Глава 1

Почему сверхновые и почему русские

Считается, что постсоветские люди – плохие бизнесмены, максимум регионального уровня, и совсем никакие в маркетинге. Мы можем многое придумать, сделать гениальное открытие, даже произвести что-то крутое в единственном экземпляре, но наладить серийное производство жизненных благ, да еще и добавить к нему эффективную машину продаж – это точно не наше. Поэтому и не можем никак обустроить Россию, а если и получается что-то, интересное и себе, и миру, то только во время предельного напряжения сил.

Но исключений уже так много, что сегодня можно с уверенностью сказать: этот тренд – в прошлом.

А что в настоящем?

Дмитрий Симоненко раз за разом создает технологические бизнесы мирового масштаба. Основанное им предприятие Innalabs делает лучшие в мире (это не преувеличение) суперкомпактные гироскопы, в том числе для SpaceX и Google.

Федор Овчинников, который начинал в Сыктывкаре с романтического книжного проекта «Сила ума», сделал самую быстрорастущую в мире компанию быстрого питания «Додо Пицца», которая организована по последнему слову информационных технологий.

Антон Волков, не выезжая из Перми, стал создателем и инвестором целой серии IT-продуктов: «Танки Онлайн», сервис для совместной работы Miro, онлайн-магазин автомобилей Carl… А ведь чем была Пермь еще совсем недавно? Унылое место действия романа «Географ глобус пропил», сериала «Реальные пацаны», поблекшая «культурная столица Урала», полигон для искусственных культуртрегерских проектов, от которых осталась лишь композиция «Счастье не за горами» на набережной реки Камы.

Дмитрий, Федор, Антон и тысячи им подобных уже существуют. И речь не только о предпринимателях, героях историй успеха по-русски, создавших свои бизнесы с нуля:

менеджмент крупнейших российских компаний тоже совершил невероятный эволюционный скачок и уже давно не является «лежбищем жирных котиков».

«Северсталь», даже под давлением санкций, – самая эффективная на планете металлургическая компания. Это не шутка и не преувеличение: за счет внедрения передовых технологий ей удается зарабатывать с одной тонны стали больше всех в мировой отрасли. «Росатом», топ-менеджеры которого в конце 90-х кончали жизнь самоубийством от отчаяния, уже к середине 2010-х годов стал безусловным лидером по строительству атомных электростанций (88 % мирового рынка), а сегодня компания успешно развивает с десяток новых направлений: углекомпозиты, атомная медицина, ветропарки, ледокольный флот и др. Акционеры и менеджмент «СИБУРа» из разрозненных осколков советской нефтехимии создали самую быстрорастущую компанию мировой нефтегазохимической отрасли. И таких примеров уже даже не сотни, а тысячи. Что особенно важно, все это истории не про алармистские подвиги, а про спокойный, ежедневный, разумный труд.

Предприниматели, менеджеры, ученые – вроде те же люди, той же постсоветской русской культуры, но теперь они умеют достигать того, что многим кажется невозможным в этом месте и в это время. Поэтому все они – «сверх».

Возможно, пройдет еще лет десять и потребность в этом эпитете отпадет. Достаточно будет просто слова «русские», чтобы «сверхновые» подразумевалось само собой и всем в мире было понятно, о чем и о ком речь.

Но пока без эпитета никак.

Сверхновые – это глобальные социальные инноваторы, для которых любить Россию – нормально. Они интересны миру именно потому, что интересны себе. Своя культура дает энергию создания универсального продукта, который обладает ценностью для всех на земле.

Сверхновые – это не структура, не аппарат, не административная машина; это именно люди, частники, личности. Они явно не на одной волне с государственной инерцией и рутиной, но точно не противостоят государству и стране. В основании новых трендов всегда можно обнаружить сверхновых людей с конкретными именами и сильными характерами, и не потому, что роль личностей в истории так велика.

Просто новое никогда не возникает автоматически, машинально, новое всегда персонально.

Термин «сверхновые» мы взяли из астрономии – конечно, в качестве метафоры. Сверхновая звезда – это грандиозная вспышка во Вселенной. Звезда резко, от десятков тысяч до сотен миллионов раз, увеличивает свою светимость, что сопровождается выделением огромного количества энергии. Из масштаба явления и возникает приставка «сверх-».

В поп-культуре звездами называют просто известных публике людей. Но нас интересует не известность сама по себе, а та внутренняя человеческая содержательность, вокруг которой возникает новое явление; интересует основной мотор, причина движения в будущее.

Например, неожиданно появившийся в столице Республики Марий Эл Йошкар-Оле IT-кластер.

Google, но не Google

В центре бывшего Царевококшайска[1] происходит чудесное превращение, или, как сказали бы физики, фазовый переход: улица Карла Маркса сразу по пересечении Ленинского проспекта внезапно становится Вознесенской. При царе она так и называлась, но была переименована, понятно, при советской власти. Бывший глава Республики Марий Эл (2001–2017) Леонид Маркелов – человек бурной биографии и неоднозначной репутации, ныне осужденный за служебные злоупотребления – будучи по взглядам своеобразным имперцем, вернул части улиц исторические названия. Но всероссийскую славу чиновник получил благодаря масштабной реконструкции центра города, в котором теперь красуются сказочные квазиевропейские домики.

Йошкар-Ола сегодня – эдакий бельгийский Брюгге в самом сердце России.

Как часто бывает с причудами начальства, такое переустройство поначалу выглядело, мягко говоря, ненатурально – в чистом виде китч, – но очень скоро чужеродные элементы вдруг нашли себя в местном ландшафте. Сейчас в городе уже не насаждается, а растет настоящая жизнь.

Как раз на краю Вознесенской улицы, буквально в точке фазового перехода, стоит офис глобальной IT-компании iSpring, одного из лидеров на мировом рынке программных продуктов для корпоративного обучения.

Снаружи только человек за сорок способен распознать в этом современном здании черты бывшего советского учреждения. Внутри офис iSpring тоже удивителен, по человечности и удобству рабочей среды он не уступает буржуйскому Google: детский садик, столовая, места для отдыха и вдохновения, общедоступная кухня-кофейня, музыкальные инструменты, столы для пинг-понга, фитнес и спортивные помещения – вплоть до спортзала, где можно полноценно играть в баскетбол двумя командами. То тут, то там цепляют сознание детали: мастерски изготовленные парусные фрегаты, в которых все продумано до мелочей; портрет исторического романиста Дмитрия Балашова; почему-то много символики индейцев Северной Америки – головной убор из перьев, томагавк, трубка мира (позже расскажем, при чем тут все это). Названия комнат для совещаний и совместной работы говорящие – например, «Сеновал» (деревенская тема), «Тайга» (приключения) или «Гараж» (железо и моторы).

С хайтековского стеклянного надстроенного пятого этажа есть выход на крышу. Здесь, на крыше, мы и начинаем разговор с основателем компании, предпринимателем, разработчиком и визионером Юрием Усковым. Говорим о том, как он собирается создать, вернее уже создает, в Йошкар-Оле IT-кластер мирового уровня и систему воспроизводства сверхновых русских.

В Марий Эл официально утверждены три стратегических направления развития: туризм, сельское хозяйство и информационные технологии. Единственное, что растет само, а не усилиями государства, – это IT.

Компаний масштаба iSpring в регионе уже три плюс пять поменьше, и на подходе еще новые. Однако каким образом оно растет «само»? Из чего?

Как вырастить большое дело в России?

Родословие марийского IT-кластера можно вести из разных точек. Но если мы действительно хотим что-то понять, то начать надо совсем издалека – с того самого сверхнового русского, чьи деяния все еще живы и имеют прямое отношение к делу.

15 декабря 1730 года из деревни Мишанинской, что в Архангелогородской губернии, в возрасте 19 лет по собственной воле и никого не спросясь, ушел в Москву Михайло Ломоносов, чтобы впоследствии стать первым русским по происхождению ученым, академиком. В условиях постоянной борьбы (его однажды даже арестовали за то, что он обзывал тогдашнего секретаря Петербургской академии наук Иоганна Шумахера вором и с кулаками и бранью набросился на других представителей секретарской «партии»), в постоянном споре и конфликте за все русское и прогрессивное, он все же добился утверждения императрицей Елизаветой Петровной проекта Московского университета (открыт в 1755 году). В результате от ломоносовской сверхновой вспышки появились Виленский, Харьковский и Казанский университеты, а затем и вся система вузов России.

«В этом смысле я получил образование лично от Ломоносова, – говорит Юрий Усков. – И не только я. Почти любой человек с высшим образованием в нашей стране получил его от Ломоносова».

Взять, например, Казань. Сначала здесь появилась гимназия при Московском императорском университете (в ней, кстати, учился и имел «неуд» по поведению один из первооткрывателей неевклидовой (гиперболической) геометрии Николай Лобачевский). А потом, в 1804 году, по настоянию местной общественности на базе гимназии открылся университет – проект разработал ученый-астроном Степан Румовский, используя созданную для Московского университета схему Ломоносова. Самого же Румовского, когда тому было 12 лет и он учился в духовной семинарии, нашел лично Михайло Васильевич и вытащил на свет ради науки и служения отечеству.

Благодаря Ломоносову высшее (и не только) образование в России росло органично: не на административной логике, а вегетативно размножаясь, как растение, благодаря первоначальному импульсу и образцу. И доросло в итоге до бывшего Царевококшайска. Произошло это так. Лесотехнический факультет упомянутого выше Казанского университета в 1933 году был пересажен на йошкар-олинскую почву. А здесь он вырос в Марийский политехнический[2] институт, в котором и учился Юрий Усков, а также другие вожди будущего IT-кластера.

Отсюда ясно, что сверхновый русский – это не феномен сегодняшнего дня. Сверхновые в России рождались всегда и играли в ее развитии роль ничуть не меньшую, чем «государственная мышца».

Алгоритмы щучьего веления

В 70-х годах прошлого столетия в молодом еще Марийском политехе появилась суперсовременная на тот момент лаборатория оптимального автоматизированного проектирования – первая в этих краях IT-компания, если говорить на современном языке. Она производила программные продукты для инженеров и разработчиков. На пике в ней работало до 200 человек.

Как уже было сказано, все новое в России – всегда чье-то личное дело. Создатель лаборатории при Марийском политехе – ученый, педагог и организатор Александр Иванович Половинкин. Приехал в Йошкар-Олу из Новосибирска он уже состоявшимся ученым. Он создавал большие анкерно-разгрузочные конструкции для нескольких советских портов, но именно в Йошкар-Оле Половинкин провел мощную социальную инновацию: организовал на кафедре прикладной математики передовую научную группу, связанную с компьютерами. Для этого он привез в Йошкар-Олу первые ЭВМ (для читателя в возрасте «30 минус» эта фраза звучит заурядно, но «40 плюс» знают, что в те времена компьютеры были очень внушительных размеров: одна машина занимала несколько комнат).

Лаборатория Александра Ивановича занималась не просто компьютерным проектированием, а темой, которая меняла мир инженеров и изобретателей. Половинкин искал метод, который позволил бы решать любые творческие инженерные задачи, массово создавать новое. Он – автор во многом и сегодня актуального учебника «Основы инженерного творчества», который наряду со знаменитой теорией решения изобретательских задач представляет отечественную традицию технологий изобретательства и инженерного творчества.

«Это очень по-русски: наш человек ведь не любит делать кропотливую повторяющуюся работу, он ищет хитрые пути, чтобы каким-нибудь образом сбросить рутину на “щучье веление”, а себе оставить только творческую начинку, – объясняет Юрий Усков. – Тот путь до изобретения, который, скажем, Эдисон проходил за десять тысяч опытов, в нашей культуре принято проходить максимум за сто».

Конечно, по щучьему велению гениальные изобретения не появляются, но можно составить тот путь мышления, который с большой долей вероятности к этим открытиям приведет. Мышления, в котором участвуют и машина, и человек. Мозговые штурмы, компьютерные алгоритмы и многое другое – все это пригождается в поиске новых, эффективных конструкторских решений.

Любая машина или механизм основаны на некоторых принципах. Например, двигатель внутреннего сгорания использует ряд физических эффектов: искрообразование в результате электрического разряда, расширение газа при сгорании топлива, превращение поступательного движения во вращающее и другие. Все они используются или учитываются при проектировании.

Так вот, компьютер, по мысли Половинкина, может подобрать под конкретные идею и задачу оптимальное сочетание физических эффектов и сделать значительную часть работы изобретателя.

Пособие Александра Ивановича и по сей день используют при подготовке инженеров. Через его лабораторию прошло много умных людей, крупных ученых и инженеров; его школа продолжается в разных городах, разных людях и во многих идеях. Человеком, судя по воспоминаниям, он был харизматичным и остроумным. И при этом – настоящий практик, за дело, за страну. Ему не было сложно прийти в обком и решительно настоять на том, что важно для дела.

В 1983 году по личным обстоятельствам Половинкину пришлось уехать из Йошкар-Олы в Волгоград, где он тоже был неутомим. Создал там мощный по тем временам вычислительный центр – новый росток своей лаборатории по автоматическому конструированию; был ректором Волгоградского университета. В 1993-м стал сооснователем и профессором Царицынского православного университета преподобного Сергия Радонежского (чей дух, как мы еще увидим в этой книге, дышит в сверхновых русских всех эпох). А с 1999 года, с шестидесятого года потрясающе насыщенной и эффективной жизни, был священником, настоятелем храма Рождества Христова Волгоградской епархии.

«Как ученый я более тридцати лет занимался кибернетикой и техническим проектированием, – рассказывал сам Александр Половинкин. – Все это время меня очень интересовали методы научно-технического творчества. Я много читал на эту тему и однажды пришел к неожиданному наблюдению: все великие ученые, сделавшие величайшие достижения в науке и буквально изменившие этим ход истории – Ломоносов, Болотов, Докучаев, Вавилов, Сикорский, – были людьми верующими!

И все они, помимо научных работ, писали богословские трактаты. Например, знаменитый изобретатель первых вертолетов Игорь Сикорский выпустил книгу “Небо и небеса” с толкованиями искушений Христа сатаной и Господней молитвы “Отче Наш”. Богословские труды писали Ломоносов, Пирогов и другие русские ученые. И Дмитрий Менделеев признается в своих воспоминаниях, что “вымолил” периодическую таблицу».

Почему хороший студент должен быть в меру ленив?

Сверхновые порождают сверхновых. Специальность 2204[3] «Программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем» в Марийском политехе была создана в 1990 году сотрудниками и товарищами Александра Половинкина. Основатель специальности и первый руководитель соответствующей кафедры – Валерий Трахтенберг – тоже работал в его лаборатории.

«Родился я в Евпатории (Крымская область РСФСР, так у меня в паспорте), – Валерий Симонович часто подчеркивал свою русскость-имперскость. – Окончил Московский авиационный институт, участвовал в создании жутко секретных изделий – самолетов с повышенной маневренностью и ракет, стартующих с подводных лодок (успешно! А не как бывает в наше время)».

Валерий Трахтенберг перед набором на специальность талантливой молодежи опубликовал в газете «Молодой коммунист» статью «Профессия – системный программист».

И это была новая рифма эпохи: программисты становились привлекательнее коммунистов.

В конце 1980-х люди еще читали газеты – может быть, чаще и внимательнее, чем когда-либо до или после, – и все, кто хотел, эту заметку увидели. Многие выпускники школ и техникумов Йошкар-Олы и окрестностей рванули в политех, чтобы на эту новую специальность поступить.

На дворе начало 1990-х. Первые три потока получились просто феноменально крутыми по уровню. Компьютеры только входили в жизнь, но уже сложилась когорта миссионеров этого тренда. На вспышку в Йошкар-Оле сработал еще и фактор родительской неуверенности – люди уже изрядно боялись отправлять детей в Москву учиться, поэтому традиционный для провинциального города отток талантливых ребят снизился.

Студенты первых наборов были так увлечены программированием, что когда получали задание на лабораторную или курсовую, то не просто его выполняли как обычно (сдали и забыли), а стремились сделать что-то выдающееся, что удивит и их самих, и однокурсников, и преподавателей, прыгнуть на несколько этажей выше, чем надо было по программе.

Но к концу 90-х специальность практически умерла, как и многое в системе высшего образования. Политех стал терять свою силу, во многом в результате того, что бюджетных мест стало меньше. Введение платного образования привело к тому, что на престижные факультеты за деньги попадали те, кто мог себе это позволить, а не наиболее увлеченные. Бесплатно – в основном олимпиадники и круглые отличники (на нынешнем языке – стобалльники).

«А дело в том, что хорошие инженеры чаще всего получаются не из тех, у кого 100 баллов по ЕГЭ по всем предметам, а из тех, у кого примерно 70 с небольшим, – считает Юрий Усков. – То есть это ребята достаточно умные, но не ботаники. Классные профессионалы получаются из в меру ленивых – тех, кто может прыгнуть выше себя, но больше за счет острого, находчивого и веселого ума, чем за счет монотонного трудолюбия и кропотливости».

В начале нулевых специальность практически заново пересобрали повзрослевшие сверхновые выпускники, которые к тому времени уже запустили свои IT-проекты. Чемпионский дух, высокая квалификация, репутация на рынке, увлеченные ребята, которые хотят сделать что-то значимое в жизни, – все это снова быстро проросло в новой реальности.

Откуда берется бизнес-этика?

Юрий Усков в год открытия специальности 2204 учился в радиомеханическом техникуме. Он уже интересовался программированием и, когда прочитал в «Молодом коммунисте» статью про открытие специальности, захотел немедленно бросить техникум и рвануть в политех. Но не получилось сдать на аттестат среднего образования экстерном; пришлось в техникуме все же доучиться.

Не исключено, что эта досадная помеха в результате сработала на будущее. Потому что если бы он вошел в профессию в свои 17 лет, то, скорее всего, стал бы компьютерным гением, максимально увлеченным одной темой, но лишенным некоторой широты, приобретаемой с опытом, – того, что нужно основателю своего дела.

Усков поступил в политех в 1992-м. И этот (третий) набор на специальность был самым выдающимся и самым продуктивным, если судить по количеству основателей успешных компаний, несмотря на то что пришелся на сложнейшее время – пик шоковой терапии в постсоветской экономике. Интерес к высшему образованию упал. Одни (меньшинство) вступили в погоню за деньгами, другие (большинство) занимались элементарным выживанием. Впрочем, может быть, именно поэтому на кафедру пришли максимально мотивированные студенты – те, кого не устраивало ни второе, ни первое.

«Преподаватели до сих пор вспоминают: “О, какая у вас была банда!” – рассказывает Юрий Усков. – Нас называли “вожди”. Почему вожди? Потому что среди нас всегда были люди, которые придумывали движуху, они же ее и реализовывали. Было понятно, к кому обратиться, кто все вопросы решит, кто все организует. Из этих вождей вышли и я, и Саша Галочкин – основатель компании TravelLine, примерно такого же масштаба, что и iSpring. У нас на потоке таких было человек пять из сорока, и это очень много».

В общем, в Йошкар-Оле IT-бизнес основали в большинстве своем выпускники той самой кафедры политеха.

Все друг друга знают и воспроизводят определенный культурный код: например, в местной бизнес-среде не принято хантить, переманивать сотрудников друг у друга.

«Если я хочу кого-то нанять к себе, я говорю: “Саша, слушай, у тебя вот парень работает, он у тебя вообще закис. Может, его к нам? У нас он расцветет”, – рассказывает Усков. – Саша отвечает: “Не согласен”. Я возражаю: “Подожди-подожди, давай поищем варианты”. Стараемся прийти к какой-то договоренности. А если не получилось – ну, значит, не получилось».

Контролируемая глупость

Работать Юрий Усков начал со второго курса. Мотив обычный, жизненный: он к этому времени успел жениться. Познакомились с будущей женой Натальей, конечно, тут же, в политехе. Через четыре года у них родится ребенок, потом еще двое.

«Я сразу решил работать по специальности. Пусть даже бесплатно, но по специальности».

Работа по специальности в Йошкар-Оле была, и даже платная. Первым местом, где пришлось применять навыки программиста, стал… роддом. В поисках работы он примерно две недели стучался в каждую дверь, пока в вычислительном центре местного минздрава ему не предложили два варианта: роддом и морг. Юрий Усков выбрал жизнь. Так в его трудовой книжке появилась первая запись. Программирования в роддоме было не очень много, поэтому Юрий пробыл там меньше года и пошел программировать в фирму «Маркомтех», которую основал, естественно, соратник Половинкина – Вячеслав Ибрагимович Абдулаев. После полутора лет в «Маркомтехе», где Усков действительно много и с удовольствием писал программы, он ушел в компьютерную фирму расставлять сети.

Фирма была небольшая, и там Усков делал все, в том числе сам ездил за техникой в Москву или Казань. Тогда еще не было логистики, даже слова такого не знали. От фирмы снаряжалась машина, сами ехали, сами все подбирали, грузили, привозили. А как привезли, надо было собственноручно долбить стены, прокладывать кабели, все монтировать и настраивать.

«Работа в той фирме была не вполне по специальности, но это была контролируемая глупость, на которую я пошел сознательно, – вспоминает Юрий. – Да, я не решал великие задачи как программист, зато получил хороший жизненный опыт, взрослое столкновение с реальностью».

Ускову пришлось позаниматься в том числе продажами.

«Для меня как советского человека продажи тогда были чем-то неприличным, – вспоминает он. – Но когда людей мало, приходится заниматься всем – и приличным, и неприличным. В итоге я кое-что понял в продажах и в жизни, и это потом помогло в бизнесе».

Что самое главное в продажах?

Юрий Усков помнит свою первую сделку, и она совсем не была чем-то постыдным. Все произошло очень просто и естественно.

«Эпизод “Один в офисе”, – вспоминает Усков. – Открывается дверь, входит хорошо одетый мужик и говорит, что… хочет купить компьютер. Действительно, а что еще мог сказать человек, который пришел в офис компьютерной фирмы? Завязался обычный разговор, без всякой неловкости. Он объяснил, какие задачи ему надо решать, я ему рассказал про варианты комплектации: платы, процессоры и все прочее. Хорошо рассказал. Ему понравилось, решил покупать. Мы с ним конфигурацию подготовили, все даже оказалось на складе, я выписал счет».

Вроде бы просто помог человеку, а получилась сделка, клиент компьютер купил – заплатил. Коллеги поздравили Юрия с первой продажей.

«Было круто. Мне раньше казалось, что в работе продавца зашит какой-то элемент подвоха, обмана, – продолжает Усков. – А оказалось, что это похоже на задачку, которую надо просто помочь решить “соседу по парте”. Это же самое главное в продажах – помогать людям. Я это и сейчас говорю своим сотрудникам.

Те, кто искренне любит помогать людям, – хорошие продажники».

В фильме «Красотка» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс есть интересный персонаж – менеджер отеля Барни Томпсон. Он всех видит, все замечает, всех понимает, он готов выйти за рамки инструкций, поступить по-человечески, просто помочь человеку в сложной ситуации. Конечно, у такого Барни всегда будут клиенты, его будут рекомендовать. Любому бизнесу такие люди нужны.

Почему без спроса скучно?

Диплом Юрий Усков защитил по геоинформационным системам. Его разработка связывала карту и базы данных так, чтобы человек мог кликнуть по карте и посмотреть, что находится по выбранному адресу. Сейчас таких сервисов полно, но тогда это было на переднем крае – «новейшая новинка», как выразился Усков.

После защиты диплома и окончания политеха в 1997 году Юрия вместе с его другом и соавтором Александром Галочкиным позвали работать в местную телекоммуникационную компанию. Тогда этот филиал «Ростелекома» назывался «Мартелком». Там они проработали почти пять лет.

Это считалось одним из самых шикарных мест работы: безлимитный интернет, когда его еще ни у кого не было; прекрасный коллектив реально хороших программистов; отличный офис в самом центре города с кондиционером; гибкий, даже очень гибкий график работы; мудрый начальник, который все понимает. И главное – сложные и интересные задачи. «О том, как наши корабли бороздят просторы Большого театра», – шутили сами разработчики. Надо ли говорить, что начальник ВЦ «Мартелком» начинал студентом у Половинкина, а некоторые программисты были выходцами из его лаборатории?..

«Мартелком» имел статус главной телекоммуникационной компании региона. В конце 1990-х открывались перспективы для кабельного телевидения, потом для интернета и сотовой связи. Компания с участием молодых и классных разработчиков пыталась решать самые современные на тот момент задачи. Но у этой «идеальной работы» существовала и оборотная сторона: она была слишком неконкретной, слишком абстрактной. Не было клиента – работали ради услуг, которых еще никто не покупал. Внедрение нового затягивалось, приходилось заниматься улучшением кода – в общем, интересная работа, но непонятно для кого.

А в соседнем кабинете, прямо через коридор, бурлила жизнь. Там сидели специалисты, которые делали гораздо более простые и менее амбициозные вещи – биллинг, ПО для формирования обычных платежек, нужных всем для того, чтобы пользователи платили за связь. И у людей в этом кабинете точно были клиенты: возле него постоянно толпились сотрудники расчетного центра, которым надо было что-то поправить, чтобы данные правильно собирались в финансовые документы. Это была насущная, живая система, она решала важную задачу.

Крутые программисты «Мартелкома» смотрели на эту суету немного сверху вниз, но Ускову было по-человечески завидно.

Пусть коллеги напротив писали не на самых модных языках, но они делали то, что людям реально нужно.

У них уже было пять внедрений по регионам России, они продали систему в Казань, Кемерово, в другие города.

«И однажды я понял, что меня задолбала игра в виртуальные “космические корабли, которые бороздят…” – говорит Юрий Усков. – Захотелось чего-то большого и настоящего, а главное – нужного людям».

Не Борис не Николаевич не Ельцин

И тогда Юрий Усков и Александр Галочкин… нет, не ушли в фирму напротив. Они решили самостоятельно создать работу своей мечты, стать сами себе работодателями и делать те проекты, которые удовлетворят их профессиональные амбиции без отрыва от реального рыночного спроса.

И тут во вчерашних молодых советских специалистах стало проявляться новое качество будущих сверхновых.

Галочкин и Усков – создатели крупных бизнесов, начинавшие как высококлассные программисты, вожди с легендарного третьего потока программистов политеха; их даже иногда принимали за братьев. Отца Галочкина, выпускника мехмата МГУ, переманил в Йошкар-Олу все тот же Половинкин; мама, выпускница московского Первого меда, стала здесь классным врачом. Галочкин – из интеллигентной семьи, но с настоящей хорошей витальностью. «Такой же колхозник, как и я», – подумал Усков, когда увидел его в первый раз. Он из тех надежных людей, с кем хорошо ходить в походы. И, как оказалось впоследствии, между бизнесом и серьезным туристическим походом есть много общего.

Бизнес начался в 2001 году. Первого клиента подарил знакомый выпускник той же специальности Александр Ельцын (у него, в отличие от первого президента России, фамилия пишется через «ы»), который уезжал в Москву. Первым проектом с этим клиентом стал сайт по продаже книги «Work in Alaska» («Работа на Аляске»). Задача для программистов была несложная, четверка завершила проект примерно за четыре недели. Заплатили им 400 долларов, получилось по 100 на человека – первый доход партнеров по бизнесу. Компанию решили назвать CPS Labs – выбрали аббревиатуру, которая будет хорошо восприниматься англоговорящими клиентами.

Чем мастер отличается от ремесленника?

После успешного старта клиент сразу предложил следующий проект: система управления динамической рич-медиа рекламой[4]. В то время это выглядело так: заходишь в поисковик, а там из правого угла вылезает кошка и бежит в левый, а если на нее кликнуть – попадаешь на рекламу товара. Каждую такую рекламную кампанию программировали отдельно, для чего требовалось очень много программистов.

Галочкину, Ускову и компании фактически предложили создавать динамическую рекламу на аутсорсе. Казалось бы, вот она, удача, бездонный источник заказов на несколько лет вперед. Но чем отличается мастер от ремесленника? Ремесленник способен тысячу раз одинаково хорошо выполнить одну и ту же работу и этим довольствуется.

Мастер каждую работу воспринимает как новую задачу и не может работать без вызова.

Друзья предложили заморскому клиенту не делать очередную рекламу вручную, а создать универсальную систему, которая будет генерировать каждую новую «кошку» автоматически: вставляешь всю необходимую информацию в программу, и она выдает готовый продукт.

Клиент приятно удивился, и решили попробовать. За три месяца команда с задачей справилась.

Удивительное дело – исполнитель сам усложнил себе жизнь! У него была прекрасная возможность клепать этих «кошек» отсюда и до бесконечности, но вожди так не могут. В том и заключалось наследие универсального инженерного мышления, воспитанного еще Половинкиным: если ты видишь оптимальное решение, ты уже не можешь выбрать неоптимальное.

Усков с друзьями решили сами искать новых клиентов повсюду, в том числе на открытых интернет-биржах. Заказчики не заставили себя долго разыскивать. Большинство из них были иностранцами. С соотечественниками отношения складывались труднее: люди экономили, торопились, хотели получить все завтра, на неясных условиях, и вообще – им нормально было тяп-ляп. С иноземцами, конечно, тоже бывали сложности, но другого рода. Обычно они хорошо понимали, чего хотят, знали, что хорошая работа стоит денег и требует времени, желали получить качественный продукт и требовательно спрашивали за каждый пиксель.

«Это прекрасно, когда клиент требует превосходного качества, – говорит Усков. – Может, от этого не всегда комфортно, но в итоге ты получаешь и деньги, и повод для гордости. Тебе радостно, что ты сделал хороший, достойный продукт, а человек получил то, что хотел. Все это было круто и ново для нашей бизнес-культуры, ведь советский подход к производству – “работает, и ладно”. Вот только нам – “не ладно”!»

Мировые амбиции и перфекционистский стиль нынешнего iSpring – из того времени.

От Hindish до English

Следующий крупный заказ. Компания Clearfuse из Великобритании заказала разработку системы онлайн-бронирования гостиниц. На дворе начало 2000-х, никаких известных сейчас популярных сервисов не было даже в зародыше.

Но попытки уже предпринимались. Маркус Цент, директор по маркетингу и стратегии Clearfuse, еще до обращения к CPS купил такую систему бронирования у своего приятеля, но вот беда – она работала кое-как, постоянно «падала», ломалась. Приятель продал Маркусу неликвид, который разработала команда из Индии. Эта страна уже вовсю осваивала офшорное программирование, предложений на рынке было много, но при этом большой проблемой было найти хороших программистов, способных поддерживать и развивать систему.

И тут Маркусу повезло: из многих вариантов на просторах интернета он наткнулся на русскую команду из Йошкар-Олы. На онлайн-сервисе по поиску фрилансеров найти компетентного специалиста с хорошей инженерной подготовкой – чудо.

Заявка клиента гласила, что нужно всего лишь поправить баг в системе. Но внутри этой, с позволения сказать, системы было то, что специалисты называют «индийским кодом» – сложно и запутанно написанная программа, которая отличается от нормальной примерно так же, как Hindish от English.

«Я помню, это было на Пасху 2003 года, и вроде бы праздник, нельзя работать, а я проработал с утра до вечера все выходные, – вспоминает Усков. – Мы обещали, что в понедельник все будет готово, и в понедельник все действительно заработало».

Клиент был в восторге. Он понял, что нашел классных специалистов, и попросил поправить злополучную систему еще в нескольких местах.

Но править плохо написанный код – как шить гнилую ткань: здесь зашьешь – там порвется.

Эксплуатация такого продукта превратится в непрерывный ремонт, и будет уже не до бизнеса.

Юрий предложил клиенту все переписать, причем очень быстро. Он составил график на полтора месяца и умеренную смету и вместе с Романом Петровым (который стал первым сотрудником компании) переписал всю систему в срок, трудясь без выходных. Клиент получил совершенно новый продукт, который работал бесперебойно, который удобно было поддерживать и в который легко было вносить изменения.

Полтора месяца на разработку сложного сервиса – это и сейчас чудо. Большинство бизнесов сталкиваются с непредсказуемым по срокам и затратам долгостроем в IT-сфере. Но команда Ускова работала не просто за деньги, а на собственные профессиональные амбиции. Возможно, с точки зрения сиюминутной выгоды было правильней бесконечно штопать «индийский код» и зарабатывать на этом, но вспомним еще раз, чем отличается мастер от ремесленника: ремесленник довольствуется тысячекратным выполнением одной и той же работы, а мастер не может работать без вызова.

Сделать больше, чем ожидал заказчик, оказалось стратегически правильно и для исполнителя, потому что в результате он получил не только оплату, но и следующий эволюционный шаг.

Ребята распробовали на вкус весь цикл создания IT-продукта для рынка, и это помогло им в дальнейшем создавать собственные продукты.

«Они изменили природу и направление Clearfuse, – считает Маркус Цент (этот и другие отзывы клиентов можно прочесть на старом сайте компании Ускова и Галочкина). – Технические возможности CPS позволили нам создать семейство веб-приложений мирового класса, которые теперь поставляются клиентам в Великобритании, по всей Европе и в Австралии. Конкуренты на нашем местном рынке были поражены качеством продукции, которую мы смогли произвести за последние 12 месяцев. Они – наше секретное оружие! Одна из сильных сторон CPS – это способность взять краткое описание продукта и превратить его в полноценный коммерческий продукт, часто с опережением графика. Внимание к деталям первоклассное, при этом продукт зачастую превосходит наши спецификации».

Этот клиент стал долговременным: наряду с бронированием отелей его сервис вскоре обрел функции бронирования автобусов, автомобилей, заказа билетов в театр и прочие. Развитием платформы занималось целое подразделение растущей CPS Labs.

Он молча придет и поправит все, человек не из Кемерова

Еще один заказ. Джулиано Арриго, итальянец из Швейцарии, основатель компании ARDABA, заказал систему для поиска работы – автоматизированный сервис, который собирает подходящие клиенту вакансии в интернете и присылает их по электронной почте за умеренную плату.

Система была быстро разработана, но на этом сотрудничество не закончилось. Усков и сотоварищи сотрудничали с Джулиано еще несколько лет и не раз спасали его. Например, однажды продукт Джулиано вылетел из поисковиков, а он не сразу это заметил и не понимал, почему бизнес падает. Ребята из Йошкар-Олы, которые поддерживали систему, быстро выявили причину и все поправили. Это живой пример того, что хороший продажник (а теперь уже и бизнесмен) «всех видит, все замечает, всех понимает, готов выйти за рамки своих функциональных обязанностей, поступить неформально, по-человечески».

«Я работал с несколькими аутсорсинговыми IT-компаниями за пределами Швейцарии, – говорится в отзыве Джулиано Арриго на сайте. – Качество и профессио-нализм, к которым мы привыкли, было трудно найти за пределами Швейцарии, но в конце концов я нашел в CPS Labs именно то, чего искал. CPS Labs не только смогла достичь того качества, о котором мы просили. CPS смогла, и это очень важно, сохранить этот уровень профессионализма на протяжении всего времени нашей совместной работы. Я до сих пор впечатлен гибкостью, которую вы проявляете к пожеланиям клиентов. Что-то нужно сделать на выходных? Нет проблем. Что-то нужно успеть за ночь? Нет проблем. В России сегодня праздник, но работа не закончена? Нет проблем. Я действительно чувствую себя в безо-пасности, когда думаю о CPS Labs как о своем IT-партнере».

Надо заметить, что взаимодействие с иностранными клиентами строилось на английском языке, который у выпускников политеха, да и вообще почти любого советского вуза, был на уровне «London is the capital of Great Britain». Поначалу ребята писали одно письмо вчетвером, причем минут сорок – час, но постепенно освоились.

«Дело нехитрое, английский язык простой, – вспоминает Юрий Усков. – Год работы – и ты уже более-менее его чувствуешь, особенно когда постоянно практикуешь, пишешь письма, разговариваешь по телефону, по Skype. Вскоре стали писать каждый самостоятельно, обучили сотрудников. Я стал регулярно ездить в Штаты по делам; сейчас уже давно не езжу – есть кому. Пусть молодежь путешествует, пока интересно».

Его величество Продукт

До 2004 года компания развивалась как сервисный IT-бизнес. Это простая и понятная бизнес-модель: получил заказ – выполнил, получил еще – выполнил; юридически у тебя своя компания, а по сути ты наемный работник. Но Усков с самого начала хотел не просто писать код для конкретного клиента, а делать собственный продукт. И не только потому, что продуктовый бизнес имеет значительно более высокую маржинальность. Просто есть не твой продукт, в котором тебя просят что-то сделать, а есть твой, где ты можешь принимать решения, углублять квалификацию, нести ответственность и формировать репутацию. Совершенство на чужом деле не растет.

«Сейчас я вам расскажу небольшую сказку для понимания сути – я ее всем рассказываю, – начинает Усков. – Есть одно итальянское ателье, которое делает обувь для топовых заказчиков – ну, для Путина, например. Как они работают? Они летят в Москву, снимают мерки с ноги, летят в Италию, шьют туфли. Потом эту пару отправляют в Москву, и Путин ее должен поносить день-два. Затем она возвращается обратно в Италию, ее разбирают по деталям, исследуют мельчайшие складки и заломы и по результатам опытной эксплуатации шьют вторую пару, которая сидит на ноге уже не просто хорошо, а идеально. Отправляют Путину обратно, и по крайней мере одной проблемой у него меньше.

Так вот, мы всегда как бы шили первую пару, и она, конечно же, получалась лучше, чем магазинная, и заказчики были счастливы, но мы-то видели, где можно докрутить до космоса.

Когда у тебя свой продукт, ты можешь сделать вторую версию проекта, третью, пятую, десятую – улучшать его до бесконечности.

И это, на мой взгляд, гораздо более интересная история. Масштаб бизнеса меняется при переходе от идеи помочь человеку до идеи помочь миллионам людей».

Вспомним еще раз мантру о том, чем отличается ремесленник от мастера, и попробуем ее развить. Человек с мышлением ремесленника, скорее всего, всю свою жизнь будет работать в сервисной модели. Мастер же рано или поздно создаст свой собственный продукт – к этому его приведет сам образ мышления мастера. Ему интересно этот продукт выращивать, постоянно масштабировать, совершенствовать, выпускать апгрейды, расширять функционал – и в конце концов обладать собственным видением, каким должен быть продукт, чтобы им захотели пользоваться миллионы клиентов.

«Мы по образованию инженеры, нас учили инженерить под чьим-то мудрым руководством, – говорит Юрий Усков. – Да, сформировать собственное видение было крайне сложно. Это значит нести ответственность за то, что твой продукт взлетит или не взлетит, понравится или не понравится клиентам, будет коммерчески успешным или провальным. Но я понимал, что этот путь надо пройти. Это было крайне непросто для меня как человека с советским сознанием, как хорошего инженера, но ни разу не предпринимателя.

Мне пришлось убить себя об стену и возродиться в другом качестве».

Эта история – наглядный случай принципиального, фазового перехода. Но случай не индивидуальный, а типичный для явления, которое мы рассматриваем. Сдвиг масштаба, обретение способности к глобальному мышлению, желание и умение работать на создание новой ценности – все это признаки сверхновых.

Первая вспышка

«Есть такая присказка “Программисты на Руси программируют на Си”, то есть на профессиональных языках программирования, таких как С++, – говорит Усков. – Сейчас многие ограничиваются “Питоном”, это легкий язык для быстрого результата. А С++ – твердая база, основательность; он для тех, кто намерен качественно решать фундаментальные задачи. Разница примерно как между русским бильярдом, в котором нужны реальная меткость и серьезная геометрия, и американкой, где как ни ударь – обязательно что-нибудь в лузу загонишь. Я хотел программировать на С++, потому что всегда верил, что экспертиза серьезного программирования нужна стране.

Если нам придется отбиваться от супостатов, лучше делать это не локтями, а высокотехнологичным оружием.

Первый продукт компании был создан для коллег-программистов, это была библиотека компонентов для flash-разработчиков. Flash-программирование широко использовалось для создания анимационных интерактивных веб-приложений, игр, рекламных баннеров и многого другого сложного, сочетающего разные форматы мультимедиа. Большой простор для полета фантазии!

Эта задача пришла от клиентов; было понятно, что спрос на что-то похожее есть. В те времена, чтобы сделать, например, баннер с анимированным прогнозом погоды, нужен был flash-программист, который будет обновлять баннер при каждом изменении данных. Но это, мягко говоря, не оптимально, такой рутиной заниматься совсем не интересно. Мы сделали технологию, которая позволяла автоматизировать аналогичные задачи и генерировать любой flash-контент на сервере без участия программистов.

Тогда на рынке еще не было ничего подобного. Продукт начали покупать. И продолжали покупать даже тогда, когда появился похожий инструмент от Adobe, владельца технологии Flash, потому что у них он был гораздо более громоздким».

Ребята из Йошкар-Олы сделали продукт лучше, чем ребята из Сан-Хосе (Калифорния)? Ну да. А почему нет?

Как уже было сказано, продуктовый бизнес, кроме того, что это интересно и амбициозно, имеет гораздо более высокую маржинальность. Клиенты сами заходят на сайт, сами покупают, деньги просто перечисляются на счет. Команда имеет возможность сконцентрироваться на творческой задаче – совершенствовании самого продукта. В сервисном бизнесе каждая сделка – достижение, для каждого клиента и его задачи надо формировать команду.

Когда же работаешь с его величеством Продуктом, небольшая команда может делать большие обороты за счет видения, креативности и интеллекта.

Впрочем, «вхождение во вкус» было не такой уж простой историей.

Почему цепляться за старое не только вредно, но и полезно?

«Саша Галочкин поначалу скептически относился к моим продуктовым идеям, – вспоминает Юрий Усков. – Он говорил: “У нас все работает, у нас прекрасный бизнес, мы делаем интересные проекты, все идет по плану. А ты тратишь время и ресурсы на свои странные идеи. Зачем?”»

И некоторое время компания шла по компромиссному пути – сочетала сервисный бизнес и создание продуктов. Но этот компромисс тоже оказался продуктивным: сервисные проекты приносили новую экспертизу и позволяли получать от рынка сигналы – какие появляются новые тренды, технологии, продукты и потребности клиентов.

Время от времени приходили заказы, которым суждено было стать предвестниками новых будущих продуктов. Например, некоторые клиенты просили сделать программы для разработки онлайн-курсов, и команда Ускова делала. И так можно было продолжать и дальше в сервисном режиме.

Но еще интереснее – найти общее решение, сделать конструктор для создания любых обучающих программ, который купит не один заказчик, а тысячи клиентов.

Есть бизнесы, которые делают продукты, нужные людям; это важно и круто. Но еще интересней опережать потребности и делать то, о чем люди еще не знают, что это хотят.

Заказчики онлайн-курсов еще не знали, что им нужно универсальное решение, а Усков уже понял. Одному из клиентов он предложил не программировать редактор flash-анимации заново, а сделать программу, которая будет автоматически переносить презентации, сделанные в известной по всему миру программе PowerPoint, во Flash. Клиент согласился на такое изменение заказа, но обязательно было нужно, не только чтобы в презентацию добавлялись изображение и анимация, но и чтобы звук проигрывался синхронно с анимацией. Решение этой задачи позволило бы найти простой универсальный способ создания онлайн-курсов: вы делаете сколь угодно продвинутую презентацию, накладываете на нее голос преподавателя – и курс готов.

По законам жанра можно было бы предположить, что и на этот раз Юрий Усков и команда быстро справились. Но работа над проектом растянулась на целый год, хотя изначально была запланирована на два месяца. Случилось это не из-за недостатка профессионализма, а потому, что задача оказалась принципиально другой сложности, нежели казалось вначале. В дальнейшем этот проект вдохновил Ускова сделать универсальную технологию преобразования презентаций в формат Flash, и эта технология легла в основу изначальной продуктовой гипотезы iSpring – помочь 70 миллионам пользователей PowerPoint вставлять их презентации в веб-страницы. В онлайн-обучение Юрий тогда не верил, а совершенно нетривиальная задача преобразования очень сложных форматов вдохновляла и его, и команду. Ну и, разумеется, программировать все это нужно только на С++.

В чем именно заключалась «принципиально другая сложность»? Было необходимо работать с программными интерфейсами PowerPoint, а они не предназначались для решения тех задач, которые команда Ускова себе поставила. Приходилось использовать разные хакерские технологии, чтобы понять, как организованы нужные данные и форматы, а это – дополнительное время. Кроме того, были объективные проблемы с преобразованием сложных данных. Презентации могут содержать тысячи графических элементов: текст, графику, фото, аудио, видео и так далее; у каждого элемента есть информация о позиционировании на слайде, размере и стиле отображения. Например, для текста это гарнитура шрифта, размер, толщина, наклон. Для каждого типа элементов есть огромное количество атрибутов, которые нужно учитывать, чтобы в новом формате слайд выглядел абсолютно идентично слайду в PowerPoint. И это еще не самая сложная часть работы. Пришлось решать проблемы с корректной трансляцией анимации. Каждый элемент может не просто занимать место на слайде, а еще двигаться, менять прозрачность, цвет, мутировать по сложным законам, и все это надо корректно воспроизвести в новом формате.

«Целый год творческих мук стоил того, – считает Усков. – В результате получился продукт мирового уровня. Были и другие попытки решить эту задачу, но у нас получилось лучше всех в мире.

А когда у тебя лучшее решение в мире, за ним придут, где бы ты ни находился, какую бы страну ни представлял, и будут с тобой договариваться.

И сейчас это русский путь в программировании – делать лучшие в мире технологии, которые купят вне зависимости от маркетинга и политических обстоятельств».

Вообще, русские команды нередко решают задачи, которые обычно могут осилить только большие корпорации. Это связано с тем, что сложные задачи требуют задействования команд профессионалов из высшей лиги. Обычно это по карману крупным корпоративным игрокам, а не небольшим компаниям, но в России не очень крупные рыночные игроки могут иметь команды программистов высшей квалификации. Это дает российским IT-компаниям шанс конкурировать с глобальными корпорациями на равных, будучи во много раз меньше по обороту и численности персонала.

Таким образом, выполняя сервисный заказ, команда Ускова создала собственный продукт мирового уровня. Важное замечание: в этом новом продукте не было ни строчки кода из похожего продукта, который они разрабатывали целый год для конкретного клиента.

«Это бизнес-этика, – поясняет Юрий. – Клиент нам заплатил, мы разработали ему код – это его собственность. Но у нас остался опыт. Опыт – это уже наша собственность, и разумно конвертировать его в новый продукт».

Готовность следовать профессиональной этике вообще отличает больших профессионалов от средних. Деловая репутация нужна не клиенту, она нужна самим себе для того, чтобы не завязнуть в болоте сиюминутных выборов, а устойчиво двигаться вперед.

Проиграть, но выиграть

Продукт, который обеспечил iSpring мировую известность, вышел в августе 2005 года и поначалу назывался FlashSpring (сейчас – iSpring Converter). Он позволял конвертировать презентацию PowerPoint в формат Flash, чтобы клиент имел возможность встраивать ее прямо на веб-страницу. До этого презентации можно было выложить на сайт лишь в виде файла, который потом приходилось скачивать и открывать локально в PowerPoint. Постепенно Усков и компания подкручивали качество конвертирования, сделали поддержку всех анимаций – и в итоге получился лучший в мире конвертор из PowerPoint во Flash.

Стать глобальным лидером, пусть даже в узком сегменте, оказалось сложно, но не невозможно.

Международный успех конвертера FlashSpring привел Ускова к решению зарегистрировать свою торговую марку в США: это упростило бы защиту прав на интеллектуальную собственность не только в Америке, но и по всему миру.

Но это название, как выяснилось, несло риски юридической атаки. Поднялась вся королевская конница и вся королевская рать юристов из корпорации Adobe. Выскочек из России могли размазать по стенке за использование принадлежащей Adobe торговой марки Flash. Американские юристы Ускова подтвердили, что ситуация для него проигрышная.

«Все, что они нам пообещали, – это договориться с Adobe о том, что мы деликатно отступаем с их территории, роняя тапки, то есть отдаем им наши марку и доменное имя, – вспоминает Юрий Усков. – В итоге мы получили восемь месяцев переходного периода, чтобы создать новый бренд. А марка FlashSpring теперь принадлежит Adobe».

То, что столкновение с мегаконкурентами вызывает не депрессию, а оптимизм и силы для нового шага в развитии, – явный признак непровинциальности команды. Качество, которое присуще только сверхновым.

Бренд в окошке

За восемь месяцев Усков и коллеги придумали новую марку, переработали сайт продукта, и в конце 2007 года после FlashSpring 3.1 на рынок вышел iSpring 3.2.

Имя искали долго, но, как это часто бывает, лучший вариант прозвучал в первые же дни поиска.

Поначалу новое название Юрия смущало. В первую очередь – сходством с продуктами Apple из-за приставки i. Да, буква не может быть чьей-то собственностью, и даже идея использования ее в качестве префикса для всех продуктов не принадлежала Стиву Джобсу, на нее не было авторских прав. И все-таки не хотелось использовать чужой прием, пусть даже и легально. Усков и команда перебрали несколько сотен вариантов названия. В итоге, когда времени уже совсем не оставалось, стало очевидно, что iSpring – лучшее.

i – это приставка, которая говорит про интеллектуальность и хайтековость продукта; это уже читалось всеми. Кроме того, i – это еще и местоимение «я», и тут интересно наблюдать некоторую перекличку с продуктами «Яндекса», которые начинаются с «я». А Spring – просто хорошее слово, энергичное, в переводе означающее источник, ключ (из которого течет вода), пружину и – весну.

«Еще когда мы придумывали название FlashSpring, я глянул в окно, – вспоминает Усков. – Была весна 2005 года, март или апрель месяц, солнышко, вода капает с крыши, птички пытаются чирикать».

Тут мы, авторы Лаборатории «Однажды», выслушавшие сотни русских предпринимательских историй, не можем не заметить одну интересную общую для них деталь: главный герой, измученный поисками названия для будущей компании, припертый дедлайном, в последний момент смотрит куда-нибудь в сторону – и… далее каждый видит разное. Например, Раиса Демина, основатель мясоперерабатывающего гиганта «Велком», заметила в окне вывеску Welcome и в приступе компромисса ухватилась за нее. А человек, регистрирующий юрлицо, из которого потом получилось издательство «Альпина Паблишер», даже в окно посмотреть не успел – ему на глаза попался пылесос Alpina. Так что весенняя капель – это еще не самый худший вариант. К тому же нужна была преемственность брендов: iSpring – по крайней мере, звучит не совсем перпендикулярно прежнему FlashSpring.

«Долгое время я все-таки хотел сделать ребрендинг. Несколько раз мы даже заходили в этот процесс, пытались придумать что-то, отражающее нашу самостоятельность и уникальность, – вспоминает Усков. – Но в итоге получилось по принципу “стерпится – слюбится”. Году в 2017-м я понял, что iSpring – это и есть наша уникальность. С тех пор мы окончательно iSpring».

Больше никаких контролируемых глупостей!

В 2008 году Юрий Усков решил окончательно завязать с сервисным бизнесом.

В то время у него был клиент из долины[5], и команда Ускова развивала по его заказу продукт для трансляции местных кабельных каналов через интернет. Кабельное телевидение в США было неотъемлемой частью среды обитания, но местные каналы долгое время оставались доступны только локально, в конкретном штате и городе. А если человек уехал в командировку или в отпуск и жаждет посмотреть игру городской команды по бейсболу или местные новости? Продукт решал задачу перевода локального кабельного вещания в интернет.

Разработчики калифорнийского клиента в основном были из уже знакомых нам виртуозов «индийского кода», то есть проект был проблемный. Команда iSpring помогла вытащить управление продуктовой инфраструктурой в онлайн. В итоге удалось сделать так, что все кабельные сети Америки стали доступны через интернет. Клиент даже пересмотрел свою бизнес-модель и стал позиционировать себя как медиакомпанию. В результате значительно выросла ее капитализация, и в конце концов ему удалось круто продать свой бизнес стратегическому инвестору из американской медиаиндустрии.

В этом проекте у команды Ускова была безупречная репутация, ей платили хорошие деньги. Проблема была в том, что ни деньги, ни результаты не радовали.

«Мы с индусами были вынуждены работать где-то на 20–30 процентов своей эффективности, то есть за год делали объем трех месяцев, если сравнивать с нашим нормальным ритмом работы, – вспоминает Усков. – Да, мы зарабатывали деньги на этом проекте, да, мы параллельно уже занимались собственным продуктом – но все равно было некомфортно. Мы привыкли работать так, чтобы с каждым новым проектом понять что-то новое, куда-то вырасти, а для этого нельзя отвлекаться на что-то невдохновляющее».

Команда поработала с этим клиентом примерно полтора года и отказалась от контракта, предупредив партнера заранее и совершив плавный переход: все доделали, передали дела другому подрядчику. Клиент удивлялся: деньги же платятся, дело идет. Но к тому времени Усков решил окончательно закрыть сервисный бизнес.

Иногда надо заканчивать даже то, что приносит прибыль, если оно не дает развития.

И это был сильный вызов.

Раз уж мы заговорили об Индии, то позволим себе небольшое отступление – можно сказать, сельскохозяйственное. В этой стране есть такой традиционный промысел – ловля обезьян. Народная индусская ловушка для этих животных выглядит до смешного просто: берется обычная палка, надежно закапывается в землю, а сверху к ней крепится пустой кокосовый орех с рисовой приманкой внутри. Дырка в кокосовом орехе прорезается ровно такого диаметра, чтобы обезьянка могла просунуть туда руку; но когда она хватает рис и сжимает кулачок, то вытащить его уже не может. Чтобы спастись, нужно разжать кулачок и отказаться от риса. Но как это так – отказаться от риса?! В голове у обезьянки эта мысль не помещается! Даже когда она видит приближающихся людей с батогами, она все равно не в силах отказаться от своей добычи – так и погибает.

В мире человеческом «успешные предприниматели», изо всех сил сжимающие в кулачке свою порцию риса, рискуют, как правило, не жизнью и, возможно, даже не благополучием. Но совершенно точно – собственным будущим, развитием своих компаний и шансами обрести по-настоящему большой успех.

Обыкновенному успешному предпринимателю невыносимо тяжело отказываться от денег. Но сверхновый с этим справляется.

Развод по любви

К этому времени у Юрия Ускова накопились значительные разногласия с Александром Галочкиным.

«К 2008 году мы созрели для того, чтобы разойтись. В начале нашего сотрудничества мы почти ничего в жизни и в бизнесе не понимали и очень сильно помогали друг другу. Потом мы, как казалось, все поняли и начали друг друга учить. Я учил Сашу одному, Саша учил меня другому, и мы достаточно крепко выедали друг другу мозг».

Регулярный бизнес, тем более взрывной, сверхновый, – это среда и для антропологических изменений. Люди меняются через преодоление, но даже у партнеров опыт преодоления становится частью собственного существа по-разному. И это объективно так: нельзя требовать от ближнего своего, чтобы он менялся туда же, куда и ты.

Поэтому основатели компаний на определенной стадии почти всегда входят в конфликт. Очень редко он заканчивается новой конфигурацией партнерства, гораздо чаще – корпоративными войнами разной интенсивности. У людей в горниле перемен меняются базовые ценности, рушатся многолетние отношения, и это точка предельного риска.

У Александра Галочкина и Юрия Ускова случился развод по любви. Помогло то, что дружбу они ценили больше, чем статус, деньги и влияние.

«Мы же с первого курса вместе, и многое нас по-человечески связывает, – говорит Усков. – Поэтому мы достаточно просто и быстро все уладили. Хотя Саша был против расставания; мне казалось, он не понимал, как это и зачем. Но когда мы все-таки разошлись, отношения у нас улучшились. Если раньше мы друг друга мучили, то потом стали приходить друг к другу за советами.

Возможно, это помогло мне понять, что не надо навязывать людям свои идеи: понадобятся – сами спросят».

Усков и Галочкин поделили бизнес без страданий и относительно естественно. iSpring достался Ускову, потому что он его и строил, это была его идея и в этом было его видение. Сервисный бизнес в основном достался Галочкину. Но и он после развода стал развивать собственный продукт, который партнеры придумывали еще вместе. Так получился сервис онлайн-бронирования отелей TravelLine.

«Отели, отельеры – это сложный рынок, я бы на таком работать не смог, – говорит Юрий Усков. – Но у Саши получилось, и я очень рад за него».

А iSpring стал одним из мировых лидеров в корпоративном обучении.

Есть ли в туфте не туфта и как ее разглядеть

Стимулируя спрос на конвертер iSpring, команда Ускова заметила интересную закономерность: потребность в нем нередко испытывали те, кто занимался онлайн-обучением. Казалось бы, логично использовать такое обстоятельство для развития продукта, но изначально Юрий Усков старательно от этого рынка дистанцировался: он считал учебу по интернету профанацией. Онлайн-учителя и «прочие жулики, которые печатают дипломы» – не те, для кого хотелось работать. Профессионал хочет помогать делать то, что людям реально полезно, а умножать количество туфты на душу населения – пустая трата времени и минус в карму.

В бизнесе онлайн-обучения немало фиктивных продуктов просто потому, что многое в процессе образования требует серьезных офлайновых усилий: плотного и продуктивного контакта между учителем и учеником, стимулирующей и вдохновляющей среды, живых образцов и примеров, а не только видеолекций, пусть и хорошо сделанных. Лучшие лекции лучших преподавателей уже и так доступны онлайн, но это не означает, что каждый теперь может, сидя у экрана, получить лучшее в мире образование.

Но любые убеждения требуют проверки реальностью, а для этого надо погрузиться в новое дело на большую глубину. Так получилось, что значительная часть клиентов покупала конвертеры iSpring для создания электронных курсов. Погружение в тему заставило Юрия Ускова сменить скепсис на оптимизм. Оказалось, что есть сфера, где онлайн-образование – не обманка, а важное и полезное для бизнеса дело. Это сфера корпоративного обучения.

В бизнес приходят люди уже с некоторым базовым образованием, но почти всегда их требуется доучивать. Базовое образование получить онлайн сложно, а вот быстро доучить специалиста навыкам, необходимым на его конкретном рабочем месте, можно. Более того, иногда единственный разумный способ – сделать это онлайн. Например, в компании с десятками тысяч сотрудников в разных офисах и странах без онлайн-обучения пришлось бы провести сотни, а то и тысячи тренингов; это потребовало бы многих месяцев, огромных расходов и большой команды тренеров, в которой еще нужно поддерживать внутреннее качество. В таких случаях хороший онлайн-курс явно лучшее решение.

Кроме того, специалисты, работающие в сфере корпоративного обучения, оказались очень интересными людьми: именно в них «живет» экспертиза компании, они часто не только переучивают сотрудников, но и перестраивают бизнесы, чтобы совершить еще один шаг в развитии.

«Эта индустрия нас втянула, мы увидели, что в ней люди делают что-то очень важное и интересное, – рассказывает Юрий Усков. – Наши продукты покупали и вузы, но самое живое происходило в корпоративном обучении».

Хорошо ли горят мосты?

Как уже было сказано, Юрий Усков волевым решением свернул сервисные проекты в оставшейся ему части бизнеса и решил жить только за счет продуктов iSpring, никаких подпорок.

Это было не так уж и безопасно. Несколько месяцев компания шла по лезвию бритвы – доходы едва перекрывали расходы.

«Конечно, в этом был риск, но надо было сжечь мосты, – говорит Усков. – Привычки сервисного бизнеса не дали бы нам сконцентрироваться на главном – сделать следующий шаг в развитии».

В итоге компания вытянула и перестроилась: стала полностью продуктовой.

В 2009 году она начала разрабатывать iSpring Learn – систему управления онлайн-обучением для бизнеса. Работает это так: как только в ту или иную компанию приходит новый человек, iSpring назначает ему траекторию обучения, соответствующую его позиции. Система может предложить ему изучить вводные курсы о компании, о ее ценностях и принципах, о том, как она устроена, как в ней работают внутренние коммуникации, как выглядит оргструктура, что непосредственно нужно делать на рабочем месте. И далее по функционалу, который предусмотрен для данной позиции: например (если это позиция продажника), какие товары и продукты как и кому продавать и что о них нужно для этого знать. Вся система обучения и развития построена на платформе так, что позволяет повышать квалификацию в бизнесе практически на автопилоте.

«В ассортименте нашей компании почти 1 миллион моделей светильников, за год продуктовая линейка меняется на 35 %. Но с iSpring мы обучаем продавцов новинкам за два дня. При этом стоимость обучения одного сотрудника нам удалось снизить с 3900 до 179 рублей», – делится Лана Виноградова из компании MW-Light.

Продукт iSpring удешевляет корпоративное обучение. Но главное в том, что система делает его быстрым и управляемым, в том числе по качеству. Она позволяет связывать то, как сотрудники компаний учатся, с тем, как они работают, – и наглядно видеть результат.

Сейчас у iSpring 59 тысяч клиентов из 172 стран, среди них 198 крупнейших компаний мира из списка Fortune 500. Это уже не просто успех, это взрыв сверхновой.

«Нашу систему выбирают самые современные компании, которые хорошо понимают ценность корпоративного обучения, – говорит Юрий Усков. – То есть мы работаем для наиболее интересного бизнеса и наиболее интересных людей в этом бизнесе – для тех, кто делает организацию сильной. Нам сказочно повезло. Интерес к сложным задачам и к программированию на С++ привел нас к FlashSpring, а FlashSpring привел нас в онлайн-обучение, где тоже оказалось немало сложных задач. Сейчас в конструкторе онлайн-курсов iSpring Suite более миллиона строк кода на С++.

Мы по-прежнему любим сложные задачи и не видим пределов в своих способностях. Если надо, наши ребята смогут программировать работу космических спутников, атомных станций – чего угодно. Все-таки не зря “программисты на Руси программируют на Си” – это про интерес к сложным задачам».

Утиный тест

В 2010 году американский предприниматель, коллега Юрия Ускова, назвал его бизнесменом; тот в ответ стал спорить, поскольку никогда не считал себя таковым.

«Есть такая штука – “утиный тест”, – не без сарказма заметил американец. – Если кто-то выглядит как утка, летает как утка, крякает как утка – это, скорее всего, утка».

Чтобы принять эту роль, Ускову понадобились годы.

«У меня не было никогда идеи стать предпринимателем. Сейчас уже даже дети знают, что хотят сделать свой бизнес; в 17 лет подростки думают, что все знают про пассивный доход, акции, инвестиции и так далее. Я всегда был далек от этих тем и до сих пор не близок.

Мне было важно быть инженером, созидателем, делать крутые проекты, системно реализовывать свое видение. Занимаясь всем этим, я старался следовать нормам логики и эффективности, и в какой-то момент оказалось, что это и есть предпринимательство».

Бизнес – это еще и предельная ответственность за людей и проекты. Функционально бизнесмен отличается от топ-менеджера не слишком сильно; основатель нередко является и генеральным директором. Но у топ-менеджера есть за спиной предприниматель, а у предпринимателя – никого, он крайний. Если что-то не получится, топ-менеджер уволится и пойдет искать другую работу; предприниматель не может уволиться, он будет это разгребать и огребать до последнего. Это высшая мера ответственности за все, что происходит.

«Как раз это качество у меня было с детства, – признает Усков. – Я старший брат в большой семье, это прокачивает ответственность, особенно когда семья не очень ресурсная – две советские зарплаты и шестеро детей».

О сбыче мечт

«Некоторые делают бизнес из желания заработать денег, вырваться из бедности. Сильная мотивация, но низкоуровневая, – считает Усков. – Другие – из желания получить признание, быть причастным к большому, сделать дело. Такая мотивация мне ближе.

Я недавно понял, что люди делают бизнес для того, чтобы реализовать мечты.

А мечта про то, чем сейчас является iSpring, у меня сложилась, еще когда я был студентом. Я даже помню этот момент.

Есть такой хороший парень – Андрюха Танаков, мы с ним учились вместе и делали курсовую по компиляторам, то есть разрабатывали свой язык программирования. Думаю, как программист Андрюха был круче меня, хотя я тоже неплох. Было много сложной работы, особенно для третьего курса; эта задача делается обычно в группе, и мы свой язык писали вдвоем. Ближе к сессии работали практически круглосуточно.

И вот как-то сидим у меня дома на кухне утром, чай пьем, и мне приходит в голову такая мысль: а было бы круто, если бы таким ботанам, как мы с Андрюхой, которые любят программировать, нашлось место, где работать, компания, где есть интересные задачи типа разработки компиляторов, где программистов понимают и дают им развернуться. Так сложилось, что этот скорее мимолетный образ потом материализовался в жизни».

Чем отличаются свобода и воля?

Предприниматели почти физиологически чувствуют, как сами по-человечески меняются вместе с масштабом построенного ими бизнеса.

Особенно это свойственно тем, кто успел хлебнуть советского воспитания. Человек советский – это ячейка в социальной системе, и социальная система так или иначе готовит для человека место, навязывает то, какой ячейкой он должен стать. Предприниматель, построивший большой бизнес, сам меняет социальное поле, создает вокруг себя социум, которого ранее не было, обладает теми степенями свободы, которые трудно вообразить внутри ячейки.

«Может быть и так, – говорит Юрий Усков, – только я с категорией свободы не очень дружу. Наше слово – “воля”, и оно мне больше отзывается. Свобода – это отсутствие ограничений, воля – потенциал для реализации видения. Это не просто кандалы сбросить, это устойчивое намерение что-то создать».

Сверхновые – это воля.

Два человека на букву «М»

Компания iSpring – специалист и по онлайн-обучению, и по классическому офлайновому образованию.

Все началось, когда в 2003 году Усков и компания поняли, что надо набирать программистов, – сами вручную уже не справлялись.

«Первые пара человек были суперклассными, – вспоминает Усков, – а потом пошли ребята, которые были умными и хорошо учились в школе, но в вузе их учили совсем не так, как мы ожидали. Даже когда речь шла о нашем родном политехе и нашей родной специальности: там в считаные годы все поменялось, и уже не было критической массы факторов, которая может обеспечить хорошую подготовку. Я люто переживал по этому поводу, всех клял, что все развалили и продали и что Путин лично виноват в наших проблемах. А потом мне один хороший человек сказал: “Слушай, ну кто-то виноват в этом, конечно, но ты же можешь это изменить”. И я понял, что да, могу».

Так началась история образовательных проектов iSpring. Это стало выходом в новое пространство. Сверх бизнеса. Появилась и стала крепнуть ответственность не только за рост компании, но за воспроизводство отраслевой технологической культуры.

И это тоже закономерно для сверхновых: перерастая свой бизнес, они неизбежно начинают творить социальные инновации.

Усков отправился на родную кафедру преподавать: хотелось быть максимально продуктивным и вести курс, который бы в наибольшей степени повлиял на формирование у будущих программистов настоящего профессионализма.

Проанализировав свой опыт, Юрий понял, что максимальное влияние на его качества профессионала в студенческие годы оказал базовый курс по программированию, который в политехе читал доцент Михаил Николаевич Морозов. А Морозов использовал курс Харлана Миллса – топ-менеджера IBM, который также преподавал программирование в Университете штата Мэриленд[6]. Усков попросил у Морозова материалы к его курсу, включая фотокопии с учебника Миллса, которые тот в свое время добыл в Ленинке; потом докрутил своим опытом, пересобрал практические задания, местами скорректировал акценты – и начал вести занятия. Главной фишкой программы стало формирование инженерной культуры прямо с первых дней обучения.

Во-первых, это красиво…

Социальная инновация – это культура; не только техника и технология, не только материальный мир, но и мир идей.

У всех развитых, то есть окультуренных, отраслей человеческой деятельности есть своя профессиональная этика и представление о прекрасном, развитое понимание того, что хорошо и что плохо в профессии. В программировании, например, есть представление о стиле – насколько красиво, понятно, элегантно выглядит твой код.

Владение стеком технологий (необходимым для конкретного продукта набором) – это уровень рабочего. Мастер или техник владеет и базой технологий на каком-то уровне, пониманием что и зачем. Инженер имеет широкую и глубокую базу и использует, осваивает стеки технологий по выбору и под разные задачи. Хороший программист – это инженер, а не рабочий.

«Представление о стиле программирования, как и инженерные компетенции, нужно формировать у студента с первого курса, – говорит Усков. – Но в российском высшем образовании мало культурного содержания – почти нигде не формируется культура деятельности».

Простой сюжет про инженерную культуру: советский автомобиль ВАЗ-2109 и немецкий Volkswagen Golf тех же годов выпуска. Формально они одинаковые, все у них похоже: и конструктивные решения, и двигатель, и трансмиссия, и компоновка, и габариты. Но немецкий был примерно в три раза дороже, чем советский, при этом желающих купить немецкий – в разы больше. Почему? Потому что выше качество, а следовательно – прибавочная стоимость. На такой машине приятней ездить, и она реже ломается. Но почему выше качество? Прежде всего потому, что выше инженерная культура.

«При этом немцы, возможно, и не умнее, чем советские люди на АвтоВАЗе, – говорит Юрий. – Если бы мы устроили международное соревнование по сопромату, я бы поставил на русских: наши школьники же сейчас побеждают на всех соревнованиях по программированию. Но при этом бизнеса у нас меньше всех, потому что культура продукта в наших людях не воспитана».

Культура продукта – это еще и профессиональная, трудовая этика, понимание того, как важно сделать что-то по-настоящему хорошо и с вниманием к деталям. Это и эстетика продукта, сумма представлений людей о том, что́ они считают важным, когда его осуществляют; и то, как они прикручивают детали, как относятся к допускам и посадкам, как отбирают материал, как соблюдают техпроцесс, как формируют продукт.

Да, технические процессы на ВАЗе и на Volkswagen примерно одинаковы: стоит конвейер, вдоль него расставлены люди, они что-то крутят, используя одни и те же инструменты, – но в итоге продукт получается разный. Потому что невидимых мелочей в любом виде деятельности очень много и для того, чтобы это невидимое видеть, нужно мировоззрение, которому не научишь по учебнику.

«Мы формируем культуру продукта, и уже есть результаты, – сообщает Юрий Усков. – Ведь не просто так в Йошкар-Оле на 270 тысяч населения уже десятки IT-компаний».

Как создавать новых сверхновых?

Ключевой продукт iSpring – Learn – изначально был создан для небольших компаний. Потом он был полностью переписан для большого бизнеса. Код совершенствовался каждый день, и в конце концов за 10 лет продукт достиг технологического лидерства в своей нише.

И тут возник риск самоуспокоения и застоя.

Спасительным вызовом оказались продажи – этой компетенции в команде изначально не хватало. Первые продукты продавались через онлайн сами.

«В 2017 году я понял, что продавать мы совсем не умеем, – признается Усков. – Дело в том, что продажи – это не только объем сделок, это еще и определенные технологии. И мы эти технологии в конце концов освоили, построили машину продаж, обучили людей. Сейчас у нас, наверное, одна из лучших в России система продаж. Клиенты очень довольны, как с ними профессионально работают: задают правильные вопросы, обращают внимание на нужные детали».

В 2022 году выручка компании выросла на 37 %, в 2023-м – на 39 %, что неплохо для компании с высокой базой.

Когда твоя доля на рынке невелика, расти проще, но чем ближе к плато, тем труднее дается каждый процент.

И тем не менее темпы роста сохраняются высокие, несмотря на геополитические сложности. Весной 2022 года, когда началась спецоперация на Украине, американские клиенты узнавали, что iSpring – российская компания, некоторые ругались, говорили, что не будут покупать у «живодеров»… Но потом все-таки приобретали продукт с англоязычного сайта – продукт-то хороший.

В последние три года компания сосредоточена на развитии управленческих компетенций в команде.

«Я понял, что сейчас достаточно сложно найти в стране людей с высоким человеческим потенциалом и уровнем интеллекта, – говорит Юрий. – Но я пришел к тому, что надо готовить их самим, и в 2021 году мы запустили Институт iSpring».

История с подготовкой своих профессионалов, о которой мы начали рассказывать чуть выше, стартовала в 2004 году, когда Усков пошел преподавать программирование на родную кафедру в политех. Тогда казалось, что пять лет для выпуска ребят, в которых было вложено видение инженерной культуры, это очень долго. Запустился конвейер, и с потоком талантливых людей связан взрывной рост iSpring. Из первокурсников 2004 года многие пришли в компанию, из этого потока вырос в том числе технический директор. Потом на новом масштабе потребовались другие качества, и в 2023 году на должность техдира пришел выпускник, который поступил в 2010-м. Возможно, он в чем-то умнее предыдущего, а может, и нет; ключевая разница в том, что он рос на других представлениях о бизнесе, на более высоком уровне осознанности, на который вышла команда в целом.

Код сверхновых. Основные тезисы

Сверхновые русские – глобальные инноваторы, которые за Россию.

Сверхновые русские были всегда.

Программисты на Руси программируют на Си.

Великие ученые – люди обычно верующие.

Лучшие инженеры выходят из в меру ленивых студентов.

Самое главное в продажах – помогать людям.

Инженерному мышлению противно повторение.

Даже если в России праздник, работа будет закончена.

Продукт – концентрация экспертиз.

От супостатов лучше отбиваться не локтями, а высокими технологиями.

Бизнес – это предельная ответственность за людей и проекты.

Инженерная культура, представление о красоте кода должны вкладываться в голову с первого курса.

Культура продукта – сделать хорошо и красиво, с вниманием к деталям.

Если кто-то выглядит как утка, летает как утка и крякает как утка, то это…

Глава 2

Кто такие сверхновые: несколько историй

Сверхновые русские в новом мире

Этот мир уже изменился…

«…Он изменился необратимо, и Россия впереди этих перемен. Вы с вашей концепцией сверхновых русских, честно говоря, даже припозднились.

У вас речь идет о супергероях, об исключениях из правил, но на исключениях нового мира не построить.

В нашем бизнесе и экономике уже идут процессы более стремительные, чем в 1990-е, когда были просто новые русские, и эти процессы гораздо более созидательные. Весь мир меняется».

Это говорит Дмитрий Симоненко, человек, которого в IT-отрасли знает любой. Он – эталонный сверхновый русский, основатель множества высокотехнологичных бизнесов, среди которых лидер мирового рынка автоматизации серверов Plesk и один из ведущих мировых производителей гироскопов для авиации и космоса InnaLabs. Нетривиальный ход: сначала добиться успеха на рынках США, а потом вернуться в Россию и уже здесь инвестировать в то, что поможет стране показывать всему миру образцы развития.

Впрочем, как и многие из сверхновых, Дмитрий открещивается от как бы элитарной принадлежности к этому определению, стремится превратить свой успех в тренд для страны. Мы уже не удивляемся.

Споря с нашей идеей сверхновых русских, Симоненко помог нам ее дополнить и углубить, сделать объемней. В главном мы были с ним согласны еще до этого разговора: да, интересны не супергерои, исключения из правил, – горстка успешных русских предпринимателей, научившихся «плыть в соляной кислоте» и своим существованием лишь подтверждающих общее печальное правило. Интересен тот тренд, который они открыли, тот путь, по которому идут уже сотни глобально успешных сверхновых русских. И интересно, как сделать так, чтобы эти сотни превратились в многие тысячи.

Почему у Хусейна не получилось

«Мы добились успеха, но это путь инноваторов прошлой эпохи, которая подходит к концу, – продолжает Симоненко. – Мы жили в мире, где был один центр эмиссии денег, а значит, и инвестиций, и этот центр был в США. Всех, кто был не доволен и не готов быть частью подвластного мира, кто хотел свою собственную валюту, собственную экономику, которая не зависит от внешнего диктата, либо вешали, как Саддама Хусейна, либо убивали самыми нецивилизованными методами, как Муаммара Каддафи. В этом мире у каждого было свое место. Россия должна была стать бензоколонкой, Испания – местом для отдыха, Китай – сборочным цехом… Наши звезды технологического бизнеса, инноваторы прошлой эпохи смогли сотворить что-то за рамками этой схемы в индустриях, не требующих по-настоящему значительных инвестиций. Вот вы как думаете, почему столько прорывов в России было именно в IT-индустрии, прежде всего в софте?»

«Советская инженерно-математическая школа? Ну, и еще потому, что нужны были только компетенции, не надо строить завод».

«Да, и потому, что практически невозможно поймать, нечего отобрать, кроме человеческих мозгов, которые, в случае чего, просто очень быстро разбегаются. Но и тут было очень сложно, а в случае “Лаборатории Касперского” возникли санкции и прочие репрессии, в том числе из-за позиции основателя. Успех Юрия Ускова и его коллег – сильное исключение, возможное именно в IT-индустрии. Я сам построил свой первый бизнес в Новосибирске (но деньги привлек из США), а вот завод для высокотехнологичной продукции мне пришлось строить на Западе: на завод в России я бы денег не нашел. Наш успех возник благодаря большому остроумию и талантам команды, сверхсмекалке, постепенному росту, шаг за шагом, без выхода на действительно большие по мировым меркам инвестиции».

IT-рынок тоже не очень-то свободный. В Америке и у Юрия Ускова, как мы видели в первой главе, были проблемы с компанией Adobe, которой пришлось уступить первый лидерский продукт. Дмитрий Симоненко упоминает и другие истории – такие как «Тинькофф Банк»[7], который сумел задать мировые стандарты для онлайн-банков и в какой-то момент стать крупнейшим из них в мире по количеству клиентов, – но и в этих проектах велика роль западных инвестиций и технологий.

Свобода – это не про митинги

«У нас нет выбора, – говорит Дмитрий Симоненко. – Мы не готовы лечь под них. Я не готов. Я уверен, что вы тоже не готовы. Мы очень свободолюбивый народ, в хорошем смысле свободолюбивый. Для нас свобода – это не про митинги и даже не про собственные права, которые мы бы хотели всем навязать.

Наша свобода – длинная, уважительная, требующая равенства, то есть свобода не за счет других, а свобода равных.

Это, я думаю, в нашем национальном характере.

И вот сейчас санкции нас частично освободили. 450 миллиардов долларов одного только импорта – огромный рынок, освобождающийся от внешнего доминирования. Да, его можно и нужно расширять за счет кооперации с другими, незападными странами, но и тот рынок, что теперь открылся, – огромный. Даже если производить гвозди, шмотки, сумки, велосипеды для внутреннего потребителя, пусть без изобретений и инноваций, перспективы впечатляют.

Но и инновации у нас будут расти, и не потому, что нам в виде подачки дали чуток денег и технологий или не выгнали со своих рынков, а потому, что мы сами сделаем свои суверенные деньги. Поверьте мне как инвестору, в нашей стране колоссальное количество людей с компетенциями. Как только ты заполняешь эти компетенции деньгами, все начинает работать. Россия – это не страна пяти, десяти, двадцати звездочек, это страна миллионов звезд. Это – мое определение сверхновых русских».

В деятельном прогнозе (это когда не только даешь оценки вероятного будущего, но и сам делаешь это будущее) Дмитрия Симоненко о начавшемся бурном росте русского реального предпринимательства есть логика. Но чтобы понять, какими будут эти миллионы сверхновых русских, и помочь им состояться, важно узнать, откуда они возьмутся. И для этого мы и говорим с уже состоявшимися сверхновыми – они уже прошли этот путь.

Есть ли у сверхновых русских общие черты? Какой образец они демонстрируют и какие цели преследуют? Их образы и смыслы должны помочь тысячам и миллионам увидеть то, что глобальный успех в России возможен, и то, как именно он возможен.

Тайный сверхновый сомневается

Один из наших собеседников для этой книги – эталонный, с нашей точки зрения, сверхновый русский. Во-первых, он – глава технологической компании с продажами по всему миру и собственными инженерными ноу-хау. Во-вторых, он не просто на стороне России, а из тех, без кого нельзя представить современную историю нашей страны. Он поддерживал русское образование и нашу историческую память в годы всеобщей дремучей очарованности Западом и разлагающей волю иностранной агитации. А потом он одновременно побеждал (с переменным успехом) и внешние угрозы, и коррумпированных чиновников. По уважительной причине он был против публичности в этой книге; в результате наш с ним разговор получился еще более откровенным.

Наш тайный собеседник неожиданно тоже начал с критики идеи сверхновых русских. Да, он согласился, что именно сверхновые задают мировой исторический тренд где бы то ни было, но в том, что касается появления этой формации людей именно в России, да еще и в качестве доминирующей силы, – тут, по его мнению, радоваться пока рано.

«Я убежден, что будущее перспективных стран определяется теми, кого вы называете сверхновыми людьми. Определяется значительно. Это в меньшей степени относится к нашей стране – в силу некоторых особенностей устройства мировой экономики. В большей степени это относится, например, к нынешнему ее лидеру – Соединенным Штатам. За пределами Америки в первой десятке крупнейших международных компаний нет никого, кто бы в последние десятилетия менял уклад нашей жизни и технологическую среду всего мира.

За мировыми лидерами идут технологические предприниматели масштабом пониже – типа меня. А кто будет за нами?

Когда Даниил Гранин писал “Иду на грозу”, а Михаил Ромм снимал “Девять дней одного года” про величие научного и инженерного созидания и про культ истины, адресатом была почти вся молодежь Советского Союза 1960-х годов. Физики были в моде, и это сработало. А сейчас кому вы хотите про все это написать и кому это объяснить?» – задает вопрос наш тайный собеседник.

У нас, авторов книги, есть гипотеза, что в стране, помимо реальных сверхновых, уже существует большое количество потенциальных сверхновых, возможно даже не осознающих еще себя таковыми. Часто бывает так, что идея почти созрела, но еще нет слов, чтобы начать про это говорить и думать. Идея сверхновых русских витает в воздухе, но еще не проявлена как общественный тренд. Мы надеемся, что с помощью этой книги идея созреет окончательно и вырвется на простор; и те, кто не знал, что они сверхновые русские, увидят свое место в истории и увидят друг друга.

А что касается молодых поколений… У Юрия Ускова в Йошкар-Оле, кроме его глобальной компании, работают школа, университет и развивающаяся сеть дополнительного образования «Инфосфера», и вот оказывается, что на техническое образование есть большой спрос. Продвинутые родители доросли до понимания, что их дети будут счастливее не когда будут иметь возможность не работать, кидать понты, становясь тиктокерами, мафиози или коррупционерами, а когда смогут творчески реализоваться, создавать своими руками что-то новое, предпринимательское, научное или инженерное – то, что меняет мир вокруг нас.

Рейтинг инновационности народов

Тайный сверхновый русский этот ответ принял как возможный, но не согласился с оптимизмом в отношении быстрого развития России. Он сам многое делает для технологического развития своей страны, но он против шапкозакидательства и самоуспокоенности. Он относится к будущему родины и служению ей всерьез – настолько, что чиновники, бывает, говорят: «Ты же бизнесмен, ты о чем пришел говорить? Какая родина, какой народ, какая справедливость? Шутишь?»

Но он с этим не шутит:

«Из приятного могу сказать, что у нас очень талантливый народ. Нехорошо хвалить себя, но в этом нет презрения к другим; не хотелось бы проявлять самодовольный национализм, как некоторые наши соседи. Я многие страны и народы видел, покрутился; все по-своему замечательные, но именно таких народов, как русские – и с инженерным, и с инновационным мышлением, – мало. Американцы такие; англичане опять же, но они относительно маленькие. У китайцев много плюсов в национальном характере, но вот с инновационным инженерным мышлением не шибко. Даже у немцев последние десятилетия с инновациями все плохо – сжалось у них пространство для инновационного технологического предпринимательства».

Удивительно, но почти в тех же словах это формулирует Федор Овчинников, основатель «Додо Пиццы» – компании, которая уже давно не нуждается в представлении:

«Мы много сейчас работаем на разных рынках, в десятках стран, все-таки сообразительность и скорость обучения у нас очень высокая. Нас не пугает что-то новое, быстро схватываем, быстро разбираемся.

Я не раз слышал в Китае и в Штатах, что именно предприниматели из России одни из самых креативных.

И мы в этом плане с американцами похожи».

Делай что должен

«Я мыслю так: делай что должен, и будь что будет. Мы знаем, что жизнь, мир меняются, это происходит бурно, и трудно что-либо с точностью предсказать, поэтому единственная опора – оставаться собой», – говорит Федор Овчинников.

Он в целом согласен с нашим описанием сверхновых русских и мог бы примерить его на себя. Сверхновые – это люди с глобальным мышлением, авторы технологических или социальных инноваций, но при этом они не мыслят себя вне России, любят свою страну и верят в нее.

Федор Овчинников видит не только возможности развития (как Дмитрий Симоненко), но и вызовы как для российской, так и для международной части своей компании. Санкции и новые конфликты в мире ставят перед русскими глобальными компаниями предельный вопрос: как жить дальше?

«Для русского бизнеса сейчас есть два магистральных направления. Первое – импортозамещение, попытка занять ниши, которые освобождаются в России из-за ухода глобальных компаний. Второе – выход из России, попытка превратиться в нероссийский, глобальный бизнес.

А мы – третье: мы делаем и российский, и глобальный бизнес, несмотря ни на что».

Ярчайший образец отечественных высокотехнологичных сверхновых, компания «Яндекс» разделилась на российскую и международные компании, а один из ее основателей, Аркадий Волож, покинул страну. Нет сомнений, что «Яндекс» сохранит русский бизнесовый и культурный код и в своей международной части, как бы ни стирались упоминания об этом, грозящие новыми западными санкциями. Но в качестве сверхновых русских мы ищем тех, кто остается в России и с Россией несмотря ни на что.

Среди безусловных сверхновых Федор Овчинников также называет компанию-единорога (то есть оцененную на бирже более чем в миллиард долларов) inDrive[8] из Якутии. Это потрясающая история успеха, образец одновременно и русской, и международной экспансий, с оригинальной технологией сервиса такси: здесь пользователи сами назначают цену поездки, а водители вольны соглашаться или отказываться. Недавно основатель inDrive Арсен Томский сменил российское гражданство на казахстанское. Он мотивировал это необходимостью защитить международный бизнес, но сказал, что по-прежнему считает себя якутом, и заявил о сохранении своих благотворительных программ в родном регионе и в России вообще. Да, иногда ради перспектив развития сверхновым приходится предпринимать такие маневры, но их глубинной мотивации это не меняет.