Роль русской императрицы исполняли звезды мирового кинематографа: Пола Негри, Марлен Дитрих, Ольга Жизнева, Бетт Дейвис, Алла Ларионова, Светлана Крючкова, Джулия Ормонд, Марина Влади, Вия Артмане, Катрин Денев, Жанна Моро, Наталья Гундарева, Лидия Федосеева-Шукшина, Хелен Миррен…
1 Ұнайды
У Варварских ворот находилась икона, считавшаяся чудотворной. Обезумевшие от ужаса москвичи – больные и здоровые – целовали ее, надеясь получить исцеление от болезни или избежать заражения. Несли к иконе и деньги, складывая их в ящик для пожертвований. Но никакого чуда не происходило, напротив сама икона стала источником страшной заразы, поэтому архиепископ Амвросий, человек умный и образованный, приказал убрать и ее, и кассу, а целование икон вообще запретить. Это мера понята не была: «народ» решил, что власти нарочно устроили чуму и специально убрали иконы, чтобы не дать людям избежать горя. Толпа штурмом взяла Донской монастырь, где укрывался Амвросий. Архиепископа выволокли на задний двор и убили с чудовищной жестокостью. Потом толпа принялась просто бессмысленно громить и грабить и монастыри, и жилые дома, и винные склады. Опьяневшие и совершенно лишившиеся рассудка мятежники стали разорять даже госпитали и карантины, избивая лекарей, которых обвинили в том, что они нарочно распространяют чуму.
Екатерина поднималась с постели очень рано и тут же принималась за дела. Одно из ее писем к князю Репнину заканчивается фразой: «Я так устала писать, что не в состоянии сказать еще что-либо сегодня…» А написана эта фраза была в половине восьмого утра!
Она танцевала в совершенстве и отличалась особой грацией во всем, что делала, одинаково в мужском и в женском наряде. Хотелось бы все смотреть, не сводя с нее глаз, и только с сожалением их можно было оторвать от нее, так как не находилось никакого предмета, который бы с ней сравнялся. Как-то на одном из этих балов я смотрела, как она танцует менуэт; когда она закончила, она подошла ко мне; я позволила себе сказать ей, что счастье женщин, что она не мужчина, и что один ее портрет, написанный в таком виде, мог бы вскружить голову многим женщинам. Она очень хорошо приняла то, что я ей сказала от полноты чувств, и ответила мне в том же духе самым милостивым образом, сказав, что если бы она была мужчиной, то я была бы той, которой она дала бы яблоко. Я наклонилась, чтобы поцеловать ей руку за такой неожиданный комплимент; она меня поцеловала, и все общество старалось отгадать, что произошло между императрицей и мною».
Елизавета требовала и от придворных дам безукоризненной элегантности и следования моде, но упаси боже, если кто-то бывал одет или убран краше ее самой: могла прямо на балу и платье порвать, и прическу с головы срезать. Да и без всякой причины Елизавета порой впадала в гнев. Так, однажды она в первый день Пасхи разбранила всех своих 40 горничных, дала нагоняй певчим и священнику, испортив всем пасхальное настроение. И все это при том, что сама государыня была крайне религиозна и умна. Просто к ней с полным основанием можно было отнести старинное выражение «вожжа под хвост попала»
Фикхен впервые увидела своего троюродного брата – Карла Петера Ульриха Голштинского, сына старшей дочери российского императора Петра Великого[2]. На момент встречи Фике было десять
Для врачей Екатерина была «трудным пациентом»: она не уважала медицину, не любила принимать лекарства, предпочитая народные «бабкины» средства.
Ее подвенечное платье сохранилось. И сейчас находится в Оружейной палате в Москв
