Предисловие
Сообщество Girl Up

В Girl Up «феминизм» – одно из любимых слов, и, где бы вы ни оказались, оно всегда немного разное, но все равно классное. У каждой девушки из любого уголка планеты есть как своя уникальная история, так и собственное понимание феминизма. Не может быть двух людей, познавших феминизм одинаково. Каждый путь ценен и важен. Girl Up – всемирная инициатива по развитию лидерских качеств, направленная на подготовку девушек к ведущим ролям в движении по борьбе за гендерное равноправие. Мы создаем сообщество, ставящее своей целью мир, в котором каждая девушка имеет равные возможности для раскрытия своего потенциала и изменения мира независимо от расовой, религиозной или этнической принадлежности, сексуальной ориентации, возраста либо дееспособности. Любая из них может рассказать уникальную, значимую историю. Мы воспеваем эти истории и разнообразие внутри нашего движения, существующего по всему миру.

ОТКУДА МЫ

В сообщество Girl Up входит более 2200 клубов из более чем ста стран, и у нас прошли подготовку 40 000 девушек с различным жизненным опытом, готовых способствовать значительным повсеместным переменам. Girl Up вдохновляет молодых женщин – лидеров выступать за гендерное равноправие и равные возможности для каждой из нас.

НАША ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Girl Up организовывает тренинги по лидерству, дающие представительницам женского пола необходимые инструменты для становления активистками и сторонницами гендерного равноправия. Благодаря нашей программе девушки расширяют навыки социального взаимодействия, находят место, где могут поделиться своими историями и применять STEM[2] на благо общества. Наши девушки-лидеры действительно влияют на политический курс как в местном, так и в национальном плане, а также собирают миллионы долларов в поддержку программ Организации Объединенных Наций, в которых участвуют десятки тысяч молодых женщин по всему свету, с целью создания общественного движения. Проект Girl Up – инициатива, возглавляемая Фондом ООН, направленная на достижение гендерного равноправия во всем мире благодаря деятельности мирового сообщества и наших партнеров.

ХОТИТЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ?

Наше движение существует по всему миру, и мы хотим, чтобы ВЫ тоже стали его частью. Если вы – учащиеся средней школы или студенты университета, девушка или юноша, то можете присоединиться к Girl Up и вступить в борьбу за гендерное равноправие уже сегодня. Присоединиться могут не только студенты! Возможно принять участие в забеге вместе с Girl Up, организовать встречу молодых профессионалов при поддержке Girl Up или же предоставить нам контакты вашей организации с целью дальнейшего сотрудничества.

Узнайте больше на сайте GirlUp.org/Join.

Любая из них может рассказать уникальную, значимую историю. Мы воспеваем эти истории и разнообразие внутри нашего движения, существующего по всему миру.

Вступление
Скарлетт Кертис

ЖУРНАЛИСТКА И АКТИВИСТКА

До пятнадцати лет я не знала, что я – феминистка, потому что не предполагала, что мне надо ею быть, как не была уверена и в том, позволительно ли мне будет краситься, если я ею стану. А макияж я любила. Как и братья, я ходила в школу, а мама, как и папа, работала. Феминизм был понятием, изучаемым на уроках истории, о котором не стоило больше волноваться. Подобно телеграммам, корсетам или чуме, феминизм относился к эпохе суфражисток, сжигаемых лифчиков и битв, выигранных и давно позабытых.

Я знала, что, сродни редкому виду птиц, где-то на свете существуют феминистки, но еще я знала то, что точно не хочу быть одной из них. Сначала – это была середина нулевых, мир, где существовала Бейонсе, – я никак не могла взять в толк, за что же эти самые феминистки борются. Но, что более важно, мое представление о «феминистках» противоречило всем ориентирам в моей тринадцатилетней голове. Феминистки не красятся (мое основное хобби), не бреют ноги (для меня священный ритуал), презирают мальчиков (по-моему, это лучшая часть человечества) и – самое главное! – не носят розовое (а этот цвет был моим любимым). Стать феминисткой означало, что мне придется выкинуть половину гардероба, обнажить проблемную кожу и волосатые ноги и положить конец двадцати с лишним сообщениям в MSN-мессенджере, ежедневно отправляемым мальчикам, в которых я была влюблена.

Есть такая замечательная феминистка, Одри Лорд, которая сказала: «Наши чувства – самый верный путь к познанию». Мое стремительное погружение в феминизм полностью основывалось на чувствах. На протяжении многих лет я подбирала слова, вооружаясь мыслями, книгами, цитатами и разрабатывая план действий, но в самом начале мой феминизм был лишь чувством, он зародился вне контекста и языка, но был полон эмоций.

До пятнадцати лет я не знала, что я – феминистка.

Когда мне исполнилось пятнадцать, случилось так, что меня стала третировать группа мужчин и женщин, которые относились бы ко мне иначе, будь я мужчиной. Однако я была тинейджером с синим омбре на волосах и заявлялась на консультацию к доктору в балетной пачке. Диагноз был серьезный, но я проходила с неверным заключением и неподходящим лечением гораздо дольше, чем заслуживала богатенькая девочка, с которой, может, и не помешало бы сбить спесь. Меня унижали и заставляли молчать по многим причинам, которые я начинаю понимать только сейчас, почти десятилетие спустя. Виной всему были мои юность, эмоциональная нестабильность и тот факт, что я – девочка. А еще, где бы я ни находилась: в приемной, кабинете врача или во дворе больницы, – рядом со мной были женщины и матери.

Моя история теряется на фоне других отвратительных проявлений патриархата. Тогда мне стало лучше, плюс повезло с семьей и статусом. Тем не менее эта история имела место. Именно из-за нее вспыхнула и разгорелась первая искорка.

Помимо всего прочего, моя болезнь привела к тому, что три года я провела, лежа в кровати, читая книги, статьи в «Гугл» и коротая время за вязанием зверьков. Я проглатывала произведения Вирджинии Вулф, Глории Стайнем и Кейтлин Моран, пока в какой-то момент не осознала, что все они – белокожие женщины, и мне пора копнуть глубже. Тогда я взялась за Одри Лорд, Роксану Гей и Чимаманду Адичи и постепенно стала больше понимать, анализировать и видеть.

Пришло осознание, что произошедшее со мной – лишь легкая рябь на поверхности океана боли, движения и перемен. Оказалось, что гендерное равноправие в действительности – не пережиток прошлого, а заветная мечта отдаленного будущего, к которой целые поколения мужчин и женщин устремлялись раньше и продолжают стремиться сейчас.

Как только мне это открылось, я поняла, что все мои стереотипы о феминистках были на самом деле инструментом аппарата ненависти, который и пытались сломить все эти женщины. Этот аппарат ненависти (более известный как «патриархат») сфабриковал образ феминистки, чтобы девушки не вздумали сопротивляться. Нас пичкали ложью о феминизме в попытке удержать подальше от движения, которое в действительности предназначено для всех, и оно более прекрасное и мощное, чем мы когда-либо отваживались мечтать.

Открыв для себя «феминистическую» литературу, я выяснила, что феминистки, вообще-то, если пожелают, то и красятся, и ноги бреют, и в мальчиков влюбляются. А еще они носят розовое, и даже часто.

Женское движение живо и продолжает свое сопротивление. Это прекрасная длинная вереница людей, теорий, слов и книг, определяющих понятие феминизма и вносящих в него коррективы. Эта книга – не учебник, не инструкция, помогающая стать «правильной» феминисткой, и не сборник научных эссе, объясняющих историю женского движения. Такие книги существуют, и многие из них написаны блестяще, но это совсем другой формат.

Наша книга – о чувствах, которые сначала превращаются в мысли, а потом в действия. Вполне вероятно, что большинство из тех удивительных женщин, которые рассказали здесь свои истории, смыслят в феминизме не больше, чем вы. Многие из них только лишь начали свой путь, и им еще предстоит узнать, каково это – быть феминисткой и бороться за свои права. Эта книга не научит вас основам феминизма, но раскроет, что главное в этом движении – женщины: сложные, непонятные, любящие макияж, розовый цвет, смеющиеся, плачущие, иногда сбивающиеся с пути, такие же, как вы. Я надеюсь, что наш сборник поможет понять, что феминизм совсем не такой, каким вы его себе представляли.

И хотя в пятнадцать лет я во многом заблуждалась, но в одном была права: феминистки – редкие птички, которые летают над нами и стараются, глядя вниз, увидеть мир таким, какой он есть. Они парят и видят вершины, которые нам предстоит покорить, чтобы стать однажды свободными, а потом спускаются обратно на землю, чтобы помочь нам подняться выше. Я – феминистка. И да, я ношу розовый.

Эта книга раскроет, что главное в этом движении – женщины.

Пять стадий феминизма
Скарлетт Кертис

ЖУРНАЛИСТКА И АКТИВИСТКА

Женщина не просыпается наутро феминисткой. Никто на нашей планете не был рожден со знанием, из каких сложных, многослойных и зачастую сбивающих с толку элементов состоит весомое понятие феминизма. Волшебной феечки феминизма, которая бы порхала вокруг, одаривая людей умением приводить рациональные аргументы, понимать интерсекциональность и организовывать движение, тоже, к сожалению, не существует. Погружение в феминизм – это постоянный процесс изучения, переосмысления, осознания и эмоциональной вовлеченности. Сегодня я больше понимаю, что значит быть настоящей феминисткой, чем понимала вчера, но меньше, чем буду понимать завтра, и, надеюсь, так будет продолжаться до конца моей жизни.

Поскольку две отдельно взятые истории прихода к феминизму не могут повторяться, мы разделили все собранные в этой книге замечательные личные истории на пять стадий феминизма. Они проведут вас от ПРОЗРЕНИЯ к ДЕЙСТВИЮ и ОБРАЗОВАНИЮ, и мы надеемся, что эти истории помогут вам проложить свой путь по ухабистой дороге к феминистскому пробуждению.

Пять стадий феминизма открываются любому, кто захочет их принять: это уже протоптанная дорожка, на которую каждый год решаются ступить тысячи мужчин и женщин. Позвольте этой книге стать вашим проводником, и пусть она станет вам утешением, потому что знайте: что бы вы ни чувствовали – злость, замешательство, радость или солидарность, – все хорошо, все будет хорошо, все вместе мы создадим это «хорошо».

Откровение

(сущ.) – момент, когда вы вдруг понимаете или принимаете что-то очень важное для вас.

Опра[3] назвала бы это «ага! – моментом», и многие феминистки переживают собственный «ага! – момент», обнаружив, что им близки ее слова.

Мой феминизм
Сирша Ронан

АКТРИСА

Феминизм со мной не «приключился» и не сформировался в одночасье. Он стал результатом ряда событий в моей жизни, а также участия в них людей, превративших каждое из них в крохотный поучительный опыт. Взять, к примеру, мою лучшую подругу-активистку, которую мне посчастливилось встретить в двадцать один год. Она достаточно быстро помогла мне понять, что феминизм и знание, что значит быть феминисткой, все это время были внутри – понятные и готовые открыться!

МОЙ ФЕМИНИЗМ

Мама

Наблюдать и учиться.

Вопросы. Объятья.

Разговор о месячных. Разговор о парне/девушке.

Совместное распевание песен в автомобиле во время дождя. Отталкивание.

Возвращение снова и снова.

Дом

Принадлежать ему.

Покинуть его. Найти путь обратно.

Подхватить по богатой на повороты дороге «своих» людей.

Помощь

Принимать.

Слышать, нуждается ли кто в ней.

Давать.

Работа

Переживать за нее.

Бороться за нее.

Жить ради нее.

Жить без нее.

Советоваться, чтобы создавать.

Знать, чего хочешь.

Открывать

Музыку. Фильмы. Книги. «Подружек невесты» (фильм 2011 года). Любовь. Людей.

Секс. Собственное тело: «Что за черт?! Это нормально? У тебя тоже такое бывает? Что, правда? Тогда ладно. СЛАВА БОГУ! Я думала, одна такая».

Быть

Самой по себе.

В группе.

Испуганной до предела.

Уверенной.

Предельно честной с собой.

Девочки

Любить их.

Работать с ними.

Поддерживать их.

Играть с ними в футбол.

Вместе смеяться и танцевать.

Спрашивать их про родителей.

Мальчики

Любить их.

Работать с ними.

Поддерживать их.

Играть с ними в футбол.

Вместе смеяться и танцевать.

Спрашивать их про родителей.

Для меня феминизм – это неразговорчивая девочка, тихонько стоящая в углу класса, которую особо не замечаешь, пока однажды не приходит час ежегодного школьного представления и она не выходит на сцену, чтобы покорить всех исполнением баллады Уитни Хьюстон. Вот тогда ты ее замечаешь и не можешь отвести от нее глаз.

Кошатница
Эванна Линч

АКТРИСА

Я сижу в нью-йоркском офисе весьма уважаемой директрисы по кастингу, веду дружелюбную беседу и отчаянно пытаюсь не протечь на диван в кабинете этой женщины. Стоило мне выложить свой «коммуникативный козырь», как разговор сразу стал теплее: директриса тоже оказалась кошатницей. В яблочко.

Как только я упомянула, что взяла с собой в поездку через океан любимого питомца, красавца перса по кличке Дымок, чтобы не расставаться с ним на два месяца, ее глаза засияли ярче. Рассказывать про кота было рискованно, потому что, согласно статистике, деловая женщина, живущая в Нью-Йорке, с большей вероятностью заведет собаку: приучена к офису, легко переносит длительные поездки, помещается в небольшую хозяйственную сумку. И если дело обстоит таким образом, то директриса непременно меня осудит и быстренько свернет собеседование. Или, что еще хуже, почувствует мое плохо скрываемое презрение к собачникам, и тогда я точно больше никогда ее не увижу. Однако – счастье-то какое – у нее есть кошка, и даже две!

И вот мы уже болтаем как старые приятельницы. Я вдруг вижу, как на горизонте разгораются радостные перспективы моей карьеры, которые сразу же стали отчетливее. Мы будем работать над фильмами вместе, уважаемая миссис нью-йоркская кастинг-директриса! Она вспомнит обо мне, когда будет подыскивать актрис для своей экстравагантной независимой романтической комедии, я успешно пройду прослушивание. А после она спросит меня: «Как поживает ваш очаровательный сладкий котик?» – и я отвечу: «Спасибо, замечательно, надеюсь однажды представить вас друг другу», на что она подмигнет и наберет номер моего агента, как только я покину комнату. И все потому, что кошатницы заботятся друг о друге.

Эти красочные образы проносятся в моей голове, я наклоняюсь, протягивая телефон, чтобы показать ей кадры последней, совершенно умилительной, серии с растянувшимся в солнечных лучах Дымком, и тут ловлю это странное ощущение, когда желудок словно переворачивается – от радости или ужаса, все зависит от ситуации, – и в это застывшее мгновение я надеюсь и молюсь, что сгусток крови сползет откуда-то из самого низа живота во что-то плотно набитое.

Расслабь своего Кегеля, дорогой читатель, и будь спокоен, потому что на мне были влаговпитывающие, месячнопоглощающие, феминистские чудо-трусы, которые так настойчиво предлагает купить фейсбук. Из-за своей неосмотрительности я выбрала для проведения тест-драйва этого расхваленного нижнего белья день, когда у меня важная встреча, и чтобы ты, дорогой, читающий эти строки мужчина, понимал: когда последние десять лет активного менструального цикла затыкаешь свою докучливую вагину тампоном «супер-плюс», отчетливо ощутимый шмоток крови становится причиной весьма неприятных эмоций и панических приступов.

Не знаю, что заставило меня купить эти трусы. С физиологией у меня все сложно: однажды я начала игнорировать девочку, с которой потом и вовсе перестала общаться, потому что она могла через тонкую стенку туалета услышать, как я пукнула (передаю привет Вики). Я затыкаю уши и в ужасе вою, когда мои подружки-американки травят «туалетные» байки. Могу смириться практически с любым недостатком ухажера: таинственными исчезновениями, опозданиями, другими мужчинами – до тех пор, пока от него вкусно пахнет. Но однажды, просматривая фейсбук, я в очередной раз наткнулась на рекламу этих трусов. В коротком проморолике Мила Кунис[4] без всякого стеснения нахваливала трусы для месячных. Хотя я никогда не испытывала к ней особой симпатии, сама мысль о скапливающейся в трусах менструальной крови казалась отвратительной (к тому же я всегда испытывала благодарность к изобретателям тампонов), в тот вечер мне показалось, что я просто обязана купить себе это нижнее белье. Меня покорила дерзость Милы: беззастенчиво рассказывая на фейсбуке о своих месячных, она казалась феминисткой в самом вызывающем смысле этого слова.

Читая книги про феминизм, я узнала, что женское тело является воплощением четырех времен года[5], а созданная патриархальным обществом организация рабочей недели не учитывает физиологических и эмоциональных аспектов гормонального цикла. Мне стало как-то неловко, что я не могу поставить хэштег #MeToo, поэтому покупка показалась чем-то правильным, современным, феминистическим. И да, мне хотелось стать уверенной в себе менструирующей женщиной, задорно отплясывающей на улице в новеньких феминистских трусах. Потому-то я и добавила в корзину сразу три пары, нажала «оформить заказ» и поклялась себе всегда поддерживать подобные начинания.

Теперь же единственное, о чем я могла думать, медленно просачиваясь к неминуемому общественному унижению, сидя на злосчастном диване кастинг-директрисы и с оскорбительной быстротой пролистывая фотографии ее кота, было: «Да ну на хрен этот феминизм!».

По правде говоря, феминизм сбивает меня с толку. Я очень переживаю, что в последнее время многие женщины, которыми я восхищаюсь, делятся историями об угнетении со стороны мужчин – чувствую себя пришельцем с другой, гораздо более дружелюбной, планеты.

«А я точно феминистка?» – впервые спрашиваю себя в свои двадцать шесть с лишним лет, потому что никогда прежде в этом не сомневалась. «Ну конечно!» – моментально отзывается внутренний голос, неспособный, однако, заглушить тревожную мысль: чтобы это доказать, надо делать больше.

Тогда я решаю поговорить с женщиной, знающей меня как никто другой, но которая никогда не пыталась навязать мне мысль о необходимости защищать ценности феминизма. Единственное, что она всегда повторяла: мы с сестрами можем быть теми, кем хотели бы стать.

– Мам, я – феминистка? – без обиняков спрашиваю я. Она озадачена не меньше меня и интересуется, с чего бы мне ею не быть.

– Веришь ли ты в равные права мужчин и женщин? Считаешь ли, что женщина может работать? Обладают ли мужчины и женщины одинаковыми интеллектуальными способностями?

– Да, да! – отвечаю я и даже готова биться об заклад, что среднестатистическая женщина превосходит мужчину по интеллекту, но это лишь мое мнение.

– Тогда ты – феминистка, – кивает мама и тут же продолжает: – Ну конечно, только вспомни, в каком восторге ты была в детстве от диснеевских принцесс! Я бы даже сказала, что они были твоими ролевыми моделями!

От этих слов сердце обрывается, так как я знаю, что это правда, и мне до конца жизни придется в разговоре с феминистками врать о первых кумирах. Все дело в рассмотрении мультипликации с точки зрения феминизма, потому что Белль считают запутавшейся и беспомощной жертвой стокгольмского синдрома, а Ариэль – дурным примером для подрастающего поколения, потому что она предала свою сущность в обмен на ноги и, будем честны, вагину, которые смог бы полюбить принц.

При этом сердце начинает биться чаще, когда я думаю о решительных сказочных принцессах, их возвышенных идеях, полных надежд сердцах и шикарных локонах. Я соглашаюсь с мамой, решив отбросить на сегодня мысли о феминизме, и сажусь второй раз за месяц пересматривать «Принцессу-лебедь». Завтра можно будет снова вспомнить Матильду, Джо Марч и Гермиону Грейнджер, на которых ссылаются как на достойные фигуры феминизма. К сожалению, я никогда не идеализировала этих литературных героинь, хотя очень их люблю. «Нет, нельзя признаваться», – говорю я себе, наблюдая за превращением Одетты из грациозного лебедя в еще более привлекательную девушку со всеми ее изгибами, формами и изящными ногами.

Она слишком женственна, чтобы быть феминисткой.

Не скажу точно, когда я впервые начала определять для себя, кем женщина может или не может быть, но все юношеские годы я была убеждена, что мне предназначены книги, а другим – красота. В какой-то момент я усвоила концепцию, в которой целостная женщина, обладающая политической осознанностью и способная изменить мир, достойна внимания, но находится при этом выше женских слабостей. Листая Vogue и Elle, я узнала, что красота – удел привилегированных, скулы, стройность и богатство – что-то обязательное, и начала симпатизировать миру, к которому не принадлежала. Я научилась с пренебрежением смотреть на красивых женщин, считая, что женщина попросту не может быть очаровательной и умной одновременно: надо выбрать что-то одно – и я знала, какая из двух опций заслуживала если не желания, то хотя бы уважения. Я носила вещи с ярким принтом, серьги с подвесками-жуками и цветные колготки, потому что чудачки были думающими, интересными, а те, кто дефилировал по городу в коротких топах, демонстративно сверкая пирсингом пупка, явно не могли думать о чем-либо, выходящем за пределы собственного совершенства.

Я проходила мимо объекта воздыхания, уткнувшись в «Анну Каренину» и мучительно желая, чтобы он заметил мой внутренний мир и достойное восхищения отречение от топов и отчаянных попыток стать объектом сексуального влечения. Однажды я даже нарядилась Гарри Поттером на выпускной вечер – это был тихий, ироничный протест против сетчатых чулок и полосок автозагара моих менее критично смотрящих на мир ровесниц. Мне казалось, что вышло забавно и по-взрослому осмысленно, но я поняла, о чем подумал привлекательный мальчик, когда через всю комнату бросил на меня взгляд и презрительно скривился, отметив стаканчик апельсинового сока в руках и смазанный шрам в виде молнии на лбу. Ясности этот случай не добавил.

Я нравилась себе, понимала себя, знала, что мне необязательно быть красивой, чтобы заслужить внимание, тем более что мысли, мечты и планы по спасению мира казались более ценными и интересными. Гораздо лучше и полезнее проводить время за чтением русской классики, нежели какого-то глянца или последней книги о похудении, написанной звездой телешоу. В своей карьере я хотела добиться уважения и восхищения, будучи начитанной, социально ответственной и элегантной; приклеивание же изящно украшенных акриловых ногтей стоило бы мне двух часов культурного просвещения. И все же просто взять и перешагнуть через очевидное выражение женственности не получалось.

Я отчетливо помню, когда впервые ко мне тепло отнеслась красивая женщина. Мне было одиннадцать, тощая от постоянного расстройства пищевого поведения, я стояла на ступенях дома очередной идеальной незнакомки, которая, как надеялась моя мама, сможет меня вылечить, и тут дверь распахнулась, из нее хлынул свет. Мой новый терапевт – крашеная блондинка с сияющей кожей и высокой грудью, притягивающей взгляд. Я замкнулась еще сильнее, испугавшись взгляда этой женщины и почувствовав себя недостойной ее внимания, безнадежно ничтожной рядом с настоящей принцессой.

«Привет, красотка!» – поздоровалась она так громко, что наверняка было слышно всей улице, а потом так крепко меня обняла, что я едва не закашлялась. Она провела меня к себе и взялась помогать мне заново собирать воедино мои душу и жизнь. Эта лучезарная, блестящая, творческая, сострадательная, добрая, мудрая, чувствующая, сильная, мягкая, великолепная женщина исцеляла меня не столько словами, сколько добротой и вниманием, которыми раз в неделю одаривала меня на протяжении часа. Красивые, ярко подведенные глаза, в которых светилась душа, смотрели на меня с любовью и теплом, и в них я увидела отражение кого-то, достойного восхищения, кто не должен быть наказан за само существование и кому только предстоит раскрыть собственные таланты.

Она стала первой, кто показал мне, что женщина может быть кем угодно, что она может размышлять над «Книгой тайн» Ошо, пока сохнет автозагар, и быть без памяти влюбленной, но при этом не терять себя.

Эта женщина была волшебством и чудом, казалась какофонией из оксюморонов. Она была самой могущественной из всех женщин, что мне доводилось видеть, и впервые я поняла, что женские очарование и красота, которыми щедро делятся, а не прячут глубоко внутри, – это дар, ресурс и средство перемен.

Взрослея, я встречала множество богоподобных женщин, легкомысленных ровно настолько, насколько они были умны и любящи, и простила себе тягу к девчачьим слабостям. Я начала тратить время на вещи, которые не изменили бы мир, но позволяли мне чувствовать себя лучше, могущественнее и способной к свершениям. И как только я стала потакать своим желаниям, тут же почувствовала, как одержимость прежде чужим миром растворяется. Перестали подгибаться коленки, когда я слышала от мальчиков столь желанное раньше «ты милая».

«Знаю, – проносился в голове сухой комментарий в ответ на эти поверхностные наблюдения. – Дальше что?»

Однако не было ли мое высмеивание женственности более честным самовыражением и поддержкой феминизма? Неужели патриархальное общество сломило меня и вынудило тратить драгоценные время и энергию на то, чтобы ласкать мужской взор? В последнее время я часто задаюсь этими вопросами и пытаюсь найти собеседницу, которая была бы более утонченной, человечной, безоговорочно женственной, мягкой, уязвимой, но при этом оставалась сильной. Чувствует ли она эту границу или просто запутывает людей? Противоречит ли женственность феминизму?

Несколько месяцев назад мне довелось взять интервью у легендарной, окруженной шумихой активистки движения за права животных Ингрид Ньюкирк, основательницы и главы PETA, крупнейшей организации по защите прав животных в мире. Я нервничала, готовясь к сложному разговору с этой суровой, совершенно бесстрашной женщиной, от которой не ожидала ни намека на уязвимость. Когда же я приняла звонок в «Скайпе», на экране вспыхнула видеотрансляция, и блондинка мягко спросила, почему мы не будем записывать этот разговор на видео. Я объяснила, что в формате подкаста можно обойтись без этого и раньше мы никогда не добавляли картинку. Тогда разочарованная Ингрид сказала, что она «вся такая красивая», специально накрасилась для нашего разговора. Я засмеялась и расслабилась, слыша, как широко известная своими резкими высказываниями активистка сетует на впустую потраченное на подготовку время, потому что наши слушатели ее даже не увидят.

В своем интервью Ингрид рассказала, что до сих пор плачет ночами, лежа в теплой постели и представляя животных, мерзнущих в своих загонах, что на какое-то время отвлеклась от учреждения PETA и работы над превращением организации в мощную структуру, которой она стала сегодня, потому что вернулась из Индии и «открыла мир мужчин». Также она поведала, что смотрит только мультики, чтобы отвлечься от жестокости по отношению к животным, с которой сталкивается каждый день на работе. Голосом с мелодичным, мягким английским акцентом, напоминающим принцессу Диану, она заставила меня улыбнуться и снова начать видеть в людях лучшее; при этом сначала она рассказала, что пальто с меховой отделкой шьется с применением варварских методов, а потом с теми же непосредственностью и юмором поделилась одной идеей: как в подтверждение занимаемой при жизни позиции после смерти ее плоть пожарят на гриле словно стейк.

Несколько минут после завершения интервью я сидела оглушенная и счастливая. Ингрид пополнила список женщин, о которых я думала одно, а они доказывали, что на самом деле могут оказаться совершенно другими.

Неоднозначность происходящего заключалась еще и в том, что после публикации интервью на нас посыпались жалобы от слушательниц – которые, стоит отметить, само интервью предпочли не слушать, – что мы выбрали женщину, являющуюся, по их мнению, врагом феминизма как такового. Упоминались сексуализация женщин в рекламных роликах PETA и порносайт, запущенный организацией, на котором видео перемежалось сообщениями о правах животных.

Спорно? Да. Неприятно? Конечно. И все же я не могу удержаться, чтобы не стать сторонницей этих громких и смелых кампаний, продемонстрировавших миру сильных женщин, которые использовали свою сексуальность и привлекательность, чтобы привлечь внимание к отстаиваемой идеологии. Не могу не поддержать саму Ингрид, использующую любые средства для достижения своей цели, будь то мягкий подход к незнакомцам, улыбка, любовь или шокирующий и где-то циничный маркетинговый ход, в основе которого лежит секс, в первую очередь заставляющий обратить на себя внимание. Удивительно, что ее считают антифеминисткой, но я думаю, многие наверняка просто не слышали моего друга, называющего ее «начальницей его начальника его начальника его начальника», или же приглушенного и благоговейного тона сотрудников PETA, когда они говорят, что им «сначала надо проверить это по IEN[6]». А еще самой Ингрид наплевать, считают ли ее хорошей или плохой феминисткой, так как она предпочитает тратить время на спасение животных, а не на поддержание образа и соответствие принятому общественному мнению. Именно после всего этого я понимаю, что, возможно, феминизм – вовсе не в правильном, с точки зрения морали, поведении и необходимости нравиться людям, а в том, чтобы заниматься делом, быть верной себе, бороться за свои мечты, цель, картину мира и делать это именно так, как считаешь нужным.

Возвращаясь к кремового цвета дивану (сейчас уже, вероятно, с кровавыми пятнами): встреча подходит к концу. Она была довольно долгой, и кошки в очередной раз сослужили мне отличную службу. Профессиональный союз был создан, но не уверена, что достаточно прочный, чтобы пережить непрошеный кровавый развод. Струсив, я позволяю собеседнице встать первой, чтобы проводить меня к двери, и за ее спиной с профессиональной бесшумностью оборачиваюсь, проверяя диван. Трусы, к счастью, не подвели. Ни пятна, ни развода, ни капли. Нет даже крохотного мазка в форме сердечка, что теперь, когда я успокоилась и иду к выходу, кажется досадным. Я покидаю этот офис, не оставив за собой ни следа, ни единой своей частички, и только моська моей кошки задерживается в памяти директрисы по кастингу чуть дольше, чем мое лицо.

Сбегая по лестнице на улицу, я качаю головой и думаю, что не стоило это все учащенного сердцебиения – трусы, феминизм, – того, чтобы отказываться от самой правдивой, уверенной и лучшей версии себя: девочки с тампоном. Но что же делать девочке, нет, женщине в этом радикальном феминистском обществе, где если ты не с ним, то против него? Вспоминается другой случай, когда несколько недель назад я целый день ходила злая без видимой на то причины и в какой-то момент решила проверить приложение-календарь месячных в надежде найти точное химическое оправдание моему невыносимо гадкому настроению.

«Повышение эстрогена и прогестерона улучшает настроение и успокаивает, что позволяет тебе быть расслабленной, сдержанной и спокойной в эпицентре любого урагана».

Злая и совершенно сбитая с толку, я отложила телефон. Если бы у этого приложения была горячая линия, я бы им набрала и спросила: «Почему я сама чувствую себя этим ураганом?». Звоню другу, чтобы вывалить ворох запутанных переживаний и туго затянувшихся болезненных узелков и попытаться во всем этом разобраться.

«Ты не в депрессии, ты просто сложная», – вздыхает он.

ВОТ ОНО.

СЛОЖНАЯ.

ЖЕНЩИНЫ – СЛОЖНЫЕ.

ВСЕ.

В один день мы – шторм, мощный и необузданный, в другой мы как солнце, излучаем во все стороны свет, в третий похожи на воздух, незаметно шелестящий, в четвертый становимся пламенем, яростным и страстным. И нам не нужно приложение, чтобы узнать, оправдан ли наш гнев, не требуется сбривать волосы, чтобы быть настоящими феминистками, или всеобщее признание, чтобы доказать лидерство, или проклятое нижнее белье, чтобы быть свободными. И уж совершенно точно нам не нужны новые правила и установки феминизма, чтобы принимать в свои ряды одних, а другим говорить: «Ты нам не подходишь».

Когда я это пишу, вспоминаются слова моего преподавателя по актерскому мастерству: «Я заклинаю вас найти в себе силы принять себя целиком». Это было ее главным правилом, мантрой и вызовом для артиста: чтобы быть храбрым и открытым.

Я надеюсь, что именно это и под силу феминизму: даровать нам храбрость быть на сто процентов собой и знать, что с каждой из этих сторон все в порядке. Хочется верить, что феминизму это под силу ради меня, вас, ради молодых женщин, растущих в этой обстановке, и ради мужчин – особенно мужчин, – которым тяжело дается принятие собственных чувств и себя и которые нуждаются в женщинах, подающих им пример и поддерживающих их.

Мои ролевые модели феминизма вовсе не классические, понятные или легко идентифицируемые. Временами они проблемные, шокирующие, и все они балансируют на грани. Я никогда не стану Малалой, чистой сердцем и лишенной эгоизма, выступающей на собрании ООН за женское образование. Не буду и Роуз Мак-Гоуен, дерзко появляющейся в репортажах с бритой головой, борющейся против ядовитой маскулинности.

Я скорее стану кем-то вроде Дж. К. Роулинг, невозмутимо читающей в библиотеке отрывок из своей новой книги, позволяя написанному говорить за себя, с ярко-красной помадой, в невероятно красивом пиджаке, плотно обшитом пайетками, царапающими, когда она кого-то обнимает. Или Памелы Андерсон, стоящей на корабле на высоких каблуках и выступающей вместе с обществом охраны морской фауны против убийства морских котиков в Канаде. Или Ингрид, переживающей за свой макияж и одновременно обдумывающей свою следующую социальную рекламу против использования меха. Или, черт, я стану похожей на Белль, которая своей добротой, состраданием и щедрым сердцем приручила ужаснейшее чудовище города. И можно что угодно говорить о ее недостатках с точки зрения феминизма, но никто не смеет притрагиваться к книгам Белль или ее чудовищу.

Алфавит паникера
Кэт Деннингс

АКТРИСА

Мама – главная виновница моей паранойи, ее путеводная звезда. Она росла в другой эпохе, когда женщина была вынуждена постоянно проявлять смекалку и подозревать каждого мужчину в том, что он собирается ее похитить. Она культивировала эти опасения во мне с самого детства, и, как бы по-идиотски это сейчас ни прозвучало, они действительно пригодились мне в нужный момент. Приглашаю вас насладиться лишь слегка приукрашенным экспресс-курсом, созданным одной из величайших, чтобы узнать, как ожидать от жизни худшего.

А – АЭРОПОРТ

Ты бежишь через весь аэропорт, чтобы успеть на самолет, и паспорт выпадает из сумочки. Его подбирает похититель и через номер социального страхования крадет твою личность. Ворует все деньги, оставляя тебя без копейки и средств к существованию. Ты возвращаешься домой. Я знала, что именно так ты и поступишь, ведь ты не хочешь, чтобы у меня была своя жизнь. Похититель узнает, где ты живешь, потому что кражи личности и денег ему недостаточно. Однажды ночью он находит тебя, когда я разнообразия ради ухожу, чтобы хорошо провести вечер.

ПОХИЩЕНА.

Б – БОЛОНЬЕЗЕ

Ты ужинаешь в ресторане, притворяясь, что у тебя нет лактозной непереносимости. Съев половину десерта, ты выбегаешь в ванную комнату, чтобы как ненормальная подышать эфирными маслами в попытке не блевануть в общественном месте. К удаче ближайшего похитителя, ты слишком ослабла от молочки и не сопротивляешься, когда он хватает тебя около гардероба.

ПОХИЩЕНА.

К – КАНАДА

Ты в Канаде. У тебя заканчиваются глазные капли, и ты решаешь дойти до ближайшей аптеки. Ветерок доносит аромат твоего парфюма до случайного прохожего. В голове этого психа вдруг вспыхивает дремавшее прежде желание похитить человека.

ПОХИЩЕНА.

В – ВОЖДЕНИЕ

Ты за рулем. Сворачиваешь не туда. Бензин заканчивается. Пытаешься до меня дозвониться, но в кои-то веки я разговариваю с твоим братом. Твой телефон садится. На обочине останавливается жуткого вида фургон. Ты думаешь, что водитель хочет тебе помочь, но вместо этого:

ПОХИЩЕНА.

Л – ЛИФТ

Заходишь в лифт с незнакомцем. Случайно проговариваешься, в какой квартире живешь. Когда ты выходишь, он делает пометку в рабочем блокноте. На следующий день он нападает.

ПОХИЩЕНА.

Ф – ФЛИРТ

Ты на вечеринке. Встречаешься глазами с привлекательным мужчиной. Выясняется, что он – похититель, но меня это ничуть не удивляет: ты всегда встречалась с социопатами.

ПОХИЩЕНА.

Н – НИМФЕТКА

Комментарии излишни.

ПОХИЩЕНА.

О – ОРГАНИЧЕСКИЕ ПРОДУКТЫ

Покупаешь киноа и сироп агавы. Ты слегка откровенно одета. Несешь покупки к машине. Похититель идет рядом. Он чуть-чуть похож на Хавьера Бардема[7], и ты не можешь удержаться, чтобы не помахать ему.

ПОХИЩЕНА.

И – «ИКЕЯ»

Ты в «Икее», разглядываешь качественные товары из Швеции. Останавливаешься в отделе с лампами, задумываешься и теряешь бдительность. Тысячу раз говорила, что у меня полно ламп, которые могу отдать, но тебе же все надо сделать по-своему. Итог?

ПОХИЩЕНА.

П – ПРОБЕЖКА

Ты отправляешься на пляж на пробежку, наверняка забыв намазаться солнцезащитным кремом. Слушаешь музыку, которая заглушает приближающихся похитителей. Они настигают тебя. Ты беспомощно отбиваешься и зовешь на помощь проходящих мимо людей. Они оглядываются в поисках камеры, думая, что вы снимаете фильм. Что ж, сама виновата, раз выбрала профессию актрисы.

ПОХИЩЕНА.

Д – ДОБРОТА

Ты сбегаешь по ступенькам художественного музея, неся кучу подарков, которые с любовью выбрала для меня. Шучу, ты не любишь никого кроме себя. Врезаешься в прохожего и роняешь свою поклажу. Он останавливается, чтобы тебе помочь, ты его благодаришь и спрашиваешь, можешь ли чем-то отплатить. «Да, вы можете разрешить мне вас похитить», – отвечает он. Ты думаешь, что это шутка, и соглашаешься. Индюк тоже думал.

ПОХИЩЕНА.

Л – ЛИМОНАД

Ты открываешь палатку по продаже лимонада, потому что потратила все сбережения на дорогую душевую кабину. Около тебя притормаживает машина, за рулем – похититель. Его мучит жажда, которую утолит не столько лимонад, сколько ты.

ПОХИЩЕНА.

У – УСЫ

Ты умудрилась подружиться с Джоном Клизом[8]. Он – исключение из «правила усатых похитителей», и ты ошибочно полагаешь, что усы – это не страшно. Ты живешь бок о бок с усатыми мужчинами и обманчивым чувством безопасности, пока однажды не решаешь доверить свою жизнь не тем усам.

ПОХИЩЕНА.

Н – НОЧЬ

Ночь. Выходишь из дома. Ты в своем уме?

ПОХИЩЕНА.

Д – ДОМ НА ПРОДАЖУ

Ты останавливаешься около дома, выставленного на продажу, потому что любишь оценивать убранство чужих жилищ – вся в отца. Так уж вышло, что агент – серийный убийца Зодиак[9], и, пока ты что-то уточняешь про мебель на кухне, он запирает дверь. Буквально КАЖДЫЙ мужчина в возрасте может оказаться Зодиаком, головой-то думай.

ПОХИЩЕНА.

П – ПАРКОВКА

Ты оставляешь машину на парковке. Идя к лифту, слышишь раздающиеся за спиной шаги. Похититель. Ты судорожно пытаешься вспомнить приемы, которые нам показывали на том уроке самообороны в Малибу. Тогда ты отнеслась к ним несерьезно, правда? Такая упертая, никто не смеет тебе указывать, как и что делать.

ПОХИЩЕНА.

З – ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ

Сильное землетрясение застигает тебя врасплох, когда ты занимаешься какими-то своими делами. Из головы вылетают все инструкции, и ты бежишь к соседнему дому, но земля под ногами разверзается, и ты проваливаешься. В подземных туннелях располагаются коммуны бездомных; можешь догадаться, чем дело кончилось.

ПОХИЩЕНА.

Я – ЯРМАРКА ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Ты идешь с друзьями на ярмарку эпохи Возрождения, чтобы вырядиться в костюмы и пилить селфи с ножками индейки в зубах, что, вообще-то, и дома можно было сделать. Идеальное место для эксцентричного похитителя выследить очередную жертву. Один такой подходит к тебе, бренча на лютне. Ты шутишь про «Конфедерацию дунцев»[10]. Он смеется, хвалит твое остроумие и эрудированность и предлагает взглянуть на другие музыкальные инструменты в соседнем шатре.

ПОХИЩЕНА.

М – МЕТРО

Ты в Нью-Йорке. Проигнорировав мои предостережения, спускаешься в метро, потому что думаешь, что все знаешь. Пассажиры метро – на девяносто девять процентов похитители, оставшийся один – это ты.

ПОХИЩЕНА. СТО ПРОЦЕНТОВ.

Т – ТАКСИ

Ты выходишь вечером из ресторана в незнакомом лосанджелесском районе. Машешь подъезжающей машине, похожей на такси. Садишься, диктуешь водителю адрес и, ни разу не открыв после переезда подаренный мной путеводитель Thomas Guide, едешь, как думаешь, в верном направлении. А ВОТ И НЕТ. Он везет тебя в свое логово, совсем как в той серии «Лютера»[11].

ПОХИЩЕНА.

З – ЗОНТ

Ты бегаешь по поручениям за пределами офиса, что уже само по себе ошибка. Начинается дождь.

Ты только что уложила челку и оглядываешься в поиске укрытия. Оказавшийся рядом похититель предлагает зонт и фен. Ты уточняешь, нет ли у него с собой еще и круглой щетки. Говорила тебе, оставь волосы в покое: челка – всегда плохая идея.

ПОХИЩЕНА.

Д – ДЕКОЛЬТЕ

Надеваешь кофту с глубоким декольте и как идиотка идешь по улице. Вид округлых форм возбуждает проходящего мимо похитителя.

ПОХИЩЕНА.

С – СВАДЬБА

До сорока даже не думай о свадьбе: тебе не понравится.

Р – РЕНТГЕН

Ты подавилась печеньем и сразу же побежала в больницу, чтобы сделать рентген, потому что ты зациклена на себе. Врач советует тебе принять ибупрофен и расслабиться. Я говорила тебе не пить его: он разрушает печень. Твоя печень в плачевном состоянии, и ты знакомишься с похитителем в аптеке. Вы рассказываете друг другу про свои болячки, ну и…

ПОХИЩЕНА.

Й – ЙОГА

Чтобы снять напряжение от того, что у тебя нет детей, работы и никаких занятий, ты записываешься на бикрам-йогу. Мы обе знаем, что ни ты, ни твой брат не переносите жару, так что дело заканчивается тем, что тебя тошнит, а обнаженный до пояса мужчина, занимающийся рядом, подставляет сложенные чашей руки. Ты думаешь, раз он занимается йогой, то он классный парень, без замашек похитителя.

Намас… нет.

ПОХИЩЕНА.

Х – ХЕЛЛОУИН

Ты собираешься на вечеринку в честь Хеллоуина, выглядываешь в окно и видишь во дворе зебру. Завороженная, ты следуешь за ней до заброшенного склада на окраине города. Был ли это похититель, переодетый в зебру? Пытаешься сложить одно к одному. Нет, не выходит, потому что теперь твоя голова висит на стене.

ПОХИЩЕНА.

Зовите меня одной из них
Чимвеве Чивеза

ГЛАВА GIRL UP CLUB В МАЛАВИ

Мама – мое главное вдохновение.

Родившись в мусульманской семье, первый решительный шаг она сделала, бежав из ислама и обратившись в христианство. С тех пор вся ее жизнь была наполнена мужественными решениями. В Малави она стала единственной девушкой, поступившей в местный университет. После получила магистерскую степень в Канаде, а к тридцати семи годам защитила докторскую в Университете Кертина в Австралии. Теперь же она – весьма уважаемый профессор в государственном управлении и местном правительстве Университета Малави. И да, она – ЖЕНЩИНА!

Я верю в расширение женских прав вовсе не потому, что ненавижу мужчин и хочу стереть их с лица земли, просто верю в способность достичь великих целей, что таится глубоко в женском сердце. Верю в великие перемены, которые может принести в этот мир девочка с необъятными мечтами, и что девушкам нужно давать возможность не бояться реализовать себя. Если все это про феминисток, то зовите меня одной из них.

Я верю, что девушкам нужно давать возможность не бояться реализовать себя.

Мой феминизм
Элисон Судол

ПЕВИЦА, КОМПОЗИТОР, АКТРИСА

Когда моя близкая подруга Скарлетт попросила меня поучаствовать в создании этой книги, моей первой реакцией было: «Да, конечно, я с удовольствием! Научить поколения молодых женщин гордиться своей женственностью? Да, черт побери! Можешь на меня рассчитывать, я в деле!».

И сразу после… я ничего не написала. Вообще.

Ни строчки.

Если честно, то я так долго откладывала написание эссе, что носом уперлась в дедлайн – от горячего дыхания запотевает экран компьютера, а я совершенно парализована.

Почему? Может, потому, что терпеть не могу домашние задания и всегда затягиваю с их выполнением до последнего, совсем как в старшей школе? Вы читали о взаимосвязи прокрастинации и перфекционизма? Отличная теория. Для меня плохие отметки были равноценны провалу, недоработке, что, в свою очередь, означало быть недостойной любви, а это уже сродни смерти.

Подводя итог: если я плохо напишу эту статью, то умру. Серьезно. Ха. Сколько драмы.

Если честно, все дело не только в страхе сделать неправильно. С этим-то я справлюсь. Все гораздо сложнее. Это страх быть на виду, озвучить собственное мнение и обнажить перед этим не слишком толерантным миром, кто я на самом деле и что чувствую.

Я всегда чрезвычайно внимательна к тому, что говорю на публике, потому что достаточно долгое время всерьез боялась кому-то не понравиться. Стоит кому-то проявить хоть немного жестокости – и на моем сердце остается темный след, как на банане. Это хуже всего. Затаившийся глубоко внутри страх вынуждал меня молчать, и я настолько привыкла отмалчиваться, что каждый пост в социальных сетях вызывал панику. Мы живем в мире, где очень легко быть жестоким и кидаться в других камнями, прячась за своей анонимностью.

Гордиться мне нечем, я редко открыто высказываюсь на темы, которые хоть немного противоречивы. То, что собираюсь сейчас вам рассказать, так сильно меня беспокоит, что кажется, голова взорвется. И все-таки я устала переживать, что обо мне подумают люди. Кроме того, поделиться своими мыслями – пожалуй, самая феминистская вещь, которую я могу сделать.

Ну, поехали.

Мне тяжело говорить: «Я – феминистка». Мне всегда казалось, что в самом слове «феминистка» есть что-то безапелляционное, беззастенчивое – во всяком случае, такое впечатление производили феминистки, о которых я слышала, когда была юной. Если честно, зрелище отталкивающее. Само собой, это небезосновательно, и бог знает, сколько ерунды происходит в этом мире, но создается впечатление, что слово коррелирует с женщинами, уверенно стоящими на ногах, которых просто так не сбить с толка, которые хотят протестовать, кричать и бороться за то, во что верят, лишь бы быть услышанными.

Я бесконечно восхищаюсь такими женщинами. Их храбрость и преданность делу впечатляют.

Конечно, я могу кричать вместе с ними: легкие у меня мощные. И все же я не уверена, что отношусь именно к этому типу феминисток. По какой-то причине это не совсем то определение, с которым мне было бы комфортно себя ассоциировать.

Часть меня думает так: «Конечно же, я – феминистка, о чем речь?», а другая – иначе: «Ну-у-у… может быть, для этого есть какое-нибудь другое слово?..».

Прочитав это, мама меня убьет, но думаю, что одной из причин такой неуверенности стало отсутствие в свое время должного объяснения, что в действительности представляет собой феминизм. Я просто погуглила:

Феминизм – существительное, защита прав женщин, основывающаяся на равноправии полов.

Так, это просто.

Мы просто хотим быть на равных.

При всем уважении, позволю себе добавить, что мы хотим этого хотя бы потому, что обществу нужен ощутимый толчок.

Разумеется, это абсурд, что мы до сих пор ведем эту битву. Люди, на дворе двадцать первый век. Ау! Планета в буквальном смысле тает, а человечество до сих пор озабочено тем, чтобы женщины «знали свое место»?

Бред.

Тогда возникает вопрос: почему же я чувствую себя неуютно?

Слово из восьми букв, начинающееся на «ф», многим кажется провокационным. Если совсем честно, то и мне тоже. Некоторым достаточно его услышать – и красная пелена перед глазами. Дальше с ними разговаривать бесполезно. Оно ассоциируется с историями о восстании, мужененавистничестве, сжигаемых лифчиках, сексуальной революции и гибели семей от рук необузданных, неконтролируемых женщин, борющихся за ликвидацию системы, в которую вовлечено множество мужчин и женщин. Для некоторых феминизм – синоним анархии, злости и угрозы определенным устоявшимся образам маскулинности и феминности.

Понятие «феминизм», с которым я росла, было связано с некоторыми весьма противоречивыми коннотациями. Нет, конечно, это не было реальным отображением, и если бы система не была такой деспотичной и сексистской, нам вообще не понадобились бы феминистки, мы были бы все простыми людьми, живущими гораздо гармоничнее, чем сейчас, и не было бы такого разброда и шатаний. И хотя я верю, что первоначальные идеи «феминизма» несправедливы, глупы и давно устарели, не уверена, что мы вправе игнорировать определенный исторический опыт и не ссылаться на него.

Мне нравится курс, взятый сегодняшними феминистками, но думаю, что понадобится вложить значительное количество времени и еще больше сил, чтобы движение действительно эволюционировало. Я считаю, это важно.

Как вскарабкаться на плечи отважных женщин, что прокладывали нам путь, и найти баланс, чтобы стоять там с распростертыми объятиями, учитывая, что при этом есть соблазн оттолкнуть любого, чье мнение не совпадает с нашим? Притом что люди кричат тебе настолько жестокие слова, от которых слезы застилают глаза, а температура подскакивает от переполняющего тебя праведного гнева. Как нам перестать загонять людей с другим взглядом на вещи в угол, вынуждая их упираться еще сильнее в попытке отстоять свое мнение? И создать такой тип феминизма, который был бы достаточно обширным, принимающим и благородным, чтобы всем в нем было комфортно? Чтобы в нем нашлось место и для братьев, которые вели себя как придурки, и для дядей, называвших твое дело «несерьезным», и для женщин, которые по какой-то причине ненавидят других женщин? Каким образом построить исцеляющий феминизм, основывающийся на нашей совместной человечности, а не на различиях? Феминизм, который помог бы достичь взаимопонимания… Как нам создать движение, которому не будет чуждо сострадание даже перед лицом невежества и ненависти?

Не представляю, как ответить на все эти вопросы. Я задаю их вам.

Послушайте, мы живем в очень неспокойное время; мощные потоки подавляемого прежде гнева выплескиваются в мир женщинами, которых вынуждали молчать на протяжении стольких поколений, что сбиваешься со счета. Все мы злимся, и у нас есть на то причины. Нам пришлось разозлиться, чтобы вырваться из пут молчания и позора, привелось снести несколько дверей и кричать во все горло, чтобы нас услышали и мы сами услышали себя.

Проблема в том, что злость, которая позволяет стать действующей силой движения при положительном ее применении, превращается в хаос, когда с ней не справляются. Я уверена, что наши дела стали лучше, но одновременно с этим мы должны понимать, что существует бурное подводное движение. Сейчас не самое безопасное время для хоть сколько-нибудь провокационных высказываний, и сама философия очень сложна для восприятия.

Мне довелось наблюдать, как женщины подвергались нападкам со стороны других женщин за то, что они недостаточно правильные феминистки! Серьезно?! Если женщины, которыми я искренне восхищаюсь, вроде Греты Гервиг и Маргарет Этвуд, попадают под перекрестный огонь и считаются плохими феминистками, тогда у меня нет ни малейшего шанса.

Впрочем, если меня назовут плохой феминисткой, я хотя бы окажусь в отличной компании!

Дело в том, что я люблю женщин. Кроме шуток. Люблю быть одной из них и, думаю, помогла бы вам полюбить быть женщиной, даже если вам случилось родиться мальчиком. Обращайтесь.

Мой феминизм основывается на любви. Думаю, если бы девочек учили гордиться тем, что они – девочки, а мальчиков – что быть девочкой тоже очень классно, мир был бы совсем другим. Потому что сейчас нас постоянно пристыжают и учат тому, что мы не заслуживаем такого же уважения, как мальчики.

Дело в том, что я люблю женщин. Кроме шуток. Люблю быть одной из них и, думаю, помогла бы вам полюбить быть женщиной, даже если вам случилось родиться мальчиком. Обращайтесь.

Как нам построить общество, где равные права – настолько очевидная вещь, что никому и в голову не придет оспаривать решение суда по делу «Роу против Уэйда»[12] или платить больше либо меньше в зависимости от пола сотрудника? Каким образом возможно создать новое будущее, если мы с самого начала не учим детей любви и уважению друг к другу в настоящем?

В прошлом девочкам причинили столько вреда, что, мне кажется, мы рождаемся с этой болью. Мы до сих пор погребены под ее неподъемным наследием. Боль от навязанной установки, что по какой-то причине мы рождены не такими цельными по сравнению с мужчинами, передается из поколения в поколение. От этого необходимо избавляться немедленно. И мы уже начали.

Наши тела созданы природой для зарождения новой жизни, они связаны с Луной невидимой, но действительно существующей пуповиной. Мы ступаем по свету, заключенные в загадочные, величественные тела, а наша женская интуиция – нечто невообразимое. Если вам кажется, что вы ею не обладаете, – даже не сомневайтесь: еще как обладаете, просто вам надо получше узнать себя. Прочитайте «Бегущую с волками» – и вы почувствуете эту силу под ребрами. Она ждет.

Как только нас не стыдят за естественные процессы, происходящие в наших телах, но это все чушь собачья. Месячные – не отвратительное, зловонное недоразумение, хотя иногда именно так они и воспринимаются, особенно когда надеваешь белые брюки. Но стоит начать рассматривать их как возможность ежемесячно настроиться на саму себя, прислушаться к своим ощущениям, когда чувствуешь все в пятьсот раз острее, и отпустить все ненужное, как оказывается, что месячные – это даже классно. А вот когда они не приходят, – со мной, например, такое случилось около года назад, когда у меня были некоторые проблемы с гормонами, – начинаешь вдруг ценить их гораздо больше.

Наши тела бесконечно разные по форме и цвету, и именно поэтому они прекрасны. Сколько себя помню, я всегда стеснялась собственного, так как считала, что непохожа на девушек с обложек журналов, признанных «красивыми». Даже побывав уже на страницах глянца, я переживала, что не вписываюсь в стандарты красоты нашей культуры, для соответствия которым мне пришлось бы забраться на одно из этих старых орудий пыток, которое использовали для растягивания людей. Мне тридцать три, и я устала считать перед сном все, что съела за день, ругать себя за каждый углевод. Начинаю думать, что несообразные стандарты высокого роста и узкой талии – лишь очередной способ заставить нас презирать себя и направлять нашу энергию на занятия в зале и приготовление детокс-соков, а не на хорошую трепку и преображение мира.

Есть в нас какая-то дикость, что-то грандиозное и древнее, роднящее нас друг с другом. И хотя общество практически загубило все это своим требованием от девочек быть хорошими, милыми, симпатичными и тихими, на самом деле оно в нас живет.

Существует огромное количество деструктивных установок, которыми нас пичкают, когда мы не соответствуем чьим-то ожиданиям, и большая их часть совершенно не позволяет вырасти сильной, многогранной и счастливой женщиной, способной принять всю заключенную в себе разносторонность. Если вы сейчас читаете эти строки, не смейте думать, что вы – та самая единственная женщина на свете, не обладающая разносторонностью. Ваш внутренний ландшафт может оказаться таким же бесконечным и красочным, как и у тех, кем вы восхищаетесь! Отправляйтесь на его изучение!

Маленьким мальчикам тоже не всегда удается войти в наш старомодный, трещащий по швам мир невредимыми. Думаю, если мы хотим стать хорошими феминистками, тогда на нас возложена ответственность не только за собственное воспитание, но и за воспитание будущих мужчин, которые будут стоять рука об руку с будущими женщинами.

Думаю, начинать надо с бережного отношения друг к другу, с доброты и уважения, с понимания, как общаться.

Мое представление о феминизме все еще формируется, и каждый раз, когда пытаюсь облечь его в слова, я нахожу семьдесят семь мелочей, которые надо учесть. А потом напоминаю себе: чтобы стать частью этого движения, мне вовсе не обязательно делать все правильно. Мир постоянно меняется, и мне очень нравится, что нашему времени свойственна гибкость.

ПРИШЛО НАШЕ ВРЕМЯ ИЗМЕНИТЬ СИСТЕМУ.

ПРИШЛО НАШЕ ВРЕМЯ ИЗМЕНИТЬ МИР.

Я полна надежд, потому что благодаря нашему участию столько всего меняется к лучшему, и каждая из нас может вложить свои душу, сердце, таланты, изъяны и свой голос в новый миропорядок, в котором феминизму больше не придется говорить ни слова, потому что в этом не будет необходимости.

Давайте будем все вместе работать в этом направлении? Что скажете?

Вопрос
Лолли Адефоп

КОМИК, АКТРИСА

– Ну что, Лолли, как себя чувствуешь? – спросил ведущий. Лолли как раз сделала глоток воды.

– Хорошо! Нервничаю, но с нетерпением жду продолжения! – сбивчиво ответила она, моментально пожалев о самом банальном ответе в истории национального телевидения.

Одно дело – опозориться на первом же вопросе блиц-опроса, неправильно его поняв, и совсем другое – проснуться на следующее утро и узнать, что твое очевидное отсутствие индивидуальности по итогам любимого всеми телевизионного шоу стало мемом, поддержанным миллионами. «Девочка-банальность». Сама мысль показалась невыносимой.

Вглядываясь в толпу, она гадала, что люди о ней думают и стоит ли попытаться увязать ее «образ участника» с их ожиданиями. Чокнутая? Странноватая? Нахалка?

– Само собой, это нормально. Будем надеяться, что удача все еще на твоей стороне, – усмехнулся ведущий, и зрители в зале тоже хихикнули. Лолли не поняла, почему, ведь это даже не было шуткой.

– А еще у тебя по-прежнему все три подсказки! Впечатляет! – добавил он немного громче, чем следовало, и подмигнул.

Лолли поерзала в кресле. Впечатляет ли? Вопросы пока что были легкими, но с каждым правильным ответом она чувствовала, как растет удивление, если не назвать это скептицизмом, ведущего и зрителей.

Интересно, каждый ли участник чувствовал то же самое?

– Теперь, прежде чем перейти к шестому вопросу, давай немного получше тебя узнаем. Тут написано: ты раньше верила, что «еловые шишки – живые…».

Раздался взрыв хохота.

Лолли занервничала. Она никому раньше об этом не говорила, но решила не обращать на это внимания.

– Ну да! – ответила она. – Я тогда была совсем маленькой. И никто мне не говорил обратного, – хихикнула Лолли. В студии повисла тишина.

– Вопрос шестой, – резко сказал ведущий.

Музыка в студии стала тревожнее, как обычно бывает перед шестым вопросом, но Лолли все равно напряглась. «Все гораздо проще, когда смотришь программу дома!» – подумала она и снова отругала себя за банальные мысли.

– День, следующий за Днем благодарения и означающий неофициальное начало сезона рождественских распродаж, называется: а) желтая среда, б) синяя суббота, в) черная пятница или г) фиолетовое воскресенье?

Ведущий шумно отхлебнул кофе из кружки, а потом медленными громкими глотками его допил. Зрители прыснули от смеха, кто-то захлопал. Ведущий ослепительно улыбнулся Лолли.

– Твой ответ?

Она отвлеклась на его манеру держаться, но убедила себя, что придает всему чересчур много значения. Похоже, никого больше его поведение не смущало, да и с чего бы ему пытаться сбить ее с толку? Она просто все надумала, как обычно.

– Лолли, я вынужден поторопить тебя с ответом.

Кто-то в зрительном зале громко зевнул. Что, она еще и скучная? Пора действовать.

– Вариант «В»: черная пятница!

– Уверена?

– Абсолютно. «В».

Ведущий помедлил в попытке создать напряжение, в которое все равно никто не поверил. В зале кто-то громко вздохнул.

– И это правильный ответ!

Лолли не поняла, в какой момент зрители потеряли к ней интерес, но попробовала вновь завоевать их внимание. Ей всегда удавались самоироничные шутки, которые не казались смешными ей самой, но вызывали улыбку у других.

– Думаю, в каком-то смысле для меня каждая пятница – черная!

Ведущий явно расслышал, но сделал вид, что ничего не заметил.

– Дальше, вопрос седьмой.

Лолли почувствовала, что сейчас умрет.

– Какому музыканту принадлежат хиты «Gold Digger», «Stronger» и «Jesus Walks»: а) Канье Саус, б) Канье Норс, в) Канье Ист или г) Канье Уэст[13]?

Лолли вспомнила разговор в гримерке с продюсером перед началом шоу. Он посоветовал «попробовать подискутировать на тему вопроса». Похоже, самое время.

– Ой, я – его преданная фанатка, так что спасибо за такой вопрос!

Ведущий продолжал безучастно на нее смотреть.

– А) Канье Саус, б) Канье Норс, в) Канье Ист, г) Канье Уэст? – повторил он варианты ответов.

Что ж, во всяком случае, она попыталась.

– «Г»: Канье Уэст, – устало ответила она.

Ведущий вскинул бровь.

– Вариант «Г»… Это правильный ответ!

Лолли вздохнула. Раздались жидкие аплодисменты.

Ведущий развернулся к камере.

– Самое время прерваться на рекламу. Когда мы вернемся? Главный вопрос. До скорого.

В студии включили верхний свет. Появилась визажистка, чтобы припудрить ведущему нос, пока он залпом пил очередной кофе, а зрители хлопали в такт музыкальной заставке. Еще одна визажистка подошла подправить макияж Лолли, но самый темный оттенок пудры в ее арсенале назывался «бежевый фарфор», который, естественно, смотрелся на ее коже неуместно. Перерыв кончился, прежде чем Лолли успела что-то понять.

– Мы снова с вами! Перед рекламой от приза в миллион фунтов Лолли отделял лишь один вопрос, – ведущий откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

– Итак, Лолли, этот момент наступил. Думала ли ты, что зайдешь так далеко?

Лолли прокашлялась.

– Вообще, я думаю… то есть… я думала, что…

– Язык слегка заплетается, а, золотко? – перебил он, едва не крича.

Зрители загалдели и засвистели. Мужчина задрал майку над головой, как обычно делают футболисты. Ведущий осадил их легким движением руки. Наступила тишина.

– Итак, ты дошла до конца, Лолли. Поехали. Последний вопрос.

Свет потух. Стало слишком темно, Лолли едва удержалась, чтобы не поднести к глазам ладонь.

– Какое слово описывает тебя лучше всего?

Вопрос застал Лолли врасплох.

– Меня? Прямо вот – меня?

– Я повторю вопрос, – по голосу Лолли слышала, что ведущий закатил глаза, – какое слово описывает тебя лучше всего?

Лолли кашлянула.

– А) черная, б) женщина.

Она подождала другие варианты ответа, но ведущий молчал.

– Вариантов «Г» и «Д» не будет?

– Хочешь использовать подсказку? – проигнорировал ее вопрос ведущий.

Лолли помедлила, но решила, что лучше согласиться. Закатывать сцену не очень хотелось.

– Давайте, пожалуйста, воспользуемся «пятьдесят на пятьдесят».

– Хорошо. Компьютер, убери два лишних варианта.

На своем экране Лолли видела, что остались два прежних варианта ответа: а) черная, б) женщина.

Она совсем растерялась. На этот раз в голову даже дурацкие шутки не приходили, чтобы попробовать разрядить обстановку. Ведущий щелкнул пальцами и указал на нее:

– Лолли, твое молчанием нас убивает!

Зрители задыхались от смеха.

– У тебя есть еще две подсказки…

Зато не было выбора.

– Ладно. Давайте «помощь зала».

– Крис! Что думаешь?

– Ой… простите, я думала, что это опрос, а не мнение одного отдельного человека, – попробовала Лолли пойти на попятную. Прожектор выхватил стоящего позади ведущего мужчину средних лет с пунцовым лицом.

– Это скорее замечание, чем подсказка, – начал он. – Я считаю, что участники шоу должны выбираться по достоинству, а не для галочки!

По студии прокатился рокот согласия с несколькими ясно различимыми «дело говорит». Крис ухмыльнулся и сел на место, а ведущий повернулся к Лолли.

– Ну что, Лолли, помогло?

Лолли потеряла дар речи.

– Бедняжка бледная как полотно, ей-богу! Давай продолжим и воспользуемся последней подсказкой? И расходимся!

Ведущий подмигнул нескольким зрителям. Некоторые из них рухнули в обморок от счастья.

– Так, Лолли. Когда я дам команду, у тебя будет тридцать секунд, чтобы позвонить маме и спросить ее, какое слово лучше тебя описывает: а) черная или б) женщина. Готова?

– Совершенно не готова.

– И… время пошло!

Лолли ничего не оставалось.

– Мам!

– Алло!

– Мам! У меня мало времени, и я не знаю, почему я вообще должна тебя об этом спрашивать, но…

Связь прервалась. «Привет! Вы дозвонились до автоответчика миссис Адефоп. Оставьте ваше сообщение после звукового сигнала. Пока-а-а!»

В студии повисла тишина. Лолли сидела открыв рот.

Все молчали, словно никто не мог осознать всю степень унижения, которое только что пришлось испытать Лолли.

– Ну так что, Лолли, «а» или «б»? – как ни в чем не бывало поинтересовался ведущий. Он постучал пальцем по часам и фальшиво зевнул. Несколько человек из зрительного зала бросили к его ногам розы. Кто-то начал скандировать: «А» ИЛИ «Б»! «А» ИЛИ «Б»! «А» ИЛИ «Б»!».

Свет снова зажегся, и Лолли узнала некоторых зрителей. Пара девочек из школы, которые отмечали ее в фейсбуке на картинках с обезьянами. Сосед по общежитию, с которым она жила на втором курсе, частенько жаловавшийся, что в Лондоне «слишком много чернокожих» и не празднуется Месяц белой истории[14]. Одна из ее старых подруг, выразительно коснувшаяся волос Лолли, когда они ходили на концерт Соланж.

И тут терпение Лолли лопнуло. Она вскочила и начала отдирать закрепленный микрофон.

– Хотите честности? Потому что если начистоту, то я всю жизнь позволяла другим решать, кто я. После двадцати семи лет такой жизни очень легко забыть, кем сам себя считаешь. Даже когда меня терроризируют, оскорбляют, когда мне угрожают или делают вид, что меня вовсе нет, я могу быть либо одним из этих двух вариантов, либо обоими одновременно. Так же как я могу определить себя через миллион других вещей.

МНЕ НРАВИТСЯ НАЗЫВАТЬ СЕБЯ ФЕМИНИСТКОЙ, КОМЕДИАНТКОЙ, ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ…

…Но когда на тебя вешают миллион ярлыков, сложно помнить, кто ты есть на самом деле и за что ты выступаешь.

Хотите знать, какое из этих двух слов описывает меня лучше всего? Я отвечу. Ни одно. Самое подходящее слово…

В этот момент ее голос заглушил громкий звук, означающий, что был дан неверный ответ. Ведущий захлопал в ладоши.

– Ах, Лолли, мне так жаль. Ты ответила «ни одно», что, к сожалению, неправильный ответ! Спасибо, что оставались с нами, и приносим свои извинения за это неловкую и, если честно, банальную сцену, только что разыгравшуюся на наших глазах. Наше шоу не различает цветов. Встретимся через неделю! Спасибо и доброй ночи!

Под музыкальную заставку люди постепенно начали расходиться. Лолли осталась на своем месте, слишком обескураженная, чтобы двигаться или говорить.

Ведущий встал и приобнял ее.

– В следующий раз повезет больше, – утешил он.

– Какой… какой ответ был правильным? – выдавила из себя Лолли.

Ведущий усмехнулся и хотел что-то сказать, но у него попросили автограф.

Вскоре Лолли осталась в студии одна. Шесть часов она просидела в раздумьях.

В поисках феминизма
Элиза Фокс

АКТИВИСТКА

Пока росла, я ни разу не слышала слово «феминизм». Быть жителем Нью-Йорка означает заботу исключительно о самых близких, в моем случае – о маме и брате. Только в колледже я поняла весь смысл термина и его значимость.

«Феминистка ли я?» – спрашивала я себя во времена учебы в колледже. Разумеется, я хотела, чтобы меня воспринимали на равных со сверстниками противоположного пола, но при этом мне нравились те рыцарские социальные установки в отношении мужчин и женщин, которые были обозначены обществом – и родителями – как «не подлежащие обсуждению». Будучи темнокожей американкой, я всегда считала себя низшим звеном, что мешало мне смотреть на вещи объективно и понимать, что на самом деле означал феминизм в более широком контексте. Мне с трудом удавалось чувствовать себя ровней женщинам, с которыми я не могла найти общий язык и которые наверняка презирали меня за мое положение.

ПОВЗРОСЛЕВ, Я ВОСПРИНИМАЮ ФЕМИНИЗМ КАК СИЛУ И УВЕРЕННОСТЬ В СЕБЕ

Однажды я решила поискать определение феминизма в интернете и наткнулась на статьи, высмеивающие нашу конечную цель – равноправие. Я привыкла держаться в стороне, потому что в обществе считалась «изгоем». Потом я начала сближаться с женщинами с похожими взглядами, надеющимися что-то изменить: не только для нас, но и для будущих поколений. Я задумалась о будущем моих племянниц и крестниц. И убедилась, что феминизм – это не очередной развод, нацеленный на продажу всякого дерьма женщинам и получение выгоды от женского движения. Миру требуется доказать, что движению феминизма под силу глобальные перемены.

Миру требуется доказать, что движению феминизма под силу глобальные перемены.

Краткая история моей женственности
Чарли Крэггс

ТРАНСАКТИВИСТКА, АВТОР

1992. Я появился на свет. Они вписывают «мужской пол» в свидетельство о рождении. Укутывают меня в голубое одеяло. Они ошибаются.

1996. Первое воспоминание об ощущении, что мне следовало родиться девочкой.

2000. Соседский мальчик впервые обозвал меня девчонкой. Иду домой и жалуюсь маме.

2003. Меня отправили в школу для мальчиков. В первый же день одноклассник говорит, что я похож на девчонку. На протяжении следующих семи лет, вплоть до выпуска из школы, меня каждый день дразнят за женоподобность.

2004. Слежу за Надей из «Большого брата»[15]. Впервые понимаю, кто я, и теперь у меня есть слово, которое помогает определять себя.

2005. Начало пубертата. Мне не нравятся начавшиеся изменения моего тела. Я прячу от родителей бритву в своей комнате, потому что мне стыдно бриться.

2009. Травля в школе стала хуже, чем прежде. Меня преследует мысли о суициде. Я натыкаюсь на реалити-шоу «Королевские гонки РуПола»[16], транслируемые в три часа ночи. Это спасает мне жизнь. Начинаю носить женскую одежду и чувствую себя в ней счастливее, чем когда-либо.

2010. Я поступаю в Центральный колледж искусства и дизайна имени святого Мартина. Впервые в жизни моя женоподобность оценена по достоинству. Несмотря на это, я все еще очень подавлен. Ненавижу свое тело. Переодевания уже недостаточно.

2011. Кармен Каррера признается, что она – транссексуал. Думаю, что тоже готов к преображению.

2012. Самый смутный период моей жизни. По-моему, я признаюсь своему другу, что мог бы стать трансом. Плохо помню.

2013. У меня кризис. Я принимаю тот факт, что все-таки транс. Признаюсь семье и друзьям. Обращаюсь к нашему семейному врачу за помощью. Он отказывает и говорит, что мне никогда не стать женщиной. Встречаюсь еще с двумя специалистами, пока не нахожу того, кто соглашается мне помочь.

2014. Официально меняю имя. Беру имена мамы и бабушки в качестве среднего имени, потому что это самые сильные женщины, которых я знаю. Начинаю представляться женщиной, и мне нужна их сила. Каждый день подвергаюсь вербальным, физическим и сексуальным нападкам. И перед выходом из дома я читаю «Аве Мария».

2015. После двух лет в листе ожидания я попадаю на прием в клинику гендерной идентичности, чтобы обсудить смену пола. Чуть позже начинаю принимать гормоны. Впервые в жизни химические процессы моего тела ощущаются как правильные. Чем дальше, тем больше трансфобия в мой адрес сменяется сексизмом. Мне свистят вслед, меня просят улыбнуться и провожают до дома, как любую другую мою подругу.

2016. Впервые сплю с гетеросексуалом. Впервые не кончаю во время секса с гетеросексуалом. Я наконец накопила необходимую сумму для феминизирующей пластики лица и бронирую дату операции. Рыдаю на полу своей спальни.

2017. Меня насилуют за две недели до операции. Мне назначают ПКП[17]. Запрещают проведение операции. Рыдаю на полу своей спальни. В итоге оперируют меня сразу после дня рождения. Это самый лучший подарок. Я впервые счастлива со времен, когда была ребенком.

2018. На следующие сутки после дня рождения прихожу на первую консультацию о проведении операции по смене пола. Чувствую себя так, словно узнала дату освобождения после тюремного заключения.

2019. Я ЗАНОВО ПОЯВЛЮСЬ НА СВЕТ. Я СТАНУ СВОБОДНОЙ. Я СТАНУ ДЕВУШКОЙ, КОТОРОЙ МНЕ СУЖДЕНО БЫЛО СТАТЬ.

С тьмой приходит свет
Шарлотта Элизабет

ДИЗАЙНЕР

В семнадцать лет я лежала в кабинете кардиолога, разглядывая постер с анатомическим изображением человеческого тела. Врач подвел итог: «С тобой все в порядке, ты просто нервничаешь». Я подобрала свои мысли вместе с одеждой и ответила: «Я не нервничаю. Знаю, что представляет собой тревога, и это не она, а что-то совершенно иное – я точно не в порядке».

Это был один из множества эпизодов, когда я просила врача провести обследование, но в этот раз я требовала нечто большее: чтобы меня воспринимали всерьез.

Несколько месяцев спустя я лежала под наблюдением в отделении интенсивной терапии из-за опасности сердечного приступа или инсульта. У меня был паралич. Самый страшный опыт всей моей жизни. Мучимой столькими симптомами, мне казалось, что я – живое воплощение всех известных болезней.

Паралич желудка. Скачущий вверх-вниз до критичных показателей уровень сахара в крови. Постоянная тошнота. Приступы удушья, из-за которых я старалась не говорить. Ноги стали фиолетового цвета из-за отсутствия циркуляции крови. Глаза плохо видели из-за оттока крови от головы. Невозможность пошевелить пальцем из-за крайней степени измождения, полностью меня поглотившего. Бледность на грани серости. Не было сил даже улыбнуться. Чертики в глазах потухли. Непрекращающаяся дрожь на протяжении бесконечных месяцев из-за всего произошедшего. Долгие дни и ночи, когда я просыпалась в поту и луже мочи и не могла пошевелиться, а иногда даже позвать на помощь. Я была девятнадцатилетним грудничком или девяностолетней девятнадцатилеткой, которую обтирали тряпочкой и поили через трубочку, подносимую к губам.

Я вела самую жестокую и необъяснимую из всех возможных войн, чувствовала себя побитой, поломанной, брошенной этими самыми медицинскими светилами, в чьих кабинетах проводила столько времени, моля о помощи.

С пятнадцати до двадцати трех лет я только и делала, что ходила по поликлиникам с приема на прием. Меня печалит, что на протяжении всех этих лет я слишком часто сталкивалась с облаченными в белые халаты мужчинами, которые даже после физической диагностики снова и снова повторяли: «Ты просто нервничаешь». Это было унизительно: будучи подверженной тревожному расстройству, я считала, что тревожность должна расцениваться как серьезное заболевание – и приходила в ужас от того, как игнорировались все мои жалобы, хотя было очевидно, что я страдаю.

Не перечесть, сколько раз мне говорили, что нет ничего серьезного, потому что я была молоденькой девушкой, которая выглядела в полном порядке. Не сосчитать и количество прописанных мне за эти годы транквилизаторов.

На своем опыте я поняла, что проблема кроется глубже: в системе. В частности, по моему предположению, молодая женщина, высказавшая обеспокоенность, воспринимается и оценивается не так, как мужчина средних лет в деловом костюме. Сможете представить, как такому мужчине, лежащему парализованным в расползающемся круге собственной мочи, скажут: «Ты просто нервничаешь»?

Мне несказанно повезло, что эти дни непроглядной тьмы миновали, и теперь я живу полноценной жизнью. Я признаю, что все те врачи просто пытались сделать как можно лучше, применяя все имеющиеся знания. Однако чисто по-человечески недоверие, с которым я сталкивалась, рассказывая о том, что со мной творилось, не прошло бесследно. В памяти остались ПТСР[18], клиническая депрессия и панические атаки.

И ВСЕ-ТАКИ С ТЬМОЙ ПОЯВЛЯЕТСЯ СВЕТ. И ЭТОТ СВЕТ ПОЯВЛЯЕТСЯ, КОГДА ТЫ СОЗДАЕШЬ ПЕРЕМЕНЫ К ЛУЧШЕМУ.

Феминизм – защита прав женщин на основании равноправия полов[19].

Не за это ли мы и должны бороться?

Дневник Бриджит Джонс: Феминизм сегодня
Хелен Филдинг,

ПИСАТЕЛЬНИЦА

@helenfielding_

ПОНЕДЕЛЬНИК, 16 АПРЕЛЯ 2018 ГОДА

9 стоунов и 2 фунта, 3 алкогольных коктейля, 167 инстаграм-подписчиков

– Это самый сексистский, ужасный, отвратительный фильм из всех, что я когда-либо видела, – полыхала Шерон. – Если бы Джон Траволта снялся в таком сегодня, хрена с два он после этого получил бы работу.

Мы только что досмотрели «Лихорадку субботнего вечера», показанную в честь сорока лет с момента ее выхода на экраны. Нас пригласил инвестиционный банк Джуд, показ проходил в скромном кинозале с напитками и канапе.

– ВСЕ они ХРЕНА С ДВА получили бы работу! – прорычала Шерон, пока на экране проплывали титры и люди выходили из зала. – Я что, действительно слышала слово на букву «м» семь раз?!

– Шерон, заткни-и-ись, – прошипела Джуд. Люди оглядывались. Том отвечал им улыбкой, словно говоря: «Все в порядке! Она – наша пациентка!», не обращая внимания на то, что сам был затянут в тесный костюм-тройку и пришел на высоких каблуках.

– Джон Траволта сидел на переднем сиденье машины, пока они по кругу насиловали его бывшую, которая провинилась лишь в том, что не созналась в сексуальном желании! – продолжила кричать Шерон. – А что он делает, завоевав наконец ангельскую девственницу – не шлюху своей мечты? Он, черт возьми, пытается ее изнасиловать! Да твою мать, с Джоном Траволтой танцевала принцесса Диана! В Белом доме! И не в трамповском Белом доме!

– Пойдемте-ка отсюда, – предложила Джуд.

Ситуация была плачевной, подумалось мне, пока мы спускались по лестнице. «Лихорадка субботнего вечера» была культовой классикой наравне с «Бриолином». Мы пошли на фильм, чтобы посмеяться и писклявыми голосами подпевать Bee Gees, а не перетряхивать наши юношеские представления о хорошем, плохом и гендере и уйти, чувствуя себя полными идиотами.

– А разве это была не режиссерская версия? – спросила Джуд. – По-моему, «Лихорадка субботнего вечера» всегда считалась провокационной картиной, исследующей темные стороны молодежной культуры. И все эти грязные словечки… Ой, привет! – по лестнице навстречу поднимался Джонни Каррутерс, организатор мероприятия и директор компании, в которой работала Джуд.

– Ни хрена подобного! – перебила Шерон, пролетая мимо него. – Сраная «Лихорадка субботнего вечера» считалась картиной, где Джон Траволта – сексуальный, Bee Gees – крутые, и все это на фоне очаровательного подросткового танцевального безумия. Но НА САМОМ ДЕЛЕ этот фильм – отвратительная ода возведенному в абсолют женоненавистническому сексизму, при котором с женщиной обращаются с крайним презрением и постоянным насилием.

Мы петляли в потоках машин и дождя по улице Сохо, пробираясь к теплу и уюту «Кеттнера».

– И МЫ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЭТОГО ДАЖЕ НЕ ЗАМЕТИЛИ, потому что мы И ЕСТЬ УГНЕТАЮЩАЯ РАСА! – закончила Шерон, распахивая дверь.

– Тсс, – шикнула я, вспомнив вдруг, что точно так же оборвала Шерон двадцать лет назад в этом самом баре, когда она зарядила феминистскую тираду, стоя перед кем-то, кто ей нравился: «Тсс! Ничто не отталкивает мужчин сильнее, чем неприкрытый феминизм». Я тогда настояла, что это было многослойной, полной иронии шуткой.

«С нами, женщинами, обращаются как с дерьмом, потому что мы – поколение первопроходцев, отважившихся положиться на собственную экономическую возможность, – кричала она в тот вечер. – Через двадцать лет мужчины даже не посмеют трахать нам мозги, потому что мы рассмеемся им в лицо и будем держать их на поводке вместо домашних питомцев».

Двадцать лет прошло. Надо сказать, на поводке мы мужчин вместо домашних питомцев не держим, но при этом все одновременно и поменялось, и нет.

– Не открыть ли нам бутылочку шардоне? – предложил Том.

23.15. Дома. Дети спят. Потягиваю стаканчик вина перед сном и просматриваю дневники от 1996 года. Откровенный феминизм был многослойной ироничной шуткой. В то время мне казалось, что быть феминисткой – это что-то обязательное, наравне с худобой, отношениями, ребенком, собственным бизнесом и умением плавно скользить на вечеринке от одного гостя к другому, как Тина Браун. Матерые феминистки, вроде Камиллы Палья и Жермен Грир, как будто бы отчитывали нас за то, что мы в меньшей степени феминистки и что пытаемся совместить подобие финансовой независимости с жизнью, в которой находим мужчин привлекательными, хотим любить и быть любимыми, иметь профессию, платить по счетам и продолжать в том же духе, не отшивая всех направо-налево.

Однако это была и эпоха великолепного эссе «Обратная реакция» Сьюзен Фалуди (я не читала, в отличие от – вот ведь феминистский провал! – Марка Дарси), в котором она отметила, что наши нерешительные шаги на пути к гендерному равноправию пресекались с фильмами вроде «Рокового влечения» и той омерзительной статьей в Time, где было написано, что, согласно статистике, женщина старше сорока с большей вероятностью станет жертвой теракта, нежели найдет мужа. А посмотреть на ужасный вечер с индюшкой-карри моей мамы? Дядя Джоффри и даже счастливо женатые пары моего возраста продолжали повторять: «Почему ты еще не замужем?» и «Часики тикают!» – хотя мне было всего тридцать два. Такое ощущение, словно я какая-то мисс Хэвишем[20], умру в одиночестве и мои наполовину изглоданные немецкой овчаркой останки найдут три недели спустя, так что на подобные вопросы я всегда отвечала то, что они хотели услышать: «Потому что под одеждой все мое тело покрыто чешуйками».

Мы ходили злые, и я помню, как все это привело к тому, что феминизм перестал быть чем-то особенным и стал восприниматься как естественное явление. При этом не было необходимости вслух заявлять «я – феминистка», потому что иначе это казалось оскорбительным по отношению ко всем окружающим тебя женщинам. Все было не так просто, но, если разделять общее от частностей, никто уже не отваживался спросить тридцатидвухлетнюю женщину, почему она не замужем, иначе это прозвучало бы по-идиотски.

Речь не о проблеме истинного гендерного равноправия: в развивающихся странах женщины живут за чертой бедности и пытаются избежать не оскорблений, а изнасилований, побоев, убийства или голодной смерти. Речь о состоявшихся женщинах развитого мира. И на этом уровне, десятилетие спустя после того, как я начала вести дневник, миропорядок все еще не был идеальным, но мы как будто бы стали лучше справляться. Во всяком случае, проблема гендерного равноправия обсуждалась, намечался какой-то прогресс.

Как говорит мой двенадцатилетний сын Билли: «А ты как думала?!». (Видали? Засуньте свои тикающие часики себе в задницу, дядя Джоффри!)

23.40. Продолжаю читать дневник. Боже мой: Трамп, Вайнштейн. За последние два-три года случилась такая «обратная реакция», что Сьюзен Фалуди и не снилась, а соответствующие тревожные сигналы показали, насколько сильно мы не справлялись и не справляемся, перевернув с ног на голову наше представление о прошлом.

С чем только я не мирилась во времена ведения дневника, не зная, что была вправе не терпеть! Поговорим о хэштеге #MeToo, мистер Извращенец (более известный как директор нашего издательства, мистер Фитцхерберт)! Фу-у-у. Тогда я просто приняла за неотъемлемую составляющую работы тот факт, что мой начальник без стеснения пялится на мою грудь, не зная моего имени, при этом требуя надеть платье потеснее на какую-нибудь идиотскую презентацию. В конечном счете я развернулась и ушла, пожелав им всем подавиться своей работой, но сразу же после этого устроилась к Ричарду Финчу. И этот самый Ричард Финч, отправивший меня на перерыв в тележурналистике, все время пытался сфотографировать мою попу или грудь и поднять рейтинги за счет унижения меня на камеру (что, честно говоря, было не так уж сложно). Сейчас ничего этого не произошло бы. Мистер Фитцхерберт и Ричард Финч, без сомнений, потеряли бы свою работу. Ни одна студия на пушечный выстрел не подпустила бы к экранизации «Лихорадку субботнего вечера» в том виде, в каком она написана.

Феминизм – как сказал бы Билли – вещь. Он изменился: больше не принадлежит к напыщенным, лицемерным интеллектуалам, теперь он предназначен каждой женщине.

23.45. Только что загуглила «одежда феминисток» и получила двадцать четыре миллиона результатов поиска: свитшоты, украшения, шляпы, кружки, значки. Подписи на любой вкус – злые, остроумные, игривые, самоироничные и (наконец-то это принято) саркастичные: «За выбор! За феминизм! За единорогов!», «Моя диалектика марксистского феминизма привлекает парней».

ЗА ВЫБОР!

ЗА ФЕМИНИЗМ!

ЗА ЕДИНОРОГОВ!

«Хочу выйти за парня, который свистел мне из машины», «Никто. Никогда», «Еву подставили», «Сами жрите свое патриархальное дерьмо», «Никто не пробовал выключить и перезагрузить Соединенные Штаты?».

Хотя не уверена, что нам сошла бы с рук любимая присказка Шерон: «Женщина, которая сможет переспать с Харви Вайнштейном, достойна “Оскара”». Пойду, еще немного вина себе плесну.

Полночь. М. б. это недалеко от правды, потому что не так все просто с этой сексистской темой про сексуальные домогательства на работе, и я сама, вообще-то, домогалась до Дэниела Кливера. Но это другое, потому что он мне нравился и, ну, я – женщина, а он – мужчина? Считается за обоюдность? Кроме того, на работе было скучно и нам хотелось развлечься. Что важно – я не стала бы с профессиональной точки зрения осуждать мужчину, если бы он был непривлекательным. Проблема не столько в том, что люди делают из «привлекательной» женщины сексуальный объект, сколько в том, что не делают, когда она «не очень», и никто не объяснит ЭТО лучше, чем наш ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ президент, мистер Трамп. Чуток гугло-копипаста.

1991-й, журнал Esquire: «Знаете, на самом деле неважно, что о тебе пишут, если у тебя молодая подтянутая задница».

2005-й, конкурс красоты «Мисс США»: «Если вы ищете ракетостроительницу, не включайте сегодня телевизор, но если хотите взглянуть на действительно красивых женщин, присоединяйтесь».

2006-й, о Роузи О’Доннелл: «Владей я The View, я бы уволил Роузи. Посмотрел бы прямо в это толстое страшное лицо и сказал: “Роузи, вы уволены”».

Апрель 2015-го: «Если Хиллари Клинтон не может удовлетворить своего мужа, с чего она взяла, что сможет удовлетворить Америку?».

Сентябрь 2015-го, в ответ Карли Фиорине: «Посмотрите на ее лицо. Станет кто-то за это голосовать?».

00.15. Брр! Пойду, запощу эти цитаты в инстаграм.

00.20. Фу. Единственный положительный момент всего этого кошмара – он заставляет людей подняться и высказать свое мнение, а не быть простым молчаливым подписчиком «инстача».

Черт, я только что потеряла четырех подписчиков. Почему? Меня читали сторонники Трампа? Может, Том прав, что надо вести страничку в одной цветовой гамме? Не просто какие-то случайные фото этого, того-сего. Начать, что ли, постить фотографии сдержанных интерьеров мягких, пастельных цветов, с книгами и прочим? Хм.

В общем, проблема Харви Вайнштейна, «Эфира субботнего вечера», то есть «Лихорадки субботнего вечера» и т. д. заключается в том, что вся эта гадость – дело рук Голливуда. В то время как книги и всякое такое отражают происходящее в мире, голливудские фильмы ДИКТУЮТ и ФОРМИРУЮТ, что людям надо думать. И этим ДОЛБОДЯТЛАМ-СЕКСИСТАМ доверяют СНИМАТЬ ФИЛЬМЫ! Кретины! Сделаю сейчас скриншот И ЗАПОЩУ ЭТО В ИНСТАГРАМ!

00.30. Хм, неудивительно, что, по мнению многих, мужчина семидесяти лет может убедительно исполнить романтическую роль, в то время как любая «непривлекательная» женщина или женщина старше сорока пяти, кроме Мерил Стрип, становится жертвой ЧУДОВИЩНЫХ СТЕРЕОТИПОВ. Точняк, ворчливые мамаши, злопамятные бывшие, преступницы, безликая массовка. Голливудские звезды мужского пола НА ТРИДЦАТЬ ЛЕТ старше звездных актрис, а если дела обстоят наоборот, то это становится достоянием ВСЕГО ФИЛЬМА, как в «Истории матери» или «Кинозвезды не умирают в Ливерпуле». Фу! Это оно: женский секс-возраст-изм.

ЖЕНЩИНЫ В ВОЗРАСТЕ – НОВОЕ КУЛЬТУРНО УГНЕТЕННОЕ МЕНЬШИНСТВО.

ВТОРНИК, 17 АПРЕЛЯ 2018 ГОДА

11 стоунов, 167 алкогольных коктейлей, 3 инстаграм-подписчика

Приготовила детям завтрак, радостно делая вид, что голова не болит и съеденная овсянка не лезет обратно. Все еще горела мессианским энтузиазмом феминизма.

– Билли, – начала я, – мы с тобой сегодня смотрим «Тельма и Луиза».

– Что?

– Я хочу, чтобы ты знал, как правильно обращаться с женщинами и что может случиться, если не считать их за равных, и…

– Мамочка, я смотрел «Тельму и Луизу», – перебил Билли. – Ты про феминизм и гендерное неравноправие?

– Да, – немного угрюмо отозвалась я. – Это на самом деле проблема будущего и…

– Скажешь тоже. Это все для стариков, – ответил Билли. – В нашем возрасте, мамуль, сексизма не существует.

Может, не так уж и безнадежно новое поколение? Или, может, мне стоит снести его инстаграм, раз он пытается намекнуть, что мне уже каким-то чудом больше не тридцать два.

Десять вещей, которые я узнала, возглавив собственную компанию
Зои Сагг

БЬЮТИ-, ФЭШН- И ЛАЙФСТАЙЛ-БЛОГЕР, ПИСАТЕЛЬНИЦА, ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬНИЦА

Я всегда была феминисткой и горжусь тем, что я – женщина, возглавляющая успешную компанию. Вот несколько вещей, которые я узнала в процессе и которые хотела бы знать в самом начале.

1. Тебе необязательно придерживаться традиционной бизнес-модели. Решимость, страсть и напористость стали причинами, по которым я решила основать собственную компанию, и даже сейчас я все еще прокладываю дорогу, потому что это совершенно новое развитие карьерного пути, которого пятнадцать лет назад даже не существовало. Когда я начинала, мне в этой индустрии[21] не на кого было равняться, и все, за что я бралась, делала впервые. Это было одновременно и страшно, и классно. Я прислушивалась к зову сердца, но мне пришлось очень быстро повзрослеть, чтобы принимать серьезные решения, которые и привели меня сюда.

2. Научись понимать, кому доверять: не все желают тебе и твоей компании добра. Вначале может казаться, что у каждого припасен для тебя совет. Важно быстро разобраться, от кого стоит его принять и кем себя окружить. Наводи справки, расспрашивай окружающих и не будь душой нараспашку. При этом не стоит окружать себя и подхалимами, которые всегда будут говорить только то, что, по их мнению, ты хочешь услышать. Важно набрать в команду людей, которые скажут, если что-то не работает или ты недобросовестно к чему-то отнеслась.

3. Создай обстановку, в которой хотелось бы работать тебе, а не соответствующую известным бизнес-моделям. Когда иногда думаешь об успешном предприятии, рисуется большой центральный офис с выложенным плиткой потолком и синей ковровой дорожкой. В действительности первых восемь лет своего бизнес-пути я провела в собственной спальне, затем – в обустроенном под офис пространстве дома. Со временем создала место, где мне было комфортно. Вместо одного сотрудника их стало пять, и теперь мой офис находится в отдельном здании. Там стоят диваны, домашние растения, есть конференц-залы в виде пляжных домиков и автоматы с напитками. Обстановка, в которой комфортно тебе, будет такой и для других и позволит им творить на совершенно другом уровне.

4. Испытывать стресс и не справляться – позволительно, даже если ты – начальник. Какое-то время я была ответственной за большинство рабочих моментов, и если что-то шло не так, то это была моя вина. Как только приходит время расширять бизнес, задач прибавляется: больше встреч, вопросов, включая «хороший ли я руководитель?». Я думала: если не выкладываюсь на сто процентов, как что-то может быть сделано должным образом? Переживать и время от времени чувствовать синдром самозванца – абсолютно нормально.

5. Если ты – перфекционистка, то потребуется время, чтобы научиться давать поручения команде. Я никогда не думала, что мне будет так тяжело передавать дела другим людям, чтобы вкладывать больше энергии и усилий в собственные задачи внутри бизнеса. Чувствовать себя так, словно боязливо кому-то передаешь своего новорожденного, надеясь, что они его не уронят, – нормально.

6. Для успешного ведения бизнеса необязательно иметь соответствующее образование: я до сих пор мучаю своих юриста и бухгалтера по некоторым вещам, которых не понимаю. Важно задавать вопросы и не притворяться, что знаешь все ответы, когда это не так. (Я всегда так делала в школе, но, когда руководишь собственной компанией и должен понимать, как идут внутренние процессы, с таким подходом далеко не уедешь.)

7. Если ты честна и говоришь, чего хочешь, то это не превратит тебя в Миранду Пристли из фильма «Дьявол носит Prada». Мне нравится быть милой и заботливой, и конфликтные ситуации – не самая сильная моя сторона, но это стало проблемой, когда мне было необходимо честно изложить свою точку зрения на ситуацию и донести, что я чувствовала на самом деле. Вскоре я поняла, что искренность и прямота экономят время и помогают команде лучше понять, как именно работать дальше. И это не делает моментально из тебя сумасшедшую руководящую стерву.

8. ВСЕГДА ПРИСЛУШИВАЙСЯ К СВОЕЙ ИНТУИЦИИ.

ВСЕГДА.

ЕСЛИ ЧТО-ТО КАЖЕТСЯ ТЕБЕ НЕПРАВИЛЬНЫМ, ЭТО НЕПРАВИЛЬНО. СРОЧНО СНИМАЙ ЗАДАЧУ.

9. Ввиду специфики моей деятельности у меня нет настоящего окончания рабочего дня, если я того не хочу. Постоянно пополняющийся список дел не дает покоя. За эти годы я поняла, что очень важно делать перерывы и завершать рабочий день с умиротворением, зная, что есть и другие вещи, которые можно было бы сделать, но они могут подождать. Чтобы оставаться рассудительной в работе, очень важно по вечерам посвящать время себе. Никто не хочет постоянно вертеться как белка в колесе, едва оставаясь на плаву; правильные решения в таком состоянии не принимаются.

10. Важно научиться принимать, что нет ничего страшного в совершенных ошибках и поворотах не туда. Первое время я сильно зацикливалась и меня выбивало из колеи, если что-то шло не совсем по плану. Доходило до того, что я хотела вообще все бросить, но с годами важно оставаться храброй и время от времени идти на (обоснованный) риск, даже если в итоге ничего не получается. В конечном счете я всегда стараюсь что-то вынести из каждого опыта, хорошего или плохого, и попытаться на всем учиться. Не существует легкого пути к успешному бизнесу: по дороге будут петли и повороты – и надо быть готовой к колдобинам!