Оглавление

Техосмотр

В кино и сериалах о психотерапевтах давно перестали показывать кушетки, но Вика ее ожидала. Хотя и была на приеме не впервые. Будучи прогрессивной москвичкой за тридцать, она считала их чем-то вроде техосмотра в автосалоне — процедурой жизненно необходимой для выживания в двадцать первом веке.

За годы в супружестве она спустила на эту профилактику немало супружеских средств. Но благоверному обычно говорила про инвестиции в счастливую жизнь. Акцентировала внимание на экономичности онлайн-формата, твердой цене, неизменной уже много лет, удаче и связях, благодаря которым удалось протиснуться в узкий круг пациентов всероссийского светила.

Муж периодически вздыхал и говорил, что сеансы эти легко заменить разговорами по душам с подружками, на что Вика всякий раз интересовалась, готов ли он доверить ее, а значит и собственное душевное здоровье, этим женщинам.

Максим, превратившийся за годы брака в тихого краснощекого увальня, похожего на перезревшего купидона, вспоминал шумных и взбалмошных Надьку, Ольгу и Диану с Сабиной, вдумчивую, но резкую и вечно занятую Янку, жеманную и губастую Камиллу, в которой всегда подозревал эскортницу. Вздыхал и доставал кошелек (в последние годы — мобильник), отправляя жене очередной транш. Двойного назначения: материально-духовный.

Вика не от жадности предпочитала услуги профессионала. Она и сама понимала, что после тридцати все адекватные подруги, которым можно было доверить душевные терзания, либо перестали таковыми являться, либо сделались такими деловыми и колючими, что после общения с ними необходимость в услугах специалиста сомнений уже точно не вызывала.

В студенческие годы она легко сносила ментальные затрещины от той же Янки. Фразы вроде «Ну на хрена он тебе сдался, дура», или «сама вчера всю ночь на дискаче скакала, теперь не ной» действовали отрезвляюще. Бодрили, но не ломали.

Теперь же, когда интернет, а главное человек с дипломом и сотнями тысяч подписчиков, раскрыли ей глаза, Вика старалась держаться от токсичной заботы подальше. Сократила контакты с абьюзерами, окружила себя людьми с клубнично-зефирной психикой. Подперла жизнь танцами, единоборствами и уроками итальянского языка.

Эта схема исправно работала пятнадцать лет, пока не дала сбой — тихий, но фатальный, как трещина в фундаменте.

И вот она, разведенка с прицепом на пороге сорокалетия, проревевшись в туалете клиники, пытается не уронить лицо на первом за долгое время очном приеме у Сергея Валентиновича Крестовского, — того самого светила отечественной психотерапии, с которым привыкла общаться по видеосвязи.

Ее взгляд, мутный и рассеянный, скользит по стенам. Молочно-белым, подзабытым. По абстрактным картинам в рамах из дорогого дерева. По дипломам и фотографиям со знаменитостями.

Как будто ищет опору в статусе специалиста, которому доверила свою душу. Так называемый якорь.

Вот только забросить тот якорь никак не выходит.

Взгляд ни на чем не фокусируется, в голове звенит камертон, а пальцы мелко подрагивают.

Упражнение из дыхательных техник тоже не помогло.

Плохо дело — от специалиста уровня Крестовского вряд ли можно скрыть и менее очевидную нервозность.

— А где же кушетка? — не удержалась она от нелепой шутки и скривила губы в усмешке.

И тут же сомкнула их, осознав, что они дрожат.

— Кушетки остались в более скорбных заведениях, — искря глазами из-под очков в роговой оправе, отозвался доктор, — но если вам на ней было бы более комфортно, можем организовать.

Сергей Валентинович из той породы специалистов, услуги которых простой матери-одиночке не по карману. На это намекают и аккуратный пробор в волосах, и перстни с дорогими камнями на пальцах, и стильный кардиган тонкой шерсти, и пряный аромат, отчетливо ощутимый через разделявшие их полтора метра, и даже матовая блестящая табличка на входе.

Но Вика, привыкла в любом деле доверяться только самым лучшим и не смогла уронить планку.

Вот уже шесть лет каждое последнее воскресенье месяца они созванивались по видеосвязи и беседовали обстоятельно около часа с небольшим.

В основном говорила Вика. Крестовский слушал. Иногда деликатно задавал направление, давал мягкие, ни к чему не обязывающие комментарии. Время от времени что-то записывал в блокнот и почти не прерывал. Даже если она слишком увлекалась. В конце обычно как бы спохватывался и давал домашнее задание даря тем самым с барского плеча еще минут десять-пятнадцать своего чрезвычайно дорого времени. Попутно бросал непринужденный намек о том, какую светскую львицу, жену генерала или интернет-знаменитость заставил томиться в ожидании.

Выполнением домашки Вика обычно не утруждалась.

Ей даже нравилось быть штрафницей. Для нее это было что-то вроде игры: проверить, когда уже выдержанный, словно сорокалетний коньяк, доктор начнет ее журить.

И хоть спровоцировать его на нотации не удалось ни разу, на деле в выигрыше были все.

Вывести доктора из равновесия не было ее целью. Играла Вика больше из любви к искусству и, скорее всего, потеряла бы интерес при малейших признаках нравоучения.

Всякий раз ее голова шла кругом от шекочущего напряжения. Вспомнит или нет про задание? А если вспомнит, что сказать? Как отреагирует? Поправит очки и сменит тему, пожмет плечами и мягко улыбнется? Эта легкая прелюдия превосходно поддерживала их отношения.

Жаль муж не удосужился обучиться подобным приемам. Как знать — умей он флиртовать также тонко и виртуозно, может, и не пришлось бы платить профессионалу.

— Так что? Принести кушетку? — переспросил Сергей Валентинович, не дождавшись ответа.

— Нет, — махнула рукой Вика.

— Хорошо. Видимо, наша личная встреча обусловлена какими-то особенными причинами. Или точнее, причиной. Развод?

— Как вы догадались?

— Опыт. Просто опыт. Когда десятки лет наблюдаешь одни и те же картины, приучаешься по языку тела распознавать любое горе. И смерть близких, и развод, и банкротство… Так что никакой мистики тут нет.

— И как вы живете с этим?

— Я-то? Нормально живу, — усмехнулся Сергей Валентинович, — получше многих.

И демонстративно обвел глазами кабинет.

— А, ну да… — протянула в ответ Вика.

— Ну, да ладно! — он бодро хлопнул себя ладонями по упитанным ляжкам, — Вы, надо полагать, не обо мне пришли говорить. Зато по адресу. Разводы — это наш профиль! Рассказывайте!

— Да я даже не знаю, с чего начать. Все так внезапно случилось… Раньше мне казалось, что если мы разойдемся… Я брошу Макса. Вот и подруги говорили, что он мне не пара. Да я и сама так думала. Скучный он. Бу-бу-бу… А потом втянулась. Не мешает жить и ладно. Я делала все, как вы говорили: окружила себя хобби всякими, приятными людьми. И тут бац! Развод! Пока замужем была, казалось, что муж…

— Объелся груш? — подсказал доктор.

— Ну да… А потом, значит, он ушел и стал…

— Очень нужен, — деликатно помог подытожить фразу психотерапевт.

— Да.