Сегодня и ежедневно
Виктор Юзефович Драгунский (1913–1972) — писатель и драматург, театральный, кино— и цирковой актер, создатель эстрадного театра миниатюр «Синяя птичка» и автор знаменитых «Денискиных рассказов». В эту книгу вошла «взрослая» проза Виктора Драгунского. Может показаться, что «взрослые» рассказы и повести Виктора Драгунского разительно отличаются от «детских». Смех, веселье, хохот, беззаботная детская радость — приключения Дениски Кораблева и его друзей. Война, голод, одиночество, разочарование, большие и малые драмы — повести «Он упал на траву…», «Сегодня и ежедневно», рассказы «Старухи», «Далекая Шура», «Странное пятно на потолке». Если же мы приглядимся, вчитаемся внимательно, то увидим, что детская и взрослая проза Драгунского не так уж сильно различаются…
Денис Драгунский
Особая, доверительная интонация делает прозу Драгунского правдивой, как исповедь. Он считает тебя умным, добрым, все понимающим собеседником, ему не страшно показаться сентиментальным, наивным, растроганным до беспомощности. И эта интонация завораживает.
Юрий Нагибин
Денис Драгунский
Особая, доверительная интонация делает прозу Драгунского правдивой, как исповедь. Он считает тебя умным, добрым, все понимающим собеседником, ему не страшно показаться сентиментальным, наивным, растроганным до беспомощности. И эта интонация завораживает.
Юрий Нагибин
Ұқсас кітаптар
Василий Аксёнов, Фазиль Искандер, Людмила Улицкая, Татьяна Толстая, Людмила Петрушевская, Фридрих Горенштейн, Юрий Нагибин, Валентин Распутин, Андрей Битов, Виктор Голявкин, Виктор Драгунский, Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Юрий КазаковГлазами ребенка. Антология русского рассказа второй половины ХХ века с пояснениями Олега Лекманова и Михаила Свердлова
18+
Кітаптың басқа нұсқалары1
Сегодня и ежедневно
·
Виктор ДрагунскийПікірлер8
👍Ұсынамын
🔮Қазыналы
💡Танымдық
🎯Пайдалы
💞Романтикалық
🌴Демалысқа
🚀Көз ала алмайсың
🐼Сүйкімді
💧Көз жасын төктіреді
👍Ұсынамын
🔮Қазыналы
💡Танымдық
🎯Пайдалы
💧Көз жасын төктіреді
Дәйексөздер48
Знала бы – ни за что не пошла. Все, что я внутри себя видела, когда читала, все это просто осыпалось как-то, оползло. Я не могла все это видеть, хотелось защитить то, свое. Я стала глаза закрывать, чтоб не видеть, а потом и вовсе сбежала. Нет, так нельзя. Не теми руками делали, – добавила она убежденно. Потом еще добавила: – Да я и вообще против этого…
– Против чего?
– Да против того, чтобы самые лучшие книги в кино ставили. Вот Чехова «Дом с мезонином» и «Даму с собачкой». Ведь жалко, понимаешь, жалко! Ведь я себе все не так представляю! И обстановку, и природу, и лица, и глаза, и голоса, и даже движения. Ведь это так у всех. И всем, по-моему, должно быть жалко, что все это в кино обязательно перекорежится… Или вот: артистка играет. Она, конечно, молодая, и красивая, и в моду вошла, но ты пойми – она вчера Каренину сыграла, а сегодня она Дездемона, а завтра Кроткая из Достоевского, а в «Кинонеделе» уже пишут, что теперь она снимается в кинокомедии «Заведующая булочной». Куда это годится?..
2 Ұнайды
И хотя я хорошо знаю на собственной шкуре, что такое наша адская работа, что такое ее пот и боль, ее разнообразные грыжи и выпадения прямых кишок, ее расплющенные суставы и отбитые крестцы, растяжения, вывихи, переломы и ушибы, – я верю в вечную легенду о цирке. И я умею пройти мимо этой жалкой занавески, не замечая ее убожества и нищеты и ощущая только суровый восторг и волнение перед тем невероятным и удивительным, что ждет меня там, за красным занавесом, на маленьком, усыпанном опилками кругу, перед смеющимся, грохочущим, ревущим и рукоплещущим празднеством, перед тем, что было, есть и пребудет во веки веков, – цирк, цирк, цирк!
Я пел эту песню и видел свою Дуню, ненаглядную свою Дуню, родимую свою, которая осталась там, в Щёткино, за мостиком, в своем проулке, ее сейчас, верно, ломают и гнут, и крутят руки, и бесстыдно рвут ее платье, и хрустят ее косточки. И я видел маленького Ваську, как бьют его пахнущую воробьями головенку об угол сарая. Я видел Вейсмана, как его сжигают живьем, и я видел распятого дядю Яшу, и лежащего на деревенской улице мертвого Серёжу, и мертвую девочку Лину…
Я ничего не мог с собой поделать. Я сидел у дерева, и рядом со мной холодела живая человеческая золотинка, мой друг, мой товарищ, мой брат Лёша. А я не мог встать и похоронить его, оказать ему последнее уважение. Я смотрел вперед перед собой, и держал руку на безответном Лёшкином плече, и все повторял и повторял одни и те же слова:
Он упал
На траву,
Возле ног у коня…
- Басты
- ⭐️Рассказы
- Виктор Драгунский
- 📖Сегодня и ежедневно
