– Не знаю, – ответил он, поглаживая меня по загривку. – Может, восемь?
Я в курсе, что вагины не умеют разговаривать, но я готова была поклясться, что услышала жалобный испуганный вскрик моей.
– Как насчет двух?
– Семь.
– Мы не торгуемся.
Он убрал руку с моего плеча и серьезно посмотрел на меня.
– Ладно, шесть. Но это минимум, на который я согласен.
– Двое, – сказала я, пряча улыбку.
Он сложил руки на груди.
– Пятеро. Это последнее предложение.
– Продолжай в том же духе, и будет ноль.
Он наклонился ко мне и выгнул бровь.
– Представь меня с младенцем в одной руке и ребенком в другой.
О-о-ой. Яичники, нет. Смываем боевой окрас.
Он нагнулся еще ниже.
– Без майки.
Черт. Я определенно нарожаю этому мужчине огромных карапузов.
Видимо, по выражению моего лица он определил свою победу, потому что подхватил меня, прижал к себе и поцеловал так, что у меня дух перехватило. Фред тем временем взялся за вторую занавеску и успешно выдрал еще один карниз из гипсокартонной стены.
Творился полный хаос.
Это был лучший день в моей жизни.
И я ждала еще миллиона таких же.
