«Исторический забег» по кельтским землям

Начнем с Британии. Не с государства Великобритания, а с островной территории, на которой в древности проживали кельтские племена, именовавшиеся бриттами. На землях нынешнего королевства, как уже было сказано, они были пришлым народом, но примерно с VIII века до нашей эры до V века нашей эры составляли там большинство населения.

Бритты упорно враждовали с Римом, ожесточенно сопротивлялись имперским амбициям римлян. Тем не менее Британские острова в итоге были частично включены в состав римских владений как провинция Британия, а в культуре бриттов стало заметно римское влияние.

Неизвестный автор. Ромул Август – последний император Западной Римской империи – отрекается от власти перед вождем варваров Одоакром. XIX в.

В эпоху раннего Средневековья, в V–VI веке, начинается вторжение на территорию Британских островов германских племен – англов и саксов. Римская империя под натиском германцев в это время уже прекращает свое существование. На островах складывается несколько англосаксонских государств: Кент, Сассекс, Уэссекс, Эссекс, Нортумбрия, Восточная Англия (Норфолк и Саффолк), Мерсия. В ходе германского завоевания островные бритты были частично уничтожены, частично «германизированы», а частично вытеснены на территории нынешних Уэльса, Бретани и Шотландии – и в последнем случае смешались с проживавшими там кельтами. Поэтому можно сказать, что культура и мифология конкретно бриттов до нас дошла только «в составе» других кельтских преданий. И в итоге дальнейшее развитие культуры кельтов на Британских островах и в ближайших окрестностях происходило в первую очередь благодаря ирландцам (о них речь впереди), валлийцам (жителям Уэльса) и шотландцам.

На Британских островах в это время идет борьба за объединение англосаксонских племен и занятых ими территорий. Король Уэссекса Альфред Великий (IX век) первым начал называть себя королем Англии (название, как легко догадаться, появилось благодаря племенам англов). А чтобы англосаксам было не скучно объединяться, на британские острова, начиная примерно с VIII века, регулярно вторгаются скандинавы-викинги, они же – норманны.

Вы можете спросить: «Зачем нам вся эта информация – об англах, саксах, викингах и прочих? Мы, кажется, собирались изучать мифологию кельтов!» Но дело в том, что на развитие кельтских преданий – и на судьбу самих кельтов, конечно же, – оказали огромное влияние все те исторические события, которые мы сейчас рассматриваем. И без этого разобраться в кельтских мифологических, эпических и сказочных сюжетах было бы крайне сложно…

А. де Невилль. Вильгельм Завоеватель. 1883 г.

Уточнение

Викинги – это не название национальности или народа, это, можно сказать, профессия. Так называли выходцев со Скандинавского полуострова, предков современных норвежцев, шведов и датчан, промышлявших морскими походами (читай – разбоем) и – реже – торговлей. В Европе северян именовали норманнами, на славянских землях – варягами.

В итоге на Британские острова вторгаются войска Вильгельма Завоевателя. Он был герцогом Нормандии – это территория нынешней Франции; норманны закрепились там в IX–X веках, отсюда этот регион и получил название. В 1066 году в битве при Гастингсе Вильгельм разбил войско Гарольда II Годвинсона, последнего англосаксонского короля Англии, и провозгласил себя английским королем. Это был поворотный момент в британской истории: Англия подчинилась нормандскому завоеванию и стала феодальной монархией.

Обратимся теперь к территориям современной Шотландии. Во времена Римской империи эта земля была известна как Каледония, название «Шотландия» тогда еще не существовало. Соответственно, местное население обычно именовалось каледонцами. А вот состав этих самых каледонцев был очень интересен. Это были, скорее всего, бритты и некоторые другие менее крупные кельтские племена, а также пикты. Происхождение и культура последних вызывает у исследователей много вопросов. Во-первых, не совсем понятно, кем были пикты в этническом плане. Их называют кельтоязычными, то есть они говорили на языке, близком к кельтским. Но во всем остальном сходства было не слишком много.

Современные историки обычно называют каледонцами пиктов и предполагают, что они были коренным населением современной Шотландии, в отличие от пришлых кельтов.

Считается, что название «пикты» – латинское, и оно дословно означает «разрисованные». Римляне так прозвали этот народ за пристрастие к сложным татуировкам, а также за то, что пикты перед боем дополнительно разрисовывали тела и лица синей краской. Видимо, для дополнительного устрашения врага (а с римскими захватчиками они боролись непримиримо). Местных бриттов пикты тоже довольно быстро подчинили и стали полновластными хозяевами окрестных земель. На территории Шотландии сохранилось довольно много так называемых пиктских камней – мегалитов с рисунками и некими загадочными знаками, а также символами уже упоминавшегося огамического письма. Классический вариант изображения на подобном камне – так называемый пиктский зверь, стилизованное изображение неустановленного животного. Это может быть дельфин, морской конек или келпи (мифическая водяная лошадка). Также в нем видят собаку, быка, оленя… И даже лох-несское чудовище. Назначение камней точно не установлено, возможно, ритуальное или памятное.

Пиктский воин. Изображение из книги У. Ховитта и Дж. Касселла «Иллюстрированная история Англии». XIX в.

К моменту заката Римской империи на земли нынешней Шотландии начинают вторгаться кельтские племена скоттов (которые в итоге и дали название территории). Активно распространяется христианство, известно, в частности, имя монаха Колумбы (не путать с Христофором Колумбом!), который в VI столетии обращал в истинную веру местных язычников.

Читали балладу «Вересковый мед»? Там описаны события примерно того самого времени…

Культура пиктов приходит в упадок; язык, на котором говорили пикты, полностью исчез в эпоху Средневековья, вытесненный кельтским шотландским языком. Сами же пикты были ассимилированы соседними народами и племенами. Генетические исследования показали, что более чем у 10 % современных шотландцев присутствует «ген пиктов».

История Шотландского королевства официально началась с 843 года. Король скоттов Кеннет Мак Альпин (Кеннет I) полностью завоевал земли пиктов. И в итоге закрепилось название Скоттия, которое первоначально носили земли нынешней Ирландии. К одиннадцатому столетию название уже окончательно превращается в Шотландию.

У Шотландии были сложные отношения с Англией, они то враждовали, то заключали династические браки. В конце XIII столетия Эдуард I, английский король из династии Плантагенетов, разбив в сражении при Данбаре шотландское войско, объявил себя королем Шотландским. Далее – снова несколько веков борьбы за независимость, и к концу Средневековья на территории Шотландии в основном говорили на двух языках: англо-шотландском («скоттс»), близком к английскому, и гэльском, сохранившем кельтскую самобытность (в основном в горных областях). В 1707 году был заключен «Акт об Унии» Англии и Шотландии, собственно, и ознаменовавший создание Королевства Великобритания.

Направимся теперь на земли Уэльса. В древности они были заселены «бриттоязычными» племенами, в том числе – предками современных валлийцев. После ослабления Римской империи на территории Уэльса образовалось несколько кельтских королевств.

После того как в Англии воцарился Вильгельм Завоеватель, Уэльс признал свою вассальную зависимость от него, правда, до конца XIII столетия жил более или менее свободно. Но в 1282 году последний король независимого Уэльса – Левелин ап Грифилд – не смог противостоять английскому королю Эдуарду I Плантагенету, и именно с тех пор титул Принца Уэльского стал присваиваться наследному принцу английского королевского дома. Валлийцы не могли с этим смириться, и восстания на их территории продолжались непрерывно. При этом до середины XVI века Уэльс формально считался автономным княжеством. Родной язык уэльсцев искоренялся, он считался неприличным для изысканных англичан, но все же мифологическое и сказочное наследие Уэльса сохранилось. Оно пришло в западноевропейскую литературу, и, по мнению литературоведов, позднее легло в основу легенд о короле Артуре!

Эдуард I. Изображение в Вестминстерском аббатстве. Кон. XIII в.

В 1707 году Уэльс окончательно стал частью Королевства Великобритания. На флаге современного Уэльса изображен красный дракон, и в числе старинных местных легенд есть различные рассказы о подобных существах, но основной смысл символа таков: красный дракон олицетворяет коренное население, готовое биться с захватчиками за свою независимость.

Что же касается ирландских кельтов, то, судя по всему, они на острове Ирландия не были коренным народом – пришли туда около II тысячелетия до нашей эры. Ирландия не входила в состав Римской империи, поэтому романизация местных кельтов была выражена слабо. Относительно названия можно сказать, что слово Erie («Эриу») на древнеирландском предположительно было именем богини-покровительницы, олицетворявшей эту территорию. В Европе и России также часто используется вариант «Эрин».

Историческая справка

Святой Патрик (IV–V века) был уроженцем Римской Британии и, судя по всему, происходил из довольно состоятельной семьи. В возрасте 16 лет был похищен (по популярной версии, разбойниками-ирландцами) и несколько лет провел в рабстве, где и обратился к Богу. После освобождения принял сан и начал проповедовать. Наиболее известна его миссионерская деятельность в Ирландии, святым покровителем которой он является по сей день.

В первой трети V века нашей эры благодаря святому Патрику в Ирландии распространяется христианство. День памяти этого святого отмечается 17 марта, и одним из главных его атрибутов является листочек клевера. Считается, что именно на примере таких листочков святой разъяснял догмат о Святой Троице.

Д.-Б. Тьеполо. Проповедь святого Патрика. 1746 г.

В итоге на острове складывается множество религиозно-культурных центров: монастыри, библиотеки, мастерские по переписке богослужебных книг. Именно ирландскими монахами-христианами была создана одна из самых известных рукописных книг Средневековья – богато иллюстрированная «Келлская книга» (около 800 года), в которой содержатся четыре Евангелия с толкованиями и комментариями.

При этом в Ирландии не было каких-то жестких гонений на носителей традиционной языческой культуры, поэтому наряду с христианскими ценностями там вполне успешно сохранялись древние сказания. С распространением письменности они были еще и зафиксированы на бумаге (вернее, пергаменте). Напомним, что своей письменности у галлов не было.

В IX–X веках на берегах Ирландии начинают активничать викинги. Не упуская возможности пограбить территории, они тем не менее основывают несколько городов-портов, которые способствовали развитию в Ирландии внешней торговли. Например, именно викингами был основан город Дублин. Местное же население в это время погрязло в междоусобных войнах, и в итоге в XII столетии разобщенная и перессорившаяся Ирландия перешла под власть английской короны. Впрочем, как и во многих других покоренных англичанами регионах, там началась затяжная борьба за независимость – ирландские правители то заявляли о самостоятельности, то возвращались «под крыло» Англии. Ситуацию усугубляло то, что между ирландскими и английскими правящими династиями время от времени заключались династические браки, что постоянно обостряло спор о том, кто старше и у кого прав больше… Один из самых трагических эпизодов ирландской истории – очередное «завоевание» Ирландии английским полководцем Оливером Кромвелем в семнадцатом столетии. К этому времени к территориальным противоречиям прибавляются еще и религиозные: большинство ирландцев были убежденными католиками, в Англии же все больше и больше укрепляется местный протестантизм. Кстати, эта проблема не изжита в отношениях ирландцев и англичан до сих пор.

Протестантизм

Основой для этого религиозного направления стали реформы немецкого священника Мартина Лютера, призывавшего к очищению католической церкви от излишней роскоши. Немецкие протестанты получили название лютеран, в Англии же это течение представлено англиканами.

И все же, несмотря на все исторические перипетии, ирландцы умудрились сохранить свои предания и легенды. Частично благодаря тому, что некоторое количество поэтов-бардов и священнослужителей, желавших сохранить «письменную и устную ученость», бежали на континент, где создавались так называемые ирландские колледжи.

1 января 1801 года Королевство Ирландия окончательно вошло в состав Великобритании. Появилось название «Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии». Правда, в декабре 1921 года был подписан документ, согласно которому образовалось Ирландское Свободное государство. Таким образом, часть острова Ирландия (Северная Ирландия) по сей день входит в состав Великобритании, а Республика Ирландия, занимающая часть того же острова, представляет собой самостоятельное государство. И с 1920-х годов закрепилось название «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии».

Потомками древних кельтов сейчас являются следующие народы и этнические группы:

• ирландцы (проживающие как, собственно, на территории Ирландии и Великобритании, так и за границей);

• шотландцы;

• валлийцы (жители Уэльса);

• бретонцы, живущие во французской области Бретань;

• корнцы (корнуоллцы) – проживают в Корнуолле, графстве на юго-западе Великобритании;

• мэнцы – население острова Мэн в Ирландском море.

Простите, а как же французы? Ведь Древняя Галлия занимала в том числе и территории современной Франции, а одним из символов этого государства до сих пор является «галльский петух». Французы считают, что эта птица достоверно отражает боевой и задорный дух французской нации… Птица-то боевой дух, может, и отражает, но вот современное население Франции уже практически не имеет никакого отношения к древним галлам. В основном сегодняшние французы – это потомки германцев-франков, расселявшихся на этих землях в эпоху раннего Средневековья.

А. Дюрер. Ирландские наемники. 1521 г.

Сложно? Будем надеяться, что не очень. Тем более что нам еще нужно разобраться, как во всей этой исторической «мясорубке» сохранялись мифы и легенды древних кельтов…

Глава 2

Кельтские мифы, которых не было… или были?

Спасибо бардам и монахам-переписчикам!

Говорить о кельтской мифологии в целом очень сложно. До нас практически не дошли сведения о сотворении мира в представлении кельтов, весьма разрозненными и запутанными являются сведения о богах, сложно проследить происхождение той или иной легенды… Почему сложилась такая ситуация?

Мифы кельтов как таковые рождались задолго до появления возможности их записать. Во втором тысячелетии до нашей эры у них уже в любом случае имелись мифологические представления о мире, но они никак не записывались и передавались устно, от человека к человеку. Какие-то сведения о кельтских богах и героях фиксировались греческими и римскими авторами во времена господства Римской империи, но в большинстве своем эти авторы не ставили перед собой цель создать серьезное исследование «варварской мифологии», и сведения эти отрывочны.

Например, Юлий Цезарь, долго воевавший с кельтами-галлами, казалось бы, должен был изучить их вдоль и поперек. И все же в своих «Записках о галльской войне» он пишет о галлах следующее: «Из богов они больше всего почитают Меркурия. Он имеет больше, чем все другие боги, изображений; его считают изобретателем всех искусств; он же признается указывателем дорог и проводником в путешествиях; думают также, что он очень содействует наживе денег и торговым делам. Вслед за ним они почитают Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву. Об этих божествах они имеют приблизительно такие же представления, как остальные народы: Аполлон прогоняет болезни, Минерва учит начаткам ремесел и искусств, Юпитер имеет верховную власть над небожителями, Марс руководит войной. Перед решительным сражением они обыкновенно посвящают ему будущую военную добычу, а после победы приносят в жертву все захваченное живым, остальную же добычу сносят в одно место»[2].

Как видим, Цезарь довольно лихо приписывает галлам веру в… римских богов. На самом деле, конечно, он просто сопоставил «обязанности» кельтских божеств с римскими и вписал в свое произведение именно римский вариант, заботясь о том, чтобы все это было понятно потенциальному читателю. Но вот исследователям он задачу совсем не упростил.

О галлах, кроме авторов, упоминавшихся выше, писали греческий философ и ученый Посидоний (II–I века до нашей эры), представитель «римской Греции» Страбон (I век до нашей эры – I век нашей эры), римские ученые и писатели I–II веков нашей эры Плиний Старший, Тацит, Лукан… Но этих сведений для создания полной достоверной картины недостаточно.

О ранних представлениях кельтов относительно природных сил, богов, наличия загробного существования мы можем судить в основном по открытым археологами захоронениям, но сведения эти также довольно ограниченны. Например, бесспорно, что кельты верили в существование некоего «мира после смерти», иначе не укладывали бы в захоронения предметы, которыми покойный пользовался при жизни. Но погребения (за редким исключением) не дадут информации об именах богов и героев, об их иерархии и так далее…

Записывать кельтские мифы, легенды и сказания начинают только в эпоху Средневековья – это справедливо и для шотландских, и для ирландских, и для прочих кельтских мифов. Естественно, к этому времени в них было заметно влияние не только норманнов и римлян, но и серьезно укрепившегося христианства. Никто не спорит, что кельты были очень самобытны и старались сохранить эту самую самобытность, но ход событий диктовал свои условия. И получается, что те версии кельтских мифов, которые известны нам сейчас, представляют собой наиболее поздние их варианты, да еще и с посторонними «примесями». Созданные монахами средневековые рукописные книги, в которых были зафиксированы кельтские предания, часто представляют собой компиляцию мифов и легенд разных времен, перемешанных с христианскими поучениями, житиями святых, поэтическими отрывками, географическими сведениями… Более того, известные средневековые манускрипты, в которых представлены сведения о кельтской картине мира, богах и героях, часто содержат в себе разные варианты – то более, то менее полные – одних и тех же историй.

Знатный галльский воин времен войны с Римом. Реконструкция XIX в. из собрания Публичной библиотеки Нью-Йорка

Создать на основе всего этого ясную и четкую картину кельтской мифологии крайне сложно. Но нужно отметить, что христианские писцы – шотландские, валлийские, ирландские, которые зафиксировали для нас древние предания, – в целом были весьма терпимы к языческим мифам.

Слово «филид», по разным версиям, означало либо «провидец», «владеющий знанием», либо «связанный с иными мирами».

Говоря о сохранении древних кельтских преданий, нельзя не упомянуть так называемых бардов и филидов – это особая категория певцов и поэтов. Они собирали, исполняли и передавали следующим поколениям древние мифы и предания. Считается, что первоначально хранителями такой информации выступали друиды, о которых у нас обязательно будет отдельный разговор. Но в эпоху раннего Средневековья друиды практически утрачивают свое значение и влияние, зато возрастает популярность исполнителей древних мифов и легенд, причем с распространением христианства они не исчезают, а успешно действуют достаточно долгое время. Провести грань между бардами и филидами достаточно сложно, но обычно считается, что социальное положение филидов было выше и полномочий у них было больше. Да-да, поэт в то время не мог исполнять произведения по своему желанию! Если барды, живущие при дворах королей, в основном создавали хвалебные песни в их честь и составляли летописи текущего правления, то филиды имели право также хранить, исполнять и передавать потомкам предания о богах и героях прошлого – это считалось еще более почетным занятием. Более того, они часто параллельно промышляли предсказаниями, волшебством и целительством. В специализированной литературе можно встретить мнение, что барды – это просто филиды невысокого ранга, а иногда утверждают, что это просто более широкое понятие, объединяющее всех кельтских поэтов и хранителей древних традиций.

Каждый филид должен был обучаться в течение 12 лет и в итоге получал нечто вроде категории или звания, дававшего право на исполнение тех или иных произведений. Филиды были весьма привилегированной братией и пользовались уважением наряду со священниками.

Многочисленные песни, сказания, мифы, в течение многих столетий передававшиеся в среде бардов из уст в уста, впоследствии были записаны и также вошли в число источников по кельтской мифологии…

Кстати, вы, возможно, обратили внимание на то, что на представленных в этой книге иллюстрациях барды обычно изображены с небольшой арфой треугольной формы. Этот струнный инструмент был очень популярен на территориях современных Ирландии и Шотландии с давних времен. Согласно легендам, первую арфу божества даровали богу-правителю Дагде, но, вероятно, ее история все же не такая древняя. Так или иначе, золотая арфа по сей день изображена на гербе Ирландии.

Галльский воин времен войны с Римом. Реконструкция XIX в. из собрания Публичной библиотеки Нью-Йорка

Б. Уэст. Бард.

1778 г.

Кельтская мифология – это вообще не очень корректное словосочетание. Да, историки, археологи и филологи в принципе считают древних кельтов неким единым культурным образованием. Но в реальности кельтская общность была расселена на огромной территории, состояла из великого множества племен, и, конечно же, в мифах отдельных племен могли быть свои особенности и тонкости. И эти самые тонкости усугублялись еще во времена античного мира. Например, падение Римской империи и создание «варварских королевств» на территории Европы, которые стали прообразами современных европейских государств, усилили разобщенность кельтских племен. Поэтому многие исследователи признают, что, конечно, можно говорить о «кельтской мифологии вообще», но для того, чтобы досконально разобраться в этом сложном предмете, лучше все же отдельно прослеживать происхождение ирландских мифов и легенд, валлийских мифов и так далее. Да, у них, бесспорно, будут общие корни, пересекающиеся сюжетные линии и схожие истории о божествах и героях. Но в целом кельтскую мифологию можно сравнить с огромным многоквартирным домом: объем единый и во всех квартирах живут люди, вот только все эти люди разные и уклад в каждой семье немного отличается…

Монета 2 ирландских евроцента с изображением арфы. 2002 г.

Интересный факт

Если верить источникам, среди филидов было много незрячих. Возможно, объясняется это тем, что обучение велось исключительно в устной форме, никаких записей вести было нельзя. С одной стороны, невидящий человек был уже привычен к такой передаче информации; с другой – в эпоху, не слишком лояльную к инвалидам, для них это была возможность занять достаточно высокое общественное положение.

И сейчас мы вкратце рассмотрим особенности некоторых «ветвей» кельтских мифов и то, какими источниками пользуются при их изучении.

Что и где почитать

Например, к числу важнейших источников по истории и мифологии древнего Уэльса нужно отнести сочинение Гальфрида Монмутского «История бриттов», где соединились англо-норманнская и валлийская традиции. Гальфрид Монмутский (около 1100–1154) был священником и писателем. Родился он на территории Уэльса неподалеку от границы с Англией. К числу ранних произведений Гальфрида относятся «Пророчества Мерлина» – что-то вроде своеобразного «Апокалипсиса». Также он составил «Историю королей Британии». Затем была написана «Жизнь Мерлина», вдохновленная валлийскими сказаниями об этом волшебнике. Мы в основном знаем Мерлина как персонажа средневековых легенд о короле Артуре – он был воспитателем, наставником и советником короля. Но на самом деле этот образ значительно более древний. Прообразы Мерлина, возможно, появились в кельтских сказаниях задолго до широкого расселения кельтов по Европе.

Упоминает Гальфрид и о самом Артуре, но, так как этот писатель работал уже во времена Средневековья, король Артур в его изложении приобретает черты именно средневекового рыцарского идеала: могучий правитель, окруженный столь же честными, самоотверженными и прекрасными друзьями-приближенными. Мифологический Артур, вернее его прототипы, родились значительно раньше, и о них мы обязательно поговорим.

Г. Доре. Мерлин и Леди Озера. 1868 г.

Писал Гальфрид на латыни, и еще при его жизни «Историю бриттов» начали переводить на валлийский язык, пробуждая новую волну местного патриотизма и интереса к культурному наследию древних народов этого региона.

Самым ранним сохранившимся манускриптом, написанным полностью на валлийском языке, считается так называемая «Черная книга из Кармартена», датированная XIII веком. Название она получила благодаря тому, что создавалась предположительно в уэльском городе Кармартене, при монастыре Святого Иоанна Евангелиста и Святого Тейлидога. Ну а «Черная» – просто благодаря цвету ее переплета. В книге содержатся образцы ранней валлийской поэзии, восхваления героев, а также предания об Артуре и Мерлине. Примерно в это же время была создана «Книга Анейрина», составленная из поэм легендарного барда Анейрина, жившего в VI столетии.

В первой половине XIV века появилась «Книга Талиесина», средневековая валлийская рукопись, в которой представлены предания об Артуре, других полулегендарных древних королях, разнообразные религиозные поэмы, пророчества и описания героических подвигов предков. Название она получила по имени валлийского поэта. Если верить легендам, Талиесин, помимо того, что обладал поэтическим даром, был еще волшебником и пророком.

«Черная книга из Кармартена», «Книга Талиесина», «Книга Анейрина» и «Красная книга Хергеста» известны также под общим названием «Четыре древние книги Уэльса».

Страница из «Книги Талиесина». XIV в.

Также примерно к XIV веку относятся два сборника древних валлийских легенд: «Белая книга Ридерха» (Риддериха) и «Красная книга Хергеста». В них содержатся выдающиеся образцы ранней поэзии и прозы; кроме того, эти сборники объединяет то, что в них представлены легенды под общим названием «Мабиноги» (в «Белой книге» – частично, в «Красной» – значительно более полно). «Мабиноги», или, как их называют менее правильно, «Мабиногион» (слово можно примерно перевести как «повествование о юных годах»), – это истории о древних кельтских героях, воинах и потомках богов. «Мабиноги» содержат сказания, рисующие историю четырех легендарных уэльских родов, прообразы рыцарских романов, повести о древних героях – и во всех этих произведениях содержатся элементы древней кельтской мифологии. Так, например, повествования о «четырех ветвях» представлены такими историями, как «Пуйлл, властитель Диведа», «Бранвен, дочь Ллира», «Манавидан, сын Ллира», «Мат, сын Матонви». Рыцарские романы – это «Передир, сын Эврауга», «Овейн, или госпожа источника», «Герейнт и Энид». Также в «Мабиноги» вошли отдельные повести, основанные на древних легендах: «Ллид и Ллевелис», «Сон Максена», «Килух и Олвен», «Сон Ронабуи».

Это собрание было практически неизвестно, пока в XIX столетии не вышел перевод на английский язык работы Шарлотты Гест.

В конце XVI столетия епископ Уильям Морган перевел Библию на валлийский язык, и этот перевод во многом послужил утверждению и закреплению норм литературного валлийского языка.

Ирландская мифология дошла до нас в наиболее полном виде и наиболее ярко отразила все характерные черты кельтских мифов в целом.

Старейшим манускриптом на ирландском языке, сохранившим древние предания и мифы, считается так называемая «Книга бурой коровы». Столь оригинальное название объясняется просто: по преданию, пергамент для этой книги был сделан из шкуры любимой коровы святого Киарана, жившего предположительно в VI столетии. Было установлено, что над созданием книги работали три писца, но сохранилось имя только одного из них. Это – Маэл Муйре, погибший около 1106 года предположительно во время набега норманнов. Таким образом, «Книга бурой коровы» создавалась скорее всего на рубеже XI–XII веков. Она содержит в себе мифы и легенды разного времени, в том числе неполную версию саги «Похищение быка из Куальнге». В ней описывается противостояние великого героя Кухулина и королевы Медб из-за некоего чудесного, невероятно плодовитого быка. Вероятно, в этих мифах отразились древнейшие представления о животных, посвященных богам, тем более что сам Кухулин является полубогом, а Медб в мифах именуется не только «королевой», но и «богиней».

В той же самой «Книге бурой коровы» представлены другие тексты о приключениях Кухулина, история Туана Мак Карелла (легендарного первопоселенца Ирландии) и множество других преданий.

Чуть позже, нежели «Книга бурой коровы», была составлена рукописная «Лейнстерская книга», в которой можно найти более полную версию подвигов Кухулина, собрание старинных мифов о ранней истории мира и происхождении кельтов (известное также под названием «Книга захвата Ирландии»), а также предания о происхождении названий различных территорий – они объединены названием «Старина мест». Так как большинство этих названий связано с именами различных богов и героев, подобные предания также являются ценным источником знаний о древних кельтских мифах.

«Книга бурой коровы» в наше время принадлежит Ирландской королевской академии, главное управление которой располагается в Дублине.

Остатки открытой археологами кельтской деревни. Современное фото

Исследователи кельтской мифологии в числе ценных источников называют еще «Желтую книгу Лекана» (XIV век), «Баллимотскую книгу» (также XIV век), в которой можно найти историю легендарного воина и мудреца Фингала, он же – Финн Мак Кумал или Мак Кул. Имеются и другие известные манускрипты, но для начинающих исследователей кельтской (ирландской) мифологии пока вполне достаточно и этого!

При чтении изданий, посвященных данной теме, вам может встретиться словосочетание «ирландские саги». Оно достаточно условное. Понятие «сага» относят обычно к древнескандинавским литературным произведениям. Ирландские сказания начали называть «сагами» ученые Нового времени, сами же ирландцы именовали их «скеллами» (примерно это можно перевести как «история» или «повествование»).

В целом же все ирландские древние мифы и сказания, содержащиеся в упомянутых книгах и других документах, принято делить на четыре цикла:

• Мифологический цикл. В основном это повествования о Туата де Дананн, или племенах богини Дану, – мифическом народе, правившем Ирландией в незапамятные времена. Дану почиталась как богиня-мать, прародительница многих богов. Племена богини Дану после долгого владычества над Ирландией потерпели поражение от Сыновей Миля – предков современных людей. После этого они стали невидимыми, а сама Ирландия тоже разделилась на две части: на земной, видимый мир людей и недоступный людям мир племен богини Дану.

• Уладский, или Ольстерский, цикл. Он получил свое название от ирландской провинции Ольстер, которая во времена Средневековья именовалась Уладом. Сюда входят мифы о короле уладов Конхобаре, его племяннике, уже известном вам Кухулине, о королеве Медб и многих других богах и героях.

• Фенийский цикл, он же – Цикл Финна, Цикл фениев или Оссиановский цикл. В него входят истории о Финне Мак Кумале и его соратниках, а также – известная любовная история «Преследование Диармайда и Грайне». Оссиановскими эти истории называют потому, что их предполагаемым автором был бард по имени Оссиан[3], считавшийся сыном Финна.

• И, наконец, исторический цикл (он же Королевский) – это истории различных ирландских королей, как легендарных, так и вполне реальных (правда, истории последних также изрядно расцвечены народной фантазией). Сюда же входят предания об отдельных представителях разных династий, не обязательно занимавших престол.

В целом же у кельтов (в частности, ирландцев) крайне сложно отделить друг от друга мифы, древние религиозные предания и эпические сказания. Некоторые персонажи, почитающиеся как боги или полубоги (герои), в то же время вполне могут быть реальными историческими личностями, которым в процессе устной передачи мифов придали новые черты. Если в мифах других народов боги обычно предстают как олицетворения той или иной природной стихии или явления (например, Зевс – грозы, Посейдон – моря, Гелиос – солнца), про обязанности кельтских божеств нам известно не так уж много, и в этих сведениях содержится изрядное количество путаницы. «Божественное» сильно перемешано с «земным».

Н. Абильгор. Оссиан. 1780-е гг.

…Во второй половине XVIII века в Европе и России наблюдался всплеск интереса к древнеирландским мифам и легендам. Причина была проста: в свет вышло несколько изданий, представлявших собой переводы древних поэм Оссиана и некоторых других «галльских, иначе эрских или ирландских стихотворений». Человеком, который разыскал, собрал, перевел и опубликовал эти романтические произведения, был шотландский поэт и переводчик Джеймс Макферсон. Казалось бы, все прекрасно и интересующиеся «кельтскими древностями» читатели получили прекрасный подарок. Но когда Макферсона попросили обнародовать источники, из которых он взял все эти сюжеты, и продемонстрировать общественности эти древние рукописи, он никак не отреагировал на просьбы. И в итоге выяснилось, что автором «Песен Оссиана» и других произведений, вышедших почти одновременно с ними, был, вероятнее всего, сам Макферсон.

Но, как говорится, нет худа без добра. Эта мистификация способствовала началу серьезного изучения кельтской, а в частности ирландской, мифологии, продемонстрировала, насколько интересной была эта культура… Хотя почему была? Как сказано выше, «кельтские древности» по сей день оказывают влияние на нашу современную цивилизацию. Воздействие древних мифов ощущается в творчестве многих поэтов и писателей: Томаса Мура, Джеймса Стивенса, Джорджа Расселла, Джеймса Джойса, Джона Толкина. Вдохновителем «Ирландского культурного возрождения» называют нобелевского лауреата, поэта Уильяма Батлера Йейтса (1865–1939). Основой ряда его произведений стали сюжеты древнеирландских сказаний; кроме того, Йейтс перевел на современный язык многие старинные мифы.

К числу крупных прозаических работ Уильяма Йейтса относят книгу «Кельтские сумерки», которую можно считать настоящим путеводителем по кельтской истории и мифологии.

Кельтское искусство – резьба по камню, ювелирные украшения – привлекает современных дизайнеров, а кельтские узоры – один из самых популярных мотивов татуировок.

Художников и кинематографистов кельтская мифология вдохновляла не так часто, как, скажем, греческая или скандинавская, но все же материалов для интересующихся более чем достаточно. С живописными картинами и гравюрами «на кельтскую тематику» вы можете познакомиться на страницах этой книги (как и с некоторыми произведениями собственно древней кельтской культуры). Ну а в жанре кино кельтскими мифами увлекались представители самых разных направлений – от мультипликации до фильмов ужасов. К числу известных можно отнести американско-ирландский фильм «Ундина» 2009 года, триллер 2002 года «Братство друидов» (правда, он заработал совсем немного положительных отзывов), мультфильмы «Тайна Келлс» и «Песни моря»… Если же отнести к этой категории все ленты, повествующие о борьбе ирландцев и шотландцев за независимость, а также фильмы о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, то список получится во много раз более внушительный! Хотя, конечно, в легендах об Артуре – в том виде, в каком мы привыкли их читать, – уже гораздо больше средневеково-христианского, чем кельтского…

Кельтский крест – пример сочетания средневековой христианской традиции и древней местной культуры. Современное фото

Глава 3

Боги и люди

Подводные камни

В сравнении с мифологическими системами других народов кельтские предания о богах и героях выглядят весьма непривычно. Например, когда мы читаем мифы Древней Греции, у нас в голове складывается четкая иерархия божеств и их родственных связей, а описание событий выглядит логично и последовательно. Не без исключений, конечно, – ведь греческая мифология, как и любая другая, развивалась и видоизменялась с течением времени. Тем не менее там все относительно ясно. Какой бог за что отвечает? Кто кому папа, мама, брат, сват или племянник? Как был создан мир, как отделился свет от тьмы, как появились боги, люди и разнообразные твари подземного мира? А как интересны были представления о происхождении вселенной у древних египтян или скандинавов! Чего стоит хотя бы родившаяся на Скандинавском полуострове история о том, что все миры – богов, людей, великанов – располагаются на ветвях громадного ясеня с названием Иггдрасиль…

При чтении кельтских мифов о многом можно разве что догадываться. Практически не сохранилось сведений о том, как кельты представляли себе сотворение мира; очень мало известно о родственных связях между богами и героями; более того, одни и те же персонажи в разных изложениях (выше был пример того, как в эпоху Средневековья компилировались при переписке составные части книг) могут именоваться то богами, то людьми. А иногда им даются такие характеристики, что нам остается только теряться в догадках, кто именно перед нами: простой смертный, наделенный некими сверхъестественными способностями, или все же божество? Исторические сведения перемешиваются с мифами о древних богах, персонажи языческого пантеона – с христианскими преданиями, сказочные детали – с повествованием о повседневной реальности. Еще одна особенность – многие кельтские племена в своих мифах (во всяком случае, в тех, что дошли до нас) повествовали не о сотворении мира в целом, а об истории тех земель, на которых они проживали.

Ф. Гейне. Иггдрасиль, ясень, на ветвях которого, как верили древние скандинавы, располагаются миры богов и людей. 1886 г.

Но от этого кельтские мифы и легенды не становятся менее интересными…

Парадный (церемониальный) кельтский шлем.

IV в. до н. э.

Сложность еще и в том, что отдельные боги могли почитаться практически у всех кельтских племен, как, например, Таранис – бог грома, а какие-то были чтимыми лишь у конкретного племени и на небольшой местности, например покровители некоей реки, озера или леса. И мы просто не можем сейчас поставить перед собой цель рассказать обо всех кельтских божествах, это задача для фундаментального многотомного издания, в котором оговорок и справок будет больше, чем собственно информации. Поэтому основой своего повествования мы сделаем истории о богах, которые были более или менее почитаемы практически всеми кельтскими племенами, а рассматривая самые известные и популярные мифы и легенды, отдадим предпочтение ирландским, как наиболее полно сохранившимся. Конечно, если потребуется привлечь сведения о еще каких-то кельтских племенах и их преданиях, мы это оговорим особо.

Сложности перевода

В русскоязычных изданиях для передачи древнеирландских имен и названий используют обычно не транскрипцию (передачу звуков письменными знаками), а транслитерацию (передачу письменных слов и букв одной системы алфавитом другой системы). Например, имя королевы-богини Medb у нас пишут «Медб», тогда как на самом деле оно напоминало нечто вроде «Мэдв» или «Мэйв».

Еще одна проблема, с которой сталкиваются все, кто начинает изучать кельтскую мифологию, – это написание и, соответственно, чтение имен и названий. Ни русский язык, ни большинство европейских языков, основанных на латинице, не слишком приспособлены для передачи того, как они звучали в оригинале. Кроме того, в старинных источниках эти имена и названия благодаря римлянам были часто представлены в «латинизированном» виде. И в итоге в разных изданиях имена одного и того же бога, название одной и той же местности могут выглядеть совершенно по-разному. Богиня Дану иногда превращается в Ану, Даннан или Дон (плюс иногда еще высказываются предположения о разных обличьях одного и того же божества), бог Белен приобретает «римско-латинский» оттенок и становится Беленусом, а Эзус становится Езусом или Есусом.

Мы будем использовать наиболее часто встречающиеся варианты.

Мы Ирландию заселяли-заселяли…

Начнем с сотворения мира, которого не было. Или было, но никаких сведений об этом до нас не дошло. Если верить ирландской мифологии, в незапамятные времена на земли современной Эрин-Ирландии прибыла некая Кесайр или Кессаир. Она спасалась от потопа, погубившего уже немало государств (как видим, у кельтов, как и у большинства других народов, имели место мифы о какой-то природной катастрофе). Даму сопровождали ее супруг Финтан, сын Лар и небольшое количество спутников (есть также варианты легенды, согласно которым в Ирландию приплыли только женщины!). Но Кесайр и компания недолго наслаждались зелеными лугами Ирландии, потому что потоп добрался и до нее, и все новопоселенцы погибли. В живых остался только Финтан, обладавший способностью перевоплощаться в разных животных, рыб и птиц. Обратившись в лосося, он пережил потоп. И именно его иногда называют одним из первых бардов, поведавших летописцам о событиях глубокой древности.

Когда воды потопа отступили, началась вторая волна заселения Ирландии. На этот раз поселенцев привел с собой некий Партолон. С ним была жена по имени Делгнайд, сын Рудрайге и еще несколько десятков мужчин и женщин. Партолону приписывают не только изобретение рыбной ловли, земледелия, пивоварения и охоты, но и серьезные изменения ирландского рельефа. Согласно мифам, первоначально там была всего лишь одна равнина, три озера и девять рек. А благодаря новым поселенцам через несколько лет озер было уже десять, а равнин – четыре. Партолон и его подданные неустанно работали и над демографической проблемой, за короткий срок увеличив население с 48 (по некоторым данным, 50) человек до пяти тысяч!

Есть предположение, что образ Партолона – это поздняя версия кого-то из древних кельтских богов-демиургов, то есть создателей мира. Имеется и иная точка зрения: возможно, имя «Партолон» – это видоизмененное «Варфоломей», и образ сложился уже после внедрения христианства на кельтских землях, по образу и подобию кого-то из потомков Ноя.

Встречаются варианты мифа, в которых Партолон, едва ступив на земли Ирландии, приносит в жертву богам собственную жену.

Ф. де Лютербург. Потоп. 2-я пол. XVIII в.

Все бывает когда-то в первый раз, и во времена Партолона и его соратников в Ирландии произошла первая супружеская измена.

Дело было так: Партолон отправился на рыбалку, а его жена Дилгнейд осталась присматривать за домом и свежесозданными равнинами и озерами в компании слуги. Супруг отсутствовал долго, и в итоге Дилгнейд изменила ему со слугой. Чья была инициатива – точно неизвестно, но в некоторых вариантах мифа говорится, что жена Партолона соблазнила своего помощника. Оба они хотели скрыть случившееся от мужа, но, на беду, их одолела страшная жажда, и они выпили весь эль из сосудов, которые находились в пределах досягаемости. Партолон, вернувшись, сразу заподозрил неладное и напустился с обвинениями на супругу (да, сцена ревности тоже была первой в истории). В некоторых версиях мифа говорится даже, что в приступе ревности обманутый муж убил кого-то попавшегося под горячую руку – то ли любимую некогда собаку, то ли самого слугу-изменника. Но Дилгнейд внезапно произнесла речь, в которой оправдывала себя и обвиняла в случившемся… самого Партолона.

– Нельзя, – заявила она, – оставлять открытый чан с медом в доме, где есть женщины, нельзя оставлять плошку с молоком в доме, где есть кошка, нельзя рассчитывать, что резчик по дереву не воспользуется острым резцом, если он попадет к нему в руки. И нельзя оставлять мужчину с женщиной. Сам виноват – отсутствовал слишком долго.

Не правда ли, интересная точка зрения? С одной стороны, признается, что мужчина (муж) тоже может быть виноват в каких-то семейных катастрофах. С другой стороны – женщина приравнивается к имуществу, нуждающемуся в присмотре и не всегда способному отвечать за свои поступки…

Во времена правления Партолона и его потомков начинаются войны с фоморами. В кельтской (ирландской) мифологии так назывались ужасные великаны, олицетворявшие темные потусторонние силы. Они считались более древним населением Ирландии, чем пришлые поселенцы. Именно фоморам некоторые мифы приписывают строительство древних каменных сооружений – менгиров, дольменов и композиций из них, например, уже известный вам Стоунхендж. Встречается также точка зрения, что фоморы выступали в качестве рабочей силы, под руководством Партолона «благоустраивая» долины, реки и озера.

Фигуры из камня

Менгиром называется вертикально установленный камень, иногда – грубо обработанный и покрытый рисунками и знаками; дольмен – каменная конструкция, по форме напоминающая стол; кромлех – одна или несколько окружностей из камней, поставленных вертикально. Подобные сооружения, скорее всего, выполняли ритуальные функции, также в непосредственной близости от них часто обнаруживают захоронения.

Огромны и уродливы были фоморы – порождение мрака, вечной темноты и преисподней. Их часто изображают одноногими или однорукими – так отразились в мифах представления о том, что, даже находясь на земной поверхности, под лучами солнца, фоморы отчасти принадлежат потустороннему миру. Иногда их название переводят как «подводные», и это вполне соответствует тому, что повелительницей фоморов была богиня по имени Домну. Имя ее означало «морская бездна» или «пропасть». Выглядела она ничуть не менее устрашающе, чем ее подданные: огромный рост, злобная демоническая физиономия, а главное – украшающие голову рога и одежды из шкур жертвенных животных. У Домну был сын по имени Индеху, исполнявший обязанности полководца фоморов.

Возможно, борьба Партолона с фоморами – это художественное представление противостояния кельтов с коренным населением острова Ирландия.

Древний дольмен в графстве Клэр, Ирландия. Современное фото

…После победы Партолона и его соплеменников над великанами прошло триста лет, а потом внезапно начался мор, унесший жизни практически всех людей, живших на территории Ирландии.

На смену умершим пришло новое племя – племя Немхеда (Немеда), которое увеличило количество равнин и озер, построило несколько первых в истории крепостей, а потом также в итоге сгинуло с лица земли. За ними пришли люди племени Фир Болг. Это название примерно можно перевести как «люди в мешках» или «мешочное племя». Их происхождение в некоторых мифах описывают следующим образом: некогда они были представителями племени Немхеда. Но, не вынеся тягот борьбы с фоморами, бежали за море и попали в плен где-то на территории то ли Греции, то ли Испании. Там их принуждали работать на пашне и в садах, в том числе облагораживать неплодородные почвы на склонах скал. И бывшие соратники Немхеда были вынуждены таскать в мешках хорошую почву из долин в гору – именно так они и получили свое прозвище. Впоследствии, решив бежать из плена, они надули кожаные мешки, в которых таскали землю, и с их помощью перебрались обратно в Ирландию, дав начало новой династии.

Новых равнин, гор и озер племя Фир Болг уже не создавало, но зато заложило основы королевской власти. Самым толковым и самым известным правителем этого племени был Эохайд Мак Эрк.

А потом на территории Ирландии появились новые претенденты на власть, которые вскоре встретились с племенем Фир Болг в решающей битве. Это было так называемое племя Туата де Дананн, или племя богини Дану, или просто туаты. Племя это представляют и как богов, и как реальных предков ирландцев, и как предков – но мифических. Их описывают прекрасными, изысканными, одаренными красотой и талантами, неравнодушными к музыке и искусству.

Дану, руководившая племенем, первоначально могла рассматриваться как богиня-прародительница, богиня-мать и повелительница людей и богов. Иногда ее отождествляют с землей и плодородием, поэтому можно сказать, что у Дану было что-то общее и с греческой Деметрой, и с египетской Исидой, и со скандинавской Гевьен. Она считалась матерью многих других божеств.

«Ядовитый глаз»

По преданию, глаз Балора «пропитался ядом», когда он в детстве подсматривал за приготовлением колдовского зелья. С тех пор он был вынужден держать свой опасный глаз закрытым. Но во время сражений Балор открывал его и направлял смертоносный взгляд в сторону врага. Мифы говорят: для того, чтобы поднять веко над этим глазом, великану была необходима помощь нескольких взрослых мужчин. Ничего не напоминает этот сюжет?

…Прибыв в Ирландию, племя богини Дану обратилось к племени Фир Болг с предложением отдать половину территории. Те, естественно, не согласились, и началось сражение на равнине Маг Туиред. Оно продолжалось много дней и стоило обеим сторонам больших жертв, но в итоге Дану и ее племя победили. Впрочем, представителям племени Фир Болг была оставлена небольшая территория, на которой они могли проживать.

Воцарившись в Ирландии, племя Туата де Дананн дало решительное сражение великанам-фоморам, которые попытались заявить право на получение дани. Победить фоморов было непросто хотя бы потому, что в их рядах находился персонаж по имени Балор, умевший убивать взглядом одного глаза, подобно удару молнии. И все же победа над безобразными великанами была одержана. В этой битве погиб Индеху – сын богини Домну. Сама же рогатая богиня оказалась навсегда заперта в подземном мире, как и большинство оставшихся в живых фоморов.

Д. Дункан. Всадники сидов (племя Туата де Дананн). 1911 г.

Третье грандиозное сражение в истории племени Туата де Дананн состоялось, когда на землях Ирландии появились Сыновья Миля, предки современных людей. Туаты потерпели поражение и были вынуждены переселиться в потусторонний мир – Сид (их самих тоже часто после этого называли сидами). Мир этот отделен от мира живых невидимой, но нерушимой преградой; впрочем, туаты иногда могут общаться с живыми людьми и даже забирать их к себе прежде времени. Кельты считали, что этому способствует туманная погода: в тумане грани между мирами стираются и общение с потусторонним становится легче.

Н. Бломмер. Феи на лугу. 1850 г.

Вот так в общих чертах выглядит мифологическая история заселения Ирландии. Скорее всего, таким образом кельты представляли несколько волн поселенцев и конфликты между укрепившимися в стране Эрин племенами.

А теперь познакомимся с некоторыми богами более подробно!

Божественные лики

К числу самых известных и почитаемых представителей племени Туата де Дананн (иногда его называют даже «королем сидов») относится Нуада по прозвищу Аргетлам, или «Сереброрукий». Он олицетворял стихию грозы – за что его и называют иногда кельтским Зевсом. Собственно, имя «Нуада» обычно переводят как «Тот, кто создает облака». Также в ведении этого бога находились войны. Свое прозвище он получил потому, что во время первого сражения на равнине Маг Туиред лишился руки, и впоследствии бог-врачеватель Диан Кехт сделал ему новую, серебряную.

Именно Нуаде принадлежало одно из четырех главных сокровищ племени Дану: меч, от которого не мог спастись ни один враг.

Несмотря на всю свою силу и воинственность, Нуада в итоге устал от властных полномочий и бесконечных сражений и передал трон более молодому божеству – Лугу.

Имя бога Нуады носит персонаж фильма 2008 года «Хеллбой-2: Золотая армия». Это эльфийский принц, мечтающий уничтожить человечество.

История появления Луга на свет очень любопытна. Он приходился родным внуком тому самому жуткому фомору с «убийственным глазом» по имени Балор. История такова: у Балора была прелестная дочь по имени Этлин (Этайн). Правда, неизвестно, как она при таком папе умудрилась родиться «прелестной», но мифы описывают ее как невероятную красавицу.

Балору было предсказано, что его лишит власти собственный внук. И он запер Этлин в высокой башне, приставив к ней отряд нянек и строго-настрого приказав им как следует охранять дочку. Главное, чтобы она никогда не узнала, что на свете существуют мужчины! (Подобные сюжеты встречались в мифах и сказках не раз.) Но в итоге папа своими руками разрушил все планы: однажды Балор украл у другого бога, Киана, волшебную корову. Молока, которое давало это животное, хватало, чтобы поить и кормить целую деревню!

Киан, узнав о пропаже драгоценной коровы, рассвирепел; а узнав, чьих рук это дело, решил отомстить. Он переоделся в женское платье и, представившись жертвой кораблекрушения, постучался в ворота башни, в которой содержалась Этлин. Няньки разрешили ему («ей») обогреться у очага, но очаг Киана интересовал мало. Он пробрался в покои Этлин, и девица вскорости оказалась беременной, причем сразу тремя близнецами.

Отец Балор в ярости приказал утопить младенцев в море, как только они появились на свет. Приказ его был исполнен, но одному малышу удалось спастись, и он в итоге оказался в доме своего отца, Киана. Боги дали ребенку имя Луг и обучили множеству искусств и ремесел. Повзрослев, Луг явился в покои правителя богов Нуады и предложил тому взять его на службу. Сначала Нуада отказал, но, когда Луг заявил, что он умеет плотничать, знает кузнечное ремесло, может врачевать и играть на арфе, а еще владеет различными видами искусств и блестяще играет в шахматы, – повелитель туатов согласился, и Луг вошел в общество кельтских богов. Он почитался как покровитель творчества и света, что роднит его с греческим Аполлоном.

Ну а пророчество? Оно исполнилось. В битве на равнине Маг Туиред Луг действительно убил Балора. Случилось это так: Луг принимал участие в сражении на стороне племени Туата де Дананн. Великан Балор по привычке попросил поднять ему веко и начал смотреть на врагов своим «ядовитым глазом», сеявшим смерть. Луг метнул камень из пращи и попал прямо в глазницу Балора, да так, что глаз вылетел с другой стороны черепа и уничтожил несколько десятков своих же воинов…

Луг владел одним из четырех сокровищ племени Дану. Это – копье, которое неизменно поражало цель и возвращалось к своему владельцу.

Представителем племени богини Дану был также бог Дагда – имя его в буквальном переводе означает «Хороший бог». Второе его имя – «Эохад Оллатар» или «Эохад – всеобщий отец». Он почитался как отец богов; первоначально, возможно, представлял собой божество земли и плодородия. В его руках находилось третье сокровище племени Дану – неиссякаемый котел. Что ни свари в нем – можно будет накормить целую армию и еще останется! Причем каждый, черпая еду из котла, найдет там что-то по своему вкусу. Дагда и сам очень любил поесть, причем питал особую слабость к овсяной каше. При этом он был хорошим воином – слава о том, как он блестяще владеет боевой палицей, распространялась по всей земле. Прикосновение «боевого» конца палицы сулило смерть, а если Дагда прикасался к раненому или даже мертвому другим концом палицы, жизнь снова возвращалась к человеку.

А еще у Дагды имелась волшебная арфа. Она по первому зову прилетала в руки своего хозяина, где бы ни находилась. Бог-отец играл на ней настолько прекрасно, что если мелодия была веселой, то все радовались и пускались в пляс. Если же звучала грустная музыка – слушатели заливались слезами.

Дагда был большим специалистом в любовных приключениях, и у многих богинь были от него дети. По слухам, не устояла даже свирепая богиня войны Морриган. В числе детей Дагды называют бога любви и молодости Энгуса Мак Ок, который появился на свет весьма необычным образом.

Рассказывают, что Дагда однажды влюбился в речную богиню Боанн. Она ответила ему взаимностью, но, так как богиня была замужем, любовники рисковали вызвать гнев обманутого супруга. И вот однажды Боанн назначила Дагде свидание, когда ее муж отправился куда-то по делам. Чтобы усыпить его бдительность, Дагда остановил движение небесных светил, и наступивший день длился девять месяцев. В итоге сын Дагды и Боанн оказался зачатым и рожденным в один день.

Дочерью Дагды считалась также Бригитта (или Бригантия), богиня-покровительница женщин, она же – богиня войны, поэзии и ремесел. К Бригитте обращались, если хотели укрепить свой дух перед каким-то сложным заданием; она могла помочь выбрать цель, определиться со своими интересами и стать более уверенным. Ее считали своей покровительницей беременные женщины, роженицы и матери; также она была воплощением силы и решительности.

Предполагаемое изображение Бригитты. I в.

Довольно неожиданный набор обязанностей, и в этом она схожа с греческой Афиной. В древности, возможно, Бригитта считалась богиней домашнего очага и огня.

Чтобы завершить перечисление сокровищ богини Дану, три из которых принадлежали Нуаде, Лугу и Дагде, вспомним еще об одном. Это камень Фаль, или «Файлский камень», он же – «Камень судьбы». У него была уникальная способность: когда к нему прикасался король Ирландии из числа тех, что занимают престол законно, камень приветствовал его криком. Не следует путать этот камень с так называемым Скунским камнем, который по сей день «принимает участие» в британских церемониях коронации: его помещают под сиденье церемониального кресла короля Эдуарда, на котором восседает коронуемый монарх или монархиня. Скунский монолит, напротив, должен испустить крик, если на него усядется незаконный монарх. Сейчас этот камень постоянно хранится в Эдинбургском замке в Шотландии. Совсем недавно, в апреле 2023 года, камень привозили в Лондон, в Вестминстерское аббатство, для церемонии коронации принца Чарльза – Карла III. Ну а Скунским он называется потому, что много лет хранился в шотландском Скунском аббатстве.

Богиня Эриу, или Эрин, считалась покровительницей ирландской земли как территории и ирландцев как народа. Легенда гласит, что Эриу явилась поселенцам – племенам Миля, которые пришли на смену племени богини Дану. Она поприветствовала вновь прибывших и сказала, что их приход на остров был предсказан мудрецами и предопределен богами.

Церемониальное кресло короля Эдуарда. Открытка XIX в. Хорошо виден лежащий под сиденьем Скунский камень

– Почему это? – недовольно спросил один из поселенцев. – Я думаю, что своей победой и возможностью жить на этой земле мы обязаны только своей удаче, храбрости и военному искусству.

– Неразумно ты говоришь, – отозвалась Эриу. – Назовите остров моим именем, и в этом случае вам всегда будет сопутствовать успех, земли будут плодородными, скот начнет быстро умножаться, а в семьях родятся здоровые дети.

Требование богини было выполнено, с тех пор и зовется остров Ирландией.

…Бог-владыка моря, Мананнан Мак Лир, по представлениям ирландцев, жил в Сиде – Стране вечной юности, там же, где оказалось все племя Туата де Дананн после того, как его вытеснили из Ирландии представители племени Миля. Где располагался этот самый Сид? Разные мифы определяют его местонахождение по-разному. Часто пишут просто «за морем». В некоторых мифах проводят параллель также между Сидом и волшебным островом Тир на Ног, где нет ни болезней, ни старости, ни разочарований.

Холм как портал

Холмы в древней ирландской традиции тоже часто именуют «сидами» или «ши». Есть поверье, что, когда люди племени Туата де Дананн уступили Ирландию предкам современных людей и ушли в потусторонний мир, бог Дагда «закрепил» за каждым из них холм-курган. Каждый из этих холмов представлял собой особые врата, ведущие в иной мир.

Часто Мананнан выступает в мифах как живое олицетворение счастливого забвения, он помогает богам и героям избавиться от гнева, ревности и вражды. Обычно для этого используется плащ бога, которым он проводит вокруг того, кому нужна помощь. Символика этого действа, скорее всего, такова: море, которым повелевает Мананнан, отделяет мир живых от Сида, переплыть море означает отказаться от прошлой жизни и обрести вечное спокойствие и радость. И плащ бога, видимо, как бы заменяет собой море, отсекая прошлое от настоящего и будущего, а спокойствие от тревог и горя. Также этот плащ давал владельцу возможность стать невидимым.

А еще у него есть волшебный конь по имени Аонбхар или Энбар (можно примерно перевести это имя как «Обладающий роскошной гривой»), который умеет скакать и по земле, и по морским волнам. Вообще Мананнан обладал внушительным арсеналом разных волшебных вещей. У него имелась ладья, которая с невероятной скоростью могла лететь по волнам, причем управлять ею можно было не с помощью весел и парусов, а силой мысли! Также он владел «самовозвращающимися» дротиками, непробиваемыми панцирями и неотвратимо разящими мечами.

Мананнана почитали торговцы, потому что для жителей Ирландского острова возможность торговать с соседями была неразрывно связана с мореплаванием. А имя божества, скорее всего, родственно названию острова Мэн, где по сей день проживают потомки кельтов (а иногда этот остров прямо называют его родиной). Интересно, что в ранних записях этот бог не упоминается.

Если на море поднималась буря – причину иногда видели в том, что это жена Мананнана расчесывает под водой свои длинные локоны. Возможно, длинные ряды белых «барашков» на гребнях волн напоминали ирландцам распущенные волнистые волосы.

Очень своеобразными у кельтов-ирландцев были представления о богах войны… Или все-таки о боге? Или о богине?

Начнем с того, что во многих переводах мифов можно увидеть примерно такую фразу: мол, постоянными спутницами бога Нуады были пять богинь: Бадб, Немайн, Маха, Фи и Морриган. Кто они? И почему их описания так сильно перекликаются друг с другом?

Начнем с Морриган. Ее обычно представляют как богиню войны – жестокую, свирепую и непредсказуемую. Она всегда присутствует на поле боя, но принимает ли она участие в сражении? Легенды говорят об этом разное. Где-то говорится, что Морриган лишь наблюдает за битвой, поднимая боевой дух воинов, или парит над полем боя в образе вороны. Но чаще встречаются описания того, как богиня непосредственно участвует в битвах: она ловко орудует копьем и мечом, а ее боевой клич способен оглушить врагов и разносится на много километров.

Иногда Морриган вдохновляла воинов на бой довольно оригинальным способом – в одной из легенд она в образе юной девушки в роскошном одеянии пробирается в шатер бога Нуады перед битвой на равнине Маг Туиред. Проведя с Нуадой ночь, она, как гласит миф, «разожгла в его груди жажду победы», а сама, превратившись в ворону, вылетела из шатра, и тогда бог грозы понял, кто перед ним.

Г.-Р. Миллар. Битва на равнине Маг Туиред. 1905 г.

Не совсем обычно, что в роли божества войны выступает женщина, но, видимо, кельты ничего странного в этом не видели. Имеются упоминания о том, что кельтские дамы (а тем более пиктские) были весьма решительны и в случае необходимости многие из них могли принять участие в сражении.

Морриган владеет навыками колдовства, способна вызвать галлюцинацию или, как говорили раньше, «отвести глаза». В одной из легенд рассказывается о том, что по ее повелению на воинов клана Фир Болг прямо из чистого неба потекли потоки крови, которых никто, кроме них, не видел.

Также эта богиня считалась коварной соблазнительницей, олицетворением женского эротического начала и магии.

Имя «Морриган» обычно переводят как «Великая королева». Она также почиталась как богиня луны и вестница смерти.

Остальные – Бадб («Неистовая»), Фи («Злая»), Немайн («Ядовитая») – это, скорее всего, ипостаси все той же Морриган. Так же как и Маха, представлявшая собой нечто вроде духа сражения, «персонифицированной битвы». Этих богинь описывают схожим образом: громкий голос, страсть к битвам, способность к пророчествам, умение превращаться в зверей и птиц. Возможно, когда-то они почитались как спутницы Морриган, примерно так же, как в Греции «приложением» к Аресу считались Фобос («Страх») и Деймос («Ужас»), но впоследствии все эти варианты слились воедино.

Образ (или образы) Морриган благополучно пережил христианизацию и в более поздней культуре проявился в качестве разнообразных ведьм, злых колдуний и так далее.

…Кельтским Зевсом часто называли бога Тараниса. Он и в самом деле, видимо, почитался как громовержец и покровитель молний. Во время раскопок археологи неоднократно находили фигурки, изображающие бородатого мужчину, держащего в руках предметы, напоминающие пучок молний и колесо. Последнее, по разным предположениям, может либо символизировать солнце (Таранис вполне мог в какой-то период почитаться также и как солнечный бог), либо олицетворять некий обобщенный «небесный огонь и свет».

В конце XIX века в датском Гундеструпе во время добычи торфа был найден уникальный серебряный котел, украшенный многочисленными рельефными панелями. Смысл многих изображений непонятен до сих пор: странные полулюди-полузвери, какие-то фантастические животные и растения… Не выяснено до конца и то, кем и когда был изготовлен этот сосуд. Часть ученых склоняется к мысли, что он кельтский, а на территорию Дании попал в ходе торговых отношений. Но есть и другие мнения – способ обработки металла и сама форма изделия более характерны для фракийцев, проживавших на севере Балкан. На одной из декоративных пластин, украшающих бока этого котла, изображен некий бородатый персонаж, поднявший руки вверх, а слева от него – еще один в рогатом шлеме, который держит в руках что-то вроде половинки колеса. Есть предположение, что бородач – это Таранис, а колесо – тот самый атрибут, с которым он часто изображался. Но почему колесо урезано наполовину? Почему его держит не Таранис? И в чьих тогда руках колесо, если это действительно оно?

Относительно того, где вторая половина колеса, имеется забавное объяснение: она просто скрыта фигурой Тараниса. Но даже в этом случае часть его не прорисована. Может быть, мастер побоялся напортачить в такой тонкой работе?

Пластина Котла из Гундеструпа с предполагаемым изображением Тараниса и Кернунна. Ок. I в. до н. э.

Пластина Котла из Гундеструпа с предполагаемым изображением Кернунна в окружении животных. Ок. I в. до н. э.

А слева, в рогатом шлеме, возможно, изображено еще одно божество – Кернунн. О нем известно не так уж много; есть предположения, что в представлениях кельтов Кернунн играл примерно ту же самую роль, что Пан у древних греков. То есть был покровителем природы, лесов, домашнего скота и плодородия. Возможно также, что он играл роль, близкую к той, которую исполнял у греков Гермес – провожал души в царство умерших.

Но сложность в том, что Кернунна обычно изображали не с такими рогами, какие мы видим на этой пластине, а с оленьими, и рога эти были не укреплены на шлеме, а росли непосредственно из его головы! И по какой причине ему в руки могло попасть колесо Тараниса, если это именно оно, – тоже неизвестно. Так что это изображение по-прежнему хранит много секретов. Кстати, на этом же котле есть еще одна пластина, которая изображает Кернунна с большей степенью вероятности; на ней покровитель природы сидит в позе, напоминающей позу лотоса, окруженный животными. Голову его украшают ветвистые рога – практически такие же, как у стоящего рядом оленя. А в руках он держит нечто напоминающее змею и шейное украшение-торквес.

Еще один рогатый персонаж

В ирландской и английской литературе и фольклоре Нового времени появился персонаж по имени Херн-Охотник: призрак с оленьими рогами на голове. При жизни он был то ли лесничим, то ли удачливым охотником; и после смерти он не может покинуть свои любимые места. Скорее всего, это одна из поздних ипостасей Кернунна.

Еще одно связанное с природой божество – Эзус. В Национальном музее средних веков в Париже хранится каменная стела, на которой изображен бородатый человек (бог?), срезающий ветки с дерева чем-то наподобие серпа. Считается, что это именно Эзус – покровитель урожая, плодородия, а также различных перемещений и путешествий. Его особо почитали мореплаватели. Имя Эзуса обычно толкуют как «великий бог», «бог-господин» или «добрый бог», при этом есть упоминания о том, что он регулярно «требовал» жертвоприношений. Их приносили путем повешения на дереве. В целом об этом божестве известно немного, но есть предположения, что у кельтов были представления о некоем Мировом древе (примерно такие же, как у скандинавов), и Эзус был непосредственно с этим самым древом связан.

Одним из самых загадочных богов кельтского пантеона остается Тевтат (или, как его часто называют в римских источниках, Тевтатес). Обычно его называют богом войны, и, вероятно, это справедливо, так как его постоянным животным-спутником был кабан. Во многих культурах того времени это животное считалось олицетворением свирепости, энергии и напора – качеств, необходимых воину. Но, с другой стороны, имеются упоминания о том, что Тевтату приносили жертвы путем утопления в воде. А это для богов войны совсем нехарактерно. Да и Морриган как военное божество упоминается гораздо чаще. Поэтому появилось предположение, что на самом деле «личность» Тевтата была сложнее, чем кажется на первый взгляд. И он был не только богом войны, но и, например, покровителем магии, перерождения, перехода между мирами. На Котле из Гундеструпа есть пластина с интересным изображением: колонна воинов-щитоносцев двигается в сторону какой-то крупной человекообразной фигуры, держащей в руках то ли котел, то ли бадью. Одного из воинов эта самая фигура окунает в котел вверх тормашками. Вторая вереница воинов движется в направлении, противоположном фигуре, и они уже не пехотинцы со щитами, а всадники. Авторы некоторых исследований предполагают, что на данной пластине изображен Тевтат, благодаря которому воины получают новые заслуги и повышают свой статус. А может быть и наоборот: те, что идут в сторону Тевтата, – это павшие в битве. А те, что сидят на конях, – это уже духи, отправляющиеся в загробный мир (одним из его символов у многих народов была именно лошадь).

Кельтского бога Белена многие исследователи, начиная с Юлия Цезаря, называли «кельтским Аполлоном». Но если Аполлон у греков в первую очередь был известен как бог искусства и предводитель муз и уже потом – как бог света, то Белен почитался в основном как покровитель солнца и огня. Именно благодаря ему появился праздник Белтейн, отмечающий начало лета. Также Белена считали богом горячих источников и божеством-врачевателем. Его спутницей была богиня Белисама – ее почитали как покровительницу природных водоемов, света и домашнего очага.

Очень почитаемой у кельтов была богиня Эпона, которую связывали с коневодством и всем, что к этому относится. Она была богиней возчиков и пастухов, мастеров по изготовлению колесниц и конской упряжи. В некоторых регионах ее, возможно, почитали и как богиню водоемов.

Предполагаемое изображение Тевтата и воинов на Котле из Гундеструпа. Ок. I в. до н. э.

Но каким образом осуществлялся контакт между людьми и богами? В этом процессе одну из главных ролей играли друиды.

Богиня Эпона часто изображалась сидящей верхом на коне или управляющей колесницей. Также ей, как и некоторым другим богам, приписывалась обязанность препровождать души умерших в загробный мир.

Друиды: «Вселенная вокруг дуба»

Друидами принято называть кельтских жрецов. На самом деле их полномочия были значительно шире, нежели принесение жертв богам и толкование божественной воли. Друиды занимались врачеванием и предсказанием будущего, вели астрономические наблюдения и слагали скеллы о богах и героях; также им приписывают создание уже упоминавшегося огамического письма и функции судей. Впоследствии, с развитием христианства, роль хранителей фольклора окончательно переходит к бардам и филидам, а друидам остается преимущественно лечебная практика.

Что означает слово «друид»? Так называли кельтских жрецов римляне, отмечая при этом, что лишь повторяют то, как именовали их сами кельты. По разным предположениям, слово обозначало «пророк», «ведающий» или даже «тот, кто ведает тайнами дуба».

О важной роли дуба в культуре кельтов писали многие авторы, да и в целом, судя по всему, кельты и их жрецы придавали огромное значение растениям, используя их и в целительской практике, и в гаданиях.

Но почему именно дуб?

Существует популярная точка зрения, что практически все индоевропейские народы, почитавшие богов, связанных с грозой, особо уважали дуб. Например, сохранились свидетельства иностранных купцов, которые писали о подобных обычаях у славян. Возможно, свою роль сыграли древние поверья о том, что дубы как-то особо притягивают молнии, а может быть, все дело во внешнем облике этого дерева. Дуб – живое воплощение жизненной силы, мощи, крепости, неуязвимости перед лицом природных невзгод. Видимо, такие представления о дубе имели место и у кельтов, и с этим деревом были связаны разнообразные обряды.

Омела: чем она необычна?

Это растение-паразит. Оно неспособно самостоятельно расти в земле, зато вполне может прикрепляться к другим растениям (деревьям) и «встраиваться» в их систему питания. Внешне омела обычно напоминает шар или метелку из мелких веток и листьев, застрявшую среди ветвей дерева-хозяина.

В литературе, посвященной кельтам, можно встретить упоминания о том, что друиды часто применяли в своих практиках омелу, а она якобы чаще всего встречается именно на дубе. Но современные биологи утверждают, что дуб становится «хозяином» омелы не так уж часто – не чаще, например, чем тополь, вяз или липа. Но, возможно, в древности ситуация была иная.

Омелу использовали – да и сейчас используют – для изготовления лекарств, как признанных официальной медициной, так и «народных». С ней связано множество разнообразных поверий: например, считается, что поцелуй под омелой сделает вашу любовь крепкой и нерушимой. Ветки омелы по сей день являются во многих странах частью рождественского декора.

Скорее всего, перечень деревьев и растений, которые друиды использовали в своих практиках, не ограничивается дубом и омелой, но о прочих «рецептах» сведений у нас практически нет. Имелись ли у кельтов представления, подобные скандинавским, о наличии некоего «мирового древа», соединяющего пространства и владения людей и богов? Вполне возможно. В упоминавшейся выше «Желтой книге Лекана» содержатся древние ирландские тексты, в которых названы деревья, ставшие символами жизненного цикла и особо значимые для всей Ирландии: это ясень, тис и дуб. Они именуются «путь к небесам», «опора дома», «добро для всех людей».

А.-П. Мотт. Друид срезает омелу на шестой лунный день. 1900 г.

К сожалению, практически все, что нам известно о друидах, мы можем почерпнуть в основном из записок римских авторов, которые часто старались описать обычаи варваров в темном цвете. Немало копий сломано вокруг вопроса о том, насколько были распространены у кельтов человеческие жертвоприношения и насколько активную роль в этом процессе играли друиды.

Цезарь в своих «Записках о галльской войне» писал о них так: «Друиды обыкновенно не принимают участия в войне и не платят податей наравне с другими (они вообще свободны от военной службы и от всех других повинностей). Вследствие таких преимуществ многие отчасти сами поступают к ним в науку, отчасти их посылают родители и родственники. Там, говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцати лет. Они считают также грехом записывать эти стихи, между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях, они пользуются греческим алфавитом. Мне кажется, такой порядок у них заведен по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти; да, и действительно со многими людьми бывает, что они, находя себе опору в записи, с меньшей старательностью учат наизусть и запоминают прочитанное. Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души; душа, по их учению, переходит по смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает храбрость. Кроме того, они много говорят своим молодым ученикам о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе и могуществе и власти бессмертных богов. […] Все галлы чрезвычайно набожны. Поэтому люди, пораженные тяжкими болезнями, а также проводящие жизнь в войне и других опасностях, приносят или дают обет принести человеческие жертвы; этим у них заведуют друиды. Именно галлы думают, что бессмертных богов можно умилостивить не иначе, как принесением в жертву за человеческую жизнь также человеческой жизни. У них заведены даже общественные жертвоприношения этого рода. Некоторые племена употребляют для этой цели огромные чучела, сделанные из прутьев, члены которых они наполняют живыми людьми; они поджигают их снизу, и люди сгорают в пламени. Но, по их мнению, еще угоднее бессмертным богам принесение в жертву попавшихся в воровстве, грабеже или другом тяжелом преступлении»[4].

В этих строках Юлия Цезаря содержится упоминание о крайне жестоком способе жертвоприношения, который много лет спустя вдохновил кинематографистов на создание триллеров и фильмов ужасов – достаточно вспомнить ленту «Плетеный человек» 1973 года и ее ремейк 2006-го. Но насколько достоверны эти сведения? Сожжение жертв в огромной фигуре, сплетенной из прутьев и соломы, упоминается в основном у римских авторов, и никаких археологических подтверждений существования этого обычая нет. Но то, что человеческие жертвоприношения у кельтов в принципе имели место – бесспорно.

Интересный вопрос

Были ли женщины-друиды? Видимо, да, так как античные авторы упоминают о них. Хотя есть вероятность, что на самом деле эти женщины выполняли какие-то другие функции, близкие к жреческим. Но женщины-друиды упоминаются и в кельтских мифах – например, в одном из вариантов о спасении маленького бога Луга: от утопления спасает его именно женщина-друид по имени Бирог.

Кого именно приносили в жертву? Видимо, это зависело от ситуации. Во времена военных конфликтов наиболее подходящими кандидатурами были военнопленные, перебежчики и тому подобные личности. В мирные дни, возможно, это определялось каким-либо жребием или простым распоряжением друида.

Кстати, одно из объяснений того, почему до нас не дошли кельтские мифы о сотворении мира (и почему вообще эта мифология дошла до нас в столь усеченной форме), заключается в том, что хранителями этих знаний были друиды. А они не делились ими с кем попало и, как мы только что выяснили, ничего не записывали, обходясь устной традицией передачи знаний.

Д.-М. Кронхейм.

Друиды. 1868 г.

Как находили друиды будущих учеников, каким образом решали, кому и как передавать свои драгоценные знания? Существовал ли какой-то отбор, нужно ли было обладать какими-то определенными способностями? Увы, об этом практически ничего не известно. Цезарь пишет о том, что быть учеником друидов было очень почетно; их общественное положение было весьма высоким, и желающих попасть в ученики к жрецам столь высокого ранга было много. Но ведь желать – еще не значит осуществить…

А что там с бессмертием души и с ее способностью переселяться в другое тело, о которой писал Юлий Цезарь и в котором якобы были уверены кельты? Кстати, другой автор – Диодор Сицилийский – также писал о вере кельтов в бессмертие души и в возможность реинкарнации.

Судя по всему, они недалеки от истины. Например, некоторым доблестным воинам, персонажам легенд, те же друиды настоятельно рекомендуют вступить в брак, потому что им стало известно, что потомок от этого брака станет новым воплощением героя и продолжит его дела. Известны также сюжеты, в которых тот или иной персонаж воплощается в новом образе и при этом помнит все, что с ним было «в прошлой жизни».

В плане принесения человеческих жертв кельты не были одиноки – такое практиковалось почти у всех древних народов.

Многие современные исследователи кельтской культуры в принципе согласны и с Цезарем, и с Диодором – судя по всему, кельты действительно не видели особой разницы между миром живых и миром мертвых и были уверены в возможности новых воплощений. Для них умерший человек просто переходил в иное состояние. Причем если у древних греков, например, загробный мир представал как нечто довольно унылое (даже праведные души там откровенно скучают и льют слезы по оставленным родственникам), то кельты, видимо, представляли себе мир умерших более приятным местом.

Но к идеям о разных мирах и о возможности путешествия души у нас еще будет возможность вернуться в последующих главах.

Глава 4

Героические истории. От войны до поэзии

История Кухулина

Кого мы называем героем? В современном понимании герой – это самоотверженный, благородный человек, который способен на подвиги, причем обычно не ради собственной выгоды, а ради блага окружающих. К примеру, герой войны или герой труда. Также в широком смысле героями именуют действующих лиц книг или кинофильмов, и в этом случае их моральные качества вообще не имеют никакого значения: герои могут быть как положительными, так и отрицательными.

Собственно, слово «герой» пришло к нам из Греции, и в древнегреческой мифологии у него было вполне определенное и очень интересное значение: герой – это человек, в родословной которого есть не только простые смертные люди, но и боги. Самый известный пример – Геракл, сын Зевса и женщины по имени Алкмена. Знаменитый путешественник Одиссей имел «божественную кровь» по линиям обоих родителей: его мать была внучкой Гермеса, а отец Одиссея, Лаэрт, приходился внуком Зевсу.

Само собой, все герои отличались доблестью, храбростью, силой, красотой и непрерывно совершали подвиги. Правда, в отличие от богов они не обладали бессмертием. Шло время, значение слова «герой» в греческой мифологии немного изменилось, и им уже обозначали не только смертных потомков богов, но и просто храбрых и доблестных воинов. (Мы постоянно приводим в пример греческую мифологию, потому что она в мировой культуре, можно сказать, стала эталоном мифа и всех его характерных признаков – с греческими мифами очень удобно сравнивать все остальные.)

А есть ли герои в мифологии кельтской? Вопрос сложный и неоднозначный. Если называть героями великих воинов, путешественников, предводителей племен – то да, конечно, есть. Если же считать главным признаком героя божественное происхождение, то тут, как говорится, «все сложно». Из-за плохой «сохранности» кельтских мифов, многочисленности их вариантов один и тот же персонаж подчас выступает то как сын бога, то как смертный, то как собственно бог. Один из таких персонажей – весьма известный, но с темным происхождением – величайший герой ирландских мифов по имени Кухулин. Он из числа центральных фигур уже упоминавшегося Уладского цикла, и история его подвигов предваряется ничуть не менее интересным предисловием.

…Много-много лет назад среди уладов жил уважаемый и богатый человек по имени Крунху. Он владел плодородными землями, на которых паслись многочисленные стада, а в доме не переводились провизия и прочее добро. Дети Крунху были уже почти взрослыми и радовали своего отца, но большим горем в его жизни стала смерть жены. Несколько лет человек этот прожил один, но однажды, обходя свои владения, он встретил загадочную женщину, которая сказала, что зовут ее Маха. Она вошла в дом Крунху и начала выполнять все обязанности по управлению хозяйством, а вскоре стала и его супругой.

С. Рейд. Кухулин в детстве. 1910 г.

Маха или Махи?

Женских персонажей с именем Маха в ирландской мифологии несколько. Например, помимо «тайной супруги» Крунху, это уже известная вам ипостась богини войны Морриган. Связаны ли они как-то друг с другом? По одной из версий, в древности это могло быть одно какое-то женское божество, в более поздних вариантах мифов разделившееся на два.

Все у них было прекрасно, но Маха почему-то требовала, чтобы Крунху никому не рассказывал о ней – мол, она может остаться в доме, только если о ней «не будут говорить». Крунху, который успел очень полюбить свою жену, долгое время выполнял это условие. Но вот однажды король решил устроить большой праздник и пригласил на него всех местных землевладельцев. Крунху тоже собрался идти туда.

– Не ходи, пожалуйста, – попросила Маха. – Я не могу с тобой отправиться в любом случае, чтобы обо мне не узнали. Кроме того, я беременна. И даже если ты пойдешь один, боюсь, ты не удержишься и расскажешь кому-нибудь обо мне.

– Не бойся, не расскажу! – самоуверенно ответил Крунху и отправился на праздник.

Л. Патерностр.

Галльский воин. Ок. 1860 г.

Там было очень весело, столы ломились от угощений, а эль и прочие напитки текли рекой. Но главным событием праздника были состязания всадников, на которых самыми быстрыми оказались королевские скакуны.

– Какие замечательные животные! – восхищались все. – Воистину, нет на земле никого и ничего, что могло бы поспорить с ними в скорости!

– Подумаешь, – неожиданно для самого себя ляпнул Крунху, – моя жена бегает быстрее, чем эти лошади.

Разгневанный король приказал немедленно привести к нему столь удивительную женщину, и Маху вскоре притащили на королевский праздник.

– Твой муж сказал, что ты можешь обогнать любую самую быструю лошадь, – сказал правитель. – Вот теперь беги наперегонки с моими конями и доказывай, что он не врет.

Маха пыталась отказаться, просила, умоляла дать ей отсрочку хотя бы до тех пор, пока она родит ребенка, но король был неумолим. Его поддержали все присутствовавшие на пиру мужи Улада. Крунху боялся возражать, хотя и успел уже очень пожалеть о своей несдержанности.

Женщину заставили бежать наперегонки с королевскими лошадьми. Всего несколько минут продолжалось состязание. Маха и в самом деле обогнала коней, но в конце дистанции, упав наземь со страшным криком, произвела на свет двоих близнецов и через несколько минут умерла. А перед смертью успела проклясть короля и всех мужчин, которые были на празднестве и заставили ее бежать:

– Отныне все мужи Улада в минуту опасности будут испытывать те же самые муки и слабость, которые испытывает рожающая женщина. И так будет продолжаться в течение многих лет, пока не сменятся девять поколений.

И как только она произнесла эти слова, все мужчины, присутствовавшие на празднестве, почувствовали страшную боль, и продолжалась эта боль четыре дня и пять ночей. С тех пор на протяжении девяти поколений испытывали ее все мужчины Улада: так и назвали эту боль «недугом уладов». А было это очень опасно, ведь земли остались без защиты! И лишь герой Кухулин впоследствии оказался не подвержен этой болезни и смог защитить родные земли. Ну а столица уладов с тех пор называется Эмайн Маха.

Официально Кухулин считался сыном Суалтама – одного из уладских вождей. Но, как это водится, его рождение на свет было сопряжено с неоднозначными событиями.

Матерью Кухулина была Дейхтире, сестра уладского короля Конхобара. Во время свадебного пира, когда Дейхтире выдавали замуж за Суалтама, в ее кубок упала маленькая мошка, и девушка, не заметив ее, проглотила насекомое вместе с вином. А ночью ей приснился сон, в котором ей явился бог Луг и сказал:

– Под видом мошки в твоем кубке был я. Отныне я пребываю в тебе, и сын, который родится у тебя, будет моим сыном.

Подобных случаев в мифах разных народов великое множество. У героев часто бывает два отца – официальный, «земной», и божественный, причем история появления героя на свет обычно ни для кого не является тайной. Кухулина (правда, имя это он получил не сразу) иногда называли не просто сыном бога Луга, а одним из его воплощений – уж очень неординарны были его внешность и способности.

Почему на Кухулина не действовал «недуг уладов» неизвестно. Возможно, его спасло от этой напасти полубожественное происхождение.

…Малышу сразу предсказали блестящее будущее. Друиды наперебой обещали, что сын Дейхтире положит конец всем невзгодам, одолеет врагов и об его подвигах будут слагать саги и легенды. Кстати, сначала новорожденного полубога нарекли Сетанта. С раннего детства он отличался огромной силой и рос не по дням, а по часам. А однажды, когда на него напал громадный сторожевой пес, принадлежавший королевскому кузнецу по имени Куланн, ребенок так ударил собаку кулаком, что та свалилась замертво. Но увидев, как кузнец скорбит по своему верному сторожу, мальчик сказал ему:

– Я понимаю, что твоя собака просто выполняла свои обязанности. Я обещаю, что найду нового щенка, обучу его всему и отдам тебе. А до тех пор я сам буду охранять твои владения вместо пса.

Такой поступок все сочли очень благородным, и Сетанта получил новое имя – Кухулин, что дословно означало «пес Куланна».

Согласно мифам, однажды Кухулин, которому едва исполнилось семь лет, случайно услышал разговор одного друида с учениками.

– А для чего благоприятен сегодняшний день? – спросил один из учеников мудреца.

– Если кто-то, желающий стать воином, сегодня возьмет оружие, – ответил тот, – то станет великим бойцом и впишет свое имя в историю. Правда, жизнь его будет короткой.

Кухулин, услышав это, побежал к правителю Конхобару и потребовал снабдить его оружием и колесницей. Несмотря на нежный возраст, он к этому времени уже намного превосходил силой и ловкостью многих взрослых бойцов Улада. Король не отказал. Вот так Кухулин сделал свой выбор: пусть жизнь его будет короткой, но он проживет ее как великий воин.

В свою колесницу молодой воин запрягал коней, которые, по преданию, родились в один день с ним, звали их Черный и Серый – да, просты были их имена, но коням этим не было равных в смелости и резвости! Управлял колесницей друг Кухулина, возница по имени Лаэг.

Как гласят кельтские предания, не было никогда на свете юноши прекраснее Кухулина! Он был искусен в играх, ловок в прыжках, красноречив, обладал ясностью ума и мудростью в речах. Не было ему равных в игре фидхелл[5], а также в игре на музыкальных инструментах; кроме того, он обладал даром пророчества.

С. Рейд. Кухулин и пес Куланна. 1910 г.

А еще было у него в одном глазу три зрачка, в другом – четыре; на каждой руке и ноге у Кухулина было по семь пальцев. Был он настолько ловок, что, вонзив в землю копье острием вниз, мог стоять на вершине древка на одной ноге! А участвуя в бою, Кухулин подчас подбирался к врагу под водой реки и мог внезапно, стоя по грудь в воде, метнуть копье, но не рукой, а пальцами ноги, чтобы враг не ожидал удара.

С. Рейд. Кухулин просит оружие у Конхобара. Нач. ХХ в.

В бою молодой человек преображался – ярость овладевала им до такой степени, что мускулы и сухожилия «вздувались под кожей буграми размером с голову», на кончике каждого его волоса выступала капля крови, он становился выше ростом, тело и доспехи начинали источать невероятный жар, а от его боевого клича трескались камни и закипала вода в озерах…

…Странные критерии красоты? Но в то время, когда рождались эти мифы, идеалом мужчины считался воин. И нестандартные внешние приметы, которые приписывают Кухулину, – это, скорее всего, просто образное представление воинских достоинств. Многочисленные зрачки – признак зоркости и меткости, «лишние» пальцы – доказательство ловкости и развитых боевых умений, кровавые капли на волосах – ну, это просто художественное преувеличение!

Кухулина многое роднит и с греческим героем Ахиллом, и со скандинавским богом Тором. Он не просто любит принимать участие в битвах, он знаменит своей способностью впадать в боевое неистовство – риастрад.

Лишь несколько небольших недостатков было у Кухулина, сообщают нам древние предания. Был он молод, чрезвычайно горд своей храбростью и ловкостью в бою, и еще – невероятно красив. Впрочем, об этом уже было сказано.

Любая девушка почла бы за честь называться его супругой, но Кухулин не торопился связывать себя узами брака, зато от необременительных свиданий никогда не отказывался. И отцы семейств, имевшие дочерей (а также мужья, не слишком доверявшие женам), были этим крайне недовольны.

– Надо его женить, – решили вожди и отправили в разные земли посланников с целью найти для молодого героя достойную невесту.

Путешествовали посланники целый год, но так и не смогли найти девицы, достойной молодого героя.

Кухулин же в это время решил позаботиться о себе сам. Он узнал, что в Луске живет прекрасная Эмер, дочь Фаргала Манаха[6], и захотел увидеть эту девушку своими глазами. А потом, возможно, и посвататься к ней.

Почему в легенде появилось такое странное противоречие? Почему посланники кельтских вождей, на которых была возложена обязанность искать невесту для Кухулина, ничего не знали о «прекраснейшей из девиц» Эмер? Возможно, в предании таким образом отразилось представление о том, что окружающие бывают слепы и непредусмотрительны, а судьба всегда подскажет нам правильное решение, заставив предпринимать шаги в нужную сторону…

И вот после долгого пути юноша увидел вдали прекрасную лужайку, на которой гуляла Эмер со своими сестрами, подругами и служанками. Девушка была не только прекрасна, но и умна: шитью и другому рукоделию у нее обучались дочери всех соседних землевладельцев. А помимо дара рукоделия были у Эмер еще дар красоты, дар пения, дар мудрости, дар сладкой речи и дар чистоты. Поистине была она прекраснейшей из девушек, и только на ней мог жениться Кухулин, ибо только она была достойна его.

Охладить воина

В легендах говорится, что, начав сражаться и войдя в раж, Кухулин подчас не мог остановиться. И тогда его «охлаждали», бросая в котел с ледяной водой. Первый котел неизменно лопался от жара, а вода превращалась в пар. Второй котел постигала та же участь. И только после купания в третьем котле к Кухулину возвращались разум и человеческий облик. Почему не страдали те, кто кидал его в котел, – история умалчивает.

Но Эмер вовсе не сразу согласилась стать супругой Кухулина, она потребовала от него подвигов, которых на тот момент на его счету было еще маловато. И, чтобы улучшить свои способности воина, потенциальный жених целый год провел в Стране теней, обучаясь различным приемам у женщины-воительницы по имени Скатах. А когда время обучения было закончено, в одиночку нанес поражение на границе воинам нескольких соседних земель. Оттуда постоянно исходила опасность; напомним, что уже на протяжении нескольких поколений мужчины Улада страдали особым недугом из-за «проклятия Махи» и вся надежда была на Кухулина!

Напугав как следует опасных соседей, Кухулин отправился к родителям своей избранницы и там порешил изрядное количество ее родственников, которым, видимо, не понравился возможный зять. Эмер же, удостоверившись, что жених действительно великий воин, последовала за ним в Улад и стала его верной женой.

А вскоре произошли события, которые стали основой одной из самых известных саг древней Ирландии – «Похищение быка из Куальнге».

Бык как повод к войне

Коннахтом, одной из провинций Ирландии, правила королева Медб со своим супругом Айлилем. Вернее, официально-то королем был Айлиль, но все знали и понимали, кто на самом деле является истинным владыкой земель. Медб полностью подчинила себе своего супруга; ее описывают как женщину невероятной красоты, жестокую и своенравную. А еще она обладала даром предвидения и владела многими приемами колдовства.

И вот однажды, подсчитывая свои стада, Айлиль и Медб заметили, что великолепный бык по имени Финдбеннах, который был когда-то приобретен Медб, перешел в стадо, принадлежавшее ее супругу. Айлиль неосторожно пошутил:

– Не захотел твой бык находиться под властью женщины. Ну и хорошо, теперь такое замечательное животное будет моим.

Медб страшно разгневалась. Но враждовать из-за быка с собственным мужем было как-то уж совсем недостойно, и она сказала:

– Подумаешь, бык. Возьму вот и объявлю войну кому-нибудь, у кого есть хорошие быки, и захвачу их хоть десяток.

Она позвала к себе слугу, который заведовал стадами, и потребовала узнать, есть ли где-нибудь в Ирландии бык, который мог бы сравниться с Финдбеннахом. Через некоторое время тот пришел к королеве и заявил:

– Есть такой бык – Бурый из Куальнге, он принадлежит воину по имени Дайре, который сейчас проживает в Уладе. Нет этому быку равных ни по плодовитости, ни по красоте.

– Прекрасно, – заявила Медб. – Готовимся к войне с Уладом, мне нужен этот бык!

…Не странно ли объявлять войну из-за быка? Пусть даже, согласно описаниям в мифах, бык этот был таким, что на его спине могли поместиться пятьдесят человек, а в следах его копыт после дождя образовывались озера? Ну, во-первых, в этих мифах отразилась значимость скота для человека древности и раннего Средневековья. Во-вторых, описанный в «Быке из Куальнге» Бурый, скорее всего, не просто бык. Есть версия, что это символ: воинство Медб олицетворяет ночь, а светлый герой Кухулин, сын бога – солнечный день. Ну а сам бык – это поле битвы света и тьмы, добра и зла.

Узнав о том, что в Уладе, где находится необходимое ей животное, мужчины поражены странным недугом – падают в муках, как только начинается вражеское наступление, Медб очень воодушевилась и начала с удвоенной энергией собирать войско.

У Медб было семь сыновей, и все носили имя Майне. Якобы ей предсказали, что уладского короля Конхобара, которого Медб ненавидела, убьет человек с таким именем. И она всех своих сыновей назвала Майне, чтоб уж наверняка.

Вскоре после того, как она со своей армией выступила в поход, рядом с колесницей Медб внезапно оказалась юная золотоволосая девушка.

– Кто ты? – спросила ее королева.

– Я – пророчица, – ответила девушка. – Меня зовут Федельм.

– И что ты можешь предсказать, глядя на мое войско? – спросила Медб.

– Войско твое будет одето в красное, – ответствовала девушка.

Д. Лейендекер. Кухулин в битве. 1911 г.

Этот ответ показался королеве непонятным.

– Что это значит? – спросила она.

– Тебя ждет неудача, – ответила пророчица. – Ты сама, возможно, вернешься домой, но твое войско будет почти полностью уничтожено. А победит вас юноша, который недавно вышел из детского возраста.

Сказав это, пророчица исчезла.

Королеве Медб с ее воинством удалось зайти на земли Улада, потому что Кухулин был занят охраной границ на другой стороне. Ну а все прочие мужи Улада, как мы помним, были не способны выступить в защиту родной земли. Но прошло совсем немного времени, и Кухулин, оставив на страже границ своего отца Суалтама, вышел навстречу войскам королевы Медб.

Ирландские предания подробно рассказывают о том, как герой настигал войско правительницы Коннахта то у речных переправ, то в чистом поле, нападал на целые отряды и одерживал победу над заслуженными воинами. Он поражал камнями из своей пращи по несколько противников зараз, а несколько сотен человек из числа воинства королевы Медб умерли от ужаса, увидев метаморфозы Кухулина, впавшего в неистовство. Самой же королеве однажды довелось увидеть героя в его обычном обличье, и она была поражена тем, что выглядит он как самый простой юноша семнадцати лет от роду. Но началось новое сражение, и Кухулин превратился в огромное чудовище с бугрящимися мышцами, изрыгающей дикие вопли пастью и окровавленными волосами.

Впрочем, пока Кухулин давал отпор очередному отряду королевы Медб, несколько ее приближенных все же пробрались туда, где содержался бык Бурый из Куальнге, и угнали его. Кухулин воспринял это как страшный позор для себя. А вскоре произошло еще одно событие, которое чуть не склонило чашу весов в пользу правительницы Коннахта…

Когда Кухулин обучался у воительницы Скатах, он подружился там с юношей по имени Фердиад. И надо же такому случиться, что теперь Фердиад служил королеве Медб и рано или поздно должен был встретиться на поле боя со своим другом. Медб, знавшая, что из всех ее воинов разве что Фердиад может противостоять Кухулину, вынудила его встретиться с уладским героем один на один.

Сражайся, или…

Легенды утверждают, что Медб заставила Фердиада выйти против Кухулина, пригрозив, что, если он не согласится, все барды Ирландии сложат о нем издевательские песни. Только после этого Фердиад согласился на единоборство с бывшим приятелем – своей репутации кельтские воины придавали большое значение! Впрочем, Фердиаду еще пообещали руку дочери королевы Медб в случае его победы.

…Встреча состоялась у речного брода, где Кухулин и Фердиад сражались три дня, меняя оружие и изредка делая перерыв на короткий сон. И в итоге Кухулин убивает своего бывшего приятеля, после чего впадает в уныние и даже подумывает о том, чтобы отказаться от дальнейшей борьбы. Но, как истинный воин, все же решает продолжить сражение с войсками королевы Медб.

С. Рейд. Гибель Фердиада. Нач. ХХ в.

Его отец Суалтам в это время пытается поднять на битву мужчин Улада. Но они, все еще страдавшие от «проклятия Махи», не только не в состоянии сражаться, но даже не понимают, чего хочет он них отец Кухулина. Не желает воевать и король Конхобар, несмотря на то, что войска Медб уже хозяйничают на границе его владений, с трудом удерживаемые Кухулином. И ситуацию спасает только трагический случай: в минуту, когда Суалтам произносил очередную речь с призывами выступить против врага, его конь, испугавшись чего-то, резко прыгнул в сторону. Суалтам не удержался в седле и, соскользнув набок, упал на собственный меч, который отсек ему голову. Но даже отсеченная голова отца Кухулина продолжала призывать уладов на бой, и это страшное зрелище отрезвило их и позволило снять проклятие. Мужчины Улада начали чувствовать себя лучше и смогли взяться за оружие! Решающее сражение состоялось на равнине Гайрех, причем во время этой битвы Кухулин проявляет благородство: он встречается лицом к лицу с королевой Медб, но заявляет ей, что не собирается сражаться с женщинами, и позволяет ей уйти. В итоге между Уладом и Коннахтом было заключено перемирие.

А что же произошло с быком Бурым из Куальнге, которого подручные Медб угнали в ее владения? Попав в Коннахт, бык немедленно подрался с жившим там быком Финдбеннахом и убил его, после чего побрел обратно в Улад. Дойдя до родных мест, Бурый упал замертво…

В жизни героя Кухулина было еще немало подвигов и приключений, и мы к ним вернемся в других главах. А пока, забегая вперед, скажем несколько слов о его гибели – тоже героической и очень показательной с точки зрения мифологии.

Несмотря на то, что авторы мифов представляли Кухулина как величайшего воина всех времен и народов, он в итоге погибает на поле боя, и одной из косвенных причин этого, возможно, стало неуважительное отношение героя к богине Морриган. Рассказывают, что во время очередной войны в палатку Кухулина однажды вошла неведомо откуда взявшаяся прекрасная девушка и предложила ему скрасить одиночество перед сражением.

– Отстань, женщина, – ответил ей герой. – Не до тебя мне сейчас.

– Хорошо, – ответила та. – Но когда во время последующих сражений тебе внезапно помешает тот, от кого ты этого не ожидаешь, ты вспомнишь меня.

Девушка покинула шатер и исчезла. А когда Кухулин вышел наружу, то увидел, что на дереве неподалеку сидит огромная ворона. Он понял, что его таинственной посетительницей была сама богиня Морриган.

С. Рейд. Явление богини Морриган в образе вороны.

Нач. ХХ в.

И во время последующих сражений богиня еще несколько раз напоминала о себе. Она то в образе угря обвивалась вокруг ног Кухулина, сражавшегося с врагами на мелководье, то обращалась в волчицу и отвлекала его внимание во время битвы.

С. Рейд. Гибель Кухулина у камня Клохфармор.

Нач. ХХ в.

Второй причиной неудач, приведших героя к смерти, стало нарушение им священного запрета, который у кельтов назывался «гейс». Считается, что одним из гейсов для Кухулина было употребление собачьего мяса, потому что, во-первых, его самого образно звали «псом Куланна», а во-вторых, возможно, собака была одним из тотемных животных его рода. Но однажды Кухулин по недоразумению съедает кусок мяса собаки. Дело было так: во время очередного похода он останавливается в гостях у некоей старухи, которая угощает его мясом. Старухой этой была Медб, которая, как известно, владела ко всему прочему еще и даром перевоплощения. Согласно законам гостеприимства, герой не мог отказаться от угощения, и после употребления собачьего мяса силы его стремительно пошли на убыль.

Тотемизм – вера в то, что предком и особым покровителем народа или племени является какое-то животное, растение или даже явление природы. В верованиях некоторых народов тотемизм присутствует до сих пор.

Кухулин погиб во время очередного набега войск королевы Медб. Она заручилась помощью одного из ирландских правителей, родственников которого Кухулин когда-то убил во время междоусобных войн. Как гласят легенды, получив несколько серьезных ранений и почувствовав, что умирает, герой привязал сам себя к священному камню (по другим источникам – к дереву), чтобы умереть стоя. Древние мифы особо обращают внимание на то, что Кухулин отправился на битву с войсками Медб уже зная, что ему грозит гибель: он лишился поддержки Морриган и понимал, что нарушение священного запрета практически уничтожило его невероятные способности воина. И он все равно выступает в защиту родного Улада. В итоге Кухулин по сей день почитается как один из символов борьбы за независимость. «Героизм по праву рождения» – героизм полубога – превратился в героизм подлинный.