Ялмар. Я бы не сказал — курчавым, а скорее волнистым.
Хедвиг. Да ведь они сильно курчавятся.
Ялмар. Скорее вьются.
1 Ұнайды
не прибегайте вы к иностранному слову — идеалы. У нас есть хорошее родное слово: ложь.
1 Ұнайды
Грегерс (уходя). Тринадцатого за столом.
Реллинг (вслед за ним). Черта с два! Так вам и поверят!
1 Ұнайды
Реллинг. Позвольте спросить, что это за назначение?
1 Ұнайды
Реллинг. В минуту горя, у смертного одра многие проявляют душевное величие. Но надолго ли, по-вашему, хватит у Ялмара этого величия?
Грегерс. Неужели оно не сохранится у него и не будет расти всю жизнь?
Реллинг. Не пройдет и трех четвертей года, как бедняжка Хедвиг станет для него только красивой темой для декламации.
Грегерс. И вы смеете так говорить о Ялмаре Экдале!
Реллинг. Мы поговорим об этом, когда на могиле Хедвиг завянет первая трава. Тогда вы услышите, как он будет пережевывать жвачку, говоря о «безвременно отторгнутом от отцовского сердца ребенке». Увидите, как будет таять от умиления, самовосхищения, самосострадания. Увидите!
Грегерс. Если вы правы, а я ошибся, то — жить не стоит.
Реллинг. О, жизнь могла бы еще быть довольно сносной, если бы только оставили нас в покое эти благословенные кредиторы, которые обивают у нас, бедных смертных, пороги, предъявляя к нам идеальные требования.
Грегерс (глядя перед собой в пространство). В таком случае я рад своему назначению.
1 Ұнайды
Реллинг (подходя к Грегерсу). Ну, уж меня-то никто не уверит, что это нечаянно.
Грегерс (стоявший все время вне себя от ужаса, весь передергивается). Никто не может сказать, как это вышло! Ужасно!
Реллинг. Выстрелом опалило платье. Она, значит, приставила пистолет к самой груди и спустила курок.
Грегерс. Хедвиг умерла не напрасно. Видели вы, какое душевное величие проявил он в горе?
1 Ұнайды
Ялмар. А я гнал ее от себя, как дикого зверя! И она забилась на чердак и умерла из любви ко мне! (Рыдая.) Никогда не поправить этого! Не сказать ей!.. (Заламывая руки, кричит вверх.) О, ты там!.. Если ты есть!.. Зачем ты допустил это?
Гина. Полно, полно, нельзя так богохульствовать! Верно, мы были недостойны, чтобы она оставалась с нами. Молвик. Девочка не умерла, а спит.
1 Ұнайды
Гина. Они говорят, Хедвиг застрелилась.
Ялмар. Сюда! Помоги!
Реллинг. Застрелилась! (Отодвигает стол и начинает осматривать Хедвиг.)
Ялмар (на коленях, со страхом следя за ним.) Ведь не опасно же? Нет, Реллинг? И крови почти нет. Ведь не опасно же?
Реллинг. Как это вышло?
Ялмар. Ах, ничего я не знаю!..
Гина. Она хотела застрелить дикую утку.
Реллинг. Дикую утку?
Ялмар. Должно быть, пистолет разрядился.
Реллинг. Гм… Так.
Экдал. Лес мстит. Но я все же не боюсь. (Уходит на чердак и затворяет за собой дверь.)
Ялмар. Ну, Реллинг… что же ты молчишь?
Реллинг. Пуля попала в грудь.
Ялмар. Но ведь она оправится?..
Реллинг. Ты же видишь — она мертва.
Гина (разражаясь рыданиями). Девочка моя, девочка!..
Грегерс (хрипло). В пучине морской…
Ялмар (вскакивая). Нет! Нет! Она должна жить! Реллинг… ради бога… хоть на минутку… хоть на секунду, чтоб я успел сказать ей, как безумно я любил ее всегда!
Реллинг. Прямо в сердце. Внутреннее кровоизлияние. Мгновенная смерть.
1 Ұнайды
Ялмар. Не будь так уверен. Если они насулят ей там всяких благ?.. А я-то без памяти любил ее! Я видел высшее свое счастье в том, чтобы бережно провести ее за руку через всю жизнь, как ведут боящегося темноты ребенка через большую пустую комнату!.. И теперь я так мучительно уверен, что бедный фотограф, ютящийся на чердаке, никогда не пользовался безраздельно ее детской любовью. Она попросту вкралась ему в душу, старалась ладить с ним, пока что.
1 Ұнайды
Ялмар. Какие там она может дать мне доказательства! Я не смею больше верить никаким уверениям с той стороны.
Грегерс. Хедвиг, без сомнения, чужда обмана.
Ялмар. Ах, Грегерс, в этом-то я как раз и не уверен. Кто знает, о чем, бывало, шушукались тут Гина и эта фру Сербю. А у Хедвиг всегда ушки на макушке. Пожалуй, и дарственная запись эта явилась вовсе не так нежданно-негаданно. Я как будто что-то такое замечал.
Грегерс. Что за дух в тебя вселился!
Ялмар. У меня глаза открылись. Увидишь, эта дарственная запись — только начало. Фру Сербю всегда особенно жаловала Хедвиг, а теперь она и подавно в состоянии сделать для девочки все, что угодно. Они могут отобрать ее у меня, когда вздумают.
Грегерс. Ни за что на свете. Хедвиг не уйдет от тебя.
1 Ұнайды