автордың кітабын онлайн тегін оқу Пока живет язык. Переводы национальных поэм
Информация о книге
УДК 82-1
ББК 84(2Рос)-5
П27
Книга известного русского поэта Николая Переяслова представляет собой переводы на русский язык поэм таких замечательных национальных поэтов, как Иван Гоголев, Шахноз Беназир, Владимир Бабрашев, Ренат Харис, Марсель Салимов, Махмуд-Апанди Магомедов, Мухтар Шаханов и Сибирбек Касумов. Благодаря переводу творчества этих авторов на русский язык книга Николая Переяслова щедро открывает перед читателями поэтическую культуру татарского, алтайского, якутского, таджикского, башкирского, аварского, казахского и лакского народов. Читая зазвучавшие на русском языке национальные поэмы, нельзя не вспомнить выражение, что стихи – это наши дороги друг к другу. Главное теперь для нас, открывая эту книгу, – не свернуть с лежащей перед нами дороги, которая ведет нас к крепкой дружбе.
Изображение на обложке Sunny Forest / Shutterstock.com
УДК 82-1
ББК 84(2Рос)-5
© Переяслов Н. В., 2021
© ООО «Проспект», 2021
Иван Гоголев.
МАТЕРИНСКИЙ ЯЗЫК
Поэма. Перевод с якутского
В начале было только Слово… И оно
собою горы, небеса, моря и дно —
все заполняло, пока мир лежал во мгле,
и было пусто в вулканической золе!
Ни саблезубого, ни прочего зверья
не заселяло те пустынные края,
и только Слово, как горячий яркий шар,
неслось по миру, рассыпая всюду жар.
Еще по небу не летали стаи птиц,
и, полыхая ярче огненных зарниц,
сияло Слово над пустыней мировой,
даль озаряя семицветною дугой.
И в те столетия ничья еще нога
не проложила след сквозь белые снега,
поскольку мир, дышавший свистом жестких вьюг,
еще не ведал ни одной души вокруг.
И только Слово бороздило океан,
протяжным шумом прорываясь сквозь туман…
И вдруг однажды, как доносит нам молва,
в наш мир двуногие явились существа;
им не дано было костер самим зажечь,
а звонкий свист им заменял собою речь.
И, видя то, сошло к ним Слово с высоты
и, будто молния, упав средь темноты,
вошло в уста их полыхающим огнем,
им обжигая горло полночью и днем,
сияя светом, загоревшимся в глазах,
как будто солнце, что сияет в небесах.
Все зазвучало средь лесов, полей и гор!
И Слово стало жить у них в груди с тех пор.
Так тот двуногий, обретя себе язык,
стал Человеком, что был дик, а стал велик!
И с той поры по всей планете он идет
и на плечах своих несет весь небосвод.
И, рассыпая в мир божественный глагол,
творит им заново моря, леса и дол,
преображая весь окрестный белый свет
и говоря всем: «Для меня преграды нет!
Наступит время, и все реки и моря
мне по колено будут (я твержу не зря!)».
Так размышлял, на мир взирая, Человек,
себя хозяином считая гор и рек.
Он был не прост и, слыша свой духовный рост,
сказал: «Я скоро долечу до дальних звезд!» —
и это Слово, прилетев издалека,
ему бессмертие вручило на века.
Оно летит по миру жаркими ветрами,
горит кострами голубыми вечерами,
шагает бодро через звонкие ручьи,
ступает в горы, что стояли век ничьи.
В трудах и битвах пронеслись над миром годы,
и заселили все края Земли народы…
То ли Всевышний так по мудрости решил
и свой закон для всех единый положил,
но крепче идолов, расставленных по свету,
сильней божков, что караулили планету,
народы — каждый! — сохраняли свой язык,
что по велению Всевышнего возник.
Подарком свыше языки свои считали
те, кто на нем слова апостолов читали.
Не вражьей кровью омывался он тайком,
а белоснежным материнским молоком,
горячим потом да ручьями горьких слез,
что в колыбель стекали, где язык их рос.
И вышло Слово то медведем из пещеры,
неся в себе заряд любви и силу веры,
расправив плечи, все сомнения отставив
и свою грудь ветра`м клокочущим подставив,
в свободе, точно в колыбели, рождено,
о ней единственной мечтать могло оно.
То Слово не было суровым! Громом лат
оно народам не грозило, как солдат.
Оно имело материнский добрый лик,
что, как цветник, цвело. А пело как родник!
В момент рождения встречая малыша,
творило Слово заклинанье, чтоб душа
была умней всех непрочтенных в мире книг…
О том оно ему и пело в этот миг.
Стараясь честно жить, о славе не тужить,
готов я голову на плаху положить,
чтоб искупить своею смертью навсегда
для Слова жизнь на бесконечные года.
О, материнский, изначальный мой язык!
Ты жизнь и смерть моя, мой выдох и мой вскрик!
Словно костер в ночи, сто раз ты угасал,
и десять тысяч раз ты снова воскресал.
Кто на курганах умирал, уткнувшись в пыль,
забытый всеми и покинутый, не ты ль?
Упав в ковыль, словно обро́ненный чоро́н,
ты пролежал там, слыша только крик воро́н,
до той поры, пока, склонившись над травой,
тебя извлек из пыли всадник молодой
и рукавом с тебя смахнул столетий грязь
так, что на нем сверкнула предков древних вязь.
И лишь кумыс в чорон налили по края,
как в нем запела то́тчас музыка твоя!
Скажи, не ты ли угасал костром в ночи
возле бахчи, где пели струйками ключи
и во все стороны на свищущих ветрах
летел по миру разносимый горький прах?
И путник бедный, что шагал сквозь дождь и мглу,
дрожа от холода, собрал в ладонь золу
и начал дуть в нее своим дыханьем жарким,
и запылал он вновь во тьме сияньем ярким!
И взвился к небу белым светом он горячим,
мир снова делая все слышащим и зрячим,
всех созывая к своему прийти костру
и согревая всех замерзших на ветру.
На берегу, в шуршащих шумно камышах,
сгнивал не ты ль разбитой лодкою в штормах,
мечтая белым кораблем стать в небесах,
летя над морем на раздутых парусах?
За ярким блеском, плеском сказочной мечты
не ты ль гагарой падал в омут с высоты?
Не ты ль кричал сиротски в небе журавлем,
гонясь за белым промелькнувшим кораблем,
и горький крик твой, что с тоской над миром плыл,
всех теребил и чье-то сердце все ж будил.
И одержимый молодой олонхосут
пел о конях, что нас на крыльях вознесут
вплоть до девятых, до сияющих небес,
чтобы оттуда на моря, поля и лес,
на все, что в мире возросло и расцвело,
взирать с любовью, дружелюбно и светло…
О, материнский, изначальный мой язык!
Моя печаль, моя надежда, плач и крик!
Обожжена давно душа твоя огнем,
тебя терзанья мучат ночью, мучат днем.
И, видя это, в горькой боли мучусь я,
когда прославленных народов сыновья
спешат на форум, где твой голос позабыт,
а ты лишь губы поджимаешь от обид
и боль свою, вдали от них в себе нося,
таишь в душе ее, поблажек не прося.
Когда ж другие будут городом идти
и вдруг тебя случайно встретят на пути —
они пройдут, тебя как будто не узнав,
а ты смолчишь, словно всегда во всем неправ.
И загрустишь, когда чужие языки
вокруг тебя взовьются звонки и легки,
друг друга славя, оглашая гласом тишь,
а ты, краснея от волнения, стоишь,
всем поклониться хочешь, всем воздав хвалу,
ты благородный, ты паришь под стать орлу,
в тебе для всех хватает щедрости души,
всех обними, всем поклониться поспеши,
в кругу великих разноликих языков
освободи себя от скромности оков
и в их кругу свое величье не роняй,
ты равен с ними. (Это ты не забывай!)
Пока живет язык — живет с ним и на
...
