— А ведь стреляли без оптики, с близкого расстояния, — заключил Бессонов, подойдя к окну. — Судя по звуку, не дальше ста метров.
протертыми сгибами. Наверное, свидетельство
За сотни и тысячи людей, живущих вокруг этого лесного массива?
Группу Мороза атаковало не меньше роты фашистов с двумя бронетранспортерами.
— Вы взяли того, кто пытался поджечь здание милиции? — на всякий случай переспросил Бессонов, как будто боялся спугнуть удачу.
подошли ближе, то увидели, что именно через лес к опушке и подъезжали машины. Не много, может быть, как раз две. Трава была примята колесами. Непонятно, зачем было ехать через лес, когда вдоль опушки, не доезжая деревни, тянется хорошо накатанная грунтовая дорога. Васильев подошел к холму и поманил Бессонова.
— Смотри, Владимир Сергеевич, дерн подсыхает. Он не отсюда, его сняли в другом месте и привезли сюда. — Васильев стал снимать пласты дерна, под которыми обнаружился деревянный щит. — Ну, вот вам и ответ. Сим-сим, откройся.
— Ты, смотри, осторожней. Вдруг заминировано.
— Не думаю. Снаружи признаков минирования нет, а заминировать и засыпать — дело сложное. Для самих же себя. Как разминировать, если придется приезжать за вином во второй раз?
Через пятнадцать минут дерн собрали и сложили в стороне. Под щитом оказался большой, аккуратно проделанный лаз. Здесь сняли грунт, потом прорезали в деревянной стене проем, через который и попадали внутрь.
Васильев достал из кармана фонарик и посветил вниз. Изнутри к проему была приставлена небольшая лестница, сколоченная из старых досок. Вдоль стен тянулись стеллажи с бутылками, уложенными с чуть опущенными горлышками. На каждом стеллаже виднелась деревянная бирка с какими-то надписями.
— Ну вот, — констатировал Васильев, обернувшись к Бессонову. — Теперь понятно: склады кто-то хорошо замаскировал, а потом решил использовать в своих целях. Пустышка, Владимир Сергеевич. Это не по нашей части, это спекулянты. Надо сдавать их милиции.
— Не спеши с выводами, Леша. Забыл, как они в Ровно усиленный патруль положили? Это не спекулянты.
Глава 8
Они шли осторожно. Эта окраина Ровно была основательно разрушена, здесь редко можно было встретить людей, а от битого камня расчищена была только одна улица. Коваленко часто останавливался, прижимая Стоцкую к стене разрушенного дома или бесцеремонно заталкивая в пролом стены. Их проводник Микола, прыщавый невысокий парень с жиденькими волосами и гадкими глазами, недовольно оборачивался на майора и ждал, сплевывая сквозь передние зубы. На Коваленко уже не было милицейской формы, а пустой рукав он прятал под накинутым на плечи пиджаком.
— Долго еще? — спросила женщина, останавливаясь и снимая ботинок, в который попал камушек.
— Скоро уже, — с грязной ухмылочкой ответил Микола, откровенно разгл
Как большие землянки. Перекрытие из бревен, засыпанное землей, как бугор, стало быть. А с одной стороны деревянные двери большие. Вроде как деревянная стена. А перед ней в землю уходят ступени. Там комната с окошком. Стол стоит, картотека с номерами. Значит, записывают все в журнал и карточки в ящике по порядку держат. Какие бутылки, откуда и с каким вином привезены и куда потом отправлены. Счетоводы там сидели.
— Так вот же они, ваши склады, — вдруг сказал Васильев. — Сколько их было? Четыре?
— Да, — замешкался водитель, глядя по сторонам непонимающе. — Кажется, четыре их и было. А может, я не помню точно.
— Вот, смотрите, — Васильев поднял руку и показал на еле заметные продолговатые холмики на опушке леса.
Они были абсолютно одинаковыми, если присмотреться. И в ширину, и в высоту, и даже в длину. Но все равно это были еле заметные холмы без всяких признаков человеческого вмешательства.
Васильев усмехнулся и направился к первому из холмов. Бессонов и прихрамывающий Устименко поспешили за ним, заинтригованные такой решительностью. Васильев стоял, глядя вниз, потом поднял сухую ветку и поковырял землю.
— Обратите внимание, — сказал он, — вот эта земля — не лесная и не луговая, это какой-то строительный мусор. Я даже думаю, что в машину накидали землю вон оттуда, с того места, где был один из домов разрушенной деревни. И гнилые доски, и битый кирпич, и скобы, которыми бревна и балки скрепляются. Я думаю, что вход в каждый склад таким образом замаскировали. И сделали это несколько лет назад. Может, даже еще в 41-м, когда подходили фашисты.
— Точно, — согласился Бессонов. — Но тогда вопрос: если в машинах было вино из этих хранилищ, то