Я вовремя понял, что не обязательно говорить правду. Всегда можно где-то недосказать, где-то — приукрасить, а где-то — свалить вину на другого. Я оттачивал мастерство вранья на всех, на ком мог, и дед не был исключением
Знаешь, папа очень любит тебя. Больше всех на свете.
«Даже больше меня», — подумал я, но меня эта мысль нисколько не задевала. Лукерья заслужила его безграничной любви больше, чем кто-либо другой.
