Кітаптан алынған дәйексөздер Смех в Древнем Риме: как шутили и над чем смеялись в Вечном городеавтор Мэри Бирд
С другой стороны, смех человека в лицо богу или богине нередко предвещает превращение смеющегося в зверя, птицу или неодушевленный предмет: смех – это вызов, брошенный всемогущим, и за ним следует немедленное наказание в виде утраты человеческого облика или статуса. Или, если использовать более общую формулировку, смех сигнализирует, что неравенство между смертными и бессмертными вот-вот проявится или будет восстановлено. Так, например, Юнона немедленно превращает в ласку служанку Галантиду, когда та смеется, радуясь, что ей удалось провести богиню и помочь разрешиться от бремени своей госпоже Алкмене – матери Геракла [26]. Нечто похожее происходит и в истории о дочерях царя Пиера, которые вызывают муз на состязание в искусстве пения и проигрывают. Стоит им начать насмехаться над победительницами, их тут же превращают в сорок [27].
1 Ұнайды
Овидий часто использует смех в «Метаморфозах» как неотъемлемый атрибут взаимодействия между смертными и небожителями. Едва приступив к чтению этих поэтических рассказов о превращениях, читатель обнаружит, что смех в самых разных его проявлениях – будь то надменные ухмылки, серебристый смех радости или торжествующий хохот – был важным элементом взаимодействия между человеком и властвующими над ним божественными сущностями. С одной стороны, боги смеются, наслаждаясь способностью превращать своих жертв – людей – во что угодно по своему желанию. Например, смеется Меркурий, уличив старого пастуха Батта в попытке его обмануть, перед тем как обратить старика в кремень [25]. С другой стороны, смех человека в лицо богу или богине нередко предвещает превра
1 Ұнайды
Иначе говоря, попытки властителей управлять смехом подданных, нашедшие отражение в литературе императорского Рима, могли быть ярким символом «противоестественности» автократии даже в самых мягких ее проявлениях.
1 Ұнайды
Точный смысл его утверждения в том, что «смех исключительно или почти исключительно вызывается тем, что обозначает или указывает что-нибудь непристойное без непристойности» [71]. Другими словами, причина смеха не в уродстве самом по себе, а в остроумии шутника, которое преобразует уродство в шутку – сущность более высокого уровня. Неслучайно в рассуждениях Страбона шутка (или шутник) предстает в роли катализатора, или, если хотите, главного передаточного звена между смехом и его объектом.
1 Ұнайды
Итог его рассуждений: не все, что вызывает смех (ridicula), остроумно (faceta), а от идеального оратора мы ожидаем именно остроумия.
1 Ұнайды
Что до третьего пункта, да, отвечает Страбон, есть несколько причин, почему смех выгоден оратору: веселье (hilaritas) порождает добрую волю; всякого впечатляет смекалка; шутка сокрушает, уничижает или сбивает с толку оппонента, оратор же предстает утонченным и остроумным (urbanus) в глазах публики; но, главное, остроумие помогает смягчить суровость речей и парировать оскорбительные выпады, перед которыми бессильны доводы разума.
1 Ұнайды
Смех – всегда палка о двух концах: подняв оппонента на смех, его можно изолировать и обезоружить, но, используя смех для нападения, оратор может сам пасть его жертвой. Два смысла слова «ridiculus» («заставляющий нас смеяться» и «тот, над кем мы смеемся») всегда шли рука об руку. Игры со смехом требовали большой осторожности [33].
1 Ұнайды
. В классической Греции слово «hals» («соль») вообще не использовалось как метафора остроумия. Впрочем, постепенно под влиянием Рима это значение вошло в употребление. В период Римской империи некоторые греки усвоили и, возможно, несколько видоизменили эту характерную «римскую» идиому. Во II веке н. э. Плутарх, упоминая шутки Аристофана и Менандра, называл их «hales» – «маленькими щепотками соли» [94]. Как бы там ни было, мы не вправе недооценивать «римские» аспекты греко-римской смеховой культуры, которая подчас представляет из себя поистине неразделимый конгломерат.
1 Ұнайды
Крылатые фразы о смехе были и у римлян, однако в них гораздо чаще речь идет о роли и опыте шутника, а не того, кто смеется: «Лучше потерять друга, нежели острое слово» [27], «Легче пламя человеку за зубами удержать, чем хорошее словечко [bona dicta, т. е. остроту]» [28].
1 Ұнайды
Другими словами, современная история смеха неотделима от оценочных суждений о социально-культурном прогрессе (или его отсутствии)
1 Ұнайды