— Да что ж такое! Промазал!
— Эй! Будешь распаковывать подарки на улице! Заходи, Кловис, твой папа наказан.
Мальчик засмеялся, показывая на отца пальцем. Я незаметно наклонилась набрать в горсть снега и подошла поцеловать Этьена, но в последнюю секунду размазала снег по его лицу, как кремовый торт.
Кловис хохотал до упаду. Мы вошли в дом. Под радостные возгласы мальчиков, восхищенных моей огромной елкой у окон гостиной, я приняла у них верхнюю одежду и спальные мешки.
— А почему ты живешь на маяке?
Я обняла Кловиса.
— Чудной ты — вечно задаешь мне один и тот же вопрос, как ни придешь. Согласна, маяк в лесу — это странновато. Обычно они бывают возле воды. Но дело вот в чем: мой дом построен так, что когда я сижу у себя в мастерской на верхнем этаже и смотрю в окно, то вижу очень-очень далеко. Так далеко, что на днях я, кажется, видела остров с пиратами.
— Пиратами!
— Разве я не говорила? Так сходи, глянь. А я пока приготовлю тебе чего-нибудь вкусного и вредного.
Кловис побежал по лестнице так, будто наверху его ждали сокровища. Трудно было поверить, что ростом он мне уже по локоть.
— С ума сойти, до чего быстро время летит. Он так вымахал.
— Ему уже пять, почти маленький мужчина.
Я жестом пригласила Этьена на кухню.
— Есть вино, пиво и джин. Что тебе налить?
— Тебе не кажется это странным?
— Нет, если только не станешь смешивать.
— Я не о выпивке. Тебе не кажется странным, что ее с нами нет?
— Нет.
Он смотрел на меня — в его глазах стояли слезы.
— Вообще это не первый раз, когда мамы нет с нами на Рождество. Ты забыл, что было два года назад? Ее гуру позвонил и сказал, что она должна ехать к ним, потому что как раз на этот день выпало полнолуние. Она сказала мне: «Моя миссия не в том, чтобы причинить урон земле. Наоборот, я освещаю ее благодаря участию в «Лунном круге». Мы — дети луны».
— Да, помню, но сейчас все по-другому. Ее на самом деле больше нет.
— Вот именно, но мой траур начался не два с половиной месяца назад, а двадцать пятого декабря две тысячи пятнадцатого. И теперь мне даже легче, потому что не надо больше за нее переживать.
Последовало долгое молчание. Похоже, мы оба мысленно прокручивали в голове мои последние слова.
