автордың кітабынан сөз тіркестері Преображение мира. История XIX столетия. Том II: Формы господства
Как отмечает российский антрополог Анатолий Михайлович Хазанов, кочевые общества, в отличие от обществ натурального земледельческого хозяйства, никогда не бывают самодостаточными. Они не могут функционировать в изоляции. Чем более тонко дифференцировано в социальном плане конкретное кочевое общество, тем активнее оно стремится к контактам и взаимодействию с внешним миром. Хазанов выделяет четыре основных класса стратегий, доступных кочевникам: 1) добровольная седентаризация; 2) торговля с дополняющими обществами или также промежуточная торговля с помощью усовершенствованных средств передвижения (таких, как верблюд), доступных многим кочевым обществам; 3) добровольное или недобровольное подчинение оседлым обществам и установление с ними отношений зависимости; 4) наоборот, доминирование над оседлыми обществами и установление соответствующих асимметричных постоянных отношений [125].
В 1940 году американский путешественник, журналист и эксперт по центральноазиатским проблемам Оуэн Латтимор опубликовал свой новаторский труд «Внутриазиатские фронтиры Китая». Латтимор представил в нем трактовку истории Китая в контексте постоянного конфликта между земледельческой и скотоводческой культурами, символом которого стала Великая китайская стена. В центре этого противостояния находились два принципиально разных образа жизни, каждый из которых находился в первичной зависимости от природных условий [21].
Там, где, используя современную терминологию, две или более колониальные державы спорили из‑за государственной принадлежности территорий, следует говорить не о фронтире, а о «пограничных территориях». Согласно определению, предложенному учеником Тёрнера Гербертом Болтоном, они представляют собой «спорные пространства на границах между сферами колониального влияния» [19]. На таких пограничных территориях коренные народы имели иные возможности действия, отличающиеся от ситуации фронтира, поскольку они могли до определенной степени с выгодой для себя противопоставлять интересы конкурирующих захватчиков друг другу и постоянно пересекать границы. Ситуация, при которой между колонизаторами еще не было достигнуто единство, могла идти на пользу местным жителям. Но после однозначного установления государственных границ коренное население — в экстремальных случаях — могло быть депортировано или колониальные державы договаривались о двухстороннем переселении (так, например, произошло в XVIII веке вдоль границы между Российской империей и Китаем эпохи Цин).
Из героических первопроходцев колонисты былых времен превратились в жестоких и циничных империалистов [2]. На следующем этапе, характерном для нашего времени, эта черно-белая картина колонизации дополнилась серыми полутонами. Историки открыли для себя «средний план» (the middle ground),
Объединим все вышесказанное в «идеальном типе» империи: империя — это территориально протяженный, мультиэтнический по составу союз господства (Herrschaftsverband) с асимметричной, реализованной авторитарной практикой структурой центра и периферии, поддерживаемый посредством аппарата принуждения, политики символов и универсалистской идеологии имперского государства и имперской элиты как его основы.
Восьмое. Национальное государство утверждает, что имеет особое отношение к определенной территории
Империя же возводит себя к учредительным актам королей-завоевателей и законодателей; часто она пользуется идеей имперской преемственности (translatio) и наследования (например, Ост-Индская компания, а затем королева Виктория как преемники династии Моголов в Индии).
Седьмое. Национальное государство в самоописании своего генезиса апеллирует к уходящим в седую древность началам соответствующей ему нации и даже к общему биологическому происхождению (оно может быть выдуманным, но в конечном счете в него верят).
Шестое. В то же время элита центра империи видит себя в силу предполагаемого собственного цивилизационного превосходства призванной к какого-либо рода цивилизаторской миссии, преследующей цель создания аккультурированного образованного слоя на периферии.
Пятое. В национальном государстве те культурные признаки, которые являются общими — язык, религия, повседневные обычаи, — в тенденции разделяются всем населением. В империи они ограничены имперской элитой в центре и ее ответвлениями в колониях.