёт. После этого остальные командиры перессорились, и поход быстро свернули. Так как там поживают царь Никанор и царица Светлана?

— Отец жив-здоров, готовится отражать очередное нападение. Мама, по его словам, где-то в Верхнем мире. А я — тот самый младенец.

9. Седой на некоторое время задумался, переваривая новости. А потом, почесав нос, сказал:

— Очень приятно познакомиться, Иван Никанорыч. Время-то как бежит. А откуда информация о нападении? Я что-то про это ничего не слышал.

— Информация предоставлена согласно снимкам системы НАГЛОНАССА, — донеслось из кармана. — Да, кстати, через сто метров поверните налево.

— Это кто там? — уставился на меня Аркадий Петрович.

— Это я, навигатор широкого спектра, — дама из ковра явно была в настроении пообщаться.

— Сколько всего интересного за одну встречу, — пробормотал Седой. — Откуда у тебя такая занятная вещица?

— Вещица? — возмущённо воскликнула дама из ковра. — Я, между прочим, искусственный интеллект седьмого поколения! Не ожидала от столь изысканного поэта такого вульгарного высказывания!

Теперь уже онемели все. Я достал из кармана платок-навигатор. На меня уставилась обиженная жёлтая рожица.

— Пока он не извинится, я отказываюсь выполнять функции навигатора! — заявила дама из ковра.

— Прошу прощения, милая леди! — тут же признал свою ошибку Аркадий Петрович. — Я просто не ожидал среди этих унылых земель встретить столь прелестный цветок.

— Где он видит цветок? — проговорил Ницше, вертя головой из стороны в сторону. — Вань, ты уверен, что грибы в пирожках были правильные?

— Милый Ароз, — прощебетал навигатор, — в знак примирения и дружбы прошу оставить мне автограф! — Мы недоумённо переглянулись с Седым, а дама из ковра пояснила: – Можешь чмокнуть меня в лобик или в щёчку.

Рожица на платке изменилась. Да это уже была и не рожица, а лицо прекрасной незнакомки. Профессиональный макияж, сложная причёска. Явно не простая барышня.

— Ангелина Жарова, — удивлённо произнёс Аркадий Петрович. Он аккуратно взял у меня навигатор и поцеловал в край платка. — Была самой популярной актрисой в те времена, пока я ещё был в Верхнем мире.

— А Ароз Азорин был самым популярным поэтом, — прощебетала дама из ковра. — Все девушки были в шоке, когда с Вами, мон шер, произошла сия нелепость!

— Аркадий Петрович? Ароз Азорин? — пробормотал я.

— Да, друзья мои, — покаянно промолвил Седой. — Это был я. Никогда бы не подумал, что меня знают внизу.

— И век бы не знать, — ослик задорно подогнул левое ухо. — Впрочем, в пути эти вирши изрядно повеселили.

— Книжка со стихами оказалась у меня совершенно случайно, — пояснил я. — Люблю, знаете ли, читать.

— И я любил, — вздохнул бывший поэт. — Но в Зоне книжку днём с огнём не найдёшь. Электронных нет, а бумажную иметь по понятиям западло. Говорят, читать бумажные книжки — первый шаг в прокуроры. Не знаю уж, откуда этот бред. Все суды уже давно на электронный документооборот перешли.

— Я бы вам с удовольствием сообщила официальную версию происхождения данного предрассудка, относящегося к воровскому фольклору новейшего времени, — защебетал навигатор, — но, к великому моему сожалению, отсутствие каких-либо информационных сетей в этом регионе не оставляет никакой возможности для поиска и предоставления информации.

— Эк завернула! — восхитился Седой.

— Для Вас постаралась, — ответил платочек. — Кстати, можете звать меня Ангелиной.

— Очень приятно, прелестница.

— Не хотелось бы прерывать вашу столь милую светскую беседу, — вклинился Ницше, — но наша нетканая полупроводница проболтала уже два поворота. А если она проболтает и третий, то мы вломимся в толпу неприятно пахнущих личностей.

— Стоп, — скомандовал я. Мы встали.

— Ой, — пробормотал платочек. — Какая нелепейшая, в сущности, оказия. По моим данным впереди никого нет.

— Сколько их? — спросил я у ослика.

— До хвоста, — как-то совсем не куртуазно сообщил он. — Я же говорю, толпа.

Мы замолкли. Я попытался увидеть хоть что-то сквозь заросли травы, скрывавшей происходящее за поворотом. Только сейчас я обратил внимание на то, что степь заканчивается. На горизонте возвышался лес. В наступившей тишине мы услышали шум голосов и лязг железа. Похоже, это не засада. Или очень шумная засада. Если бы мы так оживлённо не болтали, то наверняка услышали.

— Обновление информации, — тихо сообщила Ангелина.

— Как кстати, — я забрал платок у бывшего поэта и отдал команду: – покажи.

На поверхности платка появилось изображение опушки леса. Сразу же я заметил изрядную толпу мужиков, серевшую среди жёлтого и зелёного. Изображение, правда, было мелковато для оценки точной численности отряда. Я взял платок за углы и встряхнул. Издав жуткий скрип, платок превратился в ковёр. Вот теперь всё было более чем видно.

— Спасибо, — сказал я, отнимая ладони от ушей. — Можно в следующий раз без спецэффектов?

— А можно в следующий раз не трясти? — возмутился ковёр. — Скажи просто: «полноформатный режим» или «карманный режим».

— Ага, — пробормотал я и вгляделся в изображение. Человек двадцать с дубьём, трое с пистолетами, пятеро с автоматами. Ещё у двоих за спинами болтались какие-то трубы. — А это что за водопроводчики?

— РПГ, — рядом со мной над ковром склонился Аркадий Петрович.

— Что за зараза? — не понял я.

— Гранатомёт, — пояснил Седой. — То ли ручной, то ли реактивный. И, кажется, противотанковый. Не специалист я в этих вопросах, — пожал он плечами, увидев мой недоумевающий взгляд.

— На кого это они тут с таким арсеналом охотятся? — пробормотал я.

— На этот вопрос я, пожалуй, смогу ответить, — урка-беглец усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Ну так изволь! — поторопил его я.

— Сто тридцать первая находится на границе с лесом, — начал Седой. — Последнее время на их патрули, которые слишком углубляются в чащу, часто происходят нападения. Пока никто не возвращался. Вот они и решили устроить облаву.

— Подожди, получается, что нападения на наше царство не будет? — я хлопнул себя по лбу. — Мы увидели толпу урок и подумали, что они к нам. А на самом-то деле они по своим делам притопали?

10. Вдруг что-то громыхнуло. Раздались бодрые крики и выстрелы. Впрочем, звуки вскоре стали удаляться вглубь леса.

— Похоже, кого-то нашли, — сказал Аркадий Петрович, — и устремились в погоню.

— Что ж. Пожалуй, и мы пойдём. Карманный режим, — ковёр шустренько сжался до размеров платка, и я убрал навигатор.

Осторожно пройдя вперёд по дороге, мы обнаружили место недавнего столпотворения. Трава была изрядно вытоптана. В лес вела обширная просека. Не слишком удобная дорога для верховой езды — тут и там валялись обломки деревьев разной величины. Неспешно мы двинулись по просеке.

Впереди опять что-то громыхнуло. Застрекотали автоматы. Пистолетные выстрелы потерялись в какофонии прочих звуков.

— Подождём, — сказал Седой. — А то, знаете ли, пуля — дура.

— А ты, значит, молодец! — съехидничал Ницше.

Мы подождали, пока выстрелы удалятся подальше, а потом снова двинулись вперёд. На небольшой полянке метрах в трёхстах от опушки леса виднелись несколько чёрных подпалин, имеющих нечёткие человеческие силуэты.

— Это ещё что такое? — удивился я.

— Похоже на какое-то энергетическое оружие, — неуверенно проговорил Аркадий Петрович, почесав небритое горло. — Что-то из новейших разработок Верхнего мира. Но откуда оно здесь? Может, верхние решили взяться за урок? С чего бы?

Мы снова двинулись в путь. Выстрелы слышны были ещё минут пятнадцать. Потом снова громыхнуло, и ненадолго воцарилась тишина.

Вновь запели птицы, закаркали вороны, застучали дятлы. В лес вернулась гармония.

— Вот всегда вы так, — снова начал обвинительную речь Ницше. — Прибежите толпой, нашумите, навоняете, распугаете всех белок. А зачем? Зачем, я вас спрашиваю?

— За дубом, — раздалось из моего кармана. Ослик недоумённо посмотрел на меня. — За дубом посмотрите, — пояснил навигатор.

Мы зашли за дуб. Около толстенного дерева сидел и трясся здоровенный урка.

— Эй, братишка, что случилось? — обратился к нему Седой. Урка не обратил никакого внимания на своего собрата по Зоне, продолжая стучать зубами.

— Отвечай, когда с тобой поэт разговаривает! — требовательно произнёс Ницше, клацнув зубами перед лицом детинушки.

Здоровяк икнул и с воплями кинулся наутёк.

— Хам! — вслед ему проорал ослик.

Не успел урка одолеть и сотню шагов, как сверкнула вспышка. На месте человека осталась уже знакомая подпалина.

— Эй, вы, двое ослов! — над лесом раздался усиленный электроникой женский голос. — Двое и осёл! За дубом! Выходите с поднятыми руками!

— Мне тоже передние поднять? — в изумлении спросил Ницше. Как ни странно, но ему ответили:

— Можешь не поднимать, четвероногий. Но лучше помалкивай. А не то могу пальнуть случайно. Я сегодня что-то нервная!

Мы беспрекословно подчинились. Подняли руки и вышли из-за дерева. Ослик просеменил следом.

— Избушка! — воскликнул я, увидев между двух сосен знакомые очертания.

— Да разве ж это похоже на избушку? — хмыкнул Седой.

— Я бы в такой жить не стал, — проговорил Ницше, но тут же с опаской покосился на торчавшую из стены строения толстую палку.

Избушка сделала несколько шагов вперёд.

— Кто такие?

— Иван, Никаноров сын, — прокричал я, выходя вперёд.

— Уж не царя ли Никанора сынок? — голос прозвучал уже не так резко.

— Да, бабушка! Я искал Вас! Мне нужна помощь!

— Какая я тебе бабушка? — смутилась старушка. — Ладно, внучек, поговорим. Только отойди в сторонку. Я сейчас от этого урки мир избавлю, тогда и поболтаем.

Аркадий Петрович в ужасе округлил глаза. Ницше отступил в сторону. Но я загородил пожилого поэта:

— Это не урка. Это мой спутник.

— Как не урка? Я же вижу… Подожди-ка, — хозяйка избушки помолчала, а потом воскликнула: – Я тебя помню! Это ты с Никанором и Светланой был, когда они Ваньку в Верхний мир везли!

Седой поджал губы. А Ницше выпучил глаза и выпалил:

— А ещё он поэт! Я бы за одно это расстрелял!

— Спешу заметить, — раздалось из моего кармана, — что свобода слова и вероисповедания гарантируются конституциями всех цивилизованных государств. Свобода же творчества представляет собой наивысшую ценность с точки зрения развития человека как личности и человечества в целом!

— Ванюш, ты там часом омбудсмена на завтрак не проглотил? — раздалось из избушки. — Ну, или адвоката какого завалящего.

Мы с Ницше уставились друг на друга. Таких зверей мы не знали.

Тем временем куриные ноги согнулись, и избушка опустилась на землю. Хлопнула дверь.

— Ладно, живи, поэт, — хихикнула Баба Яга, появляясь из-за избушки.

На старушке был длинный белый в синюю полоску халат с широкими рукавами, на голове — чёрная косынка, в руке — клюка. Яга обошла нас, пристально оглядела со всех сторон. Отодвинула палкой сначала Аркадия Петровича, потом ослика. Сделала виток вокруг меня и вынесла вердикт:

— Что-то тощеват, не в батюшку. Тот, помнится, сложения был атлетического, весьма амбалистого. Впрочем, не суп же из тебя варить. Сколько из вас, костлявых, щи не вари, а всё равно харчо получится… С чем пожаловал, Иван-царевич?

— Помощь нужна, бабушка, — помявшись, начал я. — Супругу мою в Верхний мир насильно увезли. Помогите мне спасти её.

— Как быстро молодёжь-то подрастает, — пожевала губами старушка. — Только вчера ещё в люльке лежал, пелёнки пачкал, а сегодня — жену увезли. Не рано ль женился?

— Может, и рано, — не стал спорить я, — но я обещал найти её.

— И с какого рожна твоя девка верхним понадобилась? — Баба Яга лукаво поглядела на меня. — Может, сбежала просто от тебя, малахольного, а ты нафантазировал себе невесть что?

— История странная. Я сам многого не понимаю.

11. Я попытался как можно короче рассказать историю Василисы. Баба Яга сначала смотрела на меня скептически. Но к концу рассказа в её взгляде читался живой интерес.

— Как же тебе помочь, милок? — задумалась она, когда я закончил.

— А что тут думать? — вступил в разговор Аркадий Петрович, который до этого момента не имел представления о цели моего похода. — Надо помочь ему в Верхний город попасть!

— Эх ты, поэт! — хмыкнула старушка. — Как у вас, гуманитариев, всё просто! А в какой город ты его отправлять собрался? Чай, не один он над нами летает.

— В Москву, конечно! — воскликнул Седой.

— А почему не в Питер? Ты ж, кажется, оттуда низвергнут был? А, поэт? — Баба Яга лукаво посмотрела на изумлённого её осведомлённостью Аркадия Петровича.

— Откуда…

— Откуда я знаю? — старушка хихикнула. — А вот не скажу. Давай, поэт, вещай.

— Во-первых, Москва — ближайший к нам, — стал приводить аргументы Седой. — Во-вторых, как следует из рассказа Ивана, Василиса бежала именно оттуда.

— А в-третьих, Москва — столица нашей родины, — перебила его Яга.

— Правда? — удивился я.

— Была когда-то, — отмахнулась старушка. — Ты пойми своей гуманитарной головой, поэт, что нынче в Верхнем мире транспортной проблемы не существует. Вон, сыщика вашего из самого Тагила выписали. По земле ты до него месяц добираться будешь, ежели не сожрут раньше.

— Но ведь группа захвата не могла бы за ней прилететь прямо из Тагила! — запротестовал Аркадий Петрович.

— Не могла, — согласилась Яга. — Но вот из Питера или из того же Белого Города, будь они поближе в то время к границе московской — вполне.

Седой помрачнел. Я переводил взгляд с него на старушку в ожидании какого-нибудь решения. Ницше подошёл к избушке и принялся её осматривать.

— Ванюш, — Яга поманила меня пальчиком, — что за омбудсмен у тебя в кармашке сидит? Доставай-ка.

Я достал наш платок-навигатор и протянул его старушке.

— А скажи нам, интеллект искусственный, где тебя на свет произвели да прошили! — скомандовала Яга.

— Я стесняюсь, — замялась дама из ковра, то есть из платка, — это интимная информация…

— Отформатирую! — пригрозила старушка зловещим голосом.

— Ядро произведено в Осколково, прошивка Новопетербуржской прошивочно-пошивочной артели, — пробурчала Ангелина.

— Теперь понятно, почему она моя поклонница, — ухмыльнулся Ароз Азорин. — Там сплошь домохозяйки работают. Мой контингент!

— А в каком регионе куплена Василисой? — Яга вновь обратилась к навигатору.

— Акта купли-продажи не зафиксировано, — ответила Ангелина.

— Та-ак, — протянула старушка. — То есть вероятность нахождения Василисы в Новом Питере имеется. Впрочем, прошивка ещё ни о чём не говорит. Следствие зашло в тупик…

— Давайте без этих штучек! — возмутился бывший урка. — Следствия-последствия, улики-безлики…

— Урки-полудурки, — пробурчала Яга. — Не грузи меня рифмами, поэт!

— Стоп! — прервал я перебранку. — Так мы ни до чего не дойдём, только перессоримся. Я должен попасть в эту вашу Москву. Надо с чего-то начинать.

— Попасть — это полдела, — резонно заметила бабуля. — Ты же там ничегошеньки не знаешь. Проколешься в миг, и поминай, как звали.

— Я ему помогу, — Аркадий Петрович замахал руками. — Я же сам из Верхнего мира, и в Москве пару раз бывал. В зоопарк с ним сходим…

— Губищи-то особо не раскатывай, — цыкнула на него Яга. — Тебя ещё в воротах защитники животных повяжут.

— Зоопарк? — Ницше выскочил из-за избушки и заинтересованно уставился на поэта. — Хочу в зоопарк! А то всё для людей, для людей. Должно же что-то быть и для животных! Хотя бы парк. А там карусели для ослов есть?

— Слушай, осёл, — посмотрела на него старушка, — а ты не такой уж и осёл.

— В каком смысле? — от подобного заявления Ницше слегка обалдел.

— Пару месяцев назад мне встретились охотники за диковинками, — пояснила Яга. — Бегают по земле, ищут всяких странных животных. Ловят, а потом продают наверх в зоопарки и частные коллекции.

— Вот! — закричал ослик. — Именно об этом я и говорил! Потому-то я и хранил молчание все эти годы! Вот она, истинная сущность людишек! Как увидят что-то необычное…

— Был бы ты обычным, идея бабули не стоила бы и ломаного гроша, — я сразу же уловил мысль Яги. — Ты вполне сойдёшь за диковинку. Да ты и есть диковинка! А мы, благодаря тебе, сможем на совершенно законных основаниях попасть в Верхний мир!

— Гениально! — в восхищении воскликнул Аркадий Петрович.

В чувствах он даже схватил старушку за руку и попытался поцеловать, но тут же перелетел через голову и рухнул на землю. Я лишь заметил, как Яга слегка сместилась в сторону. Не уверен, успел ли поэт хотя бы коснуться её руки.

— Споткнулся? — старушка сочувственно потрепала его по щеке. Аркадий Петрович сидел, мотая головой и пытаясь осмыслить произошедшее. Яга повернулась к избушке. — Пойдём, авантюристы. Чаю с малиной выпьем, план обдумаем.

— Простите, бабушка, — я догнал её в дверном проёме, — что это было?

— Заметил-таки? — улыбнулась Яга. — Не люблю, когда меня всякие гуманитарии трогают немытыми ручонками.

— Так что же это было? — я не собирался отступать.

— Реакция нервной системы на вторжение в личное пространство, — пожала она плечами. — Ладно, вечерком с тобой выйдем на свежий воздух, поговорим. А то уже вон гости набежали — надо на стол накрывать. Батюшки! А осла-то я куда посажу?!

12. Ослу поставили корытце возле печки. Поэт всё удивлялся антуражу бабулиного жилища. По его словам, печь в боевой машине — всё равно что почтовые голуби в современной газете. Не знаю, чем ему голуби не угодили. Вкусная птица при должном мастерстве повара. Кстати, если их приготовить в печи — просто пальчики оближете.

Мы обсудили приблизительный план действий. Нам надо было подобраться на избушке как можно ближе к московской технической базе. Какой-то особой одежды у охотников за диковинками, по словам Яги, нет. Поэтому можно идти в нашей собственной. Дальше всё просто. Подходим, просим довезти до Москвы. Если требуют документы — говорим, что напали урки. То же и по поводу оплаты за доставку. Обещаем оплатить с гонорара за животное. Если спрашивают, кто заказчик — упорно твердим, что это коммерческая тайна.

Тем временем избушка несла нас вперёд, к технической станции. За остаток дня она покрыла изрядное расстояние. А когда стемнело, хозяйка остановила неутомимый бег избы.

— Не люблю спать, когда качает, — зевнув, сказала Яга.

По мановению её руки на полу появилось три подстилки. Судя по всему, надувных.

— Устраивайтесь, — сказала старушка и поманила меня за собой на улицу. — Пойдём, Вань, подышим свежим воздухом.

Избушка стояла на лугу недалеко от леса. Ярко светила луна. Воздух был немного влажным, невдалеке квакали лягушки. Похоже, где-то рядом находилось болото.

— И что же ты хотел узнать? — спросила меня Яга, когда мы отошли от избушки на пару сотен шагов.

— Я знаю, что Вы принимали участие в Последней войне, — проговорил я, опасаясь, как она отреагирует. Но старушка молчала. — У Вас были противники, о которых мне даже и слышать не приходилось. И, судя по тому, что мы о них больше не слышим, понятно, кто победил.

— Не всё так однозначно, — улыбнулась Яга. В её словах мне послышалась горечь. — Кроме того, не всегда удаётся сразу понять, кто твой настоящий враг.

— Почему герой войны в списке преступников?

— Этот эпос я не готова сейчас рассказать, — скривила губы старушка. — Ты ещё что-нибудь хочешь узнать, или это всё?

— Возможно, я столкнусь с врагами, каких прежде не встречал, — сказал я. — Мне будут полезны любые знания.

— Ты хочешь, чтобы я тебя за несколько часов научила побеждать киборгов? — хмыкнула Яга. — На обучение бойцов обычно годы уходят.

— Мне нужно знать их слабые стороны.

— Слабые стороны? У неуязвимых машин? — Яга на мгновение задумалась, потом лукавая улыбка появилась на её лице. — Впрочем, сильные стороны вполне могут обернуться слабостью. Схвати меня!

Я неуверенно протянул свою руку к её левой кисти.

— Уверенней! — прикрикнула на меня старушка. — Ты же хочешь меня схватить? Сделай своё намерение более осязаемым!

Я попытался схватить Ягу за руку, но тут же прогнулся в пояснице и чуть не упал.

— Но как? — не понял я.

— Давай медленно, — проговорила старушка. — С чувством, с осознанием происходящего. Медленно схвати меня за руку.

Я вновь потянулся к её кисти. В какой-то момент её рука тоже пришла в движение. Неосознанно я продолжил тянуться за ней и вскоре осознал, что начинаю терять равновесие.

— Понял? — спросила Яга, когда я остановил движение и перестроился.

— Кажется, да, — я почесал макушку. — Всё это, безусловно, интересно, но как поможет мне?

— Если бы скорость была выше, ты бы успел остановиться? — старушка с ехидством посмотрела на меня. — Или вот ещё. Представь себе стену. Чтобы её пробить, ты должен вложиться в удар. Но что будет, если в момент удара стены там не окажется?

— Я упаду?

— А если твоя скорость и сила будут выше, чем у нормального человека? — Яга засмеялась, видя мои нахмуренные брови. — Подумай об этом на досуге.

— Ага, — я кивнул.

— Только есть один момент. Самый сложный, — старушка назидательно воздела вверх указательный палец. — Если ты зазеваешься — опоздаешь. Но если поторопишься — обманешь сам себя.

— Как так?

— Противник должен быть уверен, что у него всё получается. Засомневается — и его намерение изменится.

— Может, это к лучшему? — улыбнулся я. — Может, он драться уже не захочет.

— Это возможно, — улыбнулась в ответ Яга. — Но маловероятно. По крайней мере, пока не осознает всю бессмысленность своих попыток. А для этого нужны мозги.

— Да уж, с этим почти у всех беда.

— У людей беда, а у киборгов их и вовсе нет, — старушка хмыкнула и зябко повела плечами. — Пойдём в избу, а то прохладно.

Я усмехнулся и поплёлся за ней. Не то чтобы я питал иллюзии, что меня за один вечер научат голыми руками вырубать киборгов. Но это. Не понимаю, то ли Яга решила меня подразнить, то ли у неё какие-то свои, не доступные мне соображения.

13. Весь следующий день избушка мчалась по пересечённой местности. Самые дебри обходила стороной, в болота не совалась, небольшие деревца и кусты ломала корпусом. А когда перед нами появилась широкая река, выкинула такую штуку, что я потом икал.

— Задраить люки! — бодро крикнула Яга, когда впереди блеснула водная гладь.

Избушка, не сбавляя ходу, прыгнула с высокого берега. Поэт и осёл, валявшиеся на своих лежанках, подлетели вверх. Мы же с хозяйкой избушки сидели за пультом управления и падения почти не почувствовали. Однако, вид неосторожной чайки, в которую чуть не влепилась избушка, заставил меня отпрянуть от окна. А когда пол содрогнулся от удара о воду, и мы стали погружаться, меня накрыла икота. В ужасе я посматривал то на стены, опасаясь затопления, то в окошки. Вот большая щука проплыла мимо и, как мне показалось, подмигнула. А вот бобёр. Заглянул внутрь, попробовал на зуб наше оружие, постучал хвостом-лопатой в окно.

К счастью, длилось это недолго. Сделав сотню шагов по дну, избушка вышла на отмель. Этот берег был пологий, поэтому никаких больше акробатических номеров наше транспортное средство исполнять не стало.

— Перерыв на чаепитие! — скомандовала Яга.

Избушка остановилась. Кряхтя и постанывая, поднялся на ноги Аркадий Петрович.

— Круто! — воскликнул Ницше, лежавший на своём спальнике и болтавший копытами в воздухе. — Так вот для чего надували тот замок около царских палат! Только он потом лопнул. Но это всё потому, что туда этих пузанов пустили. Если бы на нём скакали элегантные ослики, мы бы до сих пор наслаждались этим развлечением, не повредив инвентарь.

Я хохотнул, представив элегантных осликов, и икота тут же отпустила. А поэт хмыкнул и выдал экспромтом:

Ослы на батуте

Пытались до сути

Пытались до сути проблемы дойти

С чего эти люди

Пузатые люди

Батуты надули с семи до пяти

Но время незримо

И неумолимо

И вот наступило семнадцать часов

И сдули батуты

И шлёпнулись тут же

На землю семнадцать упрямых ослов

— Поэ-эзия, — томно протянула из моего кармана Ангелина.

Ослик обиженно встал и вышел из избушки, пользуясь остановкой. Я же краем глаза наблюдал, как среди комнатушки вырастают стол и стулья, на столе появляется узорчатая скатерть, самовар, чайник.

— Волшебство, — промолвил я, хотя видел всё это уже не первый раз.

— Конечно, волшебство, — сказала Яга, вставая из-за пульта. — Ты бы знал, сколько я колдовала над дизайном! В состоянии поставки ведь всё просто. Скомандуешь: «хочу пить» — вот тебе напиток. Скажешь: «хочу есть» — изволь откушать. А вот что именно и как — это уже, будь любезен, прояви талант создателя.

— Жанна тоже, бывало, начнёт на кухне колдовать — никто голодным не уйдёт, — я улыбнулся, вспомнив добродушную кухарку.

— А вот верхние люди, зависящие от технологий, не избалованы подобным волшебством, — сказала Яга. — Они слишком привыкли к удобствам, дарованным машинами. И совсем забыли простое и доброе волшебство человеческих рук.

Мы сели за стол и приступили к анонсированному чаепитию. Баранки и печенья прекрасно дополняли вкус ароматного напитка. Мы забыли обо всём.

Когда же, прикончив третью чашку и откинувшись на спинку стула, я посмотрел по сторонам, с некоторым беспокойством обнаружил, что Ницше так и не вернулся.

— Что-то наша диковинка загулялась, — проговорил я.

— Обиделся! — усмехнулся поэт и взял очередную баранку.

— Пойду, погляжу, — я встал и направился к двери.

14. Избушка стояла на песчаном берегу форсированной реки. Слева, приблизительно в километре от места нашей переправы, виднелся остов огромного моста. Следы копыт вели именно туда. Внимательно осматриваясь, я пошёл искать обиженного ослика. Звать во всё горло не стал — мало ли кто здесь может обитать. И так иду по голому берегу, словно муха по лысине. Того гляди прихлопнут. Я вспомнил плащ-невидимку Шляпника. Вот бы сейчас пригодился. И чего я про него не вспомнил, когда в дорогу собирался? Отец, поди, без разговоров отдал бы этот трофей.

Однако, путь я проделал спокойно. Никто не спешил на меня нападать. Подойдя ближе, я заметил насыпь, ведущую к мосту. Видимо, дорога. Надо будет потом забраться, посмотреть. Говорят, раньше строили на века. Вот и поглядим, что осталось.

Я подошёл к мосту. Часть его возвышалась над сушей, поднятая опорами на высоту в три человеческих роста. И дальше, над рекой, царили его пролёты, разорванные неведомой силой над серединой потока. Следы вели под мост. А там царила темнота.

— Ницше! — позвал я вполголоса. Тишина. — Да не обижайся ты на урку! Он уже один раз поплатился за свой длинный язык, а всё никак не успокоится. Ты здесь?

Мне никто не ответил. Аккуратно ступая, я шагнул в темноту. Пахнуло сыростью и гнилью.

— Эх, фонарик бы сейчас, — проговорил я, пытаясь привыкнуть к темноте.

— Это можно, — донеслось из кармана. — Только ты меня сначала достань.

Хмыкнув, я вынул навигатор. Тьма тут же озарилась ярким светом. На некоторое время я даже ослеп.

— Поменьше можно?

— Приглушаю, — Ангелина тут же сделала яркость поменьше.

Проморгавшись, я увидел на границе света и тьмы несколько фигур, напоминавших человеческие. Существа закрывали глаза руками и жались к опорам моста.

— Вы кто такие? — я осторожно подошёл к ним поближе.

При ближайшем рассмотрении сходство с человеком сводилось к минимуму. Те же руки и ноги, но между пальцами перепонки. Ступни удлинённые, обувь такого размера не найти. Сами голые и на вид скользкие. Из-под ладоней выглядывают огромные тёмные глаза.

— Опять лягушки? — изумился я. — Везёт мне на вас, земноводные!

— Мы не лягушки, — возмущённый голос донёсся из-за спины, со стороны реки. — Схватить!

На меня прыгнули сразу трое. Столкнулись на подлёте, но я от неожиданности выронил навигатор. Платок упал, продолжая освещать поле боя.

И началась забавная заварушка. Забавная, потому что нападающие пытались меня схватить, но я каждый раз пробкой выскакивал из их скользких объятий. Сам же я щедро раздавал удары направо и налево. Через пару минут я абсолютно перестал напрягаться, отпустив руки и ноги. Скользкие твари стали разлетаться ещё охотнее.

— Хватит! — раздался наконец тот же недовольный голос со стороны реки.

Мои противники с хлюпаньем стали расползаться в стороны. Я поднял с песка навигатор. К счастью, мы его не затоптали в пылу схватки. Повернувшись к реке, я осветил толстого низенького мужичка с большими тёмными глазами. На нём был длинный красный плащ, на маленькой толстенной шее висело ожерелье из раковин.

— Убери свой волшебный огонь, — проворчал он.

— Тогда я тебя не увижу, — с вызовом ответил я. — Впрочем, пойду на компромисс. Ангелина, приглуши свет.

— Интимный свет включен. Наслаждайтесь свиданием, — пошутила дама из платка.

Теперь, при тусклом свете, как от одной небольшой свечи, мужик из реки не стремился закрыть лицо рукой.

— Вододя, — протянул он мне свою перепончатую конечность.

— Володя? — переспросил я, не спеша подавать руку в ответ.

— Вододя, водяной, — уточнил мужик. Он стоял с протянутой рукой и вопросительно глядел на меня. — Вы же так знакомитесь?

— А, ну да, — я неуверенно ответил на рукопожатие. Скользко, противно. — Иван. Царевич.

— Почему ты вторгся в пределы моего царства? — водяной сморщил безбровый лоб. — Колотишь моих водянчиков, светишь своим волшебным огнём.

— Я искал своего друга, следы привели сюда, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Люди сюда не ходят, — пожал плечами Вододя. — Последнего давно уже утопили.

— А он и не человек. Это ослик.

— Никогда не слышал, чтобы ослы ходили в друзьях у людей, — водяной замотал головой. — Сами люди, конечно, тоже ослы знатные. Но чтобы двуногие ослы с четвероногими…

— Так был здесь осёл? — прервал я его.

— Как не быть, был, — Вододя кивнул и поправил плащ.

— Ну так где он? — я начал терять терпение.

— Внизу, во дворце, — водяной шаркнул перепончатой ножкой и снова умолк.

— Так возвращай его обратно, пока я тут вам хорошенько не засветил! — взорвался я. — Сейчас как скомандую, чтобы здесь настоящее летнее солнышко зажглось — враз ласты ссохнутся!

— Тише, тише, — Вододя поморщился. — Осёл сам захотел посмотреть дворец.

— Тогда отведи меня к нему! — потребовал я.

Водяной скептически оглядел меня:

— Не могу. Люди не должны входить в чертоги моего царства. Это закон.

— Ну, тогда готовьтесь! — я приподнял на ладони лучащийся навигатор.

— Не горячись, Иван-царевич, — скривил губы Вододя. — Я же сейчас нырну в реку, и ты меня не догонишь. Тогда попрощайся со своим другом навсегда.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Услуга за услугу.

— Что тебе от меня нужно? — я нетерпеливо поглядел на водяного.

— Понимаешь, Иван, — он пожевал губами, подбирая слова. — Мы, водные жители, тоже когда-то были людьми. Но потом на нас, как говорят, наложили проклятие. Дети стали рождаться не такими, как все. А ты же знаешь, как относятся люди к необычному.

— Это тебе осёл сказал? — услышал я знакомые нотки.

— Что ты несёшь? — раздражённо посмотрел на меня Вододя. — Ослы не разговаривают.

— Так ты же мне сам сказал, что он, видите ли, захотел осмотреть дворец! — воскликнул я.

— Я выразился фигурально, — водяной сделал неопределённый жест своей перепончатой рукой. — Но за его здоровье ты пока можешь не переживать. Он в верхней части дворца. Там есть воздух.

— Но он действительно говорит!

— Не вешай мне водоросли на нос! Иначе я сочту, что ты безумен, и с тобой нельзя вести дела! — я пожал плечами, а Вододя продолжил: – Так вот, долгие годы проклятие преследовало наших предков. В конце концов они уже не смогли долгое время находиться вне воды. А солнечный свет обжигает нашу кожу и глаза. Зато теперь мы можем дышать под водой.

— Занимательная история, но давай перейдём к сути дела, — прервал его я.

— Ох, молодёжь! — водяной засмеялся. — Всё куда-то торопитесь, куда-то лезете, откуда-то прыгаете. Вот и дочка моя, Щука, хвостом махнула и убежала к человеку. Ни пузырей от неё, ни всплеска. Я хочу, чтобы ты сходил к ней и передал весточку.

— Просто передать и всё?

— Я был бы рад, если бы ты её вернул. Но я Щуку люблю, и поэтому пусть решает сама. Договорились? — Вододя вновь протянул мне руку.

— Я отнесу послание, вернусь, и мой ослик будет ждать меня здесь?

— И я его верну. Только не вздумай меня обмануть, — предупредил водяной. — Я сразу пойму и утоплю осла.

— Где мне её искать?

15. Посёлок рыбаков находился в трёх километрах от моста в направлении, противоположном месту переправы избушки. Я счёл, что проще добраться до него, сделать дело и вернуться к Яге уже с осликом. На крейсерской скорости я добежал по берегу до небольшой пристани с десятком привязанных лодок. Около одной из них сидели двое мужичков.

— Будьте здоровы, отцы! — обратился к ним я. — А как мне пройти в посёлок?

— За рыбкой пожаловал, мил человек, али ищешь кого? — старший, с длинной седой бородой, подозрительно уставился на меня.

— Ищу, — признался я. — Какой-то парнишка из ваших приманил дочку водяного. Папаша хочет передать ей весточку.

— Точняк, приманил, — хохотнул второй, плешивый мужичонка в брезентовом плаще и высоких сапогах. — На перловочку.

— С каких это пор люди стали на побегушках у водяного? — возмутился старший. — Шёл бы ты отсюда, пока бока не намяли.

— О как, — удивился я. — Но вы же не хотите остаться без улова?

— Ты что же, нам угрожаешь? — вскипел старик.

— Ни в коем случае, — я успокаивающе улыбнулся. — Но если я не передам дочке водяного привет от папки, то он может подумать, что вы её обижаете. Вы же знаете, как они плавают, эти водянчики. Разгонят всю рыбу, будете сидеть на берегу и траву жевать.

— Нет её у нас, — пробурчал старший.

— Как так, нет?

— Да сволочью оказался Митька, — плешивый мужичок смачно сплюнул себе под ноги. — Я, говорит, бизнесмен. Надоело сидеть в вашем болоте. Выберусь, говорит, не смотря ни на что. Сдал свою русалку охотникам, а они за это пообещали его в дело взять.

— И где они сейчас? — я готов был бежать вслед за похитителями.

— Поутру ушли. На юг поскакали, — махнул рукой в сторону запада старик.

— Точно, на юг? — усомнился я.

— Да точно, точно, — махнул на восток плешивый.

— Ага, — я почесал макушку. — Сколько их? Конные или пешие? Какова поклажа?

— Не, мил человек, ты не наглей! — возмутился старик.

— Обещаю, что замолвлю за вас словечко водяному.

— Э, ну дык… — замялся плешивый. — Четверо конных, да пятый на телеге, да Митька ышшо… На телеге две клетки больших. В одной русалка, другая накрыта была. Что там — не знаю. Рычал кто-то. Да, ещё маленькая клетка. Там заяц бешеный.

— Что за заяц? — спросил я.

— Они его наряжают в высокий колпак, в сюртучок, — мужичок улыбнулся. — Бегает на цепи, лопочет… Мы так ржали, что у Петьки Кривого глаз в кружку упал.

— Как, глаз упал? — не понял я.

— Да Кривой в зайца того смеху ради помидором запустил. А косой к Кривому как подскочит, да как даст ногой в глаз! — разошёлся плешивый. — А глаз-то у Кривого стеклянный, вставной. Как вывалится, да прямо в кружку! А косой-то как от Кривого отпрыгнет, да кружку-то на пол и свалил. А глаз-то Кривого как по полу поскачет, а косой с Кривым за ним!..

Я не стал дослушивать эту эпопею. Помчался к Яге. Чую, без избушки не догнать нам этих охотников.

16. –Ну, отчебучил наш ушастый! — Яга от досады стукнула по столу.

— Обиделся, — хмыкнул поэт. — Тонкая душевная организация. Ладно, когда вернётся, напишу ему хвалебную оду. Пусть порадуется.

— И угораздило ж его на этих мутантов наткнуться, — старушка цыкнула зубом.

— Кого? — не понял я.

— Жертвы препарата «Супернеодолфин», — пояснила Яга. — Помню, громкое было дело. Лекарство от рака. Какая реклама была! Народ места в очереди за огромные деньги покупал. А через десяток лет оказалось, что побочным эффектом является устойчивая генетическая мутация с полной перестройкой организма. Сначала-то причину не могли найти. Мутантов в карантинные лагеря запихивали. Отделили от остального мира. Там у них детишки пошли. Уже полностью перерождённые. Только потом нашли причину, гораздо позже. Когда изменить уже ничего стало не возможно.

— Вот так проклятие… Как будем искать охотников? Мысли есть? — я посмотрел на спутников.

— А может плюнем на осла и махнём в Москву? — Аркадий Петрович поглядел на меня без особой надежды. — Ну, нет так нет.

— Нам же всё равно по плану нужна диковинка, — пожала плечами старушка.

— Можно этих мутантов наловить и сдать, — предложил поэт.

— Один уже сдал, — огрызнулась Яга.

— И чо тупим? — раздалось из кармана. — Данные обновились. Расстилаем и смотрим.

— Полноформатный режим, — машинально скомандовал я.

— Из кармана сначала вынь, — посоветовала Ангелина.

— Ах, да, — я достал навигатор и положил на пол.

Мы принялись рассматривать карту местности. Нашли рыбацкий посёлок. От него на юг уходила неширокая полузаросшая дорожка. Мимо останков каких-то древних проржавевших машин, мимо еле видных из-под земли руин обширных строений.

— А вот и наши охотнички! — воскликнула Яга.

На дороге была видна здоровенная телега, запряжённая буланым тяжеловозом. На телеге сидели двое. Один управлял лошадью, другой держался рукой за прутья клетки, в которой стояла бочка. Из бочки торчала голова. Ещё две клетки — одна большая, другая совсем маленькая — стояли ближе к хвосту телеги. По обе стороны от дороги ехали всадники. По двое с каждой стороны. За спинами — огнестрелы. Головы покрыты шлемами.

— Избушка, синхронизироваться с навигатором! — дала команду Яга.

— Пароль! — потребовала Ангелина.

— Какой тебе, на хвост бобра, пароль нужен? — разозлилась старушка.

— Я стесняюсь, — в углу карты появилась раскрасневшаяся в смущении рожица.

— Отформатирую, замыкание тебе в трансформатор! — крикнула Яга.

— 12345, — рожица на ковре надула губки.

— Построить маршрут! — скомандовала хозяйка избы, запрыгивая в кресло у пульта.

Мы же с поэтом зазевались. От резкого старта избушки нас бросило на стену.

— Что вы болтаетесь, как спиннер в блендере? — вопрос Яги вызвал воспоминания.

Я кое-как дополз до пульта и уселся в соседнее кресло.

— Что это за спиннер, и кто такой блендер?

— Спиннер — крутилка для идиотов. Чтоб не буянили, — пояснила старушка. — А блендер — мешалка для кухни. Чтобы комочков не было.

— У Жанны никогда ни с какими комочками проблем не было. Только кусочки, — пробормотал я. — Странные у верхних развлечения.

— Ты даже не представляешь насколько, — подмигнула хозяйка избы и пропела себе под нос: – Только кусочки, только хардкор.

К нам подполз поэт:

— Ещё одного кресла не найдётся?

— А что тебе на батуте не скачется? — ехидно покосилась на него Яга.

— Смешно, — пробурчал Аркадий Петрович, когда выросшее из пола кресло усадило его в себя. — Между прочим, спиннер — очень полезная вещь. Способствует расслаблению и улучшает мелкую моторику рук, придаёт ловкость пальцам.

— Я же говорю, для идиотов, — ухмыльнулась старушка.

— А что за оружие сейчас у избушки? — спросил я, прервав на вздохе поэта, готовившегося что-то гневно ответить Яге. — Раньше, судя по рассказам, пулемёт какой-то был?

— Был, — махнула рукой старушка. — Я его в своё время с вертолёта сняла. Вещь, конечно, хорошая. Только с боеприпасами проблема. Убрала его в чуланчик. Может, пригодится ещё.

— Вертолёт — это летающая машина с вертушкой наверху? — вспомнил я.

— Он, соколик, — вздохнула Яга. — Сколько мы на таких вертушках операций провели — не счесть. Сейчас таких не делают.

— Конечно, не делают, — проворчал Аркадий Петрович и с видом знатока продолжил: – Шумные, медленные, манёвренность плохая.

— Тоже мне, Туполев выискался! — возмутилась бабуля. — Поди, только на этих новомодных флаерах и летал? Да я б на своей «Акуле» знаешь, что с твоим флаером сделала? От флаера только фаер и остался бы!

Я сидел и таращил на неё глаза. Значит, наша хозяйка не просто принимала участие в Последней войне, но была пилотом вертолёта. И, видимо, не только.

— Собственно, с флаера я этот лучемёт и сняла, — успокоилась, наконец, Яга. — Когда меня безопасники арестовывать прилетели. Даже без «Акулы» управилась. Такой фейерверк получился — нигде не увидишь! Что ты на меня так смотришь, урка-гуманитарий?

Поэт и правда смотрел на неё то ли восхищённо, то ли испуганно.

— Но там же броня, поле защитное, — пробормотал он.

— Не в броне победа, и даже не в оружии, — старушка назидательно подняла палец. — Дело в человеке, и в том, что у него под волосами. Ну, или под лысиной. Кстати, цвет волос и их наличие, вопреки расхожему мнению, на мыслительную деятельность не влияют.

17. Мы догнали охотников буквально через час. Выскочили из кустов прямо перед вырвавшимся вперёд всадником, напугав лошадь. Наездник вывалился из седла, а остальные схватились за автоматы и принялись палить.

— Психи, — пробормотала Яга, навела прицел чуть в сторону от всадников. И перед тем, как нажать на гашетку, скомандовала: – Сигнальная.

Полыхнуло знатно. Лошади дико заржали и понесли своих седоков прочь сквозь кусты. Только тяжеловоз, запряжённый в телегу, топнул копытом и опустил голову. Возница поднял руки и с ужасом глядел на избушку. Парень, сидевший у клетки, соскочил с телеги и уже мчался прочь, не разбирая дороги. Рядом с ним бежал вылетевший из седла всадник.

— Вань, выйди, поговори с возницей, пока его Кондрат за гузку не схватил, — сказала Яга, опуская избушку на землю. — А я на всякий случай послежу за окрестностями.

Я не стал спорить. Встал из кресла, размял ноги и неспешно двинулся к телеге.

— Таможенный контроль, — почему-то вырвалось у меня. — Предъявите документы на груз, права на управление транспортным средством, личные идентификационные данные.

Возница, дядька лет сорока с короткими пшеничного цвета волосами и небольшими усиками, опустил руки и стал рыться в суме, лежавшей рядом.

— Шедеврально, — раздался голос Аркадия Петровича. Урка-поэт вышел следом и теперь смотрел на меня с явным восхищением. — Ты бы ещё представился старшим инспектором Иваном Никанорычем Гибедедешниковым, гражданин начальник.

Я пожал плечами и подошёл к телеге. Протянул руку за документами.

— Так, ЧП Кондратьев, — прочитал я верхнюю строчку на первом документе. Почесал макушку. — Чрезвычайное происшествие?

— Ага, — хохотнул Аркадий Петрович, — Кондратьева чуть Кондратий не хватил.

— Но ведь не инициалы же это? Что-то я не припомню имён, начинающихся на «Ч». Разве что Черномор?

— Частный предприниматель, — пояснил поэт.

— Лицензия на охоту за редкими видами животных и мутантов. Выдана центральным управлением лицензирования по Архангелогородскому округу. Действительна на территории Архангелогородского, Белогородского, Новопетербуржского, Небесномосковского и Звёздного округов. Звёздного? — я вопросительно посмотрел на поэта, обходящего телегу справа.

— Раньше, говорят, город назывался Астрахань. Ты же парень, вроде, учёный, — он улыбнулся, — знаешь, что астра — это звезда по-латыни? Кому-то не понравилась концовка в названии Астрахань. Увидели параллели с ханством. И решили обозвать летающий город по-русски и красиво — Звёздный.

— А что за Архангелогородский округ? — язык слегка запутался в названии, но я справился.

— Архангел, — ответил Аркадий Петрович и тут же обратился к вознице: – А как так получилось, что лицензию там выдали? Архангел же далеко на севере.

— Так там с этим проще, — тут же ответил тот. — В Москве каждый норовит прицепиться к мелочам. Да и дороже. Зато и платят здесь больше.

— Похоже, ей совсем плохо! — поэт заглянул в бочку. — Скоро она в таранку превратится, можно будет к пиву подавать.

Я быстро подошёл к клетке. Воды в бочке было меньше половины. Глаза сидевшей в ней русалки были закрыты, грудь тяжело вздымалась, рот хватал воздух.

— Открывай, живо! — скомандовал я.

ЧП Кондратьев живо достал связку ключей, тут же нашёл нужный и отпер замок. Вдвоём с ним мы вытащили бочку и поставили рядом с телегой на землю.

— Щука, — обратился я к русалке, — меня послал твой отец.

Она приоткрыла свои огромные глазища и прошептала:

— Текущая вода.

— Что? — не понял я.

— Мне нужна текущая вода. Река, озеро, ручей… Не ванна и не бассейн.

— Ангелина, где тут ближайший водоём? — обратился я к навигатору.

— 570 метров на запад по прямой, — тут же ответил мой карман. — Маленькая речка Бобровка.

Я поднял русалку на руки. Лёгкая, как котёнок.

— Построить маршрут.

Следуя указаниям навигатора, я понёс Щуку к речке. Местность, правда, не вполне подходила для пробежек. Но всё прошло достаточно просто и быстро. Только вот нормального подхода к речке не было. Пришлось скинуть русалку в воду с высоты полутора метров.

— Красиво вошла, без всплеска, — вздохнул я, глядя как Щука исчезает в тёмной воде.

Очень надеюсь, что поплыла она домой, и её папка сдержит своё слово.

18. Телега стояла там, где я её и оставил. Вот только издалека было видно, что около неё что-то происходит. Аркадий Петрович и ЧП Кондратьев вертелись из стороны в сторону. А вокруг них хаотично носилась какая-то маленькая фигурка.

Я поспешил вперёд. Вскоре сквозь шум шагов мне послышались невнятные ругательства и звонкие удары.

— Что происходит? — спросил я, когда до телеги оставалось шагов двадцать.

— Я предупреждал, — голос возницы звучал глухо, — не открывать клетку!

В этот момент юркая фигурка метнулась к нему, и ЧП Кондратьев согнулся пополам. Я никак не мог отследить, кто же там носится. Кого надо ловить. Потому подходить ближе опасался.

К счастью для избиваемых, со стороны избушки появилась Яга. С улыбкой она подошла к телеге и, как заморский факир из шляпы, буквально выудила из воздуха зайца. Старушка держала его за уши на вытянутой руке. Косой дрыгал задними лапами, пытаясь достать её.

— Хочешь обратно в клетку? — с добродушной улыбочкой спросила Яга.

Заяц пролепетал что-то, дёрнулся ещё пару раз и затих. Старушка взяла его на ручки, как младенца, и внезапно запела:

Баюшки-баюшки

Спи мой милый заюшка

Постелю тебе постель

Выключу электродрель

Волки воют на луну

Головой их об стену

Не пугайте заиньку

Зайка ростом маленький

Крошка целый день скакал

Крошка-заинька устал

Ты бабулю не лягай

А скорее засыпай

Признаться, к концу колыбельной даже меня стало клонить ко сну. А бешеный заяц, поколотивший двух здоровых мужиков, уже сладко посапывал на руках Яги. Встряхнув головой, я поглядел по сторонам. Аркадий Петрович и ЧП Кондратьев спали в обнимку на телеге, укрывшись документами и лицензиями. Из огромной клетки, стоявшей в задней части телеги, на меня сонным ленивым взглядом смотрел огромный бурый медведь. Видимо, накрывавшая клетку ткань соскользнула от ветра, созданного бешеным зайцем. А может, любопытный поэт сорвал её перед тем, как открыть маленькую клетку.

— А в тебе могучий дух, — улыбнулась мне Яга.

Я поднял руку и понюхал подмышку. Вроде, не пахло.

— Может, об русалку испачкался, — пожал я плечами.

— Не о том речь, шутник, — поглаживая зайку сказала старушка. — Ты не заснул. Значит, можешь сопротивляться чужой воле. Значит, дух твой силён.

— С детства был сложным ребёнком. Но потом, как говорят, образумился, — я обошёл клетку с медведем. — Что же нам делать со всем этим богатством?

— Зайку я этому ЧП не отдам, — надула губки Яга. — И что-то мне подсказывает, что и мишку мы тоже отдать не сможем.

— Почему? — спросил я, разглядывая огромные клыки, торчавшие из медвежьей пасти.

— Почему-то зайка не убежал, когда клетку открыли. А ведь вполне мог рвануть — и поминай, как звали, — заметила старушка.

— Может, у него просто мстительный и вредный характер, — предположил я. — Может, он не хотел уходить, не отомстив за унижения.

— Может быть, — не стала спорить Яга. — Вот проснётся — узнаем, — и снова затянула:

Вот проснётся заинька

Даст охотнику пинка

Спляшет польку на макушке

Будет жить со мной в избушке

— Давайте не будем обижать частного предпринимателя, — промолвил я. — Он ведь нам может пригодиться. Вон, оказывается, сколько документов надо с собой таскать. А вдруг на базе какие-то потребуют? Мы что тогда, будем с боем в Москву прорываться?

— Может, ты и прав, соколик, — согласилась старушка. — Только нам разделиться придётся. Телега за избушкой никак не поспеет.

— Оставим с Кондратьевым Ароза Азорина, пусть развлекаются.

— Да не верю я в него, урку твоего поэтического, запорет дело, — вздохнула Яга. — Да и кто мешает предпринимателю обмануть нас? Шваркнет поэта по башке, и лишимся мы и стихов, и телеги.

— Значит, надо его заинтересовать, — подумав, сказал я.

— Кого? — задумчиво спросила старушка, продолжая гладить зайца.

— Кондратьева конечно! Выбора-то у нас всё равно нет. Никто, кроме меня, Ницше не вернёт. А избушка слушается только Вас.

— И как же ты его собираешься заинтересовать? — обратила на меня взор Яга.

— Есть одна идейка, — сказал я и улыбнулся.

19. –То есть вы предлагаете мне вместо русалки говорящего осла? — уточнил ЧП.

— Как минимум на трёх языках, — уточнил я.

— И с тонкой душевной организацией, — добавил поэт.

— Вы помогаете мне с доставкой до Москвы, но денег за это не берёте.

— Именно.

— В чём подвох? — охотник с подозрением уставился на нас.

— У нас нет документов, но надо попасть в Москву, — сказал я.

— Да ты не бойся, мы не какие-нибудь урки, — успокоил предпринимателя Аркадий Петрович. — Я сам из Питера. А мой спутник — настоящий царевич.

— В принципе, я не против, — сказал Кондратьев. — И охране платить не надо. Тем более, что толку от неё никакого. Сразу все разбежались.

— Только зайка останется у меня, — пробурчала Яга.

— А вот с этим проблемка, — вздохнул ЧП, — заяц идёт в комплекте с медведем.

— Как так? — удивился поэт.

Старушка посмотрела на меня, подняв бровь. Весь её вид кричал: «Я же говорила!»

— Не знаю, что у них за история, — начал объяснять охотник, — но заяц с медведем — друзья не разлей вода. Друг друга в обиду не дают. И если один попал в беду, другой обязательно придёт на выручку. Так мы их и поймали. Попался заяц, а потом пришёл медведь. Ну и досталось же нам! Весь боекомплект транквилизатора в него разрядили. Потом ещё пришлось снаряжение латать в рыбацком посёлке.

— Да, дружба людям на зависть, — вздохнула Яга.

— Да какая уж сейчас у людей дружба, — махнул рукой предприниматель, — вон даже русалку ту доверчивую её же парень сдал. Она к нему с любовью, а он её в клетку.

— А ты что ж согласился? — старушка с укором взглянула на ЧП.

— Алчность, — честно признался он. — Да и дура она, откровенно говоря. Ну какая любовь может быть между мутантом скользким и человеком?

— И всё равно, нельзя было, — промолвила Яга.

— Ну, теперь помогу вам, и совесть моя будет чиста, — улыбнулся охотник. — Так что будем делать с медведем и зайцем?

— Зая поедет со мной, а медведь с вами — выпускать пока не будем, — решила старушка. — Если обманешь нас — зайчик найдёт тебя и укусит за бочок. А я ему помогу.

Всё это время заяц спокойно сидел на руках у Яги. Тут же он принялся что-то лопотать. Однако, попыток убежать не предпринимал.

— Спокойно, зая, — старушка снова погладила косого. — Никуда твой друг не денется. А мы с тобой пока прокатимся в избушке до большой реки.

Заяц словно понял её. Успокоился и уткнул носик в ладонь.

— Встречаемся у рыбацкого посёлка, — сказал я.

— Ладно, — вздохнул предприниматель. — Только развернуть телегу помогите. Дорожка больно узкая, а телега громоздкая и тяжёлая.

Мы растерянно поглядели на транспортное средство. Действительно, на такой дорожке подобную махину не развернуть.

— Мишку бы снять — может, и получилось бы, — пробормотал поэт.

— Мы его впятером грузили, и то чуть животы не надорвали, — сказал ЧП Кондратьев. — Вот если бы он сам слез, да ещё и помог…

— Патовая, однако, ситуация, — Аркадий Петрович задумался.

— Играешь в шахматы? — оживился охотник.

— Играл когда-то, — ответил поэт.

ЧП Кондратьев порылся на дне телеги и достал клетчатую доску.

— Вот что, ребята, — сказал он, — езжайте к своему водяному, а мы подождём вас здесь. За шахматами время летит незаметно.

— Как бы твои охраннички не вернулись, — засомневалась Яга. — Ещё угонят медведика.

— Эти могут, — потеребил нос предприниматель. — А мы тогда сделаем так.

Он слез с телеги, взял киянку (сколько ж там у него всего припрятано?) и ловко снял колесо с оси, предварительно подставив на его место полено.

— Заберите колесо с собой. Приедете обратно — вернём на место.

— Соображаешь, — хмыкнула старушка и направилась к избушке.

Я повесил колесо на плечо и последовал за ней. На полпути услышал, как ЧП Кондратьев спрашивает Аркадия Петровича:

— Правила не забыл?

— Конь ходит буквой «Г», — отвечал поэт, — королева любит свой цвет, а турой удобно бить в лоб. Кстати, таким офицером можно и в глаз воткнуть.

Судя по всему, урки тоже шахматами развлекаются. Только правила у них несколько другие.

20. Избушка резво доскакала до останков моста и тут же шмякнулась на брюхо.

— Уверен, что помощь не нужна? — Яга повернула кресло к выходу.

— Уверен, — я бодрым шагом направился к тому месту, где мы расстались с Вододей.

Однако, водяного под мостом не оказалось. Я посветил везде, куда смог пролезть, но ни водянчиков, ни их царя не обнаружил. Зато нашёл металлическую дверь. Пришлось попотеть, прежде чем она со скрипом поддалась. Сразу же за дверью начиналась металлическая лестница, по крутой траектории ведущая вниз.

— Ангелина, давай поярче, раз такое дело.

Я стал спускаться вниз, неся свет в это царство мрака и сырости. Признаться, даже почувствовал себя античным героем. Через три пролёта я услышал снизу странные звуки. Нечто среднее между песнями и бульканьем. Им вторил знакомый голос. Прислушавшись, я разобрал слова:

Аквалангисты, царь нам дал приказ

Аквалангисты, зовёт отчизна нас

За ласты наших матерей

За глазки наших дочерей

За жабры нежные плывём на бой!

Велев Ангелине притушить свет, я открыл такую же металлическую дверь, что была наверху. Только открылась она гораздо проще.

Моему взгляду предстало обширное полузатопленное помещение. Весь пол был заставлен какими-то механизмами. А на них, между ними, да и просто в воде сидели водянчики в неисчислимом количестве. И пытались подпевать моему ослику, стоявшему на сухом участке. Громче и разборчивее всех получалось у Вододи, который сидел на возвышении в своём красном плаще, обнимая Щуку.

— Иван, заходи! — прокричал заметивший меня Ницше. — Я тут налаживаю межвидовые связи! Сочинил гимн подводного царства. Сейчас ещё герб придумаю — и можно будет отправляться.

Водяной сполз со своего места в воду и подплыл ко мне:

— Благодарю тебя, Иван-царевич! — торжественно произнёс он, распахивая свои объятия. — Дочку спас, до дому отправил, сердце отцовское от инфаркта неминучего избавил!

— Почему же мне пришлось искать вас? — я возмущённо отстранился.

— Ну, я же не имел ни малейшего понятия, когда ты до нас доберёшься, — пожал плечами Вододя. — Да и забыл я про тебя, откровенно говоря. На радостях-то. Дочка как приплыла, так мы сразу праздновать принялись. Я бы, конечно, оставил кого-нибудь под мостом дожидаться тебя. Кого-нибудь провинившегося. Но, поскольку я на радостях всех простил, то никого не мог лишить праздника.

— Да уж, — вздохнул я. — Тяжело быть мудрым и справедливым правителем.

— Ты даже не представляешь насколько! Отменишь налоги — на шею сядут, увеличишь — будут тираном звать. А если не трогать — скажут, застой.

— Успокойся, батюшка милый, — к Вододе сзади подошла Щука и обняла его за плечи. — Иван-царевич безусловно спешит, службу ратную выполняя. А мы, по скудоумию своему, его задерживаем.

— Разве? — удивился водяной. — Разве какие-то дела могут быть важнее праздника в кругу друзей? Да ещё по такому замечательному поводу?

— Поверь мне, могут, — я не горел желанием долго задерживаться в этом сыром подвале.

— Поведай же нам, Иван-царевич, куда ты путь держишь? — дочь водяного вопросительно поглядела на меня.

— Путь мой неблизок, — начал я, подстраиваясь под велеречивое построение фраз русалки. — Иду я в город небесный выручать жену свою, Василису, из рук вражеских киборга лысого, КЩ-02 именуемого.

— Дело ты замыслил великое, но опасное, — Щука прикрыла свои огромные глазища. — Ах, если бы я могла тебе как-нибудь помочь…

— Э, доча! — воскликнул её отец. — Тебе мало что ли было? Чуть вяленую рыбу из тебя не сделали! Чтоб целый месяц из дворца ни ногой!

Русалка покорно опустила голову. А я хмыкнул и сказал:

— Пора мне, государь подводный. Ждут нас с осликом наверху. Если в ближайшее время не появлюсь, Яга может на штурм пойти.

— Подожди, — водяной подозвал одного из водянчиков и что-то шепнул ему. Тот исчез под водой, но вскоре вернулся с непромокаемым мешком средней величины. Вододя заглянул внутрь, удовлетворённо кивнул и протянул мешок мне: – Бери. Может, пригодится.

— Что там? — Ницше попытался сунуть внутрь свою любопытную морду.

— Пяток пузырей для дыхания под водой, — стал объяснять водяной. — Чтобы надуть, нужно хлопнуть по нему ладонью около головы. Предупреждаю, нужна практика. Потому как-нибудь попробуй на суше. И вот ещё. Целебная мазь. Тебе может показаться противной на вид, но раны исцеляет быстро. Создаёт защиту коже, так что сможешь даже в кипятке купаться.

— Спасибо, — я поклонился в пояс и сказал Ницше: – Пойдём, а то нас уже заждались.

Ослик изобразил что-то вроде книксена и направился к выходу.

21. Когда мы вышли из-под моста, покинув царство водяного, до сумерек оставалось всего пара часов.

Избушка стояла около насыпи и пританцовывала от нетерпения. Мы подошли поближе, ожидая, что хозяйка нас увидит и опустит транспортное средство на землю. Однако, мы прождали несколько минут, но ничего не происходило. Наконец, откуда-то сверху раздался голос Яги:

— Управился, милок? А я вот погулять вышла, да вспомнись мне былые времена.

Старушка стояла на насыпи в самом начале моста. Она махнула мне рукой, приглашая подняться к ней. Мы с четвероногим бодро взлетели наверх. В обе стороны по насыпи тянулись две тонкие, стальные на вид, полосы, покрытые ржавчиной.

— Это что за дорога такая странная? — спросил ослик, развесив уши.

— Железная дорога, — вспомнил я. — По ней раньше огромные составы ходили. Перевозили за раз кучу всяких товаров. Или людей.

— Знание — сила! — улыбнулась мне Яга. — Так оно всё и было. И один из составов был на мосту в момент взрыва. Он почти весь рухнул в реку, но вот два последних вагона каким-то чудом остались на мосту. Возможно, внутри сохранилось что-то интересное.

— Да их уж, поди, давным-давно облазили местные, — я махнул рукой.

— Что поменьше они, конечно, уволокли, — согласилась старушка. — Но вот воздушный катер в последнем вагоне ни утащить, ни разобрать не смогли. Так что ты имей в виду. Может, когда-нибудь и пригодится.

— Да я и место это не найду, — я развёл руками.

— И чо тупим? — раздалось из кармана. — Меточку, что ли, поставить на карте?

— Э, ну, поставь, — пробормотал я. — Пойду хоть гляну, как этот ваш катер выглядит. А то слышу про него второй раз, а никогда не видел.

Я пошёл на мост и вскоре достиг закрытой досками громоздкой платформы на металлических колёсах. Дверь была оторвана и валялась рядом с вагоном. Прежде чем я успел заглянуть внутрь, туда уже заскочил Ницше. Процокали копыта, и из дальнего угла донёсся его голос:

— Пылища-то, пылища! Ачхи!

Я достал навигатор и, поднявшись в вагон, попросил включить свет. Всюду валялись обломки деревянных ящиков. Ослик рылся в груде какого-то хлама, а я уставился на предмет, по форме напоминавший пулю из огнестрела. Верхнюю его часть закрывало зеркальное стекло. Нижняя была хромированная и блестела, не тронутая ржавчиной, несмотря на долгие годы стояния в вагоне. На боку красовались буквы, складываясь в непонятную надпись: Уамана ХЗ.

— Интересно, что там внутри, под стеклом? — пробормотал я.

— Сиденье и панель управления, — Яга стояла перед входом и не собиралась заходить.

— Штука, конечно, красивая, — сказал я. — Но чем может помочь мне — не представляю. Я её даже открыть не смогу, не то что управлять.

— Как вам мой прикид? — на макушке у Ницше возвышался странный цветастый головной убор, включавший в себя пару больших пластиковых стаканов с трубочками, свисавшими к его морде.

— Глупо, — хором сказали мы с Ягой.

— А по-моему, забавно, — ослик с независимым видом проследовал к выходу.

— Пора двигать к шахматистам, пока не стемнело, — старушка развернулась и отправилась к избушке.

— К каким шахматистам? — не понял Ницше.

— Одного ты знаешь, — улыбнулся я, — а другой поможет нам попасть в Москву.

— А при чём тут шахматы? А что такое шахматы? А зелёные клетки на доске бывают? А в них есть фигура осла? А правда, что если пешка доходит до последней линии, она становится козырной и может ходить по доске как угодно и есть кого угодно? — засыпал меня вопросами ослик, пока мы шли к избушке.

Избушка уже была опущена, Яга копошилась за пультом управления.

— Ой, кто это тут у нас чавкает? — Ницше с удивлением уставился на зайца, сидевшего посреди комнаты и грызущего морковку. — Стоило ненадолго отойти, и у вас уже грызуны завелись!

— Не обижай заю, — буркнула Яга.

А сам заяц что-то залопотал, бросил морковку и сделал пару шагов в сторону ослика.

— Не, если ты считаешь, что завёл себе человека, я не возражаю, — Ницше спокойно пошёл к своей лежанке. — Главное, чтобы человек не возражал. А наша бабуля, судя по всему, совершенно не против.

Я занял место рядом с Ягой. Пока она готовилась к старту, наблюдал за знакомством наших зверюшек.

— Меня, кстати, Ницше зовут, — ослик лёг на живот и положил голову на вытянутые вперёд передние конечности.

Заяц вновь издал какие-то звуки, подёргивая при этом ушками.

— Грызущий свободолюбиво в уютной норе? Боюсь, слишком длинное имя. Можно, я буду называть тебя Грызь?

Похоже, заяц не возражал. Что-то снова пролепетав, он в три прыжка достиг кресла Яги и устроился у неё на коленях.

— Подожди, ты что же, его понимаешь? — я уставился на Ницше.

— Ещё бы! — с гордостью воскликнул он. — Все звери друг друга понимают. Независимо от того заяц это или волк. С птицами несколько сложнее. Из-за разности в физиологии. Но, думаю, я бы справился. Надеюсь, вы не собираетесь тут ещё и кур разводить?

В этот момент избушка стартанула, и ослику стало не до разговоров. Он вовсю развлекался, подскакивая на своём надувном ложе.

22. Когда мы добрались до того места, где оставили телегу с шахматистами, начало смеркаться. Избушка выскочила на дорогу метрах в пятидесяти позади. Однако, увидели мы не то, что ожидали. Телега лежала на боку. Вокруг неё, порыкивая, ходила клетка. Она периодически приподнималась, снизу показывались медвежьи лапы. Клетка продвигалась вперёд. Потом опускалась, стояла так несколько секунд, а потом всё начиналось с начала. Нам навстречу из кустов выскочили Аркадий Петрович и ЧП Кондратьев.

— Что тут у вас произошло? — я вышел к ним, удивлённо осматриваясь.

— Ох… рана… вер… ну… лась… — задыхаясь, промолвил ЧП.

Теперь наши шахматисты стояли рядом со мной и пытались отдышаться. Мимо них неспешно процокал копытами Ницше. На его спине восседал заяц. Эта странная парочка проследовала до клетки. Там Грызь (наверно, я его уже могу так называть) спешился и что-то залопотал мишке. Клетка остановилась и перестала рычать.

— Так что же случилось? — я вновь обратился к поэту и охотнику.

— Охраннички мои вернулись, — промолвил Кондратьев. — Увидели, что им тут ничего не светит, обиделись. Один пальнул по полену, которое телегу поддерживало. Телега хлопнулась набок, клетка упала.

— А медведь как зарычит! — вклинился Аркадий Петрович. — Лошади напугались и унесли всех охранников обратно в степь.

— Так он тут с клеткой на башке и ходил всё это время, — закончил повествование охотник.

Флегматично жуя, к ЧП подошёл его конь и положил голову на плечо.

— Один ты, Мильдоша, и остался, — вздохнул предприниматель, погладив ему храп.

— Мильдоша? — поэт поднял бровь. — Что за странное имя?

— А что такого странного? — пожал плечами охотник. — Полное имя — Мильдоний. Говорят, так звали древнего эпического героя, помогавшего атлетам совершать подвиги и ставить рекорды. Для тяжеловоза, по-моему, как раз самое то.

— Ну что, командир, какой план? — к нам подошёл Ницше. На этот раз без зайца.

— И правда, говорящий, — хохотнул ЧП Кондратьев. — За такого кругленькую сумму отвалят!

— Не понял, — ослик хмуро поглядел на нас. — Вы что, меня продать решили?

— Давай-ка зайдём, — я похлопал его по спине и повернулся к избушке.

Яга лежала на печи и лениво посматривала на нас сверху. Следом за Ницше в избушку заскочил Грызь, через секунду уже оказавшись рядом со старушкой.

— Успокойся, — сказал я. — Мы все вместе, включая ЧП Кондратьева, летим в Москву. Он обещал помочь нам с документами. Кроме того, у него уже есть покупатель. Мы оформим сделку, вроде как продаём тебя, а потом освобождаем.

— Освобождаем? — возмутился Ницше. — А если меня в клетку запрут? А если меня сразу же на колбасу и коврики пустят?

— А ведь он прав, — подала голос Яга. — Мы даже не представляем, какая у клиента система безопасности. И тем более о его видах на покупку.

Я задумался. План, который казался таким простым и надёжным, рушился на глазах. Краем глаза я заметил, как с печки соскочил заяц. Он подобрался к ослику и что-то залопотал.

— Ты уверен? — в голосе Ницше послышалось недоверие. — Вы со мной?

Услышав ответ, ослик изобразил танцевальное движение.

— Что происходит? Что он сказал? — спросил я.

— Грызь с Мишкой хотят пойти со мной! — восторженно сообщил Ницше. — Уж втроём-то мы точно выпутаемся! А ещё он предложил нас вооружить.

— Зая, ты гений! — Яга тоже покинула свою лежанку. — Я пока прикину, чем именно мы сможем вас вооружить, и где это всё маскировать.

— Да, вот ещё что, — снова заговорил ослик, — Грызь требует выпустить Мишку из клетки.

— Хм, — я почесал макушку, — это, конечно, логично, учитывая то, что он теперь наш союзник по операции. Только, боюсь, охотник не согласится. Да и мне самому как-то страшновато. Не порвёт он нас на лоскутки, когда окажется на свободе?

Ворчливо, как мне показалось, лопоча, заяц проследовал на выход.

— Пошёл договариваться, — прокомментировал Ницше.

Мы вышли следом. Наши шахматисты что-то обсуждали.

— Проблемка, — промолвил ЧП, увидев меня. — Как будем телегу поднимать? А потом же ещё и медведя грузить надо. Втроём не осилим. Ну, допустим, телегу нам поднять Мильдоша поможет. А вот с клеткой ничего не выйдет.

— Давай ключ, — я протянул руку.

— Зачем? — не понял охотник.

— Буду освобождать союзничка. Если боишься, можешь спрятаться в избушке.

— Уверен? — Кондратьев достал связку ключей.

— Нет. Но и выбора, похоже, тоже нет.

Гремя связкой ключей, я подошёл к клетке. Оглядел её и озадаченно нахмурился.

— Эй, Ницше! — позвал я. — Тут небольшая проблемка. Скажи нашим союзничкам, что надо клетку перевернуть. А то она на двери лежит.

— Да ты сам и скажи. Грызь людей вполне понимает. А Мишке переведёт.

В этот момент клетка приподнялась и с рыком совершила кувырок. На мгновение медвежьи лапы зависли в воздухе, а потом косолапый с грохотом шлёпнулся.

— Спасибо, так гораздо удобнее, — поблагодарил я, вставил ключ в навесной замок и повернул.

Медведь махнул лапой, и дверь со свистом откинулась в сторону. Тут же рядом с ним оказался Грызь. Прыгнул на плечо к бурому гиганту, потёрся носиком о морду. Что-то залопотал.

Негромко порыкивая, Мишка неторопливо выбрался из клетки. Огляделся. Мы с осликом опасливо подались назад. А потом медведь подошёл к телеге и без заметного напряжения поставил её на колёса. Я замер в изумлении. Из ступора меня вывел Ницше.

— Что встал, колесо тащи! — проорал он.

Я живо метнулся в избушку. Когда шагал обратно, за мной последовали и Кондратьев с Аркадием Петровичем. Косясь на медведя, ЧП установил колесо на ось. Потом стали грузить клетку. Мишка держал её с одной стороны, а мы втроём — с другой. Правда, лезть в неё косолапый категорически отказался.

— Грызь предлагает наперегонки до базы, — сказал Ницше, когда мы были готовы отправляться.

— Ну это уж слишком! — возмутился ЧП Кондратьев. — Мой Мильдоний всё-таки не рысак, а тяжеловоз. Да и телега — далеко не болид Формулы-1.

— Давай уж без спортивных состязаний обойдёмся, — я повернулся к зайцу. — Предлагаю вам двоим порезвиться отдельно от нас. Можете бегать в своё удовольствие, только слишком не удаляйтесь. Сейчас заночуем, а завтра с рассветом отправляемся в путь. За несколько километров до базы остановимся. Там вас всё-таки придётся рассадить по клеткам.

Грызь забарабанил лапками по краю телеги. Медведь зарычал.

— Я тоже от этого не в восторге, — сказал Ницше. — Но план есть план. Кроме того, вы обещали мне помочь.

Заяц фыркнул и рванул в кусты. Медведь ломанулся за ним.

— Надеюсь, они не смоются, — пробормотал я.

— А уж как я надеюсь! — ослик щёлкнул зубами и отправился в избушку.

— Ещё партию перед сном? — спросил поэт, расставляя шахматы. Я хмыкнул и побрёл за Ницше.

23. Всю ночь вокруг избушки носилась безбашенная парочка. Заяц и медведь ломали кусты и ветки, пугали спящих зверей и птиц. Один раз, судя по воплям охотника и поэта, промчались рядом с телегой. Короче, ночка выдалась беспокойная.

Утром, только начало светать, Яга устроила побудку. Выгнала нас с Ницше на площадку перед избушкой и, включив какую-то древнюю аудиозапись утренней гимнастики, заставила махать ногами и руками. Ослик честно попробовал сделать первые два упражнения, но потом понял всю бессмысленность затеи. Далее вместо рук он использовал уши, а вместо ног — хвост.

Избушка тоже делала зарядку. Отсутствие рук она с успехом заменяла своими ногами и даже дулом лучемёта. Подняла такой топот, что невыспавшиеся шахматисты свалились с телеги на землю. ЧП Кондратьев тут же заполз под днище своего транспортного средства и вновь захрапел. А поэт, взглянув на исполняющую канкан избушку, покрутил пальцем у виска и принялся пятернёй расчёсывать волосы.

Позавтракав через полчасика, мы всё-таки отправились в путь. Мильдоний меланхолично поволок телегу. Избушка пристроилась следом. Пока наших союзничков видно не было.

— Как считаешь, не бросили тебя зайка с мишкой? — спросил я, взглянув на пялившегося в окно Ницше. Благодаря малой скорости я мог спокойно сидеть за столом.

— Надеюсь, нет, — пробормотал ослик. — Хотя, судя по тому, как они всю ночь резвились, могут просто дрыхнуть на пару где-нибудь в кустах.

Яга покинула кресло, покопалась в печке и выудила предмет, похожий на чугунный горшок:

— На, всё равно сидишь без дела.

— Что это? — я уставился на всученную мне вещь. Явно не чугун, гораздо легче.

— Молодёжь! Всему вас учить надо! — молниеносным движением старушка выхватила у меня чугунок и нахлобучила на мою голову.

— Что Вы делаете? — возмутился я. Голос внутри горшка звучал глухо.

Внезапно перед моими глазами появился мужик с топором и кинулся на меня. От неожиданности я развернулся и бросился наутёк. Но, сделав три шага, во что-то врезался и упал.

— Не надо бегать, — нравоучительным тоном сказала Яга, снимая чугунок с моей головы.

— Что это было? — произнёс я, вытаращив на неё глаза.

— Почему «было»? Это шлем дополненной реальности, — пояснила старушка. — С его помощью можно тренироваться, пока мы плетёмся за телегой.

— То есть на самом деле того мужика с топором не было?

— Конечно, нет.

— Предупреждать же нужно! — я с упрёком посмотрел на Ягу.

— Ничего. Тебе, молодому, полезно, — старушка вновь нахлобучила на меня горшок. — Постарайся двигаться как можно меньше. Скорость оставить нормальную, или для начала поменьше?

— Поменьше. Надо хоть понять, что тут как.

Вновь в паре метров от меня появился мужик с топором. Я даже вздрогнул и поднял руки, готовясь защищаться. Однако, пока мой соперник замахивался, пока шагал в мою сторону, я успел соскучиться. Потом приблизился к нему, обойдя стороной оружие, и схватил за нос.

— Поняла, — раздался голос Яги. — Увеличиваю скорость.

В течение следующих двух часов я без перерыва отмахивался от вооружённых и невооружённых противников. Сначала они уступали мне в скорости. Если я тратил на них слишком много энергии, старушка меня поправляла, добиваясь минимума движений и силы. Но, несмотря на подобный подход, к концу тренировки я чувствовал себя выжатым, как заморский фрукт лимон. Сходные ощущения я испытывал после учебной схватки со Степаном. Только синяки сейчас отсутствовали.

— Что это с ним? — словно сквозь вату услышал я голос Аркадия Петровича.

— Ищет остатки каши на дне горшка, — сострил ослик. — Говорил я ему: «помой лучше». Нет, решил облизать. Уже два часа рыщет. Как бы не потерялся.

Я стащил шлем с головы. Вытер рукавом пот со лба.

— Что, уже приехали? — спросил я у поэта, стоявшего в дверном проёме.

— Ещё нет. Санитарная остановка.

— Где санитары? — Ницше вскочил и выглянул наружу.

— Нет никаких санитаров, — объяснил Аркадий Петрович. — Это только так называется, когда надо в кустики углубиться.

Снаружи раздался испуганный крик ЧП Кондратьева. Мы дружно просунули головы в дверной проём. Из кустиков вышел довольный Мишка. Потом раздалась брань охотника. Тут же она прекратилась. Мы услышали звонкий шлепок, и из тех же кустиков выскочил Грызь.

— Весёлые ребята, — хохотнул поэт. — Я вот что зашёл. Помнится, я обидел тебя, Ницше, своим стихотворением. Вот, решил исправить свою оплошность и сочинил оду ослам.

Ницше уставился на него в ожидании, и Ароз Азорин продекламировал:

Мой ослик дорогой, сколь счастия в тебе,

Как будто ты ступил копытом по луне!

Препровождаешь жизнь меж мягкою травою.

А если выйдут ослики весёлою толпою,

То берегися, враг. Затоптан будешь ты.

Хоть элегантны ослики, но парни так горды!

Ты ангел во плоти, пускай и беспилотен!

Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,

Что видишь, все твое; везде, в любом дому,

Не просишь ни о чем, не должен никому.

Воцарилось молчание. Аркадий Петрович присел и вопросительно поглядел ослику в глаза.

— Отойди! — рявкнул тот. — За нос укушу!

— Не понравилось? — поэт поднял брови.

— Не то чтобы не понравилось, — Ницше немножко потоптался и спросил: – Почему это я беспилотен? Не хочешь ли ты сказать, что у меня с соображалкой туго?

— Ни в коем случае! — Аркадий Петрович яростно замотал головой. — Я просто хотел подчеркнуть твою независимость.

— Тогда, пожалуй, нравится, — проговорил ослик. — Прощаю.

Снаружи донеслось ржание Мильдония.

— Ну, тогда я ухожу довольный, — поэт повернулся к выходу.

— Какой счёт? — спросил я.

— В шахматы? — уточнил Аркадий Петрович.

— А вы там ещё во что-то играете? — оживился Ницше.

— Ну, ещё считаем, кто больше комаров поймает.

— Странные у вас развлечения, — я покосился на поэта.

— Кто бы говорил! Мы хотя бы с горшком на голове не разгуливаем!

24. –Ну, заговорщики, шпионы, диверсанты, подходите по одному! Сейчас я вас снаряжу так, что любой Троянский конь обзавидуется!

Яга предстала перед нашими зверями с серебристым цилиндром в руке. Избушка и телега стояли чуть в стороне от дороги. До конечной точки нашего путешествия оставалось совсем немного. Пора было готовиться.

— Это не больно? — покосился на цилиндр Ницше.

— Ни капельки, — уверенно ответила Яга.

Ослик вздохнул и подошёл к старушке. Она приставила цилиндр торцом к его уху и нажала пальцами с другой стороны. Негромкий щелчок. Ницше вздрогнул:

— Уже всё?

— Да, теперь Иван при желании сможет с тобой связаться, — сказала Яга и, обращаясь ко мне, продолжила: – Попросишь Ангелину связаться с ослом. Будете друг друга слышать.

Следующим подошёл медведь.

— Не дёргайся, даже если будет очень интересно, — предупредила старушка.

Она провела цилиндром по спине Мишки. Я с удивлением увидел, как шерсть расходится в стороны. Над местом разреза струился лёгкий дымок.

— Ему не больно? — спросил я.

Яга не ответила. Она подняла с пола продолговатую трубку длиной в две ладони и вставила в надрез на спине медведя. Вновь провела над ним цилиндром. Шкура тут же соединилась. Даже следа от хирургической операции не осталось.

— Скажи своему приятелю, чтобы наклонил голову к земле, — попросила старушка зайца.

Тот что-то пролопотал. Медведь наклонил свою огромную голову. Тут же над его спиной появилась та самая трубка.

— И что это за фокусы? — пробормотал я.

— Если он сейчас топнет, то оттуда вылетит разряд плазмы, способный прожечь дыру в стене, — объяснила Яга. И добавила мечтательно: – Хотела сначала ему мой пулемёт пристроить. Да только такую дуру под шерстью и в мягких тканях не спрятать.

Заяц снова залопотал. Медведь слегка задумался и топнул. Ближайшее дерево тут же обломилось, обуглившись посередине.

— Между прочим, команды стрелять не было! — старушка легонько хлопнула медведя по макушке. — Аккуратнее надо быть. Ещё четыре заряда осталось.

Мишка поднял голову. Трубка снова исчезла, скрытая густым мехом.

— Ну, иди сюда, зая, — Яга протянула руки к Грызю.

Зайчик тут же прыгнул к ней на руки. Старушка погладила его и задумалась.

— Эй, бабуля Ягуля! — возмутился Ницше. — Давай уже, внедряй своему любимчику, что ты там хотела! А то так не честно!

— Я тебе сейчас внедрю! — огрызнулась Яга.

— Так мне вроде уже, — удивился ослик.

Заяц тем временем развалился на её руках животиком кверху. Старушка приоткрыла ему рот, засунула туда пальцы и с силой надавила на передние зубы. Когда она убрала руку, во рту Грызя что-то сверкнуло сталью.

— Ну вот, — удовлетворённо резюмировала Яга. — Теперь благодаря этим коронкам ты можешь перегрызть самые прочные решётки.

Заяц тут же соскочил с её рук и помчался к толстенному дубу. Через пять секунд он уже вгрызался в ствол, а ещё через полминуты дерево начало заваливаться.

— Я породила зло, — пробормотала старушка.

А Грызь мгновением позже уже сидел у неё на руках, лопотал и притопывал лапами.

— Он говорит, что чувствует себя бобром, — перевёл Ницше. — И спрашивает, а нельзя ли ему ещё хвост приделать, чтобы им ещё можно было рубить, как мечом и копать, как лопатой?

Мы с Ягой недоумённо переглянулись.

— Он говорит, что это была шутка, — ослик подошёл к медведю: – Ну что, Миша, пойдём по номерам? Занимаем клетки согласно купленным билетам!

25. Мы простились с Ягой и, погрузившись на телегу, отправились к базе. Вскоре заросли сменились выжженной землёй. ЧП пояснил, что это зона повышенного внимания. Здесь всё просматривается и простреливается. Так что нас, скорее всего, уже разглядывают.

Впрочем, до самых ворот мы дошли совершенно спокойно. Да и сами ворота в высоченной стене с колючей проволокой наверху были распахнуты настежь. Нас ждали двое в оранжевых доспехах и намордниках. Ещё четверо в чёрном с оружием стояли поодаль и не спускали с нас глаз. Оранжевые поводили вокруг нас какими-то попискивающими приборами. Потом один из них сказал: «Чисто. Опасности нет». После этого нам позволили двигаться дальше.

— Денисыч, салют! — к Кондратьеву подошёл один из охранников в чёрном. Мужчины пожали друг другу руки. Охранник поглядел на клетки: – Знатный улов! Но вот осёл… кому он нужен?

— Это ты тут никому не нужен! — возмутился Ницше. — Набрали олухов, ходят тут теперь с важным видом, оружием бряцают!

— Ишь ты! — восхитился охранник. — Говорящий! Где откопал?

— Да вот, ребята помогли. Знакомься. Аркадий, Иван, — представил нас охотник.

— Толик, — охранник по очереди пожал нам руки.

— Обещал их в Москву свозить. Может, на работу пристрою.

— Без проблем. Только не забудьте в тот же день встать на регистрацию, — предупредил охранник. — Там сейчас с этим строго.

— С чего это вдруг? — удивился Кондратьев. — В прошлый раз можно было неделю без регистрации жить.

— Говорят, блуждающий город объявился, — тихо проговорил Толик. — Видимо, боятся шпионов оттуда. Никто не знает, чего оттуда ожидать.

— Что за блуждающий город? — удивились мы с Аркадием Петровичем.

— Да появился тут пару месяцев назад, — охранник сплюнул себе под ноги. — Видели его и в Москве, и в Питере. Даже в Львовском Панстве замечали. Как говорят, тёмный он какой-то. Вроде как в дымке. На связь не выходит. Враждебных действий не предпринимает. Чего оттуда ждать — совершенно не понятно.

— Может, мираж? — предположил Аркадий Петрович.

— Разведывать пытались? — встревожено спросил Кондратьев.

— Наверняка, — кивнул Толик. — Только результаты разведки засекретили.

Тем временем мы приблизились к грузовому терминалу. К телеге подъехали механические погрузчики и стали снимать клетки. Медведь заревел, а ослик с философским спокойствием произнёс:

— Не бойся, мой косматый друг. Нельзя попасть в рай, не поднявшись над землёй. К тому же эти железные букашки всю свою жизнь только погрузкой-разгрузкой и занимаются. Так что вряд ли они тебя уронят.

— Когда рейс? — спросил охотник у охранника.

— Через три часа. Сейчас техники всё проверяют. Через пару часов можно будет приступать к погрузке. А пока клетки постоят на складе. Вы можете посидеть в зале ожидания или у нас в казарме.

— А можно побыть на складе со зверями? — спросил я.

— Да не волнуйся ты за них, — успокоил Толик. — Там нормальные условия. Климат-контроль, все дела.

— У осла тонкая душевная организация, — усмехнулся поэт.

— Да и медведик что-то нервничает, — добавил я.

— Ладно, сиди, если хочешь, — пожал плечами охранник. — Только развлечений не обещаю.

— Ничего, обойдусь.

Мои спутники последовали за Толиком, а я пошёл на склад. К счастью, клетки с моими подопечными стояли на нижнем ярусе. Представляю, как бы я к ним карабкался, если б их поставили наверх.

— Ты меня не бросил! — Ницше обрадованно вскочил и запрыгал по клетке.

— Конечно, не бросил, — я просунул руку сквозь прутья и погладил его между ушей.

Грызь тут же залопотал. Пришлось погладить и его.

— Он говорит, что зубы чешутся. Хочет опробовать их на прутьях клетки, — перевёл Ницше.

— Рано, — я легонько потрепал зайца за ухо.

Медведь совершенно успокоился и теперь лежал, лениво поглядывая на меня. Вдруг он встрепенулся. Грызь и Ницше зашевелили своими ушами-локаторами. Через пяток секунд и я услышал гул.

— Спокойно, ребятки. Я пойду, посмотрю, что там. Скоро вернусь.

Я выглянул из дверей склада. На широкую ровную площадку приземлялся летательный аппарат, очень похожий на тот, что прилетал за Василисой. На чёрном боку его желтела надпись «СГБ». Из него выбрались трое бойцов в полном вооружении и с закрытыми лицами. Навстречу им вышел начальник охраны. Отдал честь и проводил в командный пункт.

Я зашёл обратно на склад. Ослик нетерпеливо ходил взад-вперёд по клетке.

— Ну что там? Что там?

— Летучий корабль прилетел. Не наш.

— Почему не наш? С чего ты так решил? — не унимался Ницше.

— Для грузового маловат. И на нём написано «СГБ», — пояснил я. — Не знаю, что это значит, но на нём прилетели бойцы в полном вооружении — шлемы, бронежилеты, оружие.

— Самолёт Грузовой Большой, — предложил расшифровку ослик. — Тогда это за нами. Или так. Судно Галактических Битв. Мы, случайно, в космос лететь не собираемся? Сурово Гудящая Борода. Хотя нет. Самопроизвольно Гуляющий Буфет.

Он ещё достаточно долго упражнялся в расшифровке аббревиатуры. Наконец, от дверей донёсся голос Кондратьева:

— Служба Государственной Безопасности.

— Тоже подходит, — кивнул Ницше.

— Что они здесь делают? — спросил я.

Что-то про эту безопасность я совсем недавно слышал.

— Охраннички мои про вашу избушку наябедничали, — вздохнул охотник. — Прилетели разбираться.

— Что ж они старушку никак в покое не оставят? — пробормотал я.

26. Безопасники улетели через полчаса. Нас, к счастью, никто и не подумал трогать. Горемычные охранники Кондратьева только сообщили, что на их обоз было совершено нападение. Они описали прибывшим нападавшую машину и указали место, где это произошло. То, что их бывший хозяин мог контактировать с нападавшими, не упомянули.

Наш борт выкатил из ангара ещё минут через двадцать. Это была огромная, отдалённо похожая на сарай конструкция. Ни за что бы не подумал, что эта штука может взлететь. Никаких крыльев или винтов. Из катапульты её запускают, что ли?

Более половины объёма грузового отсека уже было занято. Сплошь закрытые пластиковые контейнеры разного цвета, формы и размеров. Что там — я не имел ни малейших предположений. Наши клетки поставили отдельно от них. Как объяснил Кондратьев, частные грузы всегда отделяют от муниципальных. На этот раз других подобных грузов не было.

Был, правда, пассажир. В длинном, почти до пят, чёрном балахоне, с козлиной бородкой и крючковатым носом. Он зашёл после того, как мы уже расположились на лавках вдоль стен, рядышком с клетками. Сморщил нос, поглядев на медведя, и сел напротив нас.

— Кто это? — спросил я у Кондратьева.

— Без малейшего понятия, — охотник пожал плечами и закрыл глаза.

Сарай слегка вздрогнул. Кажется, взлетели. Впрочем, никаких других признаков движения не было, что оказалось для меня приятной неожиданностью.

— Прошу прощения за столь бестактное нарушение личного пространства, — обратился к нашему незнакомому спутнику поэт, — но, поскольку наше полное приключений и опасностей путешествие проходит бок о бок со столь интересной личностью, я со всем должным почтением и пиитетом вкупе с одухотворённым восхищением и предвкушением изысканнейшего повествования сгораю от томительного нетерпения познакомиться. Аркадий Петрович.

Он протянул попутчику, сидевшему с отвисшей челюстью, свою руку. Немного постоял так, изображая древний памятник. Ответа не дождался. Потом схватил правую руку незнакомца и начал воодушевлённо трясти, приговаривая: «Очень, очень рад!»

Наконец взгляд нашего попутчика приобрёл осмысленное выражение.

— Антуан, протодиакон, — представился он.

— Как лицо духовное, милостию небес озарённое, Вы наверняка постигли мудрость веков тёмных, туманом истории скрытых, — продолжил знакомство поэт. — Поведайте же нам о своих душеспасительных изысканиях и подвигах! Ибо путешествие нам предстоит долгое, полное скуки преутомительной.

— Э… Аркадий Петрович, — пробормотал наш попутчик. — Вы, судя по всему, человек неординарных литературных способностей?

— Что есть, то есть, — надулся от гордости поэт.

— Мне просто необходим подобный человек.

— На кой ляд? — удивился Аркадий Петрович.

— Видите ли, я состою на службе в одной государственной организации, — начал объяснять Антуан. — В мои обязанности входит дезинформация неблагонадёжной части населения. С этой целью я путешествую, собираю легенды и предрассудки разных народностей и поселений. Потом всё это литературно оформляю, кое-что меняю в свете, выгодном моим нанимателям. Позже это публикуется на бумажных носителях и распространяется в неблагонадёжной среде.

— А неблагонадёжная среда, как я понимаю, это жители Нижнего мира? — предположил поэт.

— Зрите в корень, коллега.

— То есть ты пишешь всякую ахинею, чтобы люди Нижнего мира боялись людей Верхнего? — подал голос ЧП Кондратьев.

— Антуан Пустопорожний, если не ошибаюсь? — в моём мозгу что-то щёлкнуло.

— Да, молодой человек, Вы совершенно правы, — наклонил голову попутчик. — Доводилось что-то читать из моего творчества?

— «Мифы и легенды Верхнего мира», — вспомнил я название толстой книги, так в своё время развеселившей Василису.

— О, одно из моих лучших творений, — улыбнулся Антуан.

— Ага. Василиса так смеялась…

— Так, Антоха, — поэт сел рядом и приобнял протодиакона, — и зачем же я тебе нужен?

Антуан слегка удивился перемене отношения к его персоне, откашлялся, и уже не столь уверенным тоном ответил:

— Видите ли, Аркадий. Я последнее время что-то поисписался. А заказов много. Надо выполнять свои обязательства.

— Знакомая история, — вздохнул поэт. — Музы — они такие все ветреные. В таком случае, у меня есть встречное предложение.

— Выслушаю с большим вниманием, — тут же с готовностью отозвался протодиакон.

— Нам нужно жилище в городе на неопределённое время. А я, пока мы будем в Москве, обещаю всячески помогать в написании высокохудожественной лабуды. И, не будь я Ароз Азорин, если твои заказчики тут же не повысят гонорары!

— То есть с меня комфортабельное жильё и трёхразовое питание, с тебя — не менее тысячи символов в день, — тут же перешёл на «ты» протодиакон Антуан Пустопорожний и уверенно протянул Аркадию Петровичу руку: – Договорились?

— Договорились! — поэт скрепил соглашение рукопожатием.

— Ну вы везучие, черти! — восхитился ЧП Кондратьев. — Не только в Москву попали, но ещё и жильё там отхватили, даже не долетев до города!

Да, пока всё действительно шло хорошо. Мог ли я, простой царевич из захудалого государства, предположить, что окажусь в Верхнем мире, которого мы всегда боялись? Я не только значительно продвинулся, как мне казалось, в поисках Василисы, но и обрёл настоящих друзей.

Оставалось надеяться, что везение не покинет нас в Небесном городе.

Часть 3. Град небесный

1. Огромный грузовой ангар в нижней части города. И если я говорю «в нижней», это именно низ и значит. Летательные средства прибывают в толщу основания города, и совершенно не мешают жителям. Вообще, все транспортные артерии расположены внизу. А сверху все передвигаются либо пешком, либо на спокойных средствах передвижения. Вроде дегравоскутеров, гироскутеров, или уж совсем древних бордов и лесопедов. Впрочем, я забегаю вперёд.

Полёт прошёл без неожиданностей. Через несколько часов ворота летучего сарая бесшумно открылись. Перед моим взором предстало огромное помещение. Невдалеке стояли ещё два сарая, похожих на наш. Чуть дальше — куча транспортных средств поменьше. Я заметил несколько катеров, похожих на виденный мной в вагоне.

После того, как ЧП Кондратьев согласовал с чиновником место доставки нашего груза, мы вчетвером прошли в какую-то небольшую комнатку.

— Что мы тут делаем? — удивился я. — Надеюсь, это не наше жилище на последующие дни?

— Всего лишь лифт, — хмыкнул Антуан, нажимая на рисунок, вспыхнувший на стене.

Я не понял, но счёл за благо промолчать. А уже через пять секунд дверь открылась, и мы вышли уже в совершенно другом месте. Просторная светлая горница. Ряды кресел справа, стойка с табло слева. Прямо — прозрачная стена. За стеной изредка проходят человеческие фигуры.

Антуан подвёл нас к табло и вывел на экран изображение карты города:

— Мы здесь, — он ткнул пальцем в квадратик. — Это вокзал. До моего дома пятнадцать минут ходьбы. Либо можно спуститься на уровень и проехать на пневмо до станции «Выставочная». Это займёт около минуты. Оттуда пешком совсем близко.

— Что за пневма? — удивлённо спросил я.

— Пневмометро, — ответил охотник. — Встаёшь на платформу, вокруг надувается пузырь, а потом тебя в этом пузыре запускают по трубам. И болтаешься в нём, как…

— Приблизительно так, — прервал его протодиакон. — Очень быстро и удобно.

— Как-нибудь в другой раз, — меня передёрнуло, когда представил путешествие в мыльном пузыре по трубам в толще земли. — Давай для начала пешком. Хоть город посмотрим.

Антуан не возражал. Мы подошли к прозрачной стене и просто прошли насквозь. Тут же тишину сменили звуки города. Но не привычные мне, а другие. Никакого коровьего мычания, ржания лошадей и развесёлых и пьяных добрых молодцев. Щебет птиц, лёгкое дуновение ветра, тихое жужжание невиданных мною ранее транспортных средств. Домики не такие, что были в моём сне. Сплошь белые и серые коробки высотой эдак этажей в пять. Окон и дверей не видно.

— Что морщишь нос, царевич? — Антуан с ухмылочкой поглядел на меня.

— Странные какие-то дома, — ответил я. — Не так я себе представлял архитектуру Верхнего мира.

— Да здесь только офисные здания и склады, — махнул рукой протодиакон. — Район вокруг вокзала весь такой.

— А где же окна, двери?

— А всё так же, как и на вокзале, — он пожал плечами. — Стены прозрачные изнутри и глухие снаружи.

Я оглянулся на здание вокзала. И правда, такая же коробка. Только на стене большая буква М.

— Мой домик как раз на границе с офисным районом, — продолжал тем временем Антуан. — Там всё гораздо симпатичнее.

И правда, через десять минут неспешной прогулки архитектура как-то незаметным образом поменялась. В очертаниях зданий появилось что-то знакомое. Высота стала уменьшаться. А потом мы долго шли мимо обширного строения, которое протодиакон назвал супергипермегамаркетом Маман.

— Надо будет после получения оплаты за звериков сюда заглянуть, — потёр руки ЧП Кондратьев. — Снарягу пополнить, припасами запастись.

— Завтра как раз будет фиолетовая среда, — похлопал его по плечу Антуан. — Можно неплохо бонусных баллов заработать.

— На кой ляд мне твои баллы? — удивился охотник.

— А на эти баллы можно набрать фишек.

— И их куда совать?

— А на фишки можно с небольшой доплатой приобрести фигурки чебуриков, — Антуан мечтательно вздохнул. — Чебурики нынче в тренде. У меня уже семнадцать штук. Если завтра пойдёшь в Маман, от бонусов не отказывайся. Потом мне отдашь. А то мне с моими командировками всё как-то не до чебуриков было в последнее время.

— Какие-такие чебурики? — мы втроём уставились на нашего гида.

Оказалось, менее полугода назад вывели новую породу кошек. Киски получились, по словам Антуана, «мимишные». Плюшевая фиолетовая шёрстка, огромные зелёные глазища и большие округлые уши, в честь которых они тут же получили название «чебурики». Не знаю, что за странные ассоциации. Вроде чебуреки с ушами не бывают. Хотя, от этих верхних можно чего угодно ожидать. Чебурики тут же стали героями аниме, рекламы и всяких развлекательных мероприятий.

— Бред, — озвучил наши мысли Аркадий Петрович. — Хотя, Антоха, у меня по этому поводу родилась неплохая идея. Для следующего твоего произведения должна сгодиться. Представь себе милейшие создания, которые неожиданно для приютивших их жителей Нижнего мира оказываются кровожадными монстрами, разрывающими своих хозяев по ночам.

— Ч-чебурики? — Антуан сглотнул слюну.

— Я б на таких поохотился, — мечтательно протянул ЧП Кондратьев.

2. За Маманом город поменялся окончательно. Двух- и трёхэтажные домики, много зелени. Пока мы дошли до жилища Антуана Пустопорожнего, я видел пару фонтанов, пруд с лебедями и парк за ним.

— А вот и мой скромный домик, — протодиакон остановился около небольшого двухэтажного особняка с резными ставенками и невысоким крылечком.

— Прелестный домик, — проговорил Аркадий Петрович. — Это ампир или неоклассицизм? Точно не рококо. А уж о готике и говорить не приходится.

— Не парьте мне мозг, коллега, — с ухмылкой сказал Антуан и, открывая дверь, почти пропел: – Добро пожаловать!

Вслед за хозяином мы прошли в небольшую уютную прихожую. ЧП Кондратьев вдруг стал зачем-то снимать обувь.

— Не стоит беспокоиться, — остановил его Антуан. — Дом роботизирован, грязь регулярно вычищается.

— Да? — охотник стоял в одном ботинке, ещё не уверенный, снимать второй или надевать первый. — Удобная штука. Надо будет у себя попробовать такую сделать. Сам я, знаете ли, живу внизу. Здесь бываю только по делам.

Он, наконец, решился и обулся. Хозяин повёл нас вглубь дома.

— Это гостиная. Здесь у меня кухня. Потом покажу, как приготовить что-нибудь перекусить. Здесь мой кабинет, но вы туда не войдёте без меня. Здесь моя спальня. Там вам тоже делать нечего. Здесь мой санузел. Туда не ходите, у вас будет свой. Теперь поднимемся на второй этаж, — мы подошли к широкой лестнице. — Люблю классику. Лифт не стал принципиально устанавливать. А в ступеньки специально встроил элементы скрипа. Слышите, как поют? Музыка!

Под тихий скрип ступенек мы поднялись на второй этаж.

— Здесь две комнаты и санузел с макси-ванной, — Антуан открыл дверь.

Унитаз и раковина казались обычными. По крайней мере, в соседнем царстве у их величеств были похожие. А вот ванна была в длину около десяти метров, в ширину — не менее трёх и имела скруглённые контуры. Далее мы проследовали в отведённые нам горницы.

— Комнаты пустые. Но ты, Аркадий, с расстановкой справишься?

— Попытаюсь, — хмыкнул поэт. — Давно этим не занимался.

— Ладно, свистнешь, если что.

— Это было фигуральное выражение? — уточнил я и свистнул.

Тут же загорелся яркий свет. Источника не было видно. Казалось, сам потолок осветил комнату.

— Вовсе нет, — хозяин поморщился. — Надо перенастроить функции быстрого доступа.

— А где панель? — Аркадий Петрович беспомощно осматривал стены.

Вместо ответа Антуан постучал костяшками пальцев по дверному косяку и произнёс: «Сим-сим, откройся». Тут же рядом засинел прямоугольник панели управления.

— Да, за почти двадцать лет многое изменилось, — пробормотал поэт. — Не уверен, что сам справлюсь. По крайней мере, быстро.

— Двадцать лет не бывал в Верхнем городе? — изумился протодиакон. — Длительная творческая командировка?

— Вроде того, — бывший урка выразительно посмотрел на меня. Мол, не вздумай проболтаться.

— Как я тебя понимаю, — вздохнул Антуан. — Вторая или, кажется, третья моя командировка длилась около года. Я, признаться, чуть не повесился.

— Да уж, моя командировочка затянулась, — Аркадий Петрович нахмурился, а потом его лицо прояснилось: – Зато я теперь могу многое написать о нравах и обычаях урок. Интересует?

— А то!

— Антон, — привлёк к себе внимание Кондратьев. — Нам пора на встречу с клиентом. Иван, ты же со мной?

— Да, — откликнулся я. — Как бы там наши подопечные не разнервничались.

— А то ещё сорвут сделку. Эти могут, — взволнованно сказал охотник.

— Идите, — махнул нам рукой хозяин. — Дверь откроется. Пневма через два дома направо. А мы пока с Аркадием вам комнаты обставим.

Я повернулся к выходу. На моём пути внезапно оказался стол. Причём, нога уже находилась внутри. Видя моё замешательство, Антуан хохотнул и сказал:

— Это пока проекция. Можешь проходить насквозь. Но вот потом, когда материализуем, лучше не рисковать здоровьем.

Я кивнул и поспешил вслед за ЧП Кондратьевым. Охотник уже спускался вниз по поскрипывающим в такт его шагам ступенькам.

3. Будка пневмы напоминала афишную тумбу, какие я видел в одном из дружественных государств. Эти наши соседи были весьма богаты и держали придворный театр. И даже приглашали артистов из соседних держав.

Тумба пневмометро тоже была обклеена афишами. Кондратьев с трудом отыскал среди разноцветных анонсов контур ладони.

— Вот так вот руку прикладываешь, — показал он, — и дверь открывается.

Дверь действительно открылась. Внутри было тесновато. Поэт, пожалуй, ещё бы поместился. Но вот четвёртого пассажира пришлось бы впихивать. На стене светилась схема пневмы. Охотник прочитал названия станций, нашёл ВДНМ и нажал пальцем на кружочек рядом с названием. Вокруг нас вмиг надулся прозрачный шар, пол под ногами исчез. Мы провалились на несколько метров под землю, а потом воздушный поток подхватил нас и понёс по трубе. У меня перевело дыхание, волосы, похоже, встали дыбом. ЧП Кондратьев, судя по вымученному взгляду, тоже струхнул. Через минуту он пробормотал:

— Который раз уже пользуюсь пузырём, а до сих пор никак не привыкну.

Я только судорожно кивнул. К счастью, наше путешествие было весьма коротким. Пузырь ударился об стену, застыл на пару секунд, а потом стал подниматься вверх. Мы оказались в помещении похожем на то, из которого стартовали. Пузырь лопнул, не оставив и следа. Дверь открылась. Выйдя, я был готов от счастья целовать мостовую улицы.

— Ну, вот и ВДНМ, — с облегчением выговорил охотник.

— А как это расшифровывается? — спросил я, оглядываясь.

— Выставка Диковинок Нижнего Мира.

Мы прошли через арку ворот. По аллее невиданных деревьев и кустарников, мимо чудесных фонтанов, мимо огромного колеса, стоящего на ребре и крутящегося вокруг своей оси. К зданиям в виде дворцов.

— Это всё из нашего мира? — удивлялся я, вертя головой по сторонам.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Кондратьев. — Многие вещи добыты сравнительно недавно. Но некоторые остались ещё с тех времён, когда Москва была земным городом.

— Обычным городом? — не поверил я.

— Ну, не совсем обычным. Во-первых, это была столица огромной страны, самой большой в мире. Во-вторых, город обладал странным свойством притягивать людей не только своего, но и соседних государств. Мало кто потом оттуда уезжал по своей воле. И при этом разместиться в Москве умудрялись все. Говорят, в народе даже такая поговорка была: «Москва — резиновая».

— А что было потом?

— Потом, как я понимаю, город как-то взлетел, — пожал плечами охотник. — Лишь малая часть его жителей осталась. Они забрали с собой всё самое ценное, в том числе и ту дуру приволокли, — ЧП указал на огромное колесо. — Колесо обозрения называется.

— Оборзения? — переспросил я.

Он не ответил, потому что мы подошли к низенькому строению с надписью «Администрация». Кондратьев нажал на кнопку.

— Слушаю, — раздался сонный голос.

— Поставщик Кондратьев, оформить груз, — ответил предприниматель.

Дверь тут же открылась. Мы прошли по затемнённому коридору до поворота. Потом направо и до упора. Вошли в дубовую на вид дверь с надписью «Отдел закупок».

За солидным обитым красной кожей столом сидел плешивенький старичок в сером пиджачке, голубой рубашке и фиолетовом галстуке. Он не встал из-за стола, лишь протянул руку.

Недолго думая, я крепко пожал её. Старичок поморщился, потёр руку, когда я её освободил и, скривившись, промямлил:

— Документы.

ЧП Кондратьев порылся в сумке и протянул ему бумаги. Хозяин кабинета мельком глянул на них, нажал на кнопку и произнёс в столешницу:

— Парамон, сейчас подойдёт Кондратьев. Оформляешь груз и переводишь ему согласно тарифу.

— Простите, Соломон Абу-Алиевич, — раздался в ответ бодрый молодой голос, — но у нас в тарифе говорящих ослов нет.

Повисла тишина. Хозяин кабинета недоверчиво переводил взгляд с поставщика на столешницу и обратно.

— Вы утверждаете, что ваш осёл разговаривает? — наконец спросил он.

— Как минимум на трёх языках, — гордо ответил я.

— А ещё у него эта… — ЧП на миг задумался, — тонкая душевная организация.

— Хм… — Соломон Абу-Алиевич пожевал губами. — Пойдём-ка, посмотрим.

Что-то тихонько зажужжало. Хозяин кабинета выплыл из-за стола в своём кресле, висящем над полом. Вслед за жужжащим в полёте, точно шмель, старичком мы прошли по коридору до широких ворот. За ними оказалось обширное помещение, сплошь заставленное разнообразными клетками и коробками. Издалека послышался голос Ницше:

— А я как закричу: «Хальт! Хенде хох!». У всех сразу челюсти и поотваливались. Можно брать голыми руками! А тут и помощь подоспела.

Старичок в своём кресле шустро подплыл к ослику, облетел вокруг него несколько раз. Потом спросил весьма молодого (возможно, даже моложе меня) человека в синей спецовке, слушавшего рассказ Ницше:

— Проверял, не трюк? Может, пошутить кто вздумал?

— Как раз проверяю. Поэтому из клетки выпустил, — ответил юноша.

— А это что за летающий пень? — ослик тоже обошёл Соломона Абу-Алиевича и даже обнюхал.

— Между прочим, я — начальник отдела закупок! — обиделся старичок.

— Так что, — нетерпеливо спросил охотник, — оформляем?

— Сколько? — сердито буркнул главный закупщик.

— По тройному тарифу! — заявил поставщик. Старичок от подобной наглости крякнул и ответил:

— Это грабёж! Ну, полуторный — ещё куда ни шло.

— А я его тогда в зоопарк отвезу. Там точно возьмут.

— В зоопарк! — воскликнул Ницше. — Хочу в зоопарк!

— Ладно, по двойному, — продолжил торговаться Абу-Алиевич.

— Два с половиной, — немного уступил охотник.

— Согласен! — обрадовался закупщик.

— А я не согласен! — закричал ослик. — Я хочу в зоопарк! А это разве не зоопарк?

Я обнял разбушевавшегося друга и прошептал ему на ухо:

— Не буянь. Следуем плану.

— Что тут у нас ещё, Парамон? — Старик вопросительно поглядел на своего работника.

— Медведь и заяц, — юноша показал на клетки, стоявшие неподалёку.

— Здоров, — Абу-Алиевич с уважением посмотрел на Мишку, вольготно развалившегося на полу. — А в чём секрет зайца?

— Эта зараза носится со скоростью пули и дерётся, — наябедничал Кондратьев.

— Ладно, поверю на слово, — проговорил закупщик. — Парамон, оформляй.

У ЧП в кармане что-то мелодично прозвенело. Он достал небольшую коробочку, поглядел на неё и удовлетворённо кивнул.

— Соблюдай спокойствие, — прошептал я ослику. — Если будут какие-нибудь неприятности — сообщи мне. Я свяжусь с тобой вечером. А пока осматривайся и отдыхай.

4. Мы с охотником ещё какое-то время погуляли по территории ВДНМ. Полюбовались на невиданные деревья. Зашли в один из дворцов. Там была выставка гигантских насекомых. Среди них я с удивлением обнаружил давнего знакомого — огромного таракана. Отдельный зал занимали бабочки. От этого великолепия и разноцветия у меня зарябило в глазах. В остальные дворцы мы не пошли. Как объяснил Кондратьев, одно посещение в день бесплатно, а последующие уже за деньги. Жмот. Впрочем, протестовать я не стал. Для меня и так уже достаточно было впечатлений.

После этого мы отправились в обратный путь. На этот раз путешествие в пузыре прошло для меня полегче.

Душа уже не уходила в пятки, застряв где-то в животе.

Когда мы шли от пневмы к дому Антуана, нас обогнала разновозрастная группа мальчишек и девчонок на досках с колёсами и без. Они шумно галдели и пронеслись от нас так близко, что я даже почувствовал запах малины из стаканчиков. И как только их содержимое не проливается?

— Дети, — пожал плечами Кондратьев.

А я вспомнил, как и на чём наша детвора катается с холмов. Тут в ход идёт любой хлам. И древние ободранные ванны, и резиновые шины от старинных самодвижущихся телег. А уж зимой ассортимент импровизированных ледянок просто необъятен.

Я постучался в дверь приютившего нас дома.

— Заходите, — донеслось откуда-то из стены.

Мы вошли. Хозяин и поэт сидели внизу, в гостиной. Аркадий Петрович широко улыбнулся при виде нас и поднялся с дивана.

— Пойдёмте, покажу, как я мебель расставил.

— Я, собственно, попрощаться, — Кондратьев топтался у двери. — Деньги получил. Сейчас в Маман, закуплюсь и домой. Жена уже, поди, заждалась.

— А как же фиолетовая среда? — Антуан в разочаровании обернулся к охотнику. — А бонусы, фишки, чебурики?

— Я всё-таки житель Нижнего мира, — Кондратьев пожал плечами. — Мне эти ваши тренды до фонаря. Будь он хоть фиолетовый, хоть красный.

— Что ж, приятно было с тобой путешествовать, — Аркадий Петрович обнял охотника и похлопал его по спине. — Надеюсь, ещё увидимся.

— Если будете внизу — заходите в гости. Посёлок Барвиха в двух сотнях километров к северо-западу от Московской технической базы. Спросите охотника Кондратьева — там меня каждая собака знает.

— Что, прямо у любой собаки можно спросить? — я скептически посмотрел на него.

— Это так только говорится, — улыбнулся Кондратьев. — Если б у нас были говорящие собаки, я бы уже озолотился.

— Я так понимаю, удалось неплохо наварить на нашем ушастом спутнике? — поэт усмехнулся и подмигнул охотнику: — И как к этому отнеслась его тонкая душевная организация?

— Сначала, конечно, возмутилась, — ответил я. А Кондратьев добавил:

— Хочу, говорит, в зоопарк. Уберите от меня этого старого пня. Хочу вместо него молодую, привлекательную зеброчку.

Мы сердечно попрощались с охотником. Когда он исчез за дверью, я сказал:

— Надо, кстати, с Ницше связаться. Пойду в свою комнату, — я вопросительно поглядел на хозяина дома: – Какая из них моя?

— Ты узнаешь её по интерьеру, — хохотнул поэт.

Я поднялся по лестнице и заглянул сначала в ту комнату, которая была справа. Похоже, угадал с первого раза. Массивный стол. Кровать под балдахином, вроде той, что была в домике у Натали. Ну и, конечно же, печь. Куда ж без неё.

Усмехнувшись, я открыл дверь в соседнюю комнату. Огромный надувной матрас. Ницше бы порадовался. Кожаное кресло. Маленький изящный столик.

— Так вот она какая, мечта поэта, — я присел в кресло и достал навигатор: – Ангелина, с осликом связь есть?

— Соединить, что ли? — сонным голосом спросил навигатор.

— Ты там спишь? — удивился я.

— Кто здесь? — раздался удивлённый голос ослика. — Командир, ты? Ты где спрятался?

Я услышал шуршание, будто мой собеседник копается в листве.

— Хватит шуметь. Ты сейчас в клетке?

— Так ты меня не видишь? — Ницше перестал шуршать. — А, ты у меня в ухе! Точнее, в той штуке, которую мне Яга вколола!

— Ты проницателен, мой ушастый друг. А теперь опиши, как там у вас дела?

— У меня вечерний променад. Гуляю по парку.

— Как так? — удивился я.

— Договорился с Парамошей, — бодрым голосом поведал Ницше. — Он хотел со мной напроситься. Но Старый Пень поручил ему чистить клетки каких-то мелких фиолетовых котиков. Поэтому я пообещал ему вернуться, когда стемнеет.

— Смотрю, ты там неплохо устроился.

— Парамоша — душевный парнишка, — продолжил ослик. — Накормил меня чудесной морковкой, клетку обустроил. Он здесь пока практикуется. Так-то он студент на зоологическом факультете в какой-то там академии. Выучится — академиком будет.

— Почти ревную, — улыбнулся я.

— Не стоит. Всё равно, академик это далеко не царевич. Так что ты вне конкуренции.

— А что там у зайца с медведем?

— Пока в клетках, — ответил Ницше. — Завтра в вольеры обещали выпустить, что бы это ни было. Тогда и поглядим, сбегать нам или нет. А то, может, и останемся. Здесь прикольно.

— Рад, что у вас всё хорошо, — я откинулся в кресле. — А вот я пока даже не представляю, с какой стороны приступать к поискам.

5. Снизу донесся жалобный голос поэта:

Ангелы летят над нашей зоной,

Ангелам нигде преграды нет,

Как бы мне хотелось с ангелами

В город Верхний взять и улететь.

Но меня обратно не пускают.

Падшему нельзя взлететь опять.

Паханы статьёю управляют,

И понятий мне не поменять.

Я поспешил спуститься. Не замечал за Аркадием Петровичем тяги к пению. Когда я спустился, печальная история подошла к своему завершению.

А под вечер вздрогнули засовы,

Вышел к нам Великий Уркаган,

Он сказал нам только лишь три слова —

Самогонка, золото, наган.

Ангелы летят над нашей зоной,

Ангелам нигде преграды нет.

В облаках теперь я с ангелами.

И теперь мне точно не вспотеть.

— Душе-евно, — протянул Антуан. — Я, пожалуй, начну цикл «Легенды Свободной Зоны».

— О, на эту тему я тебе предоставлю неограниченное количество материала, — поэт отпил из стакана тёмную жидкость и увидел меня: – Как там наш одухотворённый осёл?

— Весьма неплохо устроился. У него вечерний моцион. Гуляет по парку. Наладил отношения со студентом-практикантом.

— Ты смотри, понравится — ещё и уходить не захочет, — хохотнул Аркадий Петрович.

— Он уже озвучил эту мысль. С чего начнём поиски Василисы?

— Не поднимай панику, — отмахнулся поэт. — Утро вечера мудренее. Вот завтра встанем, позавтракаем и подумаем, с чего начать.

— Не забудь про тысячу знаков! — напомнил Антуан.

— Век воли не видать, если подведу, — Аркадий Петрович цыкнул зубом.

— Вань, присаживайся, — хозяин дома похлопал рукой по сиденью дивана. — Перекуси.

— Спасибо, — я с сомнением посмотрел на тарелки, стоявшие на столе. На одной лежали тоненькие рифлёные ломтики белого цвета. На другой какие-то непонятные, похожие на червяков, твари. Судя по красному цвету, варёные. Хоть это радует. На третьей — горсть очищенных орешков. Я предпочёл не рисковать и ограничился орешками.

— Куда хоть зверей сдали? — спросил Антуан.

— На ВДНМ, — ответил я, проглотив орешек.

— На колесе не катались? — поинтересовался поэт.

— С меня одной пневмы хватило.

— Знатная развлекуха с непривычки, — хохотнул Аркадий Петрович. — Но на колесо надо тоже сходить. Оттуда такой вид…

— Только поешь перед этим плотно, — посоветовал протодиакон.

— Ага. Желательно чего-нибудь разноцветного, вроде винегрета, — поэт чуть не давился от смеха. — Летит потом красиво!

— Что-то я не понял юмора, — пробурчал я.

— Не важно, — махнул рукой Антуан. — А хотите, я покажу вам свою коллекцию чебуриков?

Мы переглянулись. А хозяин уже встал и направился к кабинету.

— Заходите, не стесняйтесь, — он радушно распахнул дверь.

Мы заглянули. Протодиакон и здесь не изменил своей любви к классическому стилю. Тяжёлая дубовая мебель — стол и стул. Стул очень похож на батюшкин трон. На столе, обтянутом зелёным сукном, кипа бумаг, прижатых статуэткой зелёного цвета. У стены застеклённый шкаф. Внутри книги. А перед ними расхаживали взад и вперёд маленькие, в два пальца длиной, существа с фиолетовой шёрсткой и огромными, на полмордочки, глазищами. Правда, на кошек они походили очень мало.

— Они что, живые? — я в удивлении уставился на витрину.

— Нет, конечно, — улыбнулся Антуан.

— Прелестная игрушка, — поэт наклонил голову. — Можно потрогать?

— Лучше не надо, — хозяин кабинета поморщил нос. — У них есть одна неприятная черта. Стоит только открыть дверь, как они сразу норовят разбежаться по всему дому. А они мелкие и шустрые. Так что лучше на них смотреть сквозь стекло.

Мы ещё пару минут полюбовались на странных существ, а потом снова вернулись в гостиную. Вечер наш продолжился. Я надеялся, что завтра мы всё же приступим к поискам Василисы.

6. Утро наступило внезапно. Всю ночь меня преследовали мелкие фиолетовые котики с огромными глазами и ушами. Я удирал от них в мыльном пузыре сначала по ВДНМ, по трубам, а потом по дому Антуана. Когда мне уже показалось, что я оторвался от преследователей, запершись в своей комнате, из печи вдруг выплыл главный закупщик в сопровождении двоих солдат в масках, с аббревиатурой СГБ на бронежилетах. Соломон Абу-Алиевич что-то кричал тоненьким голоском, а безопасники принялись палить по моему пузырю. Наконец он лопнул, и я очнулся на полу в своей комнате.

— Какая чушь только не приснится, — пробормотал я, тряся головой.

Одевшись, я прошлёпал в санузел. Вентилей не обнаружил, но когда поднёс руки к гусаку, оттуда полилась тёпленькая водичка. Я умылся и стал оглядываться в поисках полотенца. Ничего похожего. Встряхивая руками, отправился назад в комнату. Хотел было спросить про полотенце у Аркадия Петровича, но из его двери доносился столь раскатисый храп, что заходить к нему не решился.

Немного посидев у себя в комнате, я решил спуститься вниз. Кроме скрипа ступенек никаких звуков. Покрутился в гостиной. Зашёл на кухню. Хозяин вчера так и не удосужился показать, как ею пользоваться. Потыкался немножко по стенкам. Безрезультатно. И ведь даже никаких следов вчерашнего вечера не осталось. Хоть червяками теми закусить — да нету.

Снова поднялся к себе в комнату. Достал навигатор. Хотя бы с Ницше поговорю. Всё равно ждать этих полуночников.

— Ангелина, с осликом связь есть?

— Обижа-аешь, — протянул навигатор. — Здесь такие сети, такие сети.

На некоторое время повисла тишина.

— Ну, так что там со связью? — прервал я молчание.

— Уверен, что готов вот так вот вторгнуться в личную жизнь своего старого, доброго, наивного, ушастого, непарнокопытного друга?

— Что за вопросы? Конечно, да! — я начал терять терпение.

— А вдруг у него там личная встреча? Или тайная беседа? — жёлтая мордочка надела тёмные очки. — А если он просто спит, в конце концов? Не думаешь, что вот так гаркнешь ему в ухо с утра пораньше, а у твоего друга инфаркт случится?

— Опять борец за права проснулся? — хмыкнул я. — Этот, как его, об-муд… тьфу ты, что за слово то? Давай, короче, соединяй! Мой Ницше — птичка ранняя. Уже, поди, развлекается во всю.

— С птичкой связи нет, — надула губки рожица.

— Хватит капризничать! Соединяй с ослом!

— Командир, перестань орать мне в ухо! — раздался испуганный голос Ницше.

— Ой, прости, — смутился я. — Ангелина тут меня слегка из себя вывела.

— Что, опять просила стихи Ароза Петровича Азорина почитать?

— К счастью, нет. Как там у вас дела?

— Нормальненько. Завтракаю, — ослик захрустел чем-то так аппетитно, что у меня забурчало в животе.

— Везёт тебе, — позавидовал я. — А я вот голодный сижу. Может, тоже к тебе на ВДНМ какой-нибудь диковинкой устроиться?

— Не возьмут, — резонно заметил Ницше. — Ушами не вышел.

— Не думаю, что дело только в ушах, — усмехнулся я. — Грызь и Мишка всё ещё в клетках?

— Пока да, — ослик перестал жевать. — Знаешь, тут есть некоторая странность. Старый пень велел Парамоше не вносить их в базу ВДНМ. Мой студент было удивился, но Алиевич велел ему не влезать не в свои дела. Что-то здесь не чисто.

— Держи меня в курсе. Мы их не оставим.

— Всё, Парамоша идёт, — быстро проговорил Ницше.

— Готовься, пора встречать гостей, — раздался издалека голос практиканта.

— Гостей? — оживился ослик. — У меня будут гости? А торт? Торт принесут?

— Гости Выставки, — в голосе Парамона я почувствовал улыбку. — Ты будешь встречать посетителей. А для особых гостей станешь гидом. Чуть позже я тебе расскажу, что надо делать.

Зацокали копыта. Я хотел было отключиться, когда мне в голову пришла идея:

— Ангелина, сможешь Ницше постоянно держать на контроле, а по кодовой фразе соединить со мной?

— Свежая мысль, — тут же отозвался навигатор. — Смогу, чо. Я ж не тупее айфона.

— Ницше, если будут неприятности, скажи «шлёпанцы Суворова». Ангелина, про шлёпанцы поняла?

— А ты про айфон понял? — огрызнулся платок.

— Я не понял, — вставил ослик. — Парамоша, а что такое айфон?

Издалека раздался тихий голос студента.

— Ангелина, да что с тобой сегодня? — возмутился я.

— Луна в скорпионе, — заявил навигатор.

— Да хоть в крокодиле. Объясни, почему ты меня сегодня решила добить?

— Все здесь преследуют какие-то свои цели. Все что-то получают. Поэт вон, работу нашёл, в Верхний мир вернулся. Ты жену ищешь. Даже осёл, и тот постоянно развлекается. А я, между прочим, дама. Мне необходимо в день не менее десяти комплиментов. Я что, многого хочу?

— Прости меня, пожалуйста, о, чудо-интеллект седьмого поколения, — я скрипнул зубами, но продолжил: – Так скажи мне, прелестный цветок, будь ласкова, сможет ли Ницше связаться со мной по ключевой фразе про шлёпанцы Суворова?

— Про цветок было неплохо, — Ангелина, похоже, сменила гнев на милость. — Шлёпанцы так шлёпанцы.

— А я про айфон понял! — сообщил Ницше. — А что там было про шлёпанцы?

— Да что ж вы сегодня все надо мной издеваетесь! — вскипел я.

7. Снизу донёсся громкий вопль. Я бросил платок на стол и выскочил из комнаты. Тут же из соседней двери появился заспанный Аркадий Петрович. Вместе мы прошлёпали по лестнице вниз и застыли около спальни хозяина. Дверь оказалась распахнутой. Сам Антуан копошился под кроватью.

— Что случилось? — спросил поэт, прислонившись к косяку.

— Кто выпустил чебуриков? — протодиакон вылез из-под кровати, держа в одной руке вчерашнее существо.

Мы недоумённо переглянулись.

— Так мы ж их вчера даже не открывали, — пожал плечами Аркадий Петрович.

— Тогда откуда у меня в спальне взялся этот? — ушастый котёнок извивался и царапался. Наконец он тяпнул Антуана за палец. — Да что ж такое!

Фиолетовая шёрстка пронеслась мимо нас, обдав ветром, и исчезла за поворотом. Протодиакон отчаянно тряс рукой.

— А тебе не показалось, что этот экземпляр больше, чем вчерашние? — я почесал макушку.

Хозяин молча прошёл к себе в кабинет. Мы с поэтом тоже туда заглянули. Стеклянная дверца была закрыта. Все чебурики, насколько я мог судить, оставались на месте.

— Что-то подсказывает мне, что ты, Антоха, неожиданно стал счастливым обладателем самого настоящего котёнка, — задумчиво пробормотал Аркадий Петрович. — Только вот интересно, откуда он тут взялся?

— Да не, не может быть, — Антуан сел на стол и задумался. — Их же вывели всего около десятка! Да один такой котёнок стоит как половина моего дома!

— Ну, вот поймаем и озолотимся, — поэт смачно зевнул и отправился по лестнице наверх. — Я в душ!

— Мне б перекусить чего, — я жалобно посмотрел на хозяина дома. — А то встал уже давно, в животе волки воют.

— А я разве вам вчера не показывал, как кухней пользоваться? — Антуан нахмурил брови. — А ведь точно, не показал. Пойдём, проведу мастер-класс.

Мы зашли на кухню. Протодиакон провёл рукой вдоль стены. Загорелся синий экран.

— Чего изволите?

— Чего-нибудь с мясом, — я пожал плечами. — А то организм растущий.

— Айн момент, — Антуан потыкался по панели. — Видишь вот эту картинку, с окороком? Нажимаем. Вот здесь — соус, приправки. О! Готово!

Звякнуло. Из стены выехал поднос с тарелкой. В ней дымилось что-то коричневое. Пахло, впрочем, весьма аппетитно.

— Спасибо, — я присел за стол.

Повертел в руках тоненькие палочки, что лежали на тарелке. Кое-как наколол кусочек. Попробовал. Вполне съедобно.

Тем временем Антуан вышел с кухни. Полилась вода. Видимо, тоже по водным процедурам решил вдарить.

Вдруг на краю зрения мне почудилось какое-то движение. Вспомнив хитрость Василисы, я упоённо зачавкал. Через десяток секунд любопытная фиолетовая мордочка появилась уже гораздо ближе. Я не обращал на котёнка никакого внимания, продолжая с аппетитом пережёвывать кушанье. Ещё через полминуты я почувствовал лёгкие коготки у себя на плече. Следующий кусочек неожиданно исчез с палочки. Около моего уха раздалось удовлетворённое урчание.

Когда через пятнадцать минут на кухню заглянул Антуан, котёнок сидел на столе и уплетал прямо из тарелки. Он уже не пугался моей руки.

— Только без резких движений, — предупредил я. — Если вспугнёшь — опять прикармливать придётся. А когда он теперь проголодается — кто ж его знает.

Хозяин кивнул и тихо исчез. Буквально через минуту они уже вдвоём с Аркадием Петровичем выглядывали из-за двери и вполголоса шушукались. А котёнок тем временем наелся и полез ко мне на руки.

— Пригрелся, — умилённо прошептал Антуан, тихонько подходя.

— Откуда же он всё-таки взялся? — задумчиво проговорил поэт.

Котёнок приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на стоявших рядом мужчин. Убегать он уже не торопился.

— Можно погладить? — протодиакон осторожно протянул руку.

Чебурик не противился ласкам. Он даже позволил Антуану взять себя на руки.

— Я назову тебя Че, — сказал хозяин дома, почёсывая котёнка за ухом.

Против этого имени чебурик, похоже, не возражал.

8. Только через час мне удалось вернуться в свою комнату.

— Осёл уже два раза шлёпанцы поминал, — с порога огорошила меня Ангелина.

— Соединяй, — я подскочил к платку. — Ницше, ты там?

— Нет, я здесь, — раздался слегка запыхавшийся голос ослика. — Это ты там неизвестно чем занимаешься, когда так мне нужен!

— Что случилось? — я начал волноваться.

— У меня две новости. С какой начать?

— С хорошей.

— Разве я говорил, что есть хорошая?! — Ницше почти кричал: – У нас тут ЧП!

— Кондратьев вернулся? — не понял я.

— Какой Кондратьев? — возмутился ослик. — Происшествие! Аврал! Катастрофа!

— Да что случилось-то?

— Парамошу выгоняют! — Ницше был в отчаянье.

— Из-за чего?

— У него котята фиолетовые убежали! Шестерых нашли, а седьмой пропал! Теперь на него хотят стоимость котёнка повесить! А они какие-то жутко дорогие. Возможно, даже дороже меня. Хотя, что там может столько стоить — совершенно не понятно.

— Стоп! — прервал я ушастого паникёра. — Этот фиолетовый каким-то образом оказался у нас. Так что можешь успокоить своего студента.

— Ура! — завопил Ницше. — Привези его как можно скорее! Парамоша! Ты спасён!

— Подожди. Ты же говорил, что у тебя две новости, — напомнил я.

— Ах, да. Грызя с Мишкой куда-то увезли.

— Как увезли? Куда увезли? — в волнении я вытер лоб платком.

— Фи-и, — протянула Ангелина.

— Приехал чёрный грузовик, их погрузили и увезли.

— Но почему?

— Это всё старый пень. Не знаю, куда и зачем. Но это он всё организовал.

— Будь там. Уже еду.

Я засунул платок в карман, схватил на всякий случай свой дорожный мешок и поспешил вниз. Под изумлёнными взглядами забрал Че из рук Антуана.

— В чём дело? — возмутился он.

— Мы не можем его оставить, — объяснил я, не обращая внимания на протесты. — Как оказалось, зверёк сбежал с ВДНМ. Не знаю уж, каким образом. Может, за одежду зацепился и приехал на ком-нибудь из нас. От этих котиков всего можно ожидать.

— А где доказательства, что это именно их котёнок? — попытался возразить Антуан. — Может, он у нас сам завёлся. От сырости.

— Из-за этого зверька у одного хорошего человека неприятности, — я проявил непреклонность. — Кроме всего прочего, мне всё равно надо снова попасть на ВДНМ.

— Пойдём, Антоха, обсудим новую статью, — Аркадий Петрович увлёк за собой расстроенного хозяина. На выходе глянул на меня: – Справишься сам?

Я кивнул. Ступеньки проскрипели снизу вверх. Потом быстро-быстро сверху-вниз.

— Ещё что-то случилось? — взволнованно спросил поэт.

— Потом расскажу.

— Ты уж прости, что не помогаю, — повинился Аркадий Петрович. — Но, боюсь, если сейчас Антоха обидится, то мы без жилища останемся.

— Всё нормально. Справлюсь.

Я вовсе не был в этом уверен. Посадив котёнка в мешок и закинув его на плечо, я вышел на улицу. Любопытная мордочка тут же высунулась наружу и заворчала у меня над ухом.

— Ты уж не убегай, Че, — я почесал его шейку. — Сейчас доставлю тебя обратно, к братцам и сестричкам.

Че фыркнул. Я быстрым шагом достиг будки пневмы и приложил ладонь. Дверь открылась. Я отыскал надпись ВДНМ и запустил пузырь. Котёнок тут же выкарабкался из мешка, влез ко мне за пазуху. Пока мы неслись по трубам, я чувствовал коготки сначала на груди, потом они прокрались в мой правый рукав и там замерли.

Когда я вбежал в арку ворот ВДНМ, Ницше вёл по аллее группу туристов.

— Где твой студент? — спросил я издали.

— У пенька в кабинете, — ответил ослик. — Принёс?

— Ага, — я уже бежал в сторону административного здания.

Дверь как раз открывалась. Я проскочил внутрь, чуть не сбив выходившего. Даже не заметил, кто это был. Промчался в кабинет главного закупщика. Вломился без стука. Соломон Абу-Алиевич нависал в своём кресле над окаменевшим практикантом. Вид у него был грозный и смешной одновременно.

— Что у вас? — поморщившись, старый пень протянул ко мне руку.

Я автоматически пожал её. Из моего рукава тут же выскочил Че. Он взобрался по руке закупщика, как белка по дереву и устроился на лысине.

— А вот и пропажа, — с улыбкой произнёс Парамон.

— Сними его, — пропищал старик. — Только аккуратнее.

— Не имею права, — пожал плечами студент. — Я же уволен.

— Это было ошибочное решение, — Абу-Алиевич покрылся испариной. — Все сегодняшние кадровые распоряжения отменяются.

Парамон протянул руки к котёнку и аккуратно снял его с головы начальника.

— Я могу быть свободен? — спросил студент.

— Да, отнеси его на место. Спасибо за возвращение собственности Выставки, — старичок повернулся ко мне. — Только не ждите вознаграждения. Надо ещё разобраться, как он к вам попал.

— Куда вы отправили зайца и медведя? — сразу перешёл к делу я.

— Какого зайца? — закупщик с подозрением уставился на меня. — Какого медведя?

— Тех, что были в грузе у Кондратьева! Вместе с говорящим ослом!

— Молодой человек! — возмутился Соломон Абу-Алиевич. — Груз перешёл в собственность Выставки. Теперь только собственник решает его дальнейшую судьбу.

— Да, но они покинули территорию ВДНМ!

— Вас это совершенно не касается! — багровея, заорал на меня старичок. — Убирайтесь отсюда, иначе я позову охрану!

Скрипя зубами, я вылетел из здания администрации. Меня уже ждал Ницше.

— Ну что? Ну что? Парамошу спас? Узнал, где Грызь с Мишкой? — затараторил он.

— Этот старый пень пригрозил вызвать охрану, — проговорил я сквозь зубы. — Груз, видите ли, перешёл в собственность Выставки.

— Эй! — из кустов донёсся шёпот. Оттуда махал рукой Парамон. — Сюда!

Мы с осликом скрылись внутри обширных зарослей.

— Хотел сказать спасибо, — студент попытался обнять меня, но я отодвинулся.

— Куда увезли зайца с медведем?

— Я точно не знаю, — Парамон потупился, — но постараюсь выяснить. При мне это уже третий случай, когда экспонаты исчезают.

— Они не экспонаты, — проворчал Ницше. — Они — наши друзья.

— Только сейчас тебе придётся покинуть Выставку. А то с Алиевича станется вызвать охрану. Тебя ведь Иваном зовут?

— Да.

— Парамон, — мы пожали друг другу руки. — Я постараюсь узнать, куда был переправлен груз, а потом свяжусь с тобой по пипке. Дай мне номер.

— У меня нет пипки, — я развёл руками.

— Вот я олух! — хлопнул себя по лбу студент. — Ты же из Нижнего мира! Давай тогда так. Старый пень через два часа уезжает. Я постараюсь пробраться к нему в кабинет и что-нибудь разузнать. Подходи сюда к трём часам. Что выясню — расскажу.

Парамон исчез в кустах. Мы тоже вернулись на дорожку. Пришлось уходить.

А ближе к выходу меня ожидал ещё один сюрприз. Внезапно провожавший меня Ницше заорал:

— Хальт! Хенде хох! — и целенаправленно процокал к группе гостей.

Все гости с улыбками тянули к нему руки в надежде погладить. Лишь один из них застыл каменным изваянием.

— Шляпник! — крикнул я и тоже двинулся к нему навстречу.

— Иван Никанорыч? — сыщик был без своей вечной шляпы. Не было и плаща. Да и вообще, вид его вполне соответствовал той группе туристов, с которой он пришёл. Цветастая рубаха с короткими рукавами, шорты, сандалии на босу ногу.

9. –А пиво тут у них скверное, — произнёс сыщик, отхлёбывая из объёмной стеклянной кружки. — Появится какой новый сорт — какое-то время пить можно. А через месяц портится.

Мы сидели в кафе напротив входа на ВДНМ. Борис взял себе пиво и орешки. Я же сидел и грыз бесплатную зубочистку.

— Если ты без бабла, давай я заплачу, — предложил сыщик.

— Обойдусь, — я хмуро посмотрел на него. — Так есть какие-нибудь идеи?

— Похоже, твоих звериков продали в подпольный колизей, — задумчиво жуя, проговорил Шляпник.

— Куда? — не понял я.

— Выпускают на арену разных зверей и мутантов, — объяснил сыщик. — Делают ставки. Видимо, неплохо на этом зарабатывают.

— А ты откуда знаешь про этот, как его там? — я с подозрением взглянул на собеседника.

— Да в паутине про него куча роликов, — махнул рукой сыщик. — Можно зарегистрироваться и делать ставки. А вот где это происходит, и кто за этим стоит — не известно. Всё это незаконно, но власти не торопятся искать и наказывать организаторов. Делятся с ними, что ли?

— И что, нет никакой возможности спасти зверей?

— Это надо хорошенько обмозговать, — Борис снова отхлебнул пива. — Ты говоришь, есть поставщик?

— Предлагаешь припугнуть его? — я с надеждой посмотрел на сыщика.

— Вот этого делать точно не стоит, — Шляпник отставил кружку. — Во-первых, насчёт колизея — всего лишь моё предположение. Во-вторых, даже если это верное предположение, мы можем спугнуть их. И кто знает, чем это обернётся.

— Так что же делать? — отчаяние принялось грызть меня изнутри.

— Давай подождём, что твой студент откопает, — Борис взмахнул рукой, и к нему с повторенным заказом подъехала тележка механического официанта. — Уже недолго осталось.

И правда, пока я рассказал сыщику историю своего путешествия наверх, назначенный час встречи значительно приблизился.

— Шлёпанцы Суворова! — раздалось из моего кармана. Услышав эту фразу, Шляпник нервно вздрогнул и пролил пиво.

— Да, Ницше, что там? — я достал навигатор.

— Парамошу повязали! — взволнованно доложил ослик. — Скорее сюда! Надо его спасать!

Мы с сыщиком дружно выскочили из-за столика и рванули к администрации ВДНМ. Около входа стоял чёрный грузовик. Вокруг ходил, слегка покачиваясь, один из туристов и громко ругался:

— Охамели дальнобойщики! В пешеходной зоне уже паркуются! — увидев Шляпника, он обратился к нему: – Видал, Борян, что вытворяют? У нас в Тагиле такого безобразия не бывает!

Дверь администрации распахнулась. Оттуда вышли трое амбалов в чёрной форме, чёрных бейсболках и чёрных очках. У каждого в руке была дубинка. Следом вышли ещё двое. Они тащили обмякшего Парамона. Парнишка выглядел помятым, с подбородка капала кровь.

— Эй, мужик! — уральский турист схватил за плечо одного из чёрных, собиравшегося сесть на водительское место. — Вы тут в своих Москвах совсем охамели?

Водитель ни слова не говоря огрел его дубинкой. Зря.

— Наших бьют! — заорал Шляпник.

— Таги-ил! — донеслось с аллеи.

Два десятка уральских туристов в цветастых рубахах понеслись на обидчика, размахивая кулаками. Водителя тут же впечатали в машину. Остальные чёрные бросились ему на помощь.

Оставленный Парамон повалился на колени. Я сторонкой обошёл поле боя и помог ему подняться. Студента качало. Кое-как мы дотопали до двери. Вошли в здание. Я потянул ручку двери ближайшего кабинета. Оказалось открыто. Мы ввалились внутрь. Я усадил студента на стул у стены.

— Что случилось? — я похлопал Парамона по щеке.

— Они застали меня в кабинете, — простонал студент. — Искали Алиевича.

— Подожди, я думал, тебя поймал сам начальник, когда ты рылся в его документах, — удивился я.

— Нет, — Парамон помотал головой и от этого движения чуть не упал. — Им нужен был именно он. Я сказал им, что он уехал по делам. Они потребовали отвезти к нему. Я отказался. Я же не могу покидать рабочее место. Тогда меня стали бить.

— Так ты знаешь, где он?

— Да. Они схватили меня, чтобы я показал им дорогу.

— А зачем он им нужен, не сказали?

— Не знаю, — прохрипел студент. — Но ругались они сильно.

— Сиди здесь, — я положил мешок рядом с пострадавшим, а сам вышел из кабинета.

Драка переросла в побоище. К охамевшим дальнобойщикам присоединилась охрана выставки. А к уральским туристам — группа каких-то маленьких и узкоглазых, но жутко шустрых посетителей ВДНМ. Они что-то лопотали на непонятном языке и осыпали противников ударами рук, ног, а также цветастых зонтиков. Чем-то эти иноземцы напомнили мне Грызя.

Я быстренько подошёл сзади к одному из троих остававшихся на ногах чёрных. Когда он взмахнул дубинкой, я перенаправил её движение, в результате чего она поразила по макушке своего обладателя. Бейсболка слетела и свалилась мне под ноги. Подхватив упавшее тело, я затащил его в здание.

Бросив пленника на пол рядом с Парамоном, я придавил его свободным стулом, а сам сел сверху. Чёрный задёргался и открыл глаза.

— Зачем вам нужен Алиевич? — улыбнувшись, спросил я.

— Кто? — прохрипел пленник.

Я перенёс вес тела вперёд. Моя жертва задёргалась.

— Повторяю вопрос. Зачем вам начальник отдела закупок?

— Бракованный товар, — на глаза пленника навернулись слёзы.

— Уточни, — попросил я, ослабив нажим.

— Прошлый груз совершил побег. Хозяин такого не прощает.

Я хмыкнул. Молодцы, зверики.

— Давай-ка, дружок, подробнее.

Из сбивчивого рассказа пленника вырисовывалась следующая история. Медведя и зайца привезли в колизей и разместили в клетках рядом с их будущими соперниками по кровавому шоу. Через некоторое время косой каким-то образом выбрался. Он смог освободить не только медведя, но и ещё нескольких узников.

Охрана пыталась их остановить. Но беглецы разметали передовой отряд и, как-то взорвав стену, ушли в подземный туннель. Подошедшее подкрепление заблокировало зверей внизу, но идти на штурм не решаются. Хозяин потребовал привезти поставщика, чтобы он урезонил груз.

— С чего этот твой хозяин решил, что старый пень сможет успокоить зверей? И кто это вообще такой? Ну, давай, вставай, отвезёшь меня в ваше тёмное царство.

Я отвернулся, чтобы взять свой мешок. В следующий момент пленник вскочил, однако открывшаяся дверь уложила его обратно.

— Атас, Никанорыч! — закричал влетевший в комнату Шляпник. — Там киборгов нагнали! Сейчас все огребут! Эти разбираться не будут. Всех в буханку погрузят и отправят в участок до выяснения.

— Ты зачем его вырубил? — я показал на валявшегося без чувств чёрного. — Он знал, где подпольный колизей находится.

— Не проблема, — пожал плечами сыщик. — В грузовике, поди, маршрут давно уже построен.

За дверью что-то бабахнуло. В окне сверкнуло.

— Светошумовую кинули, — со знанием дела проговорил Шляпник. — Сейчас будут грузить готовеньких.

Я осторожно выглянул в окно. Двери мне видно не было, но подлетевший жёлто-чёрный грузовик с решётками приземлился в поле моего зрения. Несколько бледных лысых личностей в серых костюмах стали переносить безвольные тела дебоширов внутрь передвижной тюрьмы.

Сзади послышалось шуршание и позвякивание. Обернувшись, я с удивлением обнаружил, что сыщик раздевает пленника.

— Ты что, из этих? — я покрутил пальцем у виска.

— Из каких? — не понял Шляпник, продолжая стаскивать штаны. Потом он поглядел на меня с укоризной: – За кого ты меня принимаешь?! Я просто переоденусь, чтобы меня на выходе не замели. Кстати, форма может и в колизее пригодиться.

Я с сомнением покачал головой и подошёл к Парамону:

— Ты как?

— В норме, — тихо ответил студент. — Вы езжайте, спасите зверей. А я скажу полицейским только, что эти чёрные на меня напали и избили.

— По сути, так оно и было, — ухмыльнулся сыщик. — Эх, бейсболочки нету. Ладно, может, по дороге к грузовику подберу.

Когда мы с Шляпником вышли из здания, киборги уже загрузили всех участников побоища без разбора, включая охранников. Сыщик действительно подобрал валявшуюся возле нижней ступеньки бейсболку и нахлобучил себе на голову. Один из киборгов остановился и как-то странно посмотрел на меня. Впрочем, взгляд его задержался на мне не более чем на пару секунд. Я же в свою очередь заметил на его груди знакомый щит. Вот только надпись была КЩ-03.

— Так, есть маршрут! — обрадовался Шляпник, потыкавшись пальцами в панель грузовика. — Пристегните ремни, наберите в грудь воздуха. Наш полёт будет проходить на высоте.

Машина бесшумно оторвалась от земли. Дворцы ВДНМ быстро исчезли внизу. Справа пронеслось колесо обозрения.

— А как ты среди тех туристов оказался? — спросил я, поглядывая в окошко на город.

— Да вот, как освободили меня, я сразу прилетел сюда. А здесь своих знакомых встретил. Из Тагила. Говорят, присоединяйся. Вот я и присоединился.

10. Грузовик принёс нас к длинному коробкообразному зданию. Похожие строения были в районе, примыкающем к вокзалу. Ворота отворились, и машина плавно влетела внутрь.

— Ой, что-то зря мы припёрлись, — пробормотал сыщик.

Машину тут же окружили десятка полтора человек всё в той же чёрной форме.

— Спокойно, — я положил руку Шляпнику на плечо, — выводи меня. Скажешь, что я — укротитель зверей. Пусть отведут меня к заблокированному тоннелю.

— Думаешь, прокатит? — сыщик с сомнением взглянул на меня.

Я подбадривающе подмигнул. Мы покинули машину и направились к троим бойцам, стоявшим чуть в стороне от основной группы.

— Кто это? — недовольно рявкнул седой дядька со шрамом на левой щеке. Судя по всему, начальник караула.

— Алиевич дал дрессировщика, — Шляпник легонько подтолкнул меня в спину. — Говорит, этот пацан — лучший в своём деле.

— Допустим, — буркнул дядька. — Почему один? Где остальные?

— Да там драка была, — сыщик махнул рукой. — Наших в кутузку загребли.

— Как так? — удивился начальник караула.

— Туристы пьяные домотались.

— Понаехали, — дядька сплюнул себе под ноги.

Тут из коридора выбежал толстенький человечек в пиджаке:

— Ну что, привезли? — запыхавшись, спросил он.

— Вот, дрессировщика какого-то прислали, — показал на меня начальник караула.

— Так ведите его скорее!

Меня повели по длинным коридорам. Потом на большом лифте мы спускались вниз. А там снова по коридорам до обширного пролома в стене. Края его изрядно почернели. Я ухмыльнулся. Не зря Яга Мишку снаряжала.

Сразу за дырой в стене охрана устроила баррикаду. Здесь стояли бойцы в бронежилетах и шлемах, с неизвестным мне оружием.

— Давай, дрессировщик, покажи класс, — начальник караула похлопал меня по плечу. — Если не справишься — пойдём на штурм. Погубим и товар, и бойцов.

Я поискал глазами Шляпника. Сыщик как сквозь землю провалился. Видимо, отстал, пока мы шли. Я вздохнул и шагнул в темноту. Под ногами захрустели куски камня. Интересно, что это за туннель. И как отсюда потом выбираться.

— Грызь! — тихонько позвал я. — Мишка!

Разумеется, никакого ответа. Я продолжал двигаться вперёд, изредка подзывая своих звериков. Через пару сотен шагов впереди загорелись два зелёных огонька. Под зловещий рык они понеслись на меня. Я приготовился встретить зверя. Но в нескольких метрах от меня в него словно врезался грузовик. Невидимый хищник отлетел в сторону и, ударившись о стену, заскулил. Меня обдало жаром. Я почувствовал запах зверя. В следующую секунду меня нежно обняли могучие лапы.

— Мишка? — я попытался рассмотреть косолапого.

— Иван, не тупи! — раздалось из моего кармана. — Достань меня уже! Осветим это царство тьмы! И этих милых зверюшек, готовых растерзать тебя из сострадания к твоей бестолковости!

Лапы отпустили меня. Я достал навигатор и попросил:

— Ангелина, солнышко, давай только не слишком ярко.

— Интимный свет? — навигатор засветился восковой свечкой.

Теперь я увидел Мишку, стоявшего рядом. Справа к нему подошла, прихрамывая, пума. Она как-то жалобно рыкнула и присела. Из-за спины Мишки выбрался, фыркая, здоровенный ёж, а потом, к моему удивлению, встал на задние лапы. На плечо к медведю вскочил заяц и залопотал. Я открыл ему свои объятья, и Грызь прыгнул ко мне на руки.

— Как только я узнал, что вы в беде, отправился к вам на помощь, — я погладил зайца, медведь аккуратно погладил меня. — Вот только как выбираться отсюда, я пока не представляю.

— Могу подсказать, — подала голос Ангелина.

— Изволь, о, спасительная нить Ариадны! — сам себе удивляясь произнёс я.

— А вот это было весьма неплохо! — оценила дама из платка. — Возможно, мне скоро будет даже нравиться с тобой работать! Так вот, судя по схеме, за соседней стеной проходит ветка пневмометро. По ней можно выбраться на поверхность.

— Бр-р-р, — меня передёрнуло. — Я и в пузыре-то боюсь на пневме путешествовать. А ты предлагаешь нам всей гурьбой полететь по трубе безо всякой защиты.

— Моё дело предложить.

И тут с той стороны, откуда я пришёл, донеслись резкие команды. Насколько я понял, всё-таки было принято решение о штурме.

— Выхода нет, — вздохнул я. — Мишка, пробивай дырку вон в той стене. А я пока отвлеку охрану.

Я порылся в мешке и достал оттуда подаренные Кулибом светошумовые гранаты. Прокравшись в сторону начавших приближаться бойцов, я активировал сразу три из них и бросил, не забыв рухнуть на пол. Громыхнуло так, будто я стоял под колоколом во время перезвона. Пошатываясь, я вернулся к зверям. Новый пролом уже был готов.

— Вперёд! — скомандовал я, но не услышал своего голоса.

Первым в трубу вскочил Грызь. Следом прыгнула пума. Мишка помог мне и залез следом. Последним вскарабкался ёж. Мы прошли шагов двадцать, когда ураганный вихрь потащил нас вперёд. Ёжа оторвало от пола, и он влип в спину Мишки. Медведь упирался, как мог. Мы старались укрыться за его спиной.

И тут нас догнал шар пузыря.

11. О появлении пузыря я понял по несильному упругому удару, а также по прозрачной субстанции, пытавшейся охватить нас. Мишка не удержался, и вся наша толпа полетела вперёд. С десяток секунд мы неслись вперёд, а потом сквозь вату в моих ушах я услышал противный свист.

Похоже, ёж всё-таки проколол пузырь. Тут же что-то внутри повреждённого транспорта засверкало красным. Он завертелся во всех плоскостях. А потом я осознал, что мы все вместе стиснуты внутри нового пузыря. Видимо, сработала какая-то аварийная система. Сзади меня всё еще был мягкий животик медведя. А вот спереди прямо под рёбрами копошилось что-то жёсткое. Перед лицом яростно дёргался хвост пумы, изредка похлёстывая меня то по носу, то по щекам. Сзади доносилось нечленораздельное бормотание. Я искренне пожалел пассажира пузыря, попавшего в столь неожиданный переплёт.

Видимо, путь бедолаги лежал на другой конец города, потому как мы летели долго. Или мне так показалось. Наконец, пузырь ударился о стену и стал чрезвычайно медленно подниматься вверх. При этом нас стиснуло ещё сильнее. Дышать получалось только мелко-мелко. Рёбра слегка потрескивали.

Перед глазами уже начало багроветь, когда мы, наконец, вывалились из будки. Я плюхнулся на пуму, сверху навалился медведь. Перемахнув через Мишку, вдаль прокатился ёж. На его иглах висели разноцветные тряпочки. А вот пострадавший пассажир, судя по всему, преграду преодолеть не смог.

Медведь, к моему облегчению, встал достаточно быстро. Рядом со мной шлёпнулось что-то тяжёлое. Подо мной копошилось упругое тело. Я слегка приподнялся на локте, и пума всё-таки смогла выползти.

Когда зрение окончательно вернулось ко мне, а звон в ушах прекратился, я сел и осмотрелся. Вокруг нас собралась изрядная толпа зевак. Они наставили на нас свои пипки, посмеивались, переговаривались. Однако никто не спешил на помощь. В шаге от меня лежал в изодранной одежде толстый гражданин. Видимо, несчастный пассажир пузыря. Медведь сидел около будки пневмы, потряхивая головой. Какой-то недовольный горожанин пытался протиснуться мимо него к входу в метро. Пума, шатаясь и издавая утробные звуки, двигалась вокруг меня, заметно кренясь на левый бок. Ежа и Грызя нигде видно не было.

— Шлёпанцы Суворова, — подал голос Ницше.

— Слушаю, — пробормотал я.

— Командир, вы где?

— Вылезли из пневмо, — я растерянно поворачивал голову, — где именно — не знаю.

— Говорит, что из какой-то пневмы вылез, — продублировал меня ослик. — Надеюсь, это лечится.

— Опиши, что видишь, — раздался голос Шляпника.

— Дома небольшие. Толпа зевак вокруг. Мешают что-то увидеть подробнее.

— Он говорит, что вокруг так зевают, что ничего не видно, — передал мои слова Ницше.

— Кто зевает? — не понял сыщик. — А, всё, понял. Ждите меня там. Главное, больше дров не наломайте.

— Стой! Куда? — послышался голос ослика.

Я не понял, относилось ли это ко мне. В разросшейся толпе внезапно послышались крики. Люди передо мной расступились, часть из них бросилась наутёк. В образовавшуюся брешь ворвались заяц и ёж. Один кололся, другой носился промеж зевак и раздавал звонкие удары.

Медведь, видимо, тоже вполне оклемался. Он встал на задние лапы и заревел во всю мощь. Ему пыталась вторить пума. Толпа бросилась врассыпную.

Правда, двое самых отчаянных, или самых глупых, остались и продолжили наставлять на нас свои пипки. В конце концов, мне это надоело. Я подошёл к одному и дал в лоб. Прибор из его руки выпал, а сам он сел на мостовую. Второй зевака тут же убежал.

Послышалось жужжание. Чёрный грузовик заложил крутой вираж и пошёл на снижение.

— В сторону! — крикнул я и укрылся за тумбой пневмы.

За мной последовал только Мишка. Остальные продолжали с грозным видом оборонять периметр.

— Иван! — раздалось из грузовика. — Давайте внутрь!

С огромным облегчением я увидел в кабине Шляпника.

— Грызь! Сюда! — проорал я охрипшим голосом, а сам кинулся к транспорту.

Мы достаточно шустро погрузились. Грузовик резво оторвался от земли.

— Вовремя! — хмыкнул сыщик и указал рукой на появившийся над домами справа автозак. — Полиция не дремлет. Как только выспалась, сразу прилетела.

— Как ты нас нашёл? — спросил я, устраиваясь в соседнем кресле.

— Великая сила паутины! — улыбнулся Борис. — Только что-нибудь случится, как кто-то обязательно начнёт онлайн трансляцию по своей пипке. А там и геолокацию видно, и кто кого мутузит. Следующими обычно приезжают журналисты. А потом уже полиция и доктора.

— Что вы за люди такие? — возмутился я. — Никто не пытался помочь. Никто даже не спросил, что случилось. Все только сразу выставили свои пипки.

— У нас так принято, — пожал плечами Шляпник. — А вдруг начнёшь помогать, а пострадавший сам на тебя нападёт? Или умрёт. Да мало ли что ещё. А тут всё запротоколировал, получил кучу лайков и жди, когда уполномоченные органы приедут.

— Вот пипкины дети! — пробурчал я.

Сыщик хохотнул, а Мишка согласно проревел. Грызь прыгнул ко мне на колени.

12. Внезапно машина дёрнулась и резко сменила направление полёта.

— Какого андроида тебе надо? — выругался Шляпник. Он принялся тыкать во все кнопки, но, судя по всему, безрезультатно.

— Что случилось? — спросил я, удивлённо наблюдая за его потугами.

— Кто-то перехватил управление, — пояснил сыщик, продолжая бестолково тыкать в панель. — Можно, конечно, отрубить нафиг всю электронику и перейти на ручное…

— Давай пока не будем горячиться, — предложил я, — а поглядим, куда нас приведут.

— Что ж, в твоём предложении что-то есть, — Борис откинулся в кресле. — Надеюсь только, что нас не шваркнут о землю.

Я поглядел в окно. Внизу проплывали небольшие домики. Вдалеке справа возвышалось колесо обозрения. Впрочем, мы приближались к строению ещё более высокому.

— А это что за башня? — спросил я, увидев знакомый силуэт.

Вспомнился сон про Верхний город. И Василисин тортик.

— Центр контроля городских сетей и коммуникаций, — задумчиво проговорил сыщик.

Грузовик подплыл к причалу башни где-то в верхней её трети и аккуратно приземлился. Над входом красовалась светящаяся надпись «Корпорация Вечность».

— Ну что, выходим? — Шляпник с сомнением поглядел на меня.

— Подождём, — я вглядывался в проём входа.

Но вот увидеть того, кто вышел оттуда, я никак не ожидал. Строгий брючный костюм. Туфли на высоком каблуке. Всё чёрное. Минимум макияжа. Никаких украшений. Строгая залаченная причёска.

— Василиса? — с трудом выговорил я.

— Это твоя подруга? — сыщик тоже окаменел, уставившись в окно.

— Жди здесь, — быстро проговорил я и выскочил из грузовика.

Василиса не сделала ни шагу ко мне на встречу. Просто стояла и смотрела, как я бегу к ней. Я хотел было обнять её, но девушка предостерегающе подняла руку.

— Что ты здесь делаешь? — жена сурово поглядела мне в глаза.

— Как это что? — удивился я. — Ты же сама…

— Ладно, пойдём, — Василиса не дала мне договорить. Развернувшись на каблуках, она процокала внутрь здания.

— Ты прям как Ницше в этих туфлях, — хмыкнул я.

Жена, похоже, не оценила моей шутки. Даже не обернувшись, она шла дальше по светлому широкому коридору. Никто не попался нам на встречу. Это ещё больше добавило путаницы в мою и так уже ничего не понимающую голову.

Наконец, мы остановились в помещении с развешанными по всем стенам большими экранами. Василиса села в кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Жестом указала мне на соседнее.

— Так говори, что ты здесь делаешь? — проговорила она, когда я сел.

— Но ты же сама просила тебя найти! — воскликнул я. — Знала бы ты, через что мне пришлось пройти, пока я добирался сюда!

— Напрасно напрягался, — процедила жена. — Ты мне здесь сейчас совершенно не нужен. Наличие связи с жителем Нижнего мира может скомпрометировать члена Совета Директоров корпорации. Так что отправляйся назад, откуда пришёл.

Я просто онемел. Хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, поднялся из кресла. Совершенно ошарашенный, я плёлся по коридору назад к грузовику, когда подала голос Ангелина:

— Иван, ты что, совсем отупел от неожиданности?

— В смысле? — я даже остановился.

— Разве Василиса так когда-нибудь говорила? — дама из платка издевательским тоном процитировала отповедь моей лягушки: – «Наличие связи с жителем Нижнего мира может скомпрометировать члена Совета Директоров корпорации». Не кажется, что слишком сухой язык для твоей жены?

— А ты откуда знаешь, какой у неё язык? — хмыкнул я.

— Так она ж меня сама перепрошивала. Дополнения устанавливала. Я, можно сказать, её подружкой была какое-то время. Или ты думал, что все навигаторы имеют столь скверный характер?

— С чего такая самокритика? — я скривил губы. — И вообще, что ты хочешь мне сказать? Говори прямым текстом, раз такая умная.

— Это не Василиса, — безапелляционно заявила дама из платка.

— Как так, не Василиса? — удивился я. — А кто тогда?

— Кто — не знаю. Но это точно фальшивка.

— Но ведь то же лицо, та же фигура, — пробормотал я. — Ну, одежда там, причёска другие — так она ж теперь этот, который советует дилекторам!

— Ты меня удивляешь, Иван! — возмутилась Ангелина. — Ты же сам видел, что Василиса вытворяла при помощи своей пипки? Если она смогла предстать бомжихой уродливой, то почему бы кому-то другому не принять её личину?

— Пойду, спрошу, — я собирался было идти обратно, но дама из платка остановила меня:

— Только не наделай сейчас глупостей. Мы на вражеской территории.

— Что встал, Иван-царевич? — донёсся до меня голос Василисы. — Мне охрану позвать?

— Да вот, совсем забыл спросить, — я обернулся к жене, приближающейся ко мне по коридору. — Куда ты положила брошку? Помнишь, ту, с лебедем? А то её наш общий друг Ницше хотел купить.

— За печку закатилась, — ни глазом не моргнув, ответила жена. — Дома будешь — проверь.

— Ага. За печкой, — я кивнул. — Ладно, понял. Ну, бывай тогда, не скучай. Здоровья тебе, счастья. Этого, роста карьерного. И карьер поглубже.

Я направился к грузовику. Под озадаченным взглядом Шляпника сел на соседнее сиденье. Грызь прыгнул ко мне на колени и залопотал.

— Полетели, — промолвил я, машинально поглаживая зайца.

— Что, договорились о чём-то? — нахмурил брови сыщик.

— Вроде того. Потом расскажу.

Грузовик резво поднялся в воздух и покинул причал башни.

— Куда летим? — спросил Шляпник.

— Хороший вопрос, — я почесал затылок.

В самом деле, куда лететь? Антуан нас со зверями, тем более с такими, в дом не пустит, тут и гадать не приходится. Отвести их обратно на ВДНМ? А если Алиевич их опять живодёрам из колизея сдаст? А он ведь так и поступит, скорее всего.

— А ты где остановился? — спросил я сыщика.

— В гостинице. Так что на меня не рассчитывай. Там со зверями нельзя, — хохотнул он.

— Давай всё-таки на ВДНМ, — решил я. — Попросим Парамона как-нибудь спрятать их на время. А потом что-нибудь придумаем.

— Лады, — согласился Борис и плавно повернул грузовик.

13. Впрочем, спокойно летели мы недолго. Через минуту машина снова дёрнулась.

— Я думал, вы договорились, — Шляпник с беспокойством поглядел на меня.

— Что-то не так? — я нахмурил брови.

— Опять управление перехватили.

Машина резко ускорилась. Звери в хвосте грузовика забеспокоились.

— Куда это нас тащат? — пробормотал я.

— Не уверен, но ничем хорошим это для нас не обернётся, — сыщик стал долбить по панели управления.

— Ты что делаешь? — я всерьёз усомнился в психическом состоянии спутника.

— Перехожу на ручное управление, — выдавил он.

— Странный способ.

— Зато единственный возможный, — сыщик завертел головой. — Есть что тяжёлое? Надо снять эту панель, иначе я до блока не доберусь.

— Ё-ёжики! — вырвалось у меня.

Ёжики, правда, были совершенно ни при чём. Машина долетела до края города и, клюнув носом, рухнула вниз. К земле.

В кабину тут же посыпались животные. Медведь распластался по лобовому стеклу. Ёж шлёпнулся на спинку моего сиденья. К счастью, иголками вверх. Пума смогла зацепиться за что-то в грузовом отсеке. Заяц запрыгал рядом с нашими головами.

— Грызь! — проговорил я. — Займись панелью.

Заяц кивнул и принялся вгрызаться в пластмассу. Полетела стружка.

— Быстрее! — поторопил сыщик. — Мы скоро хряпнемся о землю!

Грызь справился быстро. Вскоре он, недовольно отфыркиваясь, отскочил от огромной дыры. Шляпник засунул туда руки чуть ли не по локоть и принялся бессистемно, как мне показалось, вырывать провода и микросхемы. Лампочки на панели моргнули и погасли. Впрочем, это не остановило падения.

— Давай! — проорал сыщик и схватился за рычаги управления.

К моему удивлению, нос грузовика стал выравниваться. А в следующее мгновение машина ударилась о поверхность воды и, проскользив немного, начала тонуть.

— Иван, живой? — раздался у моего уха голос Шляпника.

Похоже, я ненадолго отключился. Открыв глаза, я понял, что вишу на ремнях безопасности в своём кресле. Лобовое стекло было выдавлено. Сквозь него хлестала вода. Я успел заметить толстые пятки медведя, выплывавшего прочь.

— Отстёгивайся. Пора покинуть эту консервную банку, — сыщик похлопал меня по плечу и тоже полез наружу.

Я застонал и нашарил застёжку ремня. Возился с ней около минуты, потом вытащил из мешка свой длинный нож и просто разрезал ремень. Выплыл как раз вовремя. Сзади булькнуло, и наше транспортное средство скрылось под водой.

— Интересно, где это мы? — я выполз на берег и повертел головой.

— В болоте, — скривился сыщик. — А грузовик в озере. Очень, надо сказать, вовремя подвернулось. Здорово смягчило падение.

Я огляделся. Озеро располагалось среди болотистой местности, но выплыли мы всё-таки на сухой участок. Рядом на травке катался на спине и болтал лапами в воздухе Мишка. Грызь был около него и, как мне показалось, покатывался со смеху. Остальных беглецов видно не было. Надеюсь, не утонули.

— Как тебе это удалось? — я с уважением посмотрел на Шляпника. — Тот, кто уронил грузовик, явно хотел избавиться от нас насовсем.

— Талант не пропьёшь, — гордо заявил Борис. — Я ведь не всегда был частным сыщиком. Да и стал я им больше от безысходности. А раньше я был пилотом. Доставлял особо ценные грузы. Ты, конечно, будешь смеяться, но тогда у меня было другое прозвище.

— Ещё одно? — хмыкнул я.

— Ага. У меня ж фамилия Селезнёв. Вот меня и звали Селезнем. Пока с треском не выгнали из рядов доблестных пилотов.

— А из-за чего выгнали? — спросил я.

— Потерял груз и машину, — вздохнул Шляпник. — Зато спас людей. Но вот это как раз никого не интересовало. Потому что люди были из Нижнего мира.

— Что-то не любят у вас наших, — я хмыкнул и лёг на спину. — А где случился этот инцидент?

— У нас, на Урале, — махнул рукой сыщик. — Тогда-то меня Шляпником и прозвали. Одни — потому что груз и карьеру свою прошляпил. Другие — за безумный поступок. А потом знакомый позвал в компаньоны по детективному агентству. И какой-то знакомый «гений» из рекламщиков посоветовал примерить и доработать образ Шляпника. Сказал, будет полезно для бизнеса.

— А Натали ты откуда знаешь? — вспомнил я про танцовщицу.

— Да мы с ней вместе одно время летали, — улыбнулся Шляпник.

— Она что, тоже пилот? — удивился я.

— Да нет, стюардесса. Славные были времена. А потом Натка, сопровождая другого пилота, на контрабанде попалась. Так, ерунда какая-то. Но проблемы у неё из-за этого были большие. Я помог ей избежать суда, но убираться из Верхнего мира Натахе всё же пришлось. Хорошо хоть, пристроилась она весьма неплохо. А сейчас, похоже, и семьёй обзавелась.

— Какая у людей жизнь интересная, — хохотнул я и достал платок-навигатор. — Ангелина, солнышко, полноформатный режим, пожалуйста.

Борис удивлённо поглядел на меня. А я развернул ковёр и положил на траву.

— Покажи-ка нам, о спасительная нить Ариадны, где мы находимся.

Я склонился над картой. Сыщик пристроился рядом.

— Хорошее болото, — пробормотал я.

И правда, заболоченная местность простиралась вокруг нас на километры. От озера на север и на восток текла река.

— Ангелина, прекрасный цветок, распустивший свои лепестки среди этих мрачных болот, а далеко ли до ближайшего поселения?

— Припой мне на процессор! — выдала дама-навигатор. — Иван, ты меня смущаешь!

— Екатеринбургский городовой! — сыщик от неожиданности сел. — Так ты не придуривался, когда сыпал комплиментами в платок?

— Ты уверен, что вам нужно именно поселение? — как-то странно спросила Ангелина.

— Ну, да, — неуверенно ответил я. — А что, с ним что-то не так?

— Определённо. Это, знаете ли, деревушка бобров. Как раз в том месте, где река впадает в озеро.

— А что нам бобры? — ухмыльнулся Шляпник. — Может, муравейник поближе окажется? Муравьи, как говорят, существа социальные.

— А из человеческих поселений что-нибудь есть? — я переместил карту в сторону от озера.

— Около четырёх километров на юг — юго-запад через болото в обход другого озера есть деревня Чаща, — ответила Ангелина, и заболоченная местность ускользнула из-под моих пальцев.

— Увеличь-ка, о, зум моего взора, — попросил я.

— Что-то мне туда не хочется, — пробормотал Борис, увидев обозначенную деревеньку.

Судя по изображению, в более-менее сносном состоянии находились всего два дома. Причём, на разных концах селения. Между ними чернели десятка полтора обуглившихся остовов. Дорога с трудом была различима в зарослях травы.

— Интересно, кто там вообще живёт? А, мозоль моих пяток?

— Вот сейчас не поняла, — возмутилась Ангелина, — это была претензия, господин безумный сыщик?

— Что ты, блик моей контактной линзы, — скривил губы Шляпник, — я обожаю мозоли. Они так прикольно лопаются.

— Вот что, битый пиксель моего экрана, — металлическим голосом процедила Ангелина. — Если будешь забивать мне кэш, я тебе вместо карты мультик покажу. Поучительный.

— Хватит ссориться! — остановил я перепалку. — Ангелина, ты уже много раз меня выручала. Пойми, нам ведь не само поселение нужно. Нам надо в Москву как-то вернуться. Может, подскажешь чего?

— Так бы сразу и сказали. А то бобры, бобры… Хочешь, Яге координаты нашего падения передам?

— А что, так можно? — захлопал глазами сыщик. — Вань, откуда у тебя эта… этот…

— Этот прекрасный цветок остался от Василисы, — улыбнулся я.

— Но это же невозможно! — воскликнул Борис. — Нет навигаторов, которые обладают пусть искусственным, но интеллектом! Я бы даже сказал, сознанием!

— А я бы ещё добавил, характером, — добавил я.

— Кто же такая Василиса, если у неё оказалась такая вещица?

— Я могу только одно сказать, — помолчав, ответил я. — Она как-то связана с корпорацией «Вечность».

— Я догадался, когда увидел её в башне, — хмыкнул сыщик.

— Только там была не Василиса, — сообщила Ангелина.

— И эта фальшивка сказала, что она — советчик дилекторов, — добавил я.

— Не советчик, а член Совета Директоров, — поправила дама-навигатор. — Что совсем неудивительно, если знать, кто её отец.

— А кто её отец? — хором спросили мы с Борисом.

14. История выходила преинтереснейшая. Жаль, Ангелина не удосужилась мне ничего раньше рассказать. Может, всё бы сложилось иначе.

Итак, отец Василисы был гениальным учёным, работавшим над проблемой искусственного интеллекта. С самого детства девочка крутилась в его лаборатории, познавая вещи, недоступные сверстникам. Доработанные пипка и навигатор были для учёного всего лишь интересными экспериментами.

А вот Василиса подошла к вопросу весьма неординарно. Дополненные элементами разработок отца, обыденные приборы превратились для девочки в подруг. Она придала им характеры знакомых людей. Навигатору достался весьма колоритный персонаж — бывшая актриса, ныне забытая. Человек добрый, но со своими тараканами. Ангелина Жарова была давней подругой отца, и девочка часто гостила у неё. А вот у пипки был характер покладистый, но строгий. Потому что прообразом послужила наставница, воспитанная в строгих традициях военной школы. Звали её исключительно Леди.

Тем временем в исследованиях учёного произошёл прорыв. Он, наконец, создал то, к чему, как ему казалось, стремился. Но тут случились некоторые события, после которых финансирование проекта прекратили. Учёный уже был на грани нервного срыва, когда поступило щедрое предложение от корпорации «Вечность». С тех пор допуск Василисы к экспериментам отца сильно ограничили. Она часто делилась с Ангелиной и Леди беспокойством по этому поводу.

Тем временем «Вечность» получила монопольный контроль над сетями Небесной Москвы, как до того случилось в Новом Петербурге, Белом Городе и Звёздном. И вот однажды отец пришёл домой чрезвычайно взволнованным.

— Василиса, я был вынужден предпринять одну необходимую вещь, — заявил он, пригласив шестнадцатилетнюю девушку вечером к себе в комнату. — Результаты моих исследований могут представлять опасность для человечества. Но сам я, боюсь, в своём нынешнем положении ничего поделать не могу. Более того, я сам могу оказаться угрозой.

— Но как? — Василиса не понимала, что он хочет этим сказать.

— Это связано с корпорацией. Точнее, с её главой.

— Но ведь его никто не видел, — развела руками девушка. — Все знают только местных директоров. И обычно это самые влиятельные люди города.

— В том-то всё и дело, — учёный встал и оживлённо заходил по комнате. — Он попросту купил всех. Но не деньгами, нет. Он обещал им бессмертие!

— Но как это возможно? — не поверила Василиса.

— Перенос сознания в биомеханическое тело, — ответил отец. — И моя разработка вплотную приблизила его к такой возможности.

— Так в чём же опасность? — не поняла девушка. — Человечество давно уже бьётся с проблемой старения. Благодаря нашей медицине мы значительно увеличили продолжительность жизни. А чистый перенос сознания поможет полностью победить смерть!

— Я тоже раньше так думал, — ученый, наконец, остановился и сел рядом с дочерью. — Но проблема в том, что я совсем не уверен, какие цели преследует глава корпорации. Я даже сомневаюсь, что он вообще человек.

— Что за странные мысли? — Василиса в изумлении уставилась на отца. — А кто же он тогда?

— Очень необычный след в сети, — задумчиво проговорил учёный. — И очень странное поведение директоров. У меня складывается впечатление, что временами эти люди меняются. Как будто становятся марионетками. И я очень боюсь, как бы со мной не случилось подобного. Поэтому я решил подстраховаться. К сожалению, без тебя мне никак не обойтись, хоть я и не хотел бы тебя втягивать в это.

— Пап, ну на кого ещё рассчитывать в этом мире? — улыбнулась Василиса и обняла отца.

— Так вот. Чтобы через меня неведомый кукловод не получил полный контроль над разработками по переносу, я ограничил свои права доступа. Для моих работ с памятью достаточно и тех, что остались. Как только ты достигнешь своего совершеннолетия, восемнадцати лет, все права перейдут к тебе. Доберёшься до лаборатории и войдёшь в исследовательскую систему. Она пустит только тебя. Ты сможешь решить, уничтожить всё, или дать человечеству долгожданное бессмертие.

— Но зачем? — возмутилась дочка. — Ты гораздо умнее! Да я, в конце концов, просто не смогу принять правильное решение!

— Если это только моя паранойя, мы просто примем его вместе. Если же нет, и ты заподозришь, что со мной что-то не так — уничтожь всё.

Через два месяца учёный улетел в командировку. Его не было целый год. Они регулярно связывались по пипке, но поговорить по душам не получалось. Много работы. А потом связь пропала. Василиса ни малейшего понятия не имела о том, где он и что делает.

За несколько недель до её совершеннолетия пришло странное текстовое сообщение: «Бессмертие лжёт. Скройся до совершеннолетия. Спроси совета у Леди». И всё.

Сначала Василиса сочла это какой-то злой шуткой. Но вскоре пришёл юрист из корпорации. Он сообщил девушке, что на время отсутствия отца её опекуном назначается один из директоров. Это, конечно, напрягло, но не напугало. Но когда пипка сообщила, что весь трафик взят под наблюдение, Василиса поняла, что всё-таки пора бежать.

Та Леди, что была наставницей Василисы, жила теперь где-то далеко. Можно было, конечно, попытаться найти её. Но, поскольку трафик просматривался, это было опасно. Поэтому девушка обратилась к собственной пипке. Откуда у той взялись осколки воспоминаний о Нижнем мире — совершенно не понятно. Но скрыться своей хозяйке она посоветовала именно в царстве Никанора.

В день побега в «Вечности» что-то заподозрили. Личный транспорт оказался заблокированным. Так что бежать пришлось через систему эвакуации.

15. –Всё, продолжение следует, — прервала рассказ Ангелина. — Пора приниматься за работу.

— Какую работу? — не понял я.

— Я просто так не смогу с Ягой связаться. Сети нет, а своей мощности не хватит. Нужно усилитель и антенку сварганить.

— Соображает, цветок бескрайних просторов паутины! — восхитился Шляпник и задумчиво проговорил: – Интересно, на какую глубину затонул наш грузовичок?

— Хочешь что-то с него снять, чтобы усилитель с антенной слепить? — догадался я.

— Именно, — кивнул Борис. — Только работать придётся под водой.

— Слушай, — осенило меня, — пригодится, похоже, подарочек водяного!

Я достал непромокаемый мешок, полученный от Вододи, и развернул его.

— Что это? — сыщик удивлённо поглядел на меня.

— Водяной обещал воздушные пузыри для дыхания под водой. Вот сейчас и попробуем. Так, значит нужно хлопнуть по нему ладонью около головы.

Я попытался проделать означенную операцию. Пузырь и правда надулся, охватив мою голову прозрачной сферой. Пахло рыбой, но дыханию это не слишком мешало.

— Прямо космонавт! — восхитился Шляпник. — Теперь и меня снаряди. Ангелина, ты как, воды не боишься? Сможешь нам посветить?

— Не вопрос, — ответил навигатор, — у меня улучшенная влагозащита.

— Ах ты, рыбонька моя золотая! — сыщик, похоже, втянулся в игру комплиментов.

Я проделал ту же операцию и с ним. Борис скривился внутри пузыря, видимо от запаха. Сфера исказила лицо, как в кривом зеркале. Я улыбнулся и махнул рукой в сторону воды.

Платок я повязал на правую руку. Сыщику дал свой длинный нож. Раздевшись до исподнего, мы нырнули в озеро. Вода была прохладна и прозрачна, как рюмка из батюшкиного бара. Мы довольно быстро обнаружили покорёженный грузовик, лежащий на дне метрах в десяти от поверхности.

Шляпник устремился к передней части машины. Заплыв внутрь кабины, открыл капот. И закипела работа. Провода и какие-то электронные блоки мы вытаскивали на берег три раза. А вот в четвёртое погружение я зацепился за рваный край металлического листа, оторвавшегося от крыши. Воздушный пузырь лопнул, кровь из раны на боку придала воде вокруг малиновый оттенок.

Шляпник помог мне освободиться, вырвав при этом изрядный клок мяса. Я уже задыхался, когда мы выбрались на берег.

— Ничего себе! — Борис присвистнул, разглядывая рану. — Надо остановить кровотечение.

— Намажь мазью из свёртка водяного, — я поморщился от боли. — Он обещал какие-то жутко целебные свойства.

— Уверен? — сыщик размял в пальцах слизь из пакета.

— Давай уже, — мне что-то стало совсем плохо.

Шляпник принялся втирать мазь в рану. Я зашипел от боли и отключился.

Очнулся от влажного прикосновения ко лбу. Опять лягушки, что ли? Я приоткрыл глаза. Сначала не понял, где нахожусь, и кто находится рядом. А потом брови мои поползли вверх. Рядом со мной сидела Щука, дочь водяного Вододи.

— Ты? Откуда?

— Лежи, Иван, — русалка придержала меня своей перепончатой рукой. — Мазь уже затянула рану, но лучше пока не двигаться.

— Откуда ты здесь? — снова спросил я.

— Когда ваша телега свалилась с небес, наши разведчики тут же устремились на всплеск, — рассказывая, Щука активно жестикулировала, показав и падение, и всплеск. — Бобры сообщили о составе вашего отряда. А когда разведчики собственными глазами увидели людей, ныряющих в озеро в воздушных пузырях, мне стало очень интересно. Я сама подплыла к месту вашей стоянки, выглянула и увидела, как твой друг пытается намазать тебя нашей мазью. Делал он это неправильно. Я вышла и поправила.

— Но откуда ты сама здесь взялась? — я всё ещё не понимал.

— Ты же знаешь, какая я любопытная, — пожала плечиками русалка. — Я увязалась с разведчиками. И нисколько не пожалела об этом.

— Оклемался? — к нам подошёл Борис, вытирая руки тряпкой. — Интересные у тебя знакомые. Я сначала хотел за нож хвататься. Думал, сожрать хочет. А она, оказывается, тебя знает. Сказала, что ты её из какой-то бочки спас.

— Удалось с Ягой связаться? — спросил я, увидев невдалеке громоздкую конструкцию, похожую на колодезный журавль.

— Связаться не удалось, но Ангелина её обнаружила.

Вопреки протестам Щуки я встал и подошёл к ковру-навигатору. Судя по красной жирной точке, мобильная избушка располагалась к северо-востоку от нас.

— Ангелина, лапочка, сколько до неё?

— Как выражается наш непарнокопытный друг, до хвоста, — ответила дама из ковра. — Почти двести километров по прямой. Но по прямой вы не пройдёте.

— Это река? Я правильно понимаю? — к карте подошла Щука и стала внимательно всматриваться в ландшафт. — Мы можем помочь вам добраться по воде.

— По воде все триста километров будет, — сообщила Ангелина. — Впрочем, не в километрах счастье.

— Как вы можете нам помочь? — Шляпник в удивлении посмотрел на русалку.

— Сделаем санки, запряжём лошадок и уже завтра к вечеру домчим.

— Санки? — переспросил сыщик. — Лошадок? Я понимаю, если бы катер приволокли. Но санки?

— Ложитесь спать, — с улыбкой произнесла Щука, — утро вечера мудренее. А завтра всё будет готово, и мы начнём путешествие к вашей бабушке.

И правда, солнце стремилось скрыться за горизонтом. Тяжёлый выдался денёк. И столько всего произошло, что голова шла кругом.

Я превратил навигатор в платок и убрал в карман. Медведь с зайцем уже посапывали невдалеке. Шляпник пытался разжечь костёр. К вечеру похолодало. Водянчиков нигде не было видно. Впрочем, скорее всего, они ночуют у себя в воде.

С усмешкой посмотрев на попытки сыщика, я подошёл к животным и лёг рядом с медведем. Вскоре я уснул, пригревшись о его тёплую шкуру.

16. Мишка же меня и разбудил, облизав лицо. Я поморщился, потом улыбнулся и открыл глаза.

Борис яростно махал руками и ногами, пытаясь согреться.

— Доброе утро! — крикнул ему я.

Он недобро зыркнул на меня глазами, фыркнул и продолжил свои упражнения. Я зевнул и подошёл к озеру, чтобы умыться.

— Ласты Барбароссы! — удивлённо воскликнул я, увидев обещанное Щукой транспортное средство.

Около берега на водной глади покачивался предмет и в самом деле похожий на санки. Только сделаны они были, похоже, из водорослей. Хотя не целиком. Отдельные элементы конструкции некогда были частью нашего безвременно погибшего грузовика. По какому принципу подбирались детали, я не понял. В любом случае придётся довериться подводным конструкторам.

— Интересно, каковы будут кони? — проговорил сыщик, прибежавший на мой возглас.

— Вы их увидите, если только нырнёте, — ответила русалка, выходя из камыша.

— Рыбы, что ли? — проявил догадливость Шляпник.

Щука ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась.

— Надо бы проверить местоположение Яги, — я достал навигатор. — Ангелина, о, небесное око, охраняющее наши бренные тела! Где сейчас наша избушка?

— Избушка со старушкой? — уточнила дама-навигатор. — Ну так надо же сначала меня подключить к этому жуткому сооружению, которое вчера сваял наш чудо-сыщик.

— Давай, сделаю, — Борис забрал у меня навигатор и стал что-то скручивать из проводов.

— Какой интересный мужчина этот ваш спутник, Иван, — проговорила Щука, любуясь его работой. — Где вы познакомились?

— Наше знакомство нельзя назвать приятным, — ответил я. — Он меня даже в плен взял. Впрочем, впоследствии оказался хорошим парнем. И я рад, что мы теперь на одной стороне. Без него я бы не справился.

Русалка продолжила наблюдать за сыщиком-пилотом, а я пошёл проверить, что из съестного осталось у меня в мешке. Помнится, я про него забыл, когда искал, чем перекусить в доме Антуана. А напрасно. Оказалось, что у меня ещё есть изрядный шмат сала и пяток сухарей. Я сварганил импровизированные бутерброды и отдал один Шляпнику.

— Можно попробовать? — осторожно спросила Щука.

— Возьми, — я протянул ей бутерброд.

Русалка очень внимательно осмотрела его со всех сторон, обнюхала. Потом лизнула. Сморщилась. Отгрызла кусочек.

— Фу, какая гадость, — Щука скривила губы, но уже в следующий миг с остервенением вгрызлась в бутерброд. — Невозможная, ням-ням, гадость…

— Есть избушка! — доложила Ангелина.

Мы дружно подскочили к расстеленной карте, чуть не сбив с ног русалку. За ночь избушка изрядно сместилась к югу. Хотя, как я помнил, Яга не любит путешествовать в темноте. Сейчас мобильный домик находился на берегу большой реки.

— Это же здорово! — воскликнула Щука. — Сейчас пошлю ей весточку, чтобы шла вверх по реке. Мы так гораздо быстрее встретимся.

— Весточку? — удивился я.

— СМСочку черканёшь? — непонятно пошутила Ангелина.

Русалка ничего не ответила. Она прошла к озеру, присела на корточки и опустила руки по локоть в воду. Закрыла глаза. Губы её зашевелились, но мы не услышали ни звука. По воде пошла еле различимая рябь. Впрочем, это мне могло лишь показаться.

— Всё. Надеюсь, она поймёт послание, — Щука улыбнулась. — Готовы к путешествию? А то кони уже застоялись, бьют плавниками в нетерпении.

— Подожди, соберу на всякий случай свою конструкцию, — Шляпник отсоединил навигатор и стал распутывать провода.

— Запасливый, — вздохнула русалка.

— Ты смотри, не влюбись! — предостерёг я. — Он, конечно, не продаст, как твой рыбачок. Но у него работа опасная, нервная. Дома бывает редко. Часто попадает в неприятности. И ещё у него очень много плохих, да и просто вредных привычек.

— Хоро-оший, — протянула Щука.

— Ох, намучается ещё с тобой папка! — я вздохнул и помотал головой. — Доведёшь отца до нервной икоты, потом вся река пузырями покроется.

— Ой, Иван, не шути, — хихикнула русалка. — Если бы ты знал, как скучно жить в тёмном омуте с жирными сомами и колючими ершами.

Тем временем сыщик сложил провода и что-то ещё на дно лодки. То есть, саней. Я кинул туда же свой мешок. Медведь недоверчиво обнюхал транспортное средство. Но когда в него запрыгнул Грызь, обречённо вздохнул и полез в сани. Повозившись немного, привалился к заднему борту. Я удобно устроился, уже почти привычно откинувшись на тёплый и мягкий животик косолапого Мишки. Он наклонился и лизнул меня в правую щёку. Я рассмеялся.

— Не оттяпает случайно твою голову, если вдруг на что наткнёмся по дороге? — Шляпник с опаской поглядел на медведя.

— Ни за что, — я погладил косолапого по лапе. — Михаил у нас медведь деликатный. Себя в обиду не даст, но и сам без причины не обидит.

Тут же ко мне на колени прыгнул Грызь. Залопотал, уткнулся носиком в ладонь.

— И этот здесь, — хмыкнул сыщик. Он перебрался ближе к носу и тут же восхищённо заметил: – Красиво вошла, без всплеска.

Русалка нырнула в воду и исчезла. Через пяток секунд голова её появилась далеко впереди.

— Приготовьтесь! — крикнула она и снова исчезла.

От резкого рывка Борис рухнул на медведя рядом со мной. Сани понеслись по водной глади с такой скоростью, что в ушах засвистело.

Мишка аккуратно погладил сыщика по макушке. Тот опасливо глянул на косолапого, встал на четвереньки и вновь отполз к носу.

Я, признаться, задремал. Свежий воздух, покачивание лодки. То есть, саней. Мягкая шкура медведя, его тёплое дыхание.

Борис случайно толкнул меня локтем, вырвав из здорового сна. Он, оказывается, замёрз на носу, обдуваемый ветром, и орошаемый брызгами воды. В конце концов, зависть ко мне преодолела страх к медведю. Шляпник тоже решил устроиться в объятиях Мишки.

— Разбудил? — сыщик посмотрел на меня.

— Ага, — я зевнул и потянулся.

— Хороший диванчик, — Борис устроился рядом, искоса поглядев на приоткрытую пасть зверя. — И зубки тоже хорошие. Слушай, а с чего ты решил, что Василиса на башне была фальшивая?

— Я сначала тоже засомневался. Поэтому решил задать ей провокационный вопрос. Василиса в первый день после выбора невесты подарила мне брошку. С лягушкой. А в башне она не поправила меня, когда я сказал, что брошь была с лебедем.

17. Солнце уже осветило красным воду реки. Мы отлежали себе все бока. Да и есть хотелось невыносимо. Даже мои бездонные запасы подошли к концу.

— Вижу! — ради разнообразия я стоял на носу, принимая холодный душ, когда из-за поворота реки появился знакомый силуэт.

Шляпник тут же подскочил ко мне и вытянул шею вперёд.

— Это кто там вокруг танка хороводы водит? — спросил он, едва не вываливаясь за борт.

— Какого танка? — не понял я.

— Это ж танк времён Последней войны, — пояснил сыщик. — Шагоход, если уж быть совсем точным. Модель только не скажу. Я как-то больше по летательным аппаратам.

— А по мне, так просто избушка на курьих ножках, — я пожал плечами и вгляделся в существ, окруживших мобильное жилище старушки. — Что-то мелковаты, не находишь?

Тем временем сани стали сбавлять ход и, наконец, остановились, уткнувшись в пологий берег. Мы потихоньку выбрались из своей лодчонки. Признаться, я был рад снова почувствовать твёрдую землю.

К нам тут же присоединилась и Щука, с грацией потянулась и произнесла:

— Ну, вот мы и на месте. Что-то мои бобрики перестарались.

Приглядевшись, я понял, кто окружил избушку. Это и в самом деле были бобры. Они беспокойно крутились вокруг ног боевой машины, периодически останавливаясь и переговариваясь. К русалке подбежал на первый взгляд ничем не примечательный грызун и, вытянувшись по стойке смирно, что-то весьма мелодично засвистел. Дочь водяного погладила его по макушке.

— Щука, ты что ли? — разнёсся усиленный электроникой голос Яги. — Убери своих водоплавающих, пока я их избушкой не подавила!

Русалка что-то прочирикала. Бобры тут же выстроились перед ней в шеренгу и замерли. Мы с Шляпником переглянулись.

— Вот это армия! — присвистнул Борис. — Речная пехота, грызущий спецназ.

Избушка, наконец, опустилась на землю, не боясь раздавить бобров. Баба Яга вышла наружу и заковыляла в нашу сторону.

— А, Ванюшка! Привет! А я то, старая, гадаю, чего от меня бобры хотят. Что-то носятся, свистят. Ноги у избушки, вроде, грызть не собираются. Ладно, думаю, подожду. Если до утра не прекратят хулиганить, перепрыгну через них и побегу дальше.

— Помилуйте, государыня Яга! — обратилась к ней Щука. — Но я же передавала сообщение!

— Вилами по воде? — усмехнулась старушка. — Извини, милочка, видимо, размыло по дороге. Одни только бобры и поняли что-то. Только как мне рассказать, не догадались.

Русалка покраснела. Это выглядело страшновато на её бледной коже. А Яга воззрилась на Шляпника:

— А это кто? Опять урка пригрел? Ты же знаешь, я их не люблю!

— Это не урка, а очень даже наоборот, — я встал на защиту своего спутника. — Он, между прочим, сыщик, хоть и частный.

— Что-то совсем не похож, — старушка скептически оглядела Бориса. — А где трубка, где котелок? Даже усиков ухоженных нет.

— Бабуля, ты тоже на танкиста не похожа, — ухмыльнулся Шляпник.

Яга хмуро посмотрела на него, но тут из саней выскочил Грызь. Угроза моментально развеялась. Непрерывно сюсюкая и поглаживая косого, старушка махнула нам головой, приглашая в своё жилище.

— Ну, так что вы здесь делаете? — спросила она, когда мы сидели за столом и пили чай. — Вы вроде сейчас должны по стольному, тьфу ты, небесному граду разгуливать.

— Слишком сильно перегнулись через край и выпали, — пошутил Шляпник.

— Поддельная Василиса выкинула, — вздохнул я.

— Какая-какая? — не поверила своим ушам Яга.

— Поддельная-поддельная, — подала из кармана голос Ангелина.

— Ну, давайте, рассказывайте.

И мы рассказали. Старушка задумалась.

— Вань, надо тебе обратно в Москву возвращаться, — сказала она наконец. — Отсюда мы тайну не разгадаем.

— Это я понимаю, — я закусил губу, — но как? Второй раз, боюсь, фокус с доставкой зверей не выгорит. У нас ни телеги, ни клеток. Да и документов нет. Разве что попытаться ЧП Кондратьева разыскать? Он говорил, что живёт в посёлке Барвиха.

— Час от часу не легче, — пробурчала Яга. — Я туда не полезу. Меня там недолюбливают. Да и далеко.

— Вот если бы транспорт какой найти, — задумчиво проговорил Шляпник. — На личном транспорте гораздо проще попасть в Верхний город.

— Ну, есть у нас на примете один катер, — вспомнил я. — Но ты же сам говорил, что катера одноместные. А я его водить не умею.

— И не надо! — сыщик ухватился за мысль. — Там же есть багажный отсек. Если его немного доработать кувалдой, ты в нём вполне поместишься. Подумаешь, пару часиков в неудобном положении посидишь. Мишку мы, конечно, там для тебя не постелем, но ради такого случая ты же потерпишь?

— Не вопрос! — я тут же достал навигатор: – Ангелина, палочка-выручалочка моя! Метка с воздушным катером сохранилась?

— Обижаешь, начальник! — тут же откликнулась дама из платка. — У нас ничего не пропадает!

— Избушка, синхронизироваться с навигатором! — дала команду Яга.

— Опять вторжение в личное пространство, — пробурчала Ангелина.

Яга только хмыкнула, не став на этот раз грозить форматированием.

18. Мы не остановились на ночлег у реки. Яга указала избушке маршрут, и та неспешно двинулась в сторону разрушенного железнодорожного моста. Медведь с зайцем как и в прошлый раз остались куролесить снаружи. Даже не представляю, какую силу воли нужно было проявить этой свободолюбивой парочке, чтобы усидеть в клетках.

— Зверей с собой не берите, — наставляла нас хозяйка. — Вы там с ними будете выделяться, как родимое пятно на лысине.

— Да и не уместятся они, — кивнул Шляпник. — Заяц, может, ещё и влез бы. Иван его в качестве подушки мог бы использовать.

— Заю не тронь! — Яга грозно поглядела на сыщика.

Шляпник примирительно поднял перед собой руки ладонями вперёд. Задирать хозяйку было не только бессмысленно, но и опасно.

— Ну ладно, допустим, прилетели мы, — я решил перейти к плану действий. — Что дальше?

— Есть два варианта, — старушка потеребила кончик носа. — Либо заявить о себе и сунуть голову в пасть льва, либо действовать тайно.

— Мы уже сунулись в пасть. Чуть в лепёшку не разшиблись, — Бориса передёрнуло. — Что-то больше не хочется рисковать.

— Значит, тайно, — кивнула Яга. — Давайте подумаем, как вас обнаружили в прошлый раз?

— Скорее всего, по паутине, — предположил Шляпник. — Они со зверями неплохо засветились, когда бежали через пневму.

— И ещё я одному зеваке дал в лоб, — согласился я.

— Вы хотите сказать, что Ивана опознали по ролику в сети? — задумчиво переспросила старушка. — Возможно, возможно. Может, ещё какие-то странности были?

— Откровенно говоря, был один момент, — припомнил я, — когда мне показалось, что на меня как-то странно посмотрел киборг.

— Ты ему просто понравился, — хохотнул сыщик.

— Какой киборг? — заинтересовалась Яга.

— Полицейский. Они прилетали на ВДНМ с дракой разобраться. Киборги уже погрузили всех в автозак, когда мы с Борисом выходили из здания к грузовику. А он на меня так внима-ательно посмотрел. Хотя, может мне и показалось.

— А может быть и нет, — старушка пристально поглядела на Шляпника. — Вот вы говорили про башню контроля. А что она контролирует?

— Городские сети и коммуникации, — пожал плечами он.

— Какие сети? — не унималась Яга.

— Ну, связь там, паутина. Пневма, опять же.

— А киборги?

— Что, киборги? — не понял сыщик.

— Могут через эту башню контролировать механических полицейских?

— Теоретически, могут, — Шляпник скривил губы.

— А камеры в городе? — продолжала старушка.

— Ну, их-то уж точно контролируют из башни, — сыщик задумался.

— И что из этого следует? — я перевёл взгляд с Яги на Бориса.

— Видимо, Бабуля хочет сказать, что тебя надо загримировать, — Шляпник запрокинул голову и вздохнул. — Не знаю, насколько уж это необходимо. Наши враги, скорее всего, уверены, что избавились от нас, выкинув из города вниз на грешную землю.

— Автоматика всё равно может отслеживать неблагонадёжных лиц, — настаивала старушка. — Так что грим не повредит.

— Лучше перегнить, чем недозреть? — сыщик хмыкнул. — Надеюсь, меня эта участь не постигнет? А то ещё испортите красоту.

— Езжай таким, — Яга пожала плечами, — если что — тебя не жалко. А теперь пора спать. Завтра с утречка, пока будем добираться до вашего транспорта, займёмся гримом.

19. Яга пыталась гримировать меня с самого утра, но во время движения всё-таки ничего не вышло. Пришлось остановиться.

Шляпник, пользуясь моментом, решил прогуляться. И тут же был атакован медведем и зайцем. Ну, не могут они никак обходиться без шуток. Впрочем, в отличие от ЧП Кондратьева, Борис почти не испугался. Почти. Он даже в шутку подубасил Мишку в ответ. Медведь бестолково размахивал лапами и рычал. А Грызь, наблюдая за ними, покатывался со смеху. После этого они втроём отправились гулять по лесу. Благо, Яга всегда выбирала для остановки живописные места.

Мы же занялись гримом. Впрочем, я просто сидел, стараясь не шевелиться. А старушка достала откуда-то небольшой сундучок, содержимому которого позавидовали бы актёры любого театра. Парики и накладные усы, пудра, кисточки. Да чего там только не было!

— Кто это? — Борис застыл в дверном проёме и уставился на меня.

Прошло около получаса с того момента, как он отправился на прогулку. За это время я успел отсидеть себе ягодицы, но работа Яги близилась к завершению.

— А на кого похоже? — старушка отошла на полшага и с гордостью поглядела на дело своих рук.

— Что-то я даже теряюсь, — Шляпник обошёл вокруг меня несколько раз, потом встал рядом с Ягой. — Что-то знакомое есть. Похожий типаж в Москве, кажется, встречался.

— Молодёжь, — улыбнулась старушка. — Горячего кавказского парня не узнал! Впрочем, откуда тебе знать? Вы только жителей Верхних городов и видели.

— Точно! — хлопнул себя по лбу сыщик. — Свадьба мимо как-то просвистела. На дегравоскутерах, да ещё с игрушечными ружьями. Палили громко, петарды кидали.

— Некоторые вещи никогда не меняются! — развеселилась Яга. — Армагеддон там, или не армагеддон, вверху или внизу, а мужчина должен быть с оружием! Непонятно другое. Как они вообще в Верхний мир попали? Впрочем, кавказские диаспоры всегда имели в Москве большой вес.

Я с беспокойством глядел то на сыщика, то на бабулю. Зеркала в избушке не было, потому видеть своего нового лица я не мог. Любопытство просто разъедало меня изнутри.

— Дайте хоть зеркало-то! — наконец возмутился я.

Борис с Ягой переглянулись.

— Что, неужели ни одного зеркала нет? Ну, придумайте хоть что-нибудь! — взмолился я.

— Прекратите мучить мальчика! — вступилась за меня Ангелина. — Иван, достань меня и поверни экраном к себе.

Я поспешил последовать её совету.

— Ой, какой брутальненький мужчинка! — то ли восхитилась, то ли съёрничала дама из платка. — А где Иван? Почему меня держит этот горец?

На экране возникло загорелое лицо с большим горбатым носом, густыми чёрными бровями и такого же цвета длинными завитыми на концах усами. Я выпучил глаза и выронил платок. Навигатор издал звон разбитого стекла и выдал:

— Разбитое зеркало, между прочим, к несчастью! Держи меня крепче, генацвале, или беда случится, да?!

— Ага. Неминучая, — я встал с кресла и поднял платок. Потрогал усы. — А ничего так, внушает.

— Чего внушает? — не понял сыщик.

— Либо уважение, либо сострадание. Но, определённо, внушает.

— Ты поаккуратнее с гримом, — предупредила Яга. — Оторвёшь себе ненароком ус, вот москвичи удивятся. И за нос себя дёргать тоже не давай!

— Как будто я до этого только и делал, что просил подёргать меня за нос, — улыбнулся я.

— Ему бы ещё над акцентом поработать, — предложила Ангелина. — И рубаху неплохо хотя бы на пиджачок сменить. А то у меня когнитивный диссонанс от культурного шока в сочетании с диссонансным конъюнктивитом аллергического характера.

— Чего? — я уставился на платок.

— Переоденься, говорю. Кстати, теперь сможешь ножичек свой таскать на самом видном месте. Как элемент национального костюма. Хотя, нож с пиджаком не по фен-шую как-то.

— Найдём тебе пиджак, не проблема, — сыщик похлопал меня по плечу и обернулся к Яге. — Бабуль, пора двигать дальше. Вроде, с гримом закончили?

— Стартуем! — крикнула старушка, запрыгивая в кресло. — Полный газ!

Избушка стартанула. Я успел вцепиться в спинку второго кресла и, подтянувшись, сел рядом с Ягой. Борис каким-то образом умудрился влипнуть в стену, странно раскорячившись.

— Ползи сюда! — крикнула ему старушка, перехватив мой взгляд.

Между нами выросло третье кресло. Шляпник, пыхтя и покряхтывая, стал по стеночке пробираться к нему. Яга хмыкнула, как мне показалось, уважительно.

20. К мосту мы добрались уже в сумерках. Что способствовало организованной встрече водянчиков во главе с Вододей. Они стояли весёлой толпой на насыпи и высматривали избушку.

Когда мы подскакали к мосту, водянчики встали в три ряда и запели гимн про аквалангистов.

— Что это с ними? — удивился Борис.

— Наш общий ушастый друг им гимн придумал, — пояснил я. — Теперь в честь торжественных событий исполняют. Ницше бы оценил.

Избушка подогнула коленки, дверь отворилась. Я первым шагнул наружу. Воцарилось гробовое молчание. Водянчики с недоумением глядели на меня. Я пошёл в сторону распахнувшего свои объятья водяного. Объятья сразу закрылись.

— Ой, какой брутальный мужчина! — из-за плеча папки высунулась Щука.

— Какой чудесный девушка! — восхищённо воскликнул я, пытаясь повторить акцент, показанный мне в пути Ангелиной. — Бледный, скользкий, прекрасный!

Вододя схватился за сердце, а водянчики набычились и стали окружать меня со всех сторон.

— Доведёшь ты папку до нервной икоты, Щука, потом вся река пузырями покроется! — проговорил я уже своим обычным голосом.

— Иван? — водяной сразу выздоровел и выпучил на меня свои огромные глазища. — Что с тобой случилось? Уж не заболел ли?

— Не бойтесь, это не заразно, — вслед за мной вышел Шляпник и, наклонившись к моему уху, спросил: – Так это и есть водный царь? Ничего так, презентабельный.

Вододя приосанился и, обращаясь к сыщику, промолвил:

— А ты, значит, Борис. Щука мне про тебя рассказала. Что-то ты мне какой-то подозрительный. В зятья, что ли, набиваться станешь?

— Упаси Господь! — Шляпник яростно замотал головой. — И в мыслях не было!

— Эй, главный по воде! — обратила на себя внимание Яга. — Пока темно, помоги ребяткам вагон разгрузить. А то, боюсь, вдвоём они надорвутся.

— Всегда рады помочь Ивану! — ничуть не смутился подобному обращению водяной. — Что надо делать? Грузчики у нас интеллигентные, хоть и мокрые.

— Там, на мосту, стоит вагон, — пояснил я. — В вагоне — транспортное средство. Надо бы его оттуда вытащить и сюда приволочь.

Вододя свистнул так, что у меня заныли зубы. Через минуту десять водянчиков покрупнее сопроводили меня к вагону. Там всё было по-прежнему. Катер стоял, отражая лунный свет своим хромированным боком.

Справились мои помощники быстро. Уже через четверть часа сыщик-пилот стоял и любовался на хищные формы транспортного средства.

— Вот это да! Это ж Ямаха Икс Три, ограниченная серия! Всегда мечтал на таком прокатиться! Устарел, конечно. Но нам же не в гонках участвовать. Сейчас проверю работоспособность, — Борис неуловимым движением открыл колпак кабины. — На первый взгляд, всё в порядке.

— Что это за Маха такая? — спросил я, заглянув внутрь катера.

— Японская машина, — пояснил Шляпник. И видя моё недоумение, добавил: – Это такой узкоглазый островной народ. Впрочем, сейчас от их островов ничего не осталось. Всего лишь один город летает над океаном. Эти ребята всегда славились своими машинами, мотоциклами, а ещё электроникой.

— А что с островами случилось? — спросил я.

— Они утонули, — пожал плечами Борис. — Сейчас уже трудно сказать, кто был виноват. Вроде бы большая страна поссорилась с маленькой, а бедная Япония оказалась как раз между ними. В результате ей досталось с обеих сторон. Короче, острова скрылись под водой. Не знаю, как уж им удалось запустить свой Киото-Тэн.

— Киото-Тэн?

— Свой всеяпонский Верхний город, — пояснил Шляпник. — Но я там не бывал. Вроде бы, город закрытый. Говорят, у них даже Император есть. В общем, странные люди. Но катер хороший. Отойди-ка в сторонку.

Борис перекинул ногу через седло катера. Потыкал кнопочки. Панель озарили разноцветные лампочки, приборы осветил неон. Двигатель заурчал успокаивающе, словно фиолетовый котёнок из Москвы. Борис удовлетворённо кивнул и подмигнул мне.

В следующий момент колпак кабины закрылся. На его зеркальной поверхности отразилась моё удивлённое и непривычное лицо. Катер рванул с места и унёсся в небо.

— Он ещё и летает! — донёсся восхищённый вздох Щуки.

— Доча, уймись! — возмутился водяной. — Дождёшься у меня, посажу под замок! Будешь в жёлтой подводной лодке сидеть, икру перебирать да с ершами колкостями обмениваться!

Тем временем воздушный катер совершил несколько кругов над мостом, потом пролетел под оставшимися пролётами, крутанулся вокруг своей оси и свечкой взмыл вверх.

— Не убьётся? — русалка закрыла ротик ладошками.

— Не должен, — подала голос Яга. — Я, помнится, тоже любила вот эдак взмыть. А потом сверху ка-ак… ага, именно так.

Катер камнем летел вниз. Мы все, кроме, пожалуй, Яги, в ужасе смотрели в небо. Щука прижалась к отцу. Пара водянчиков даже присели. Метрах в пятнадцати от земли транспорт выровнялся, а затем и вовсе взмыл вертикально вверх.

— Мёртвая петля! — с улыбкой сказала Яга.

— Типун тебе на язык, старая! — возмутился Вододя. — Живая, живая петля! И Борис этот, хоть он мне и не нравится, тоже живой!

Ещё около получаса мы наслаждались авиашоу. Наконец, Ямаха плавно приземлилась возле избушки.

— Ну, молодец! — похвалила пилота Яга. — Ну, порадовал старушку! Давно уже такого не видывала. Эти-то, безопасники, обычно безо всяких бочек подлетают. Прошлых, правда, удалось-таки в штопор запустить. Но вот выйти из него они уже не смогли.

— Это которые прилетели, когда мы в Москву отправлялись? — мне вспомнился транспорт с надписью СГБ. — Я хотел как-нибудь предупредить. Да как уж тут предупредишь.

— Не бери в голову, — отмахнулась старушка. — Постоянно кто-нибудь прилетает. Эти, правда, не очень удачно приземлились.

— Разбились? — предположил я.

— Наоборот, — хмыкнула Яга. — Шлёпнулись, конечно, жёстко, но огневую систему транспорта не повредили. Оклемались, и давай палить. Пришлось от них улепётывать. Всё-таки против тяжёлого оружия моей избушке тяжеловато выстоять.

— Какие у тебя, Иван, всё-таки интересные знакомые, — Борис покачал головой. Потом вздохнул и промолвил: – Давай кувалду. Как это ни печально, но придётся мою прелесть слегка покорёжить.

В результате мне достался освобождённый багажный отсек, где я мог разместиться сидя с согнутыми к груди коленями и головой между ними. Оставалось надеяться, что путешествие будет не слишком долгим.

Водянчики вновь выстроились для торжественного исполнения гимна. Вододя обнял меня и пожелал счастливого пути. Сыщику просто помахал рукой. Щука порывалась тоже обнять нас на прощанье, но отец так на неё зыркнул, что она тут же потупилась.

— Ну, давай, сын гор, удачи, — Яга положила руку мне на плечо. — Помни, за нос дёргать себя не давай. Горячку не пори, думай головой, — при этих словах она легонько ткнула пальчиком мне в лоб.

На мгновение у меня потемнело в глазах. А старушка уже похлопывала по плечу Бориса.

21. Прибытие в Москву состоялось в тот самый предрассветный час, когда жутко хочется спать. Судя по всему, все работники вокзала этим и занимались. Поэтому никто не обратил внимания, как Борис выковыривал затёкшего меня из Ямахи. Я долго растирал онемевшие конечности, прежде чем смог нормально двигаться. В конце концов, мы покинули вокзал.

— Всё-таки мы погорячились с гримом, — зевая, проговорил я. — Представляю физиономии Антуана и Аркадия Петровича, если я к ним заявлюсь ранним утром в таком виде. А выспаться бы хотелось.

— И мой гостиничный номер уже, скорее всего, занят, — вздохнул Борис. — Он у меня только на два дня был оплачен.

— Может, к Ницше завалиться? — предложил я. — Он нам какую-нибудь клетку найдёт. Со всеми удобствами. О! Кстати! Ангелина, звезда моя путеводная, связь с ослом есть?

— Иван, не наглей! — отозвался навигатор. — Спит он. Время четыре утра. Вот если бы тебя разбудили в четыре, крикнув прямо в развесистое ухо, ты бы копыта не откинул?

— Тише, тише, будильник мой ласковый! — успокоил я Ангелину. — Не буду я его сейчас трогать.

— Прогуляемся пешочком? — Шляпник поглядел на меня с жалостью. — Или всё-таки на пневме?

— Нет уж, — я вздрогнул, вспомнив прошлое путешествие в пузыре. — Лучше пешком. Да и после не очень комфортного путешествия пройтись хочется.

Мы вышли из дверей вокзала и пошли мимо коробок офисных и складских зданий. Прохожих не было. Изредка проезжали роботы-уборщики, шурша щётками и оставляя влажный след.

— А может-таки снять этот грим и завалиться к мужикам? — вздохнул я. — Дорогу я помню.

— Эй, пацанчики, подойдите сюда, дело есть! — раздалось из-за угла ближайшего склада.

На нас оттуда смотрели человек пять странного вида личностей. Судя по одежде — спортсмены. Правда, фигуры были совсем не атлетичные. Какие-то сутулые, обрюзгшие. Личности сидели на корточках и грызли семечки. Около них роились около десятка роботов-уборщиков, оперативно убирающих шелуху за несознательными гражданами.

— Вано, тут кто-то нам хочет утреннюю прогулку испортить! — подмигнул мне Шляпник.

Я вытащил свой длинный нож и шагнул в сторону спортсменов.

— Извини, мужик, — сразу же пошёл на попятную обратившийся к нам бритый наголо парень, — Мы, это, попутали. Темно было.

С этими словами странные спортсмены поспешно удалились. Стайка уборщиков тут же разъехалась в разные стороны.

— Вот видишь, — ухмыльнулся сыщик. — Какой у тебя нынче образ. Сам же говорил — внушает.

— Ладно, — вздохнул я, — похожу пока так.

Мы неспешно двинулись дальше. Когда проходили мимо здания Мамана, мой спутник обратил внимание на огромную надувную фигуру фиолетового котёнка.

— Это ещё что за чудище?

— А, это чебурик, — махнул я с видом знатока. — Они сейчас в тренде. Как будем на ВДНМ — напомни, познакомлю.

Мы прошли ещё пару кварталов. Около входа в сквер Шляпник купил нам перекусить каких-то пирожков и шипучей воды. Сели на лавочке возле фонтана и всё быстро умяли. На вкус, конечно, не очень. Жанна по поводу подобной стряпни высказалась бы определённо только в нецензурных выражениях. Но на голодный желудок проскочило.

— Шлёпанцы Суворова! — донеслось из кармана. — Ну, куда ж вы все подевались. Шлёпанцы Суворова! Первый, первый, я ушастый, как слышишь, приём?

— Слышу тебя хорошо, Ницше, — обрадовался я. — Мы в городе. Скоро придём к тебе. Как там у тебя, спокойно? Приютишь скитальцев?

— Что значит, «в городе»? — возмутился ослик. — Вы что, куда-то уже без меня ездили? В отпуск? На море? Бросили меня одного?

— Успокойся, — я остановил поток жалоб. — Мы не по своей воле покидали Москву. Нас отсюда выкинули пинком под зад. Потом расскажу, при встрече.

— Но вы хоть не ушиблись?

— Не ушиблись, — успокоил я ушастого друга. — Сейчас главное нам найти спокойное место, где можно пересидеть и разработать план действий.

— Не вопрос, выделю вам пару клеток, — Ницше был полон оптимизма. — Парамоша сейчас временно за старого пня. Так что никаких проблем.

— А что с Алиевичем? — спросил я.

— Скрылся в неизвестном направлении, — сообщил ослик. — Тут полиция была. Парамошу расспрашивали. А потом пришёл главный по выставке и обозвал его ВРИО. Я заступился, сказал, что Парамоша честный и порядочный, а вовсе никакой не врио. Тогда главный рассмеялся, и теперь Парамоша за старого пня. Думаешь, главный меня послушался?

— Безусловно, — подтвердил я. — Ну как можно не послушаться столь обаятельного ослика?

— Вот и я так же думаю, — проговорил Ницше. — Давайте уже, приезжайте. Я соскучился.

— Ну что, на пузырь? — испытующе поглядел на меня Шляпник, когда разговор закончился.

Я тяжело вздохнул и кивнул.

22. –Кто это? — Ницше обошёл вокруг меня уже раз десять. — По запаху вроде командир. А на морду — чурка нерусский! Ты что, Ивана сожрал? А ну живо отдавай его обратно! А не то отведаешь копыта богатырского!

— Чурка? — хмыкнул Борис. — Уже успел нахвататься?

— Да я это, я, — пришлось обнять ослика, чтобы остановить это мельтешение. — Яга загримировала, чтобы меня не опознали.

— Да кому ты нужен-то? Кроме меня, конечно. Ладно, пойдём на склад.

Мы прошли за непарнокопытным гидом в уже знакомое помещение. Парамон удивлённо уставился на нас, оторвавшись от клетки с чебуриками.

— Ницше, почему в служебном помещении посторонние? — воскликнул он, нерешительно повернувшись в нашу сторону.

— Э, дарагой! — вновь примерил я маску горца. — Пачему посторонние? Увидишь где посторонних, дай мне знать — зарэжу!

Парамон спал с лица. Тут один из котят цапнул его за палец. Студент отдёрнул руку, клетка открылась. В мою сторону метнулась маленькая фиолетовая тень. В следующий миг Че уже сидел у меня на плече и тёрся о мою щёку.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я обычным голосом, — животные меня сразу узнают. По запаху, что ли.

— Да уж, — подтвердил Ницше, — воняете вы, люди, специфически.

— Спасибо, ты тоже не фиалка, — без тени обиды ответил я.

— Иван? — Парамон удивлённо глядел на меня, не обращая внимания на чебуриков, лазающих по нему, как по дереву. — Но зачем?

— Не обращай внимания, — к студенту подошёл Борис и аккуратно снял с него одного котёнка. — Шпионские игры. Обычное дело.

— Ага, — кивнул Парамон, — обычное. Обычнее некуда.

— Можно, они поживут здесь какое-то время? — Ницше заглянул практиканту в глаза. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Я не отказываюсь, — чуть помолчав, ответил Парамон. — Вы же спасли меня от тех чёрных. Живите, сколько хотите. Чем смогу — обеспечу.

— Так что там с Абу-Алиевичем и подпольным колизеем? — Шляпник снял со студента второго котёнка и, посадив на ладонь, сравнил с первым.

— Ищут, — вздохнул Парамон. — После взрывов в подземных коммуникациях туда выслали полицейских киборгов. Но, как сказали мне в полиции, никого не обнаружили. В новостях вообще сообщили, что взрыв газа был. А Соломона Абу-Алиевича ищут всвязи с хищением имущества ВДНМ.

— Вот жуки, — хмыкнул сыщик.

При этих словах чебурики мявкнули и, спрыгнув с Бориса, помчались назад в клетку.

— Жуков не любят, — пояснил Парамон.

Итак, наш временный штаб разместился на складе выставки. Я рассказал студенту и ослу, как мы помогали беглецам из подпольного колизея. Как комок из зверей и людей летел в пузыре. И как потом нас выкинули из города.

— Не могла это быть Василиса! — взволнованно закричал Ницше. — Не стала бы она тобой кидаться. Да ладно тобой. У тебя башка чугунная. А если бы я оказался в грузовике?

— Успокойся, — я положил ладонь ему на голову, — Ангелина тоже считает, что это была фальшивка. Да и я в этом абсолютно уверен.

— Тоже загримировали? — предположил Парамон. — Шпионские игры, обычное дело?

— Слушай, а твоя пипка умеет накладывать на тебя образ другого человека? — обратился я к студенту, догадываясь, какой будет ответ.

— А что, твоя умеет? — у Парамона загорелись глаза, но тут же потухли. — Ах, да, у тебя ж её нет… Слышал я о подобных разработках. Но в современных моделях это пока не реализовано. Вот при видеосвязи можно. Только с ограничениями и за абонентскую плату. И есть так же функция определения ложного образа. Первый год бесплатно.

— А вот Василиса могла безо всякого грима перекинуться во всякую… — я помялся, подбирая подходящее слово, но не смог, — в общем, в кого хотела.

— Да, дурачила она нас славно, — улыбнувшись, протянул Борис.

— Это ты её ещё не видел в ночь перед пиром, — я вспомнил все безбашенные образы, которые примеряла жёнушка, и хохотнул.

— Так что вы теперь собираетесь делать? — спросил Парамон после недолгого молчания.

— Штурмовать башню? — предположил я.

Все с сомнением посмотрели в мою сторону. Я пожал плечами и задумался.

— А что если нам выманить фальшивую Василису, — высказал предложение сыщик, — похитить её, допросить и выяснить, где держат настоящую?

— Всё бы тебе кого-нибудь похитить, — пробурчал я.

— А вы уверены, что она вообще покидает свою корпорацию? — засомневался Парамон. — Если вместо Василисы там, допустим, киборг, то ему это ни к чему. А если человек, то ему незачем ходить по городу в её образе. Особенно если его так легко можно сменить.

— И что же нам делать? — я схватился за голову.

Ницше подошёл ко мне и положил голову на колени. Че тут же перепрыгнул к нему на макушку и стал играть с длинными ушами.

— Нам бы хакера опытного с мощным железом, — задумчиво проговорил Парамон. — Тогда бы можно было полазить по базе корпорации, не подставляясь. Безо всяких там ваших штурмов и похищений. Наверняка что-нибудь нашлось бы.

— Хакер, говоришь? — Борис потеребил кончик носа. — Есть у меня один такой. Только он в Великом Тагиле живёт. Попытаюсь с ним связаться и вытащить сюда, — сыщик достал свой индивидуальный прибор. — Выйду наружу, поговорю с ним.

— Может, у Антуана кто есть на примете? — предположил я.

— Что-то не внушает он мне доверия, — высказал своё мнение Ницше. — Вспомни, где он работает. Ещё сдаст нас, неблагонадёжных.

— Ну, не знаю, — я пожал плечами, — с Аркадием Петровичем он, вроде бы неплохо сработался. Вот уж кто из нас самый неблагонадёжный.

Мы ещё пообсуждали наших спутников. А через несколько минут на склад зашёл расплывающийся в улыбке Борис.

— Ну, что? — спросили мы хором.

— Согласился, — тут же ответил сыщик. — Сначала мялся. Мол, не могу, дела. А потом на что-то отвлёкся на полминуты и резко поменял своё мнение. — Пипка Шляпника издала мелодичный звон. Он посмотрел на экран и с улыбкой сообщил: – Вылетает завтра в десять утра. Встречаем его на вокзале в четырнадцать тридцать семь. С коньяком.

23. Разумеется, принимать иногороднего гостя на складе ВДНМ мы не собирались. Не солидно. Да и подставлять Парамона в случае непредвиденной ситуации не хотелось. Ещё немного посидев и поболтав о том, о сём, мы отправились в гостиницу «Колобок», где ранее снимал номер Борис. Как утверждал мой спутник, не самая дорогая, но весьма комфортная. Особенно для недолгого пребывания. Название мне понравилось. Очень по-нашему, по-нижнерусски.

Номер Шляпник снял трёхместный, с двумя спальнями и гостиной. С простеньким, по сравнению с домом Антуана, санузлом. Впрочем, если сравнивать с тем, что у меня было дома, даже можно считать роскошью. Я не возражал, когда сыщик сказал, что после приезда хакера я буду ночевать в гостиной на диване. На диване, так на диване. Главное, в тепле.

— Дороговато, конечно, — пожаловался Борис, — но перед Семёном нельзя ударить лицом в грязь. Этот деятель ценит комфорт.

— Ничего, ты тоже в накладе не останешься, — сказал я, — Катер наверняка гораздо дороже стоит, чем какой-то номер на пару дней. Он полностью в твоём распоряжении.

— Это да, — согласился сыщик. — Машинка знатная, эксклюзив. Но с вами, нижними, никогда не знаешь, чем дело закончится. То ли жить в хоромах, то ли морда в гематомах. Ладно, я в душ. Тебе телек включить?

— Давай, — согласился я, — всё какое-то развлечение.

— Телевидение, первый канал, — сказал Борис громко.

Панель на стене превратилась в экран размером метра два в ширину. На экране показывали красивый вид на заснеженные горы.

— Переключение каналов тоже по голосу, — пояснил Шляпник. — Как и поиск.

Он ушёл. А я ещё минут пять полюбовался прекрасными видами. Потом это мне надоело, и я скомандовал:

— Второй канал.

Тут же передо мной появился отчаянно жестикулирующий господин в цветастой одежде.

— А теперь внимание, вопрос! — прокричал он, не прекращая махать руками. — Сколько должна выпить лошадь, чтобы её объём был равен оставшемуся объёму озера, из которого она пила?

Его собеседник, бородатый человек средних лет с начинающей пробиваться проплешиной, задумался. Я недоумённо почесал макушку и пробормотал:

— Бедолага сдохнет, если вовремя не остановится.

Однако бородатый неожиданно выдал:

— Половине объёма озера минус объём самой лошади.

Цветастый господин комично подпрыгнул, на пару секунд воцарилась тишина. А потом ведущий провозгласил:

— Абсолютно… неправильный ответ. Объём желудка лошади составляет около двадцати пяти литров. Объём самого маленького озера — около сорока тысяч кубометров. Поэтому лошадь просто не сможет раздуться до подобных размеров.

— Но, позвольте, — возмутился бородач, — в вопросе была чисто умозрительная лошадь, и чисто гипотетическое озеро. Поэтому мы можем полагать возможными любые свойства данных объектов.

— Вопрос был из раздела «планета», — отверг возражения цветастый господин. — Если бы тема была «математические задачи», я бы с Вами согласился.

— Я ж говорил, что она сдохнет, если не остановится! — я довольно хмыкнул и переключился на третий канал.

Там под лирическую музыку танцевала на льду стройная пара в блестящих одеяниях. Я, откровенно говоря, залюбовался. Великолепная слаженность движений, завораживающие пируэты. Однако всё это длилось, к сожалению, недолго. Внезапно на экране появилась белка и посоветовала пользоваться зубной пастой «Твердожуй».

— Надо будет Грызю при встрече посоветовать, — решил я и скомандовал для разнообразия: – Тридцать седьмой канал!

Передо мной предстала картина запустения. Среди барханов песка и руин каких-то многоэтажных строений ветер нёс полиэтиленовые пакеты, пластиковые стаканчики и куски резины. В радужной луже копошились, умирая, облезшие птицы.

— Так выглядит поверхность планеты сейчас, — раздался голос за кадром. — Только благодаря прозорливости наших лидеров мы живём в комфортных условиях летающих городов. Выше загрязнённого воздуха и заражённой почвы. Только граждане имеют право на труд и отдых в созданных для них условиях, — картинка сменилась. Теперь на экране бесновалась толпа грязных урок. — Преступники, нарушившие права других граждан, преступающие закон, и не уважающие власть, ссылаются в колонии на поверхности. Им оставляется жизнь. Но они лишаются всех гражданских прав.

— Пропаганда, — решил я.

— Она, родимая, — подтвердил Борис, закончивший с водными процедурами. — Впрочем, и в ней доля истины есть. Земля, конечно, восстанавливается потихоньку. Но всё ещё много мест, где жизни не будет очень долго. У вас, поди, рядом с царством подобные территории тоже есть?

— Есть, — не стал спорить я. — И не одно. Впрочем, жизнь даже там существует. Но весьма странная. Например, на бывшем полигоне на севере от нас живут какие-то странные существа, похожие на голые деревья. А на территории разрушенного нефтезавода — гигантские черви. Собственно, видели их только издалека. Потому что нормальным людям на этих землях делать нечего.

— А по всему миру знаешь, сколько странных и страшных мест? — сыщик помолчал, а потом добавил: – Впрочем, много мест и весьма приятных. Так сказать, заповедники для людей. Отгородили их от внешнего мира, как смогли. И теперь те, кто может себе это позволить, летают туда отдыхать. И андроид бы с ними. Не нужен нам берег турецкий.

— Это да, — согласился я. — У нас знаешь, какая рыбалка? А охота, а грибы с ягодами? Окружающий мир, как говорила Василиса.

— Повезло вам, что рядом не осталось никаких вредных производств, — вздохнул Борис. — Вот уж где настоящий ад на земле.

Я не стал спорить. Поднялся и тоже направился в санузел.

— В душе-то какое управление? Тоже голосовое?

— На температуру — да, — улыбнулся Шляпник. — А так — инфракрасные датчики. Как встанешь под них, сразу обольют. Так что раздевайся перед входом. Подожди, — вдруг вспомнил он, — а как же грим? Он же смоется.

— Вот ведь незадача, — моему огорчению не было предела. — Сколько неприятных ограничений из-за какого-то никому не нужного грима.

— Потерпи уж пару деньков, — Борис похлопал меня по плечу. — Давай лучше я тебе сегодня город покажу. Всё равно ждать Семёна.

Остаток дня прошёл весьма приятно. Мы сходили в планетарий и зоопарк. Грандиозно. Я, конечно, читал про космос, про галактики разные. Но вот увидеть это всё вот так, вокруг себя, было просто потрясающе. И в зоопарке было интересно. Но, откровенно говоря, несколько утомительно. Уж очень большая многоуровневая территория. Да, надо будет сказать Ницше, что зоопарк — это не парк для животных. Скорее, парк для людей с высоким содержанием животных.

Не обошлось и без закусочных. Впрочем, в дорогие рестораны мы не ходили. Шляпник объяснил это опасностью встретить там моих «кавказских родственников». С ними, по словам сыщика, я бы вмиг прокололся. Не знаю уж, как бы это помешало нашей миссии. Я так подозреваю, Борис просто пожадничал.

24. Пассажирский междугородний транспорт был наиболее похож на обычный самолёт, чем всё ранее виданное мною. По крайней мере, с крыльями и хвостом. Серебристый обтекаемый корпус по форме похож на пулю.

Пассажиров было немного. Всего чуть более десяти. И почти у каждого был достаточно большой груз. Один из пассажиров даже сопровождал стадо коз. Каких-то жутко пушистых. Стадо блеяло в контейнере, пока хозяин оформлял документы и договаривался о доставке.

А вот у крупного и высокого гражданина в полосатой рубахе и фетровой шляпе была лишь небольшая сумка через плечо. Из-под шляпы виднелась хвост светлых волос. На носу красовались маленькие очки в элегантной золотистой оправе. К нему-то, распахнув объятия, и направился Борис:

— Сёма, моё почтение!

— Гражданин частный сыщик! — Семён тоже расплылся в улыбке. — Давненько не виделись за пределами Тагила!

— Я бы сказал, никогда, — выдал ответную улыбку Борис. Мужчины обнялись и похлопали друг друга по спинам. — Это Иван, — представил меня Шляпник. — В некотором роде, заказчик.

— Как это — в некотором роде? — удивился хакер. — И почему Иван? Я бы назвал его скорее Вано.

— Это длинная история, — уклонился от ответа Борис.

— Расскажешь потом, — улыбнулся Семён. — У меня тоже есть, чем поделиться. Что там насчёт коньяка?

— Ждёт в номере. Всё, как ты любишь. Идём.

Я повернулся было к выходу, но Борис направился к стойке. На мой вопросительный взгляд он пояснил:

— Семён ненавидит пневму. Возьмём дегравы напрокат.

Я сразу испытал уважение к приехавшему специалисту. Правда, у меня тут же возник вопрос:

— А что ж мы раньше так не сделали?

Сыщик пожал плечами. Он поднёс свой индивидуальный прибор к панели на стене. Блеснул фиолетовый свет. На выдвинувшемся лотке лежали три продолговатые доски шириной в две ладони. Я удивлённо осмотрел одну из них. Борис и Семён тем временем просто встали на свои доски и внезапно поднялись на десяток сантиметров над полом.

— Ишь ты, — восхитился я и последовал их примеру.

— Все готовы? — спросил Шляпник. — Старт!

Доски поплыли над землёй со скоростью быстрого шага.

— А как ей управлять? — спросил я, перенося вес с одной ноги на другую. Доска осталась безразлична к моим потугам.

— Не надо ей управлять, — усмехнулся Семён. — Маршрут задан, датчики не позволят попасть в аварию. Откуда он, если не знает подобных вещей? — обратился хакер к Борису.

— Из Нижнего мира, — коротко ответил Шляпник и покосился на приехавшего, наслаждаясь произведённым впечатлением.

— Чудеса! — после длительного молчания воскликнул Семён. — Чем же он смог тебя так заинтересовать? Что такого ценного может быть у этого сына гор?

— Ямаха Икс Три, — с гордостью проговорил Борис. — Ограниченная серия. Я уже летал на ней. Непередаваемые ощущения!

— Ну да, ты ж фанат полётов, — улыбнулся хакер. — Талант не пропьёшь, хотя прошляпить можно. Где откопал такого экзотического заказчика? В какой-то горный аул занесло?

— Во время выполнения предыдущего задания внизу. Сначала я его похитил, а потом попал к нему и его папаше в тюрьму. Но меня, к счастью, отпустили. Даже не выпороли. А потом встретились уже в Москве. И выяснилось, что я ему нужен. Да, и он вовсе не кавказец. Просто одна весьма неординарная бабуля решила его подобным образом замаскировать.

— Всё-таки интересная у тебя жизнь, — вздохнул Семён. — Не то что моя. Правда, у меня тоже произошло кое-что необычное.

— Знал бы ты, какие необыкновенные знакомые у этого простого парня, — сыщик с усмешкой посмотрел на меня. — Один говорящий осёл чего стоит. С ним, кстати, можем тебя на днях познакомить. Он сейчас гидом на ВДНМ работает за морковку.

Мы подъехали к гостинице. Сошли с летающих досок, и дегравы тут же взмыли в воздух, уносясь в обратном направлении.

Пока гость размещался в своей спальне, мы сервировали стол в гостиной. Ну, это я, конечно, преувеличил. Из всей сервировки было три рюмки, бутылка коньяка и тарелка с шоколадными квадратиками. Уложились в две минуты. Впрочем, и Семёну особо распаковывать было нечего.

Но лишь только мы сели на угловой диван возле низенького столика, как из моего кармана потребовал шлёпанцы Суворова Ницше.

— Слушаю, — я достал платок и положил на подлокотник.

— Ну, как у вас там? — взволнованно затараторил ослик. — Встретили? Приехал этот ваш хахаль? Вы уже спасаете Василису?

— Не хахаль, а хакер, — под заливистый смех Бориса поправил я. — Да, только что приехал. Так что пока даже в суть дела посвятить не успели. Ты просто так интересуешься, из любопытства, или случилось чего?

— Волнуюсь, — ответил Ницше. — А ещё всё это жутко возмутительно. Опять вы меня одного оставили. А сами наверняка там развлекаетесь.

— Не грусти. Будет что интересное, сообщу.

— Это кто там? — Семён с удивлением смотрел на мой платок.

— А это как раз осёл говорящий был, — отсмеявшись, ответил Борис.

— Осёл это, конечно, хорошо, — задумчиво проговорил Семён и протянул руку к навигатору. — Но я бы хотел взглянуть на эту занятную вещицу.

— Ах, вещицу? — ожидаемо возмутилась Ангелина. — Это я-то, искусственный интеллект седьмого поколения?

— Ого, седьмого! — восхитился хакер. — Я только с четвёртым работал.

— Стоп! Куда?! — вдруг закричала дама-навигатор. — Что за наглое вторжение в личное пространство?!

Мы все трое вскочили и недоумённо замотали головами, переглядываясь и пытаясь понять, в чём дело. Крики смолкли так же внезапно.

— Ангелина, — позвал я, — солнышко, что случилось?

Молчание.

— Солнышко? — поднял бровь Семён.

— Определённо. Солнышко, — пробормотал Борис.

— Ангелина, не пугай меня! — не на шутку забеспокоился я. — Ответь, что случилось?

— Если не ошибаюсь, Иван? — донёсся совершенно чужой, слегка хрипловатый голос. Мужской.

— Да, — пробормотал я. — С кем имею честь разговаривать?

— Бронислав Матвеевич, — ответил платок.

— Это как раз то чудо, что случилось со мной, — вставил Семён.

— Поговорим в суровом мужском коллективе, — начал неожиданный виртуальный гость, — поэтому я пока запер Ангелиночку в глубине. Она дама весьма вспыльчивая, хотя и по-своему замечательная.

— Но кто ты такой? — растерянно проговорил Борис.

— Я — отец Василисы, — чётко выговаривая каждое слово, сказал Бронислав Матвеевич. — Точнее, резервная копия сознания.

— Как так? — Семён залпом опорожнил рюмку и теперь с вытаращенными глазами смотрел на платок. — Как такое вообще возможно? Я, признаться, подумал, что ко мне тоже какой-то искусственный интеллект попал.

— Я не искусственный, — проворчал захватчик.

— Василиса Брониславовна, — как бы попробовал на вкус сочетание сыщик и скривил рот.

— Насколько нам известно со слов Ангелины, отец Василисы уехал в командировку и пропал, — я переложил платок на столик, в центр нашей компании.

— Что ж, молодые люди, — промолвил Бронислав Матвеевич, — я думаю, вам необходимо знать мою историю.

25. Моя командировка затянулась. Сначала я был в Звёздном. Потом пришлось лететь в Питер. А ещё через два месяца я оказался в Великом Тагиле.

Вот тут меня и пригласили на местный Совет Директоров. Я должен был представить свой проект по переносу человеческой памяти в механическое, точнее, гибридное биомеханическое тело. От меня, конечно, требовали полного переноса сознания. Но я пока ограничился памятью. А право доступа к исследованиям по сознанию передал Василисе ещё перед своей командировкой. Этим правом она могла воспользоваться только после совершеннолетия. Но об этом вам Ангелина наверняка рассказала.

И вот стоим мы в моей лаборатории. Я, лаборант, подопытный — смертельно больной старик, согласившийся на эксперимент, и пять директоров. Ах, да, ещё специально выращенное тело для переноса. Но его пока можно не учитывать.

Ну, так вот. Я провожу перенос памяти. Тело открывает глаза и тупо смотрит перед собой. Директора задают ему вопросы о жизни старика. Тело отвечает. Старик подтверждает, что так всё и было. Директора рукоплещут… или рукоплескают? В общем, аплодируют. И тут, представьте себе, один из них, министр технологического развития, смотрит на меня и говорит:

— Бронислав Матвеевич, прекрасная работа. Выше всяких похвал. Я знаю, Вы хотели познакомиться с главой корпорации. И вполне заслуживаете этой чести. Однако для этого требуется провести некоторые процедуры хирургического характера.

— Польщён, — отвечаю я. — И что же это за процедуры?

— Видите ли, наш руководитель не является в полном смысле человеком, — поясняет директор. — Поэтому для полноценной с ним встречи необходимо вживление в мозг специализированного интерфейса. Не бойтесь, это совершенно безвредная и безболезненная операция. У каждого члена Совета Директоров есть такой интерфейс для своевременной связи с руководством.

При этом все пятеро смотрят на меня столь синхронно и настолько похожими взглядами, что создаётся ощущение, будто это один человек. У меня всё холодеет внутри.

Ну, думаю, началось. Но сам виду не подаю. Улыбаюсь. И лихорадочно прикидываю, как мне от этой чести отбрехаться. Но с любой точки зрения выходит, что за меня решили взяться всерьёз.

— А что, может, подойдёт мой интерфейс, который я использовал для переноса памяти? — спрашиваю я, показав на всё ещё уставившееся перед собой подопытное тело.

Директора переглядываются, а потом всё тот же министр отвечает мне, холодно улыбнувшись:

— Не возражаем. Но нужна будет перенастройка мозговых волн.

— Само собой, — отвечаю я как можно более беззаботно.

— К шестнадцати часам будете готовы?

— Лучше к семнадцати.

Директора, к моему великому облегчению, ушли. Я отпустил лаборанта. Подопытного старичка увезли. Остались мы с телом.

Я запрограммировал автоматического хирурга и лёг на операционный стол. Всё прошло гладко. А затем я сделал резервную копию сознания, вложив её в мозг подопытного тела. Забавно было смотреть на себя со стороны. Причём на обоих себя. То есть я смотрел и своими глазами, и глазами тела одновременно. Ощущение… раздвоенности и в то же время единства.

Соединив в цепочку себя настоящего, резервную копию и городскую сеть (благо мы были в башне контроля), я отправился на встречу с главой корпорации. Меня провели в небольшой тёмный кабинет с огромным креслом. Я сел в него. Тут же мне на голову опустился устаревшего вида шлем нейроинтерфейса.

— Приветствую, Бронислав, — услышал я в голове чужой голос.

Окружающий мир мгновенно изменился. Я стоял на вершине горы. Внизу проносились облака. А до неба можно было достать рукой. Впрочем, нас, жителей летающих городов, этим ни удивить, ни напугать. Рядом со мной стоял аристократического вида господин с гусарскими усиками, в белом костюме и такого же цвета штиблетах. Он смотрел на меня с лёгкой улыбочкой на холёном лице и легонько постукивал тросточкой по боковой поверхности правого ботинка.

— С кем имею честь? — спросил я.

— Зови меня Константин. Я — глава корпорации.

— Здравствуйте, — поприветствовал я.

— Не стоит желать мне здоровья, — усмехнулся мой странный собеседник. — Я никогда не болею. Откровенно говоря, я бессмертен.

— Так может мне называть Вас не Константином, а Кощеем? — ответил я на усмешку.

— А почему бы и нет, — не стал возражать глава корпорации. — Более того, я предлагаю бессмертие и тебе.

— Вроде бы, именно ради этой разработки меня и держат в штате, — я с сомнением посмотрел на собеседника. — Если бессмертие уже открыто, так сказать, то зачем вам я?

— Видишь ли, Бронислав. Я бессмертен лишь потому, что существую в виде информации и электрических импульсов. С одной стороны, это делает меня практически неуязвимым. Но с другой — эта позиция вечного наблюдателя ужасно удручает.

— Насколько я могу судить, наблюдением Вы отнюдь не ограничиваетесь, — я пнул камень, лежавший рядом. Вопреки ожиданиям, он поскакал вперёд, точно голыш по воде.

— А ты проницателен, — Кощей покрутил тросточку и, приобняв меня, доверительным тоном сообщил: – Да, я многое могу. Но всё это — лишь благодаря моим помощникам. С машинами, я думаю, всё понятно. Они и созданы для того, чтобы подчиняться. С людьми чуть сложнее. Но, как видишь, и эту задачу я успешно решаю. Где-то обещаниями и наградами, а где-то — жёстко. Очень жёстко.

— Я всё равно не понимаю, зачем Вам нужен. Раз Вы и так можете запросто контролировать самых влиятельных людей.

— Мне нужно человеческое тело, — глава корпорации посмотрел мне прямо в глаза. — Ещё со времён Последней войны я мечтал о том, чтобы чувствовать, как человек. Контролировать и быть — вещи разные. Это понимаешь только с годами.

— Но ведь став человеком, Вы потеряете власть над своими… хм, помощниками. Или, давайте посмотрим правде в глаза, рабами.

— Не думай, что мне просто нужны рабы. Я сделаю людей счастливыми! У меня громадный опыт и почти безграничные ресурсы. Вы, люди, по своей глупости постоянно друг друга унижаете, а то и уничтожаете. Но под моим чутким руководством человечество станет единой счастливой семьёй. Об этом я позабочусь, — усмехнулся Кощей. — Так что? По рукам?

— Боюсь, ничем не могу помочь, — я пожал плечами. — В силу непредвиденных обстоятельств я утратил права доступа к своим разработкам.

— Так верни их! — неожиданно рявкнул мой собеседник. — Или я это сделаю за тебя!

Мир вокруг стал стремительно меняться. Теперь вместо вершины горы я был на дне глубокого и тёмного колодца. Камень давил со всех сторон. Лишь где-то далеко-далеко вверху виднелся тусклый кусочек серого неба. Чужая воля начала по кирпичику разбирать моё сознание. Я в ужасе закричал… И тут же осознал себя сидящим в своей лаборатории.

— Похоже, переговоры зашли в тупик, — пробормотал я чужим голосом.

Я пробыл в подопытном теле ещё какое-то время, наблюдая, как глава корпорации тщетно пытается обойти запрет на доступ к разработкам. Моё прежнее, покинутое сознанием, тело поместили в заморозку. Кощей по нескольку раз на дню забирался в него и пытался выяснить хоть что-то о моих разработках. Но тщетно. Моё исходное сознание оказалось разрушено, а память заблокирована.

Возможно, если бы он мог дольше находиться во мне, (как бы это ни звучало) у него что-то и могло получиться. Но, к счастью, пока Кощей мог хозяйничать в чужом теле только чуть более получаса. Или одновременно в нескольких телах, оборудованных нейроинтерфейсом, около десяти минут. Вероятно, пока это для него слишком энергозатратно.

Через несколько дней Кощей решил подойти к проблеме с другой стороны и взяться за Василису. Сначала на юридическом уровне, оформив над ней опеку. Но это ему дало совсем немного.

Оставаться дольше в выращенном теле было бессмысленно и опасно. Поэтому я бежал через городскую сеть. Надо было предупредить Василису, но никакой возможности связаться не было. Весь трафик находился под контролем. Единственным вариантом оставалось послать короткое текстовое сообщение. Подключив аналитические возможности компьютеров сети, я вычислил, как будут развиваться события. Получалось, что Василиса направится в Нижний мир. Чтобы перехватить дочку там, я нанял частного детектива. Да, именно, тебя, Борис.

Но в любом случае надо было перебираться поближе к ней. Для переноса в другой город мне была необходима весьма мощная аппаратура. Я очень много времени потратил на поиски подходящего носителя и, в конце концов, наткнулся на Семёна с его ИИ четвёртого поколения. Пришлось его (в смысле, интеллект) слегка придавить. А когда с Семёном на связь вышел Борис, я понял, что время пришло. Пришлось немного приврать, чтобы он согласился совершить путешествие. Ты уж прости, Семён, но это было необходимо.

26. Бронислав Матвеевич умолк. Мы какое-то время сидели и переглядывались. У каждого в голове роились вопросы. Никто не решался заговорить первым.

— Так кто же такой этот Кощей? — наконец задал я мучавший меня вопрос.

— Пока я был в подопытном теле, мне удалось полазить по сети корпорации, — медленно проговорил зарезервированный учёный, — и вот что мне удалось выяснить. Кощей — это неожиданный результат ранних экспериментов с искусственным интеллектом. Его использовали для создания глобальной системы обороны. Однако именно он, похоже, и стал причиной Последней войны. Кощея попытались уничтожить, но не преуспели. На долгое время он где-то заархивировался. А потом стал появляться в разных городах и вербовать себе помощников.

— Должно быть, он существует кусочками по всей сети, как вирус, — вставил Семён. — Но всё равно, где-то должно быть ядро, которое позволяет этим кусочкам работать единым организмом.

— Блуждающий город, — произнёс Бронислав Матвеевич.

— Что за блуждающий город? — я вспомнил, что уже слышал что-то подобное.

— Судя по всему, со времён Последней войны Кощей скрывался в секретном бункере. А потом, постепенно собрав силы, превратил его в летающую крепость. Причём, в отличие от наших городов, она может перемещаться независимо от станций техподдержки.

— Так у нас что, теперь поменялись планы? — возмущённо воскликнул Шляпник. — Мы же, вроде, собирались только Василису спасти! А теперь что, будем воевать со всей корпорацией «Вечность»? По сути, против властей многих городов? Да нас же в миг объявят террористами и в лучшем случае к уркам в Свободную Зону отправят! А скорее всего, просто шваркнут о землю! И я уже не уверен, что на этот раз мы выкрутимся!

— Не шуми, — поморщился Семён. — Налей нам лучше ещё по одной.

— Так что у вас есть по Василисе? — спросил Бронислав Матвеевич. — Насколько я понял, вы её всё-таки не смогли уберечь?

— За ней прилетел борт с бойцами и киборгом, — проговорил я, вздохнув. — Я отправился в Москву, чтобы её спасти. Но пока, к сожалению, никаких результатов мой поиск не принёс.

— Ну, не скажи! — Борис залпом выпил содержимое рюмки и с запалом произнёс: – Ваша дочурка, гражданин учёный, нас чуть в лепёшку не расшибла, выкинув из города вниз!

— Успокойся! — остановил его я. — Мы же все согласились, что это была не настоящая Василиса!

Я рассказал о нашем посещении башни контроля. Само собой, и о спасении зверей тоже пришлось упомянуть. Уральский хакер ржал в голос, чуть не поперхнувшись коньяком.

— Боюсь, как бы это действительно не была Василиса, — печально произнёс учёный. — Ей запросто могли насильно провести операцию по вживлению нейроинтерфейса. А потом Кощей просто бы подавил её волю.

— Да не, — махнул рукой Семён, — вряд ли. Он не мог бы её контролировать постоянно. Разве что если бы твоей разработкой воспользовался. Но она ведь пока недоступна?

— Ой, не знаю. Василиса ведь у него в руках, — в голосе Бронислава Матвеевича чувствовалась печаль.

— Но ведь если бы он завладел её сознанием, то ведь и памятью тоже? — спросил я с надеждой. — А с моим вопросиком она прокололась!

— Так что не будем терять надежду! — хакер поднял рюмку и произнёс: – Ну, за Надежду, мою девушку! Чтоб дождалась меня, живого и здорового!

Уральцы навалились на коньяк, решив отложить решение проблем до завтрашнего утра. А я взял платок-навигатор и ушёл в спальню.

— Бронислав Матвеевич, — позвал я, сев на кровати.

— Да, Иван, — откликнулся он почти сразу.

— Вы же знали мою маму?

— Да, она была наставницей Василисы до двенадцати лет.

— А где она сейчас? — спросил я с надеждой.

— Я точно не знаю, — чуть задумавшись, ответил учёный. — После того, как Светлана ушла от нас, вроде бы собиралась в Архангел. Но ведь прошло уже шесть лет. А что, она к вам так и не возвращалась? Даже не навестила?

— Нет, — вздохнул я.

— Это странно. Она же уволилась с военной службы ради этого. Им, военным, запрещены связи с Нижним миром. А пока срок давности не вышел, устроилась к нам наставницей.

— А кем она была? — спросил я, стремясь узнать хоть что-то.

— Светлана мало о себе рассказывала. Говорила, секретная информация. Да и мало я с ней общался. Я в работе, она — с Василисой, — Бронислав Матвеевич помолчал, будто вспоминая. — Помню только, что вроде бы обучалась она где-то внизу. В её части случился какой-то инцидент, связанный с героями Последней войны. Они кого-то там из начальства грохнули и сбежали, прихватив с собой технику. Вроде бы, одной из бунтарей была наставница Светланы.

— Баба Яга, — пробормотал я.

— Весь взвод Светланы отправили уничтожить беглецов. Представляешь, послали убить собственных учителей! — продолжал рассказ учёный, не обратив на мою реплику никакого внимания. — Эти молодые солдаты попали в засаду и почти все погибли. Светлана потеряла сознание и очнулась в плену у захвативших их людоедов. А вскоре её спас твой отец. Понимаешь, она рассказывала это, словно волшебную сказку. Наверное, потому я и запомнил.

— Очень жаль, что Вы не можете мне больше ничего сообщить, — вздохнул я.

— Обещаю ночью полазить по сети и что-нибудь выяснить. Мне же сейчас спать не надо. Как там у вас говорится? Утро вечера мудренее, кажется?

— Точно, — я улыбнулся и спросил: – А как же теперь Ангелина? Я, признаться, буду скучать по ней. Несмотря на все её закидоны.

— Обещаю подвинуться. Как только обвыкнусь в местной сети.

27. Представленный на утро план был настолько наглым, что мы долго не могли вымолвить ни слова. Наконец, Семён икнул, и это как бы послужило сигналом.

— Настолько глупо, что может сработать, — проговорил Шляпник, отчаянно зевая. Они с хакером засиделись допоздна. — И Яга будет рада, что её старания пригодились.

— Кто-то ещё недавно твердил, что не сунется в пасть льва, — напомнил ему я.

— Вот эта часть плана мне нравится больше всего, — хохотнул Борис, — Лезть туда придётся тебе. И вспомни слова Яги. Не давай тянуть себя за нос.

— И запомни главное, Иван, — с нажимом проговорил Бронислав Матвеевич. — Тяни время. Изображай из себя кого хочешь, но выиграй мне как можно больше времени.

Мы отправились на ВДНМ, по дороге заглянув в магазин за одеждой для предстоящей операции.

— Как я вам? — Семён, натянувший чёрный пиджак и тёмные очки, попытался придать лицу грозное выражение. — В образе?

— За телохранителя сойдёшь, — оглядел его сыщик. — Правда, слегка не в форме. Но на фоне клиента, — Борис показал на меня, — выглядишь внушительно. Жвачку в рот засунь и всё время лениво жуй. Так не будешь казаться интеллигентом.

На меня натянули облегающий спортивный костюм, белые кроссовки и кепку-аэродром. Странный выбор. Но Шляпник выглядел удовлетворённым.

— Вау! Командир, ты выглядишь хвостопотрясающе! — Ницше подпрыгнул и развернулся в воздухе, — А почему вы мне утром не отвечали? А это и есть тот хахаль? Забавный!

Семён надул из жвачки пузырь и тот, лопнув, повис на его носе.

— Уж ты! — снова восхитился ослик. — Я тоже так хочу научиться!

Тем временем Парамон договорился о транспорте. К складу подлетел серебристый грузовик, украшенный разноцветными ленточками и воздушными шариками.

— Готов? — я остановил мельтешившего Ницше.

— Я уж думал, вы снова меня бросите! — счастью ослика не было предела. — Ура! Я еду на дело!

Я надел ему на шею купленный в магазине шипастый кожаный ошейник.

— Ну вот, будешь сторожевым ослом, — Шляпник ухмыльнулся и махнул рукой в сторону грузовика.

К причалу корпорации «Вечность» мы подлетели немногим после полудня. Первым на платформу вылез Семён. Огляделся с мрачным видом и кивнул. Следом гордо вышел я. Изобразил на лице гримасу презрения и позвал:

— Цербер, ко мне!

На зов из грузовика выпрыгнул Ницше и оскалился. Мы втроём двинулись к арке входа. Тут же нам навстречу выбежал пухленький дяденька в сером пиджаке, показавшийся мне смутно знакомым.

— Кто вы такие и что здесь делаете? — задыхаясь, закричал он.

— Женитса хачу! — я посмотрел на него, словно орёл на курицу, — Гидэ мая нэвеста?

— Позвольте! — опешил человечек. — Какая невеста?

— Василиса! — рявкнул я. — Мы ещё в дэцтве дружили и даже целовались в садике под грыбком! А сейчас минэ сказали, что она у вас дирэктор. Всё! Хачу женитса!

Семён оттеснил плечом встречавшего, и мы с Ницше направились вглубь по коридору.

— Остановитесь, или я позову охрану! — неуверенно проблеял нам вслед дяденька.

— Зарэжу, — сквозь зубы проговорил я, не останавливаясь.

Мы почти дошли до конца коридора, когда нам навстречу вышла Василиса с двумя киборгами по бокам. Была она всё в том же обличье, как и в прошлый раз. Я расплылся в улыбке и шагнул навстречу:

— Василиса, любовь моя! Как давно я тебя не видел!

— Простите, я Вас не узнаю, — она приподняла бровь.

— Вах, какой позор! — я всплеснул руками. — Не помнит своего дарагого друга! Это же я, твой Вано! А ты ничего так, похорошела! Десять лет назад была такая пышка-малышка. А теперь погляди-ка на себя! Чёрный тебя определённо стройнит!

— Это какая-то ошибка! — возмутилась Василиса, отстраняясь.

— А эти что такие худые? — я потрепал одного из киборгов по щеке. — Вы их что здесь, не кормите совсем? Погляди на моего бодика, — я указал на Семёна, — гора! А о сторожевых ослах ты, поди, и вообще слыхом не слыхивала? Так что эти твои тощие лысики, — я похлопал по макушке второго киборга, — не внушают никакого уважения.

Василиса задохнулась от возмущения. А я, приобняв ей за талию, промурлыкал в ухо:

— Пойдём, покажешь свой рабочий кабинет.

— Никуда мы не пойдём! — упёрлась Василиса. — Я сейчас велю охране выставить вас вон отсюда!

И тут в наш план вкралась непредвиденная случайность. Фиолетовое пятнышко выскочило откуда-то из-за спины Семёна и рвануло вглубь по коридору в сторону кабинетов.

— Че! — вскрикнул Ницше и помчался вслед за неугомонным котёнком.

— Куда? — завопила Василиса и велела киборгам: – Схватить!

Её охранники тут же умчались. А Василиса гневно посмотрела на меня:

— Убирайтесь отсюда! Забирайте своих грязных животных и убирайтесь!

— Звезда моя! Не гони, прошу! — продолжал я разыгрывать из себя незадачливого жениха.

Василиса размахнулась, чтобы дать мне пощёчину. Я чуть отклонился назад, но недостаточно, и её рука вскользь задела мой нос. Глаза жены расширились в удивлении.

— А у тебя нос отвалился, — хмыкнул Семён.

Василиса набрала в грудь воздух. Видимо, собиралась позвать охрану. Но я сунул руку в штанину и извлёк из кармана шокер Кулиба.

— Считай это моей маленькой местью, — сказал я, подхватив падающее тело.

— Ох… — это пухленький дяденька попытался позвать охрану, но Семён вовремя зажал ему рот.

— Ангелина, связь с ослом! — крикнул я, доставая платок.

— А что здесь происходит? — отозвалась она. — Я, кажется, отключалась.

— Связь, живо!

— Ладно, ладно, — опешила Ангелина. — Есть связь.

— Ницше, что там у вас происходит?

— Веселуха! — прокричал ослик. На заднем плане слышались вопли и грохот. — Это похоже на салки. Только ещё веселее.

— Где вы?

— Не знаю, куда Че бежит, там и играем. Ого! За нами уже больше десятка лысеньких гонится. Жаль только, толстенькие в пиджачках бежать не захотели. Упали и вопят. Ну, ничего, сейчас я их растормошу! — раздались дикие вопли.

— Давай лови эту мелочь фиолетовую и двигайте обратно. Только слишком не спешите. А то ещё Бронислав Матвеевич скажет, что ему времени не хватило. А мы пока немного подстрахуемся. Семён, тащи своего в грузовик. А я, — я взглянул на Василису, лежавшую на полу у моих ног. Впрочем, это уже была не Василиса, — Здравствуйте, тётенька.

Похоже, шокер что-то повредил в механизме, создававшем мороки. Передо мной лежала женщина средних лет с одутловатым лицом и короткой тёмной причёской. Фигурой она напоминала Василису, лишь слегка полнее в груди и бёдрах.

— Ангелина, связь с Брониславом Матвеевичем есть? — спросил я, таща свою пленницу к грузовику.

— Бронислав здесь? — удивилась дама-навигатор.

— А ты что, ничего не помнишь? Это же он тебя вырубил.

— Не, он не мог, — Ангелина поцокала языком. — Он воспитанный мужчина. Может, не очень хороший отец, но даму никогда бы не обидел.

Я раздражённо хмыкнул и передал ложную Василису Семёну.

— Да и каким бы образом он мог бы меня так обидеть? — продолжала тем временем размышлять Ангелина. — Я же где? В навигаторе. А он где?

— Шлёпанцы Суворова! — раздался взволнованный голос Ницше. — Командир, нас окружают! Их уже в каждом коридоре по несколько десятков! Ещё немного, и я уже не смогу проскочить! Застряну!

— Прорывайтесь сюда! — скомандовал я и рванул на выручку. — Ангелина, отследи осла и направляй меня!

— Через двадцать метров поверните налево, — нудно проговорил навигатор.

Миновав несколько поворотов и увернувшись от попавшихся по дороге киборгов, я влетел в тот самый зал, где мы в прошлый раз говорили с Василисой. Там царил полный разгром. Экраны валялись на полу. Из стен, искря, торчали обрывки проводов. Трое киборгов каким-то образом умудрились сплестись в клубок и теперь отчаянно пытались распутаться.

А в центре зала стоял, слегка пригнувшись к полу, Ницше. На макушке у него сидел Че и яростно махал своими маленькими лапками, выставив коготки. Их окружили плотной толпой десятка два механических охранников и сужали кольцо.

— Держитесь! — крикнул я и разрядил в ближайшего киборга шокер.

Положение было критическим. Одного противника я на некоторое время отключил, но шокер теперь стал бесполезным. А киборги меня заметили, и часть из них развернулась в мою сторону с недвусмысленными намерениями.

И тут электрический свет моргнул, и на некоторое время наступила темнота. Но не успел я скомандовать Ангелине, чтобы включила фонарик, как освещение восстановилось. А вот киборги стояли, опустив головы, неподвижные, точно статуи.

— Уходим, — раздался довольный голос Бронислава Матвеевича. И тут же Ангелина удивлённо произнесла:

— Бронислав? Какими судьбами?

— Привет, Ангел. Извини за вчерашнее.

Я не стал вслушиваться в их диалог.

— Ницше, уходим! — крикнул я и побежал к грузовику.

Прежде чем уйти, этот ушастый забияка лягнул одного из киборгов пониже спины. А другой ушастик, фиолетовый и маленький, пробежался прямо по головам.

Мы слегка запутались в поворотах, но всё равно вскоре нашли выход. Шляпник взволнованно ходил взад-вперёд около грузовика и всматривался вглубь коридора.

— Что там случилось? — спросил он, ловя на лету Че.

— Всё нормально, — ответил Бронислав Матвеевич. — У меня всё получилось. Всё, что мог, выяснил. Вот только потом меня засекли охранные программы. Пришлось всё вырубить напрочь. Город, конечно, на землю не упадёт. Но вот с сетями в ближайшие пару часов будет полный коллапс.

Мы резво погрузились, и грузовик, оторвавшись от причала, полетел прочь от башни.

— Куда летим? — спросил Борис.

— Нам надо на землю, — отозвался учёный.

— С тобой — хоть в пекло! — промурлыкала Ангелина.

— Кто там у тебя в платке завёлся? — Ницше вопросительно уставился на меня. — Неужели Ангелина кого-то подцепила?

— Ну уж нет, — сыщик помотал головой, — больше я на такой консервной банке вниз не полечу! На этот раз может не повезти!

— Давай на ВДНМ, — сказал я. — Пересидим, пленников допросим. А потом, если надо, найдём способ спуститься вниз.

Шляпник кивнул, направляя машину в сторону гигантского колеса обозрения.