Есть другая, более глубокая и, к несчастью, практически неустранимая причина всех недоразумений, и связана она с тем, что украинский язык звучит ужасно потешно для русского уха, причем именно в тех ситуациях, когда сам этот язык становится страшно серьезен. У украинцев невероятно красивые песни, у них потрясающие есть две буквы: одна с двумя точечками, похожая на свечку, – ï, а другая – є, тонкая, словно серпик луны. Их язык хорош, когда они поют, рассказывают сказки, когда говорят о простых вещах; он непревзойден в застолье, в любви, нежности, в разговоре с детьми, с родителями, с соседями; но стоит им перейти на речи государственные, как вся их неприспособленность к самоорганизации обнажает себя. И они это чувствуют, потому что больше привыкли говорить на эти темы по-русски, им и самим переходить на украинский неловко, ведь русский язык здесь гораздо органичнее, точнее, полнее, гибче, глубже – и именно боязнь показаться смешными заставляет их совершать безумные поступки и желание уйти от нас как можно дальше.
Вот в чем вся штука, и им надо либо с этим примириться, либо идти на нас войной. Вырвать все русское с корнем, как драл мой дядька сорняки и меня заставлял. Им надо все время себя доказывать. А им это несвойственно, тяжело, и потому они злятся еще сильнее. Разумеется, это только моя имперская, великодержавная версия, и я отдаю себе отчет в том, как чудовищно она звучит для любого украинского патриота и меня навсегда внесут за нее в «Миротворец»; я догадываюсь, как сурово осудит меня за нее безупречно политически корректный философ Петр Павлик, а Катерина, если сегодня вдруг услышит, вцепится дикой кошкой и исцарапает мне лицо, несмотря на все наше расчудесное прошлое.
32 Ұнайды
вот, кстати, Украина в Крыму, который Петя Павлик велит отдать ей взад, не сделала ничего, чтобы назвать его своим, никто из ее великих там не родился, не жил, не умер и не похоронен, и гений места там какой угодно, только не украинский. В Бахчисарае – татарский, в Судаке – генуэзский, в Балаклаве – греческий, купринский, в Севастополе – русский, толстовский, в Ялте – чеховский, в Коктебеле – болгарский, волошинский…
14 Ұнайды
Она невзлюбила меня с того раза, когда на ее вопрос, как переводится memento mori, я ответил:
– Не забудь умереть
7 Ұнайды
Да, батюшка, я был прекраснодушен, самонадеян и глуп, но скажите на милость, каким еще в молодости надо быть?
2 Ұнайды
украинцев невероятно красивые песни, у них потрясающие есть две буквы: одна с двумя точечками, похожая на свечку, – ï, а другая – є, тонкая, словно серпик луны. Их язык хорош, когда они поют, рассказывают сказки, когда говорят о простых вещах; он непревзойден в застолье, в любви, нежности, в разговоре с детьми, с родителями, с соседями; но стоит им перейти на речи государственные, как вся их неприспособленность к самоорганизации обнажает себя.
1 Ұнайды
как бы мы друг на друга ни злились, сколько бы гадостей ни говорили, сколько бы ни копались в истории и братской крови ни проливали, на Небесах про нас написано – либо вместе спасетесь, либо вместе погибнете.
1 Ұнайды
Большому свободному языку нечего бояться, и он волен брать из других наречий все, что ему нужно, а лишнее отбрасывать.
1 Ұнайды
Почему люди не могут жить в мире? Зачем им надо друг на друга нападать, изгонять, убивать? Откуда берется зло? Почему нельзя устроить жизнь так, чтобы у каждого народа, у каждого человека был свой дом, свой кусок земли и никто бы не зарился на соседний? Не врал, не хапал, не сочинял подлогов, не навязывал людям чужой язык? Почему мы не умеем договариваться? Что не так с человеческой породой и природой и что надо сделать, чтоб ее изменить? Какое всем послать вразумление?..
1 Ұнайды
Прошлое волнует меня не меньше настоящего, я судорожно отыскиваю в нем то, чего там, возможно, никогда не было и нет – смысла и цели. Меня влечет к истории и одновременно воротит от нее, я пугаюсь ее спящих духов, которые в любую минуту могут проснуться, как споры сибирской язвы, но при этом точно знаю одно: желать поменять в ней что-либо бессмысленно, и не только потому, что это невозможно. Если бы история была хоть чуточку другой, хотя бы на капельку менее подлой и лживой, если бы не было всех этих людоедов, которых мы хором проклинаем, войн, конфликтов, ГУЛАГов, концлагерей, террора, геноцида, холокоста, одсуна, аншлюса, шовинизма, фашизма и прочей людской чумы и нечисти, не было бы и нас. Да, были бы другие и наверняка намного лучше, выше, чище и благороднее, но нас бы не было. Вот какая штука, и потому судить прошлое, возмущаться и негодовать – значит рубить под корень самого себя. Не знаю, насколько моя мысль оригинальна, но это то, что приходит мне в голову в бывшей немецкой деревне, где не осталось ни одного немца.
1 Ұнайды
Хотя, с другой стороны, какая еще держава могла бы похвастаться, что один и тот же человек написал сталинский, брежневский и путинский гимны? Скрепа, однако…
1 Ұнайды