Глава 1: Ночной Вызов
(«Смерть — это не конец пути, а его повторение. Из Хроник Хранителей.»)
Хлопнула дверь подъезда, эхом раскатившись по тихой клестовской ночи, которая, казалось, сама затаила дыхание. Ледяной декабрьский ветер с Клёста, пронизывающий до костей, тут же впился иголками в щёки Дениса Бутова, выдувая последние остатки сна и нагоняя ощущение неотвратимости. Он резко дёрнул воротник своей видавшей виды спортивной куртки, наброшенной поверх тонкой футболки, чувствуя под тканью упругий рельеф мышц. Эти мышцы были результатом не только ежедневных часов, проведённых в душной качалке, но и многолетней страсти к активному отдыху: сплавы по горным рекам, многодневные походы по Кавказу, где каждый шаг требовал выносливости и сосредоточенности. Денис побежал к своей «рабочей лошадке» — потрёпанному, но удивительно надёжному универсалу Ford Focus, который он ласково, но с долей цинизма, называл «Гробовоз». Этот автомобиль, купленный ещё в бытность работы в таганрогском автосалоне, был для Дениса не просто средством передвижения, а верным спутником в его необычной, часто мрачной, но всегда требующей полной отдачи профессии.
«Блин… опять эта проклятая яма!» — мысль, острая, как осколок льда, мелькнула за долю секунды до того, как нога Дениса провалилась по щиколотку в ледяную чёрную жижу. Яма, скрытая предательской тенью от единственного тусклого фонаря во дворе его дома в Северном микрорайоне, казалась бездонной. Вода хлюпнула внутрь сапога, мгновенно пронзая холодом до кости, заставляя мышцы судорогой сжаться. Денис выругался вслух, коротко и ёмко, по-клестовски, чувствуя, как привычное раздражение смешивается с глубокой, въевшейся усталостью. «Чаво?!» — донеслось из открытого окна пятого этажа, сопровождаемое скрипом старой, рассохшейся рамы, словно сам дом жаловался на ночной шум. «Ничаво! Кошка!» — рявкнул Денис в темноту, отряхивая штаны, с которых стекали грязные ручейки, оставляя тёмные разводы на светлой ткани. Кошка… Ага, щас. Кошка весом под центнер, с лейкой для полива. Он усмехнулся собственной шутке, но улыбка быстро сползла с лица, оставив лишь горький привкус. Не до юмора. Не сегодня. И, кажется, уже давно.
Он, хромая и отряхиваясь, допрыгал до машины, втиснулся за руль, ощущая, как холодная влага просачивается сквозь носок. Ключ — поворот. Двигатель заурчал сонно, нехотя, словно старый пёс, которого разбудили посреди ночи, чтобы выгнать на мороз. На приборной панели тускло светились цифры: 2:17. В глазах — песок, а в голове — гул от хронического недосыпа, который стал его постоянным спутником. Всего час назад он вернулся с двойных похорон под Азовом — старик со старухой, рука об руку в последний путь, как в той жуткой истории, что он когда-то слышал от коллеги в Сибири, про двух братьев, умерших в один день, но в разных городах. История казалась мистической брехней, пока он сам не увидел лица усопших — спокойные, будто спящие, без следов тления, хотя с момента смерти прошла целая неделя. Денис отогнал эти мысли, как назойливых мух. Не до философии. Не сейчас. Никогда.
Телефонный звонок сработал точнее любого будильника, вырвав его из полудрёмы, в которую он успел погрузиться, пока прогревался двигатель. Голос диспетчера «Вечного Покоя» (ирония названия давно не смешила, скорее, вызывала лёгкое, но глубокое отвращение) был сдавленным, торопливым, словно она сама боялась того, что говорила, или того, что её услышат: «Денис, срочно! Северный микрорайон, посёлок Овощной, улица Малая Садовая, 14. Молодая, 25 лет. Внезапно. Родные в шоке. Говорят, врачи скорой только развели руками. ПЕРЧАТКИ уже в курсе, мчатся.»
«Еду», — хрипло ответил Денис, срываясь с места, едва успев бросить телефон на пассажирское сиденье. ПЕРЧАТКИ. Это слово, словно электрический разряд, заставило его мышцы напрячься, а кровь быстрее побежать по венам. Не просто конкуренты. Это была банда. Их главарь, бывший боксёр-тяжеловес по кличке «Костолом», держал под каблуком пол-Клестова нелегальных ритуальщиков, контролируя самые «жирные» заказы. Ходили слухи, что он когда-то сломал челюсть конкуренту за «неправильный» взгляд, а его методы работы были далеки от законных. Его подручные, крепкие, как глыбы, и туповатые, как пробки, назывались «перчатками» — за их привычку работать в чёрных кожаных перчатках, скрывающих следы побоев. Работали они по принципу «первый приехал — первого и обслужил», но их «обслуживание» часто включало в себя угрозы, запугивание и даже физическое насилие. Без документов, без квитанций, без лишних церемоний. Без такта. Зато с кулаками и угрозами. Их машины — чёрные микроавтобусы с тонировкой «в ноль» — были кошмаром всех приличных агентов. Если «перчатки» приехали на адрес, считай, заказ уже у них в кармане. Или в кулаке. И никто не смел им перечить.
Адрес в посёлке Овощной был на отшибе, за Северным микрорайоном, куда даже ночные маршрутки не ходили, а таксисты брали двойной тариф. Это был район частных домов, где старые саманные хаты, помнящие ещё дореволюционные времена, соседствовали с новомодными коттеджами, обнесёнными высокими заборами, а дороги были словно после бомбёжки — сплошные ямы и колдобины. Дорога — сплошное испытание для подвеск
