Когда большинство занятий — в сельском хозяйстве, ремесле, торговле, финансах — имели семейный характер и разворачивались в экономически стабильной среде, отец мог надеяться, что сыновья продолжат его дело и передадут его своим детям. Так он избегал «прикосновения к черте»: область, предприятие, в которых он себя воплотил, должны были существовать вечно. Он продолжал жить в них, его усилия не были напрасны.
Сегодня пожилой человек уже не может надеяться на подобную форму вечности: движение истории ускорилось. Завтра она порушит то, что было построено вчера. Деревья, посаженные стариком, будут срублены. Почти повсюду семейная ячейка распалась. Малые предприятия поглощаются монополиями или рассыпаются сами по себе. Сын не продолжит дело отца — и отец знает об этом. Когда его не станет, область будет заброшена, торговое дело — продано, предприятие — ликвидировано. Всё, что он совершил, — всё, что наполняло его жизнь смыслом, — теперь под угрозой, как и он сам. Если он любит своих детей и любовь его щедра, если он одобряет тот путь, по которому они пошли, он может утешаться мыслью, что продолжает жить в них. Но, учитывая пропасть, которая обычно разделяет поколения, такое случается нечасто. Чаще всего отец не узнает себя в своем сыне. И тогда ничто не уцелеет — ничто не продолжится. Пустота поглощает его полностью.
