Если что-то нас отличает от животного царства, так это — язык, а потом поэзия: последняя есть высшая форма языка, она — средство эволюции нашего биологического вида, его антропологическая цель. И тот, кто считает ее «искусством», совершает преступление против человека как вида, и прежде всего — против себя самого. В конце концов, в нашу уже почти постхристианскую эру литература и, возможно, история, — единственные источники этического воспитания.
