Оглавление

БУГОРОК

Пашка привык просыпаться с ленцой и неспешно. Мама открывала дверь и говорила: «Вставайте, сир! Вас ждут великие дела!» От таких слов волей-неволей проснёшься. В запасе оставалось пары минут, дабы потянуться и вскочить ровно за секунду до того, как мама вновь заглянет к нему. Если он ещё будет в кровати, она ничего не скажет. Но её красноречивый взгляд в таких случаях заменит сотни слов. Так что Пашка судьбу не испытывал.

В тот день всё пошло наперекосяк. С шумом и криком в комнату ворвался отец: «Сорок пять секунд подъём! Мы проспали, опаздываем!» Пашка, не раздумывая, лихо выпрыгнул из кровати. Пока он чистил зубы, на него уже натягивали штаны и рубашку. Носки по карманам он распихал сам. Родитель сгрёб сына в охапку, подхватил башмаки, и они стремительно помчались в детский сад. «Аккуратнее там!», — услышали они вослед.

Дело в том, что Пашкин отец должен был ехать «на картошку». В те времена городских жителей, работников умственного труда, частенько отправляли по осени в деревню, помогать крестьянам убирать огромные поля картошки, свеклы, моркови и прочих даров природы. В деревнях не всегда справлялись с большим урожаем и на помощь приезжали городские жители. Организованно, все вместе, отправлялись они дружными рабочими коллективами подсобить колхозникам. Опаздывать было нельзя ни в коем случае. Но перво-наперво следовало успеть в детский сад, а уж потом стремглав мчаться на завод, дабы успеть к отправлению автобусов.

Отец нёсся сломя голову. Сына он держал на руках, крепко прижав к себе. Пашка обхватил папкину шею и с любопытством вертел головой по сторонам, радуясь тёплому дню и бешеной скорости.

Детский сад находился не так уж и далеко. За его оградой проходила железная дорога, по которой поезда дальнего следования шли к дальним рубежам Родины — к северным морям и сквозь сердце страны, через Урал и Сибирь, на край земли, к Тихому океану. Здешние жители любили гулять здесь с детьми и ласково называли это место «бугорок».

Отец решил срезать путь и выиграть несколько минут. Но именно там кто-то хаотично перекопал всё вокруг и повсюду раскидал водопроводные трубы. Первую яму он ловко обогнул, вторую лихо перескочил с разбега, перепрыгнул железяку непонятной формы, угодил ногой в небольшую выбоину, но устоял. Не сбавляя скорости, он сделал ещё десяток шагов и споткнулся об арматурину. Правая нога зацепилась за край, и он плашмя грохнулся на землю. В последний момент он крепко прижал сына к груди и, падая, выставил вперёд локти. Тот испуганно смотрел в отцовские глаза, полные ужаса, и улыбался. Казалось бы, всё обошлось. Но в самый последний момент голова Пашки вдруг резко откинулась назад. Тот ударился затылком об асфальт, грустно вздохнул, прикрыл глаза и затих. Отцу послышался оглушительный звук треснувшего черепа. В его голове вспыхнула фраза: «Хрусть и пополам!» Он в ужасе вскочил, издал дикий вопль и рванул к детскому саду. Ноги, будто ватные, подкашивались, а всё тело сотрясала жуткая дрожь.

Он ворвался в дверь, увидел людей в белых халатах, и, крикнув: «Я убил своего сына!» — рухнул в обморок. Кто-то ловко подхватил ребёнка. А Пашка уже вовсю вертел вокруг головой и никак не мог понять причин всей этой суеты и катавасии.

Вскоре отец пришел в себя, ему помог нашатырный спирт. Он приоткрыл глаза и трагическим голосов произнёс: «Что с моим сыном?!»

— Жив он, папаша, жив. Всё с ним хорошо, уже в группе играет с детьми. Вы сами как себя чувствуете? Ох, и напугали Вы нас! — сказала медсестра.

— Покажите мне его! Ему срочно надо вызывать скорую!

— Тут, похоже, папаше надо скорую вызывать, — произнесла заведующая суровым голосом. — Едет уже она, едет. Заодно и Вас осмотрит.

Тут Пашка забежал в комнату, увидел отца, бросился к нему на шею и уверенно произнес: «Пап, всё хорошо. Тебе же на картошку пора, опоздаешь. У нас там это… Я пойду, ладно?» И тут же умчался обратно в группу.

Приехала скорая. Бригада выслушала леденящую душу историю, осмотрела мальчика и не нашла ничего серьезного. Отцу, медсестре и заведующей предложили валерьянки, на всякий случай. Все дружно отказались.

— Вам, дорогой товарищ, нельзя так остро реагировать. — произнёс доктор, сдерживая улыбку. — Ну что ж, раз Вы торопитесь, прыгайте в машину, подбросим. У нас вызов в те края. А то нароют, знаете ли, ям, трубы разбросают, понимаешь ли…

В тот день вся бригада пребывала в недоумении. Пашкин отец знал много песен, любил и, главное, умел хорошо петь. Он вообще был весёлым человеком и душой компании. От него ждали искромётных шуток, затейливых историй и душевных песен. Всего того, что помогает дружному коллективу в работе. Но он всю дорогу сидел в углу автобуса, молчал и с тревогой смотрел в окно. Иногда в его глазах появлялись слёзы. Он вдруг хватался за голову и начинал раскачиваться из стороны в сторону, что-то нашёптывая себе под нос.

К нему подошла молоденькая девчонка, хохотушка и большая затейница. Бригада отрядила её узнать, что же стряслось с их товарищем. Он посмотрел на неё отрешенным взглядом и прошептал: «Я сегодня чуть не убил своего сына». Прошептал и заплакал.

— Не трогайте его, не надо. — сказала она, вернувшись к остальным.

День закончился. Отец пришёл в садик и безумно обрадовался, увидев сына весёлым, живым и здоровым. Тот с разбегу запрыгнул в распахнутые объятия и крепко-крепко прильнул к папке. Чуть погодя Пашка из них выбрался и потянул отца за собой. Ведь надо было немедленно рассказать все новости этого долгого дня!

— Вы уж, папаша, не бегайте больше, как угорелый. И ходите лучше по тротуарам. — произнесла вслед заведующая. Пашку в тот день провожал весь коллектив детского сада, включая сторожа.

С того самого события прошло более полугода. Наступила весна. Отец и сын решили сходить на бугорок. Им нравилось стоять на возвышении и смотреть на проходящие поезда. По табличкам на вагонах они узнавали пункт назначения, вместе придумывали интересные истории о путешествующих и приключениях, что ждут их в дальних краях. Отец рассказывал о своей молодости. Он хотел стать машинистом паровоза и даже учился в железнодорожном техникуме. Но жизнь распорядилась иначе.

Они уже возвращались домой, когда им встретился папкин знакомый.

— Вот вы тут ходите и ничего не знаете. А тут такое было! Один мужик бежал с ребенком в детский сад. А у него яма на пути. Он её не заметил, споткнулся и навзничь грохнулся\. Ногу сломал! А сын из рук вылетел и головой прямо о булыжник — бац! Череп сразу хрустнул, кровь пошла, ребенку тут и… сам понимаешь. Мимо поезд шёл. Родитель от горя, не раздумывая, под него сразу и кинулся. Не пережил такого… Представляешь?

Отец лишь хмыкнул, крепче взял сына за руку. Медленным шагом они пошли домой, обсуждая что-то своё, тайное и интересное.

МЕДВЕДЬ И ВОЛК

Пашка любил ходить в детский сад. Во-первых, там друг Женька. Да и воспитательница у группы новая — добрая, приветливая, знает много интересных историй. Ну и потом — а что дома одному делать?

Но бывали дни, когда идти туда не хотелось. Особенно зимой. Ударит мороз, сиди в группе и глазей в окно. В игрушки играть особого желания нет, неинтересно. Так ещё и спать уложат после обеда.

На улицу бы, на прогулку, там есть, где развернуться. Пусть там холодно, и мороз за нос щиплет и щёки кусает, не беда. Можно в снежки поиграть с друзьями, или в девчонок их покидать. Уж больно они смешно верещат и визжат. Ну или устроить настоящее сражение. Одни в крепости сидят, другие на них в атаку идут. Хотя такое вряд ли позволят, воспитательница пусть и добрая, но строгая. На крайний случай бабу снежную слепить, если оттепель будет. Тут и девчонок можно позвать, в таком деле они пригодятся — красоту наводить, они такое умеют.

Был и ещё один заманчивый вариант — забраться на крышу веранды и спрыгнуть в снежный сугроб у забора. Но взрослые следили за порядком в оба глаза и баловства не допускали. Так что на крышу залезть не было никакой возможности.

Но однажды у мальчишек получилось осуществить задуманное. Пашка и Женька скрытно пробрались за веранду и залезли на кучу снега, что скопилась в узком проходе у забора. Тот был твёрдый, под ногами не проваливался. С него они на крышу и перебрались.

Снега на крыше было немного, к тому же и скользко. Друзья осторожно, чуть ли не на четвереньках, добрались до самого края. Вид сверху открывался великолепный! На всех детских площадках играли дети. Справа, за голыми берёзами и тополями, виднелась железная дорога и по ней шёл поезд. Слева стояли небольшие трёхэтажные дома. Ну а прямо по курсу — кабинет директора. Та стояла у окна и с ужасом смотрела на детей. И немедленно грянул гром. Воспитательница увидела ребят и закричала: «Как вы туда забрались? Немедленно слезайте!». К ним уже нёсся сторож с лестницей. Из дверей детского сада выскочил главный повар. Пашка и Женька от неожиданности попятились назад, поскользнулись и кубарем скатились с покатой крыши. Хорошо, что высокий сугроб смягчил падение и они отделались лёгким испугом. Как только друзья оказались на земле, их тут же схватил за шкирку могучий повар и на вытянутых руках понёс в кабинет директора.

После того случая им строго-настрого запретили отходить от воспитательницы и велели всегда быть у неё на глазах.

Пашка сидел в группе и скучал. «Сейчас бы к бабушке махнуть, там совсем другое дело», — подумал он. Хорошо, что живут они недалеко. Там дел зимой всегда невпроворот. Снег выпадет, они с дедом двор и дорожки почистят и по бокам вырастут сугробы в два или три Пашкиных роста. И не сугробы это вовсе, а стены древней крепости. Там бы ворота устроить и через них в огород залезать, где снега по пояс, а то и выше. Сделать лабиринт и устроить тайное место. По бокам от входа башни соорудить. Залезать на них и смотреть окрест — не идёт ли враг, не пора ли собирать ратную дружину для защиты крепости?

Однако дед таких развлечений не одобрял. Пещеры рыть ещё ладно, а вот в огороде снег раскидывать — строго-настрого запрещал. «Земля без снега мёрзнет, — говаривал он. — Он её укрывает и согревает. А без снега, это всё равно, что мы с тобой без тулупа на улицу пойдём. Промерзнем до костей, какие из нас бойцы тогда будут?»