Глава 2

Соль во второй октаве

Утром, едва я вошла в вестибюль, мой взгляд зацепился за яркое объявление на стенде:

НОВЫЙ НАБОР В ШКОЛЬНЫЙ ХОР!

ПРОСЛУШИВАНИЕ СЕГОДНЯ В 17.00 В АКТОВОМ ЗАЛЕ

– Елина, что зависла? – окликнул проходивший мимо мой одноклассник Ерохин. – Хочешь в хор записаться? Давай, мы придем поржем!

– Иди ты… своей дорогой, – отмахнулась я.

Несмотря на задиристый характер и почти никогда не закрывающийся рот, Ерохин был представителем отряда «шут классный обыкновенный» и потому особой опасности не представлял. О том, что он выполнит свою угрозу и придет на прослушивание, тоже можно было не беспокоиться – ясно же, это обычный треп в стиле «что вижу, о том и пою». То есть, петь-то он, кажется, как раз и не собирается… В отличие от меня.

Проторчав у объявления, я едва не опоздала на химию – влетела в класс, когда учительница уже водила глазами по журналу, выбирая жертву для вызова к доске. Я водрузила рюкзак на парту и даже не успела опуститься на стул, когда услышала:

– Елина!

Вот она, месть за опоздание! Так и не успев сесть, я оставила рюкзак прямо на столе и направилась к доске.

– Виды растворов, – объявила химичка, и я облегченно вздохнула.

Тема совсем легкая, я ее даже не учила – запомнила на предыдущем уроке. Бодро отрапортовав все, что знала, я вдруг вздрогнула от внезапной догадки: училка не успела рассказать нам об эмульсии и суспензии, велев прочитать о них в учебнике самостоятельно, а я этого не сделала!

– Следующий вид раствора – эмульсия… – неуверенно начала я, но химический бог вдруг смилостивился надо мной.

– Я вижу, что ты знаешь, – прервала учительница. – Садись, пятерка.

Не веря своей удаче, я убралась за парту, наконец-то села и стянула вниз рюкзак. А потом шепотом поделилась с Ленкой, моей подружкой и по совместительству соседкой по парте:

– Представляешь, эмульсию с суспензией я как раз и не знала!

– Дуракам везет, – философски отозвалась она.

Я не обиделась, все еще пребывая в эйфории от неслыханного везения.

– Видела объявление о хоре? – спросила я. – Давай пойдем, поприкалываемся?

Предлагать идти прослушиваться в хор на полном серьезе мне было как-то неловко.

– Пойдем, – неожиданно согласилась Ленка, и я вспомнила, что она пару лет назад окончила музыкальную школу.

Я тоже посещала это славное образовательное учреждение целых четыре года. Поступила я туда совершенно самостоятельно – в нашу подготовительную группу детского сада пришли преподаватели и по очереди вызывали всех в актовый зал на прослушивание. Видимо, мои данные никого не поразили – меня приняли со странным статусом кандидата.

В шесть я не понимала толком, что это значит, и была страшно довольна. Придя домой, я с гордостью заявила, что поступила в музыкальную школу и теперь кандидат. Мама и бабушка надо мной посмеивались, но в сентябре послушно отвели в музыкалку. Она располагалась в небольшом одноэтажном здании, стареньком, но очень уютном, со скрипящими деревянными половицами и окнами, выходящими в заросший садик.

Учиться мне нравилось и бросать музыкальную школу я не хотела, хотя никакими успехами похвастаться не могла. Целый месяц играла одну и ту же пьесу на специальности. На уроках сольфеджио за музыкальные диктанты – когда задавали записать нотами сыгранную преподавательницей мелодию – никогда не получала выше тройки. На хоре, когда мы разучивали итальянскую песню «Санта Лючия», не смогла взять соль во второй октаве.

В итоге, когда стали готовить отчетный концерт, меня решили на него не брать. В конце урока учительница раздавала всем униформу – синий бант в белый горошек и ленточку, чтобы завязать его на шее под воротничком белой блузки. Так, по замыслу школы, хор выглядел бы единым коллективом. Дойдя до меня, училка помедлила и прошла мимо со словами:

– А тебе еще рановато.

Каким это стало ударом! К хоровому пению я была в общем и целом равнодушна – объектом моих мечтаний являлся бант, в котором мне ужасно хотелось покрасоваться на сцене.

Я вышла из класса, от расстройства не замечая ничего вокруг, оглушенная и потерянная. Меня одну не взяли на отчетный концерт! Я пою хуже всех и недостойна даже выступления в хоре!

Дойдя до раздевалки, я решительно повернула обратно. Я этого так не оставлю! Вернувшись в класс, я робко попросила собиравшую ноты учительницу:

– Возьмите меня, пожалуйста, на концерт! Я буду очень стараться.

– Ну ладно, – она махнула рукой и выудила из пакета заветный бант: – Держи.

Вне себя от счастья, я поблагодарила ее и поскакала одеваться. Все же на концерт и надену синий бант в белый горошек! Вопрос несоответствия моих вокальных данных общему уровню волновал меня в последнюю очередь.

Я благополучно выступила на отчетном концерте, где покрасовалась в белой блузке и пресловутом банте. Вряд ли я сильно испортила своим неидеальным пением общее звучание, зато очень порадовала пришедшую поглядеть на меня маму.

А злосчастный бант постигла печальная участь: гладя его перед тем, как вернуть, мама поставила утюг на слишком большую мощность и сожгла. Мы аккуратно обрезали обгоревший край и смотали его так, чтобы ничего не было заметно. Я страшно переживала, но учительница собрала банты не глядя, чем спасла меня от позора.

Так, ни шатко ни валко, я отучилась в музыкалке целых четыре года. В последний год моего посещения этого заведения мама поставила условие:

– Если экзамен по специальности в конце года сдашь на три, я тебя из музыкальной школы забираю. Какой смысл время терять, если ты все равно заниматься не хочешь?

Заниматься я и правда не особенно хотела, но бросать музыкальную школу – тоже. Я не поверила маминым угрозам и продолжила учиться в прежнем режиме. В мае закономерно сдала экзамен по специальности на трояк – видимо, поставить мне два там просто не могли, хотя я этого вполне заслуживала. Тогда-то я и убедилась, что мама вовсе не шутила!

Дома разразился грандиозный скандал с криками и слезами, но он ни к чему не привел – мама осталась непреклонна. Напрасно я клялась и божилась, что на следующий учебный год непременно исправлюсь. Я уже обещала это много раз и, честно говоря, сама себе не верила.

Когда ссора утихла, я вышла на улицу. В полном одиночестве гуляла по двору и никак не могла поверить – неужели я больше в музыкалку не пойду? А ведь совсем недавно мы с мамой покупали нотные тетради…

Только одно воспоминание грело мое сердце – мальчишка, ходивший со мной в один класс по сольфеджио. Ни он, ни я не блистали идеальным музыкальным слухом. Мы, троечники, интуитивно старались убраться подальше от учительского пианино – за последний стол у шкафа. Так как сидеть мальчику с девочкой было некомильфо, опоздавшему приходилось устраиваться где-нибудь в другом месте.

У мальчишки имелось преимущество – в том же кабинете он занимался специальностью, и опередить его в этот день было невозможно. Когда являлась я, он уже победно восседал за последним столом и оттуда с вызовом смотрел на меня. Отыгрывалась я на втором уроке сольфеджио в неделю – специально приходила пораньше, чтобы занять заветное место, и тогда уже наступала моя очередь торжествовать.

Однако сидеть за последним столом было так удобно, что вскоре мы с ним плюнули на школьные условности и садились рядом с тем, кто пришел раньше, вызывая удивленные взгляды и перешептывания девчонок. До обвинений во влюбленности дело не дошло, но повод для сплетен мы подарили серьезный, хотя все наше общение сводилось к списыванию во время музыкальных диктантов. А так как ни он, ни я толком не умели их писать, то просто копировали друг у друга ошибки, за что нас потом здорово ругала учительница…

Такой у меня имелся не слишком удачный опыт приобщения к музыкальному искусству. Видимо, в глубине души я чувствовала некоторую неудовлетворенность, поэтому и предложила Ленке посетить прослушивание – естественно, в порядке прикола. Представить себе, что кто-то из нашей школы явится записываться в хор добровольно и на полном серьезе, я не могла.

Однако когда мы после уроков заявились в актовый зал, я была неприятно удивлена. На первом ряду сидел народ – конечно, одни девчонки, – но никто и не думал прикалываться. Все послушно подходили по очереди к тетеньке за роялем и пропевали сыгранные ею ноты и их сочетания. Мы устроились подальше от сцены, поближе к выходу, чтобы в случае опасности можно было незаметно скрыться. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Куда я попала? Сейчас меня и отсюда вышибут с позором…

– Может, пойдем? – шепотом предложила я, но было уже поздно – тетя нас заметила.

– Девочки в последнем ряду, – позвала она. – Хватит прятаться, идите сюда!

Мы нехотя поднялись и подошли к ней. Ленка поднялась на сцену, непринужденно встала у рояля и блестяще исполнила все, что сыграла ей тетя.

– Очень хорошо, – похвалила та. – Кто у нас еще остался?

Поняв, что не осталось никого, кроме меня, я встала и, как на заклание, побрела к роялю. Первая же спетая нота показала даже мне самой – чуда не произошло, за прошедшие после музыкальной школы несколько лет я чудесным образом не научилась петь. Голос дрожал, и даже мне было слышно, что я безбожно фальшивлю.

– Хорошо, – уныло проговорила тетя тоном, явно говорившим об обратном. – Ну что ж, один голос мне очень понравился, – она кивнула на Ленку. – А в целом вы молодцы, я никого отсеивать не буду, беру всех.

И тут от входа в актовый зал раздался мальчишеский голос:

– Я не опоздал?

– О, хоть один юноша появился! – обрадовалась хоровичка. – Пожалуйста, проходите, молодой человек!

– А с нами она по-простому, на «ты», – шепотом поделилась я с Ленкой.

Та только фыркнула.

– Сейчас наконец поприкалываемся! – потерла ладони я. – Представляешь, как он сейчас будет распеваться?

Но меня ждал облом – поприкалываться не удалось.

– Правда, прослушивание уже окончено, – продолжала щебетать тетя за роялем. – Но я и так верю, что у вас прекрасный голос и слух, иначе вы бы сюда не пришли!

– С какой стати? – громко возмутилась я.

Ленка толкнула меня локтем в бок, и я невольно умолкла.

– Ты это слышала? – уже тише осведомилась я и передразнила хоровичку: – «И так прекрасный голос!» А если ему медведь в детстве на ухо наступил?

– Зачем тогда приходить? – резонно спросила подруга.

– По глупости или по приколу.

«Как я», – хотела добавить я, но вовремя остановилась.

Ленка взглянула на парня и быстро отвела глаза.

– Дураком не выглядит, – вынесла она свой вердикт. – Значит, или раньше музыкой занимался, или просто очень в себе уверен.

Я скользнула по новичку смазанным взглядом, чтобы он не почувствовал к себе повышенного внимания, и обомлела. В реальной жизни я еще таких красавчиков не видела, только на экране! Классические черты лица римского легионера, тонкий взгляд холодных стальных глаз, темные волосы чуть длиннее принятого довершали образ.

– Это вообще кто? – озадаченно пробормотала я. – Вроде я его раньше в школе не видела.

– Может, новенький? – предположила Ленка.

Нашу увлекательную беседу прервал голос преподавательницы:

– На сегодня все свободны. Жду вас завтра в это же время на первое занятие!

Я плелась домой, цепляя ногу за ногу. Почему никак не получается открыть, в какой сфере у меня талант? Вот и сегодня получила очередной щелчок по носу! За что ни возьмусь, ничего не выходит. Может, мне уже хватит пробовать то одно, то другое, надо сосредоточиться на чем-нибудь одном?

Но вдруг я выберу не то, что нужно? Скажем, оставлю только танцы, а потом окажется, что я к ним катастрофически не способна? Или буду ходить только на хор, а потом меня не возьмут на концерт. Понятно же, что его организовали не просто так, а для всяческих выступлений и прочей школьной самодеятельности.

Нет, лучше я проверю свои таланты в разных областях, а потом уже выберу – останусь там, где у меня будет лучше всего получаться. И там, где мне самой будет нравиться, конечно! Скажем, прорежется у меня голос и слух, распоюсь я на хоре соловьем – а начнется такая тоска, что я сама сбегу без оглядки. Пока попробую все, а там видно будет…

В тот день мне никуда больше не надо было идти, и я провозилась с уроками до самого вечера. Совсем уже было заснула над учебником истории – экономическое развитие стран Западной Европы в начале XX века, редкостная скукотень! – когда в стекло вдруг ударил сноп яркого света.

Я подскочила на месте и ринулась к окну, уже догадываясь, что там увижу. Так и есть, это на катке врубили освещение. Не зря целую осень копали траншеи и прокладывали кабели, разворотив весь двор. Но когда они только успели его залить? Наверное, днем, когда я в школе была… Видимо, сидели наготове, только и ждали первого морозца.

– С такой иллюминацией ночью не заснешь, – проворчала я, когда ко мне подошла мама и тоже с любопытством посмотрела в окно.

– Вряд ли каток будет работать по ночам, – успокоила она.

А на льду тем временем, как по мановению волшебной палочки, появились первые посетители – и взрослые, и подростки, вроде меня, и совсем маленькие детишки детсадовского возраста.

– Такое впечатление, что все на низком старте стояли, – недовольно заметила я. – С коньками на изготовку.

– Конечно, – пожала плечами мама. – Все же видели, что каток скоро откроется, вот и готовились.

– Только мы не подготовились.

– Да, – вздохнула она. – Упущение! Обещаю исправиться.

– Не надо, – испугалась я, совсем забыв, что недавно всерьез подумывала, не записаться ли в хоккейную команду. – Не хочу я ни на какой каток.

– А при чем тут ты? – делано удивилась она. – Может, я про нас с папой говорю.

Я изумленно уставилась на нее, не веря своим ушам.

– Вы пойдете на каток? – только и смогла выговорить я.

– А что такого? – обиделась она. – Мы, когда только познакомились, очень даже прилично катались! Или ты считаешь нас уже слишком старыми?

– Ничего я не считаю, – смущенно пробормотала я. – Вот и идите на свой каток, а меня оставьте в покое.

– Посмотрим, – махнула рукой мама, выходя из комнаты.

Я попыталась вернуться к английской промышленности начала прошлого века, но вскоре поняла, что прочитанное проскальзывает мимо моего сознания, и с досадой захлопнула учебник. Ноги сами собой понесли меня к окну.

Хоть и спорила я с мамой, на каток мне в глубине души очень хотелось. Я с завистью смотрела, как лихо рассекают по льду даже маленькие дети, и не верила, что когда-нибудь смогу научиться так же. Впрочем, танцевать я тоже когда-то не умела…

«И сейчас не умеешь!» – ехидно заметил внутренний голос. Я отмахнулась от него и заставила себя вернуться к учебнику. Со всеми этими увлекательными занятиями я совсем школу на последнее место отодвинула, сегодня на химии чудом не опозорилась. Если бы химичка выяснила, что я в суспензиях и эмульсиях ничего не соображаю, светил бы мне трояк! А трояк по химии, в которой я и так не особенно сильна, был бы совсем не в кассу.

«Так что, дорогая, танцы, песни и коньки – это, конечно, хорошо, но уроков тоже никто не отменял!» – бодро сказала я себе и, выкинув из головы каток, снова открыла учебник.

Глава 3

«В темном лесе»

– Идешь сегодня на хор? – едва ответив на мой «привет», деловито спросила Ленка на следующее утро.

– Сегодня? – вчера я допоздна просидела с историей и сейчас соображала туговато.

– Ну да, вчера же сказали – сегодня первое занятие.

– А я и не запомнила…

– Конечно, – вдруг ехидно заметила она. – Куда тебе, ты же рассматривала таинственного незнакомца!

– Какого еще незнакомца? – в первый момент не сообразила я. – А, ты про парня этого? Да я тут же про него забыла, даже не сразу поняла, о ком ты говоришь, – стала слишком горячо оправдываться я.

– А я уж думала – все, Ира влюбилась!

– Тише ты!

Я в панике оглянулась, проверяя, не слушает ли нас кто-нибудь из одноклассников, и только потом тихо заверила ее:

– Ни в кого я не влюбилась.

Ленка иронично посмотрела на меня, но спросила только:

– Так идешь сегодня на хор?

– Иду, конечно, – обреченно вздохнула я. – Куда ж я денусь?

После уроков мы вновь собрались в актовом зале во вчерашнем составе. Преподавательница, представившаяся Евгенией Петровной, сказала:

– Для начала я разделю вас на голоса. Как вам, наверное, уже известно из уроков музыки или занятий в музыкальной школе, в хоре несколько голосов, различающихся по высоте. В нашем случае, думаю, будет уместно деление на три голоса: первое сопрано – высокие голоса, второе сопрано – средние по высоте, и низкие – альт.

Быстренько раскидав девчонок по первым и вторым голосам, она остановила взгляд на нас с Ленкой.

– А вы, девочки, будете петь третьим голосом, – решила Евгения Петровна. – И юноша к вам присоединится, – она перевела взгляд на таинственного незнакомца. – Кстати, как вас зовут, молодой человек?

– Иван, – солидно представился парень.

– Наши имена ее не интересуют, – тихо поделилась я с Ленкой.

– Конечно, – философски отозвалась подруга. – Запомни тут столько девчонок одновременно! А «юноша», – передразнила она, – один, с ним гораздо проще.

– А почему нас в третий голос определили? – спросила я у нее.

Ленка неопределенно пожала плечами, и я догадалась самостоятельно. У нее на самом деле альт, красивый низкий голос – я слышала, как она поет под гитару, получалось очень здорово.

С юношей Иваном тоже все понятно – куда ж его еще определять, если ни тенора, ни баритона, ни баса в нашем хоре нет и не предвидится. А вот меня к ним засунули по банальной причине – чтобы не портила звучание остальных, более высоких голосов! Среди низких затеряться проще…

Так, стоп. С подобными мыслями лучше даже не начинать заниматься. Раз уж решила и пришла, чего теперь ныть? Вдруг со временем что-нибудь получится.

– Распевка! – объявила хоровичка. – Строимся по голосам!

Началась тягомотина – знакомые и надоевшие еще по занятиям в музыкальной школе «а-а-а», «ми-ми-ми», «ля-ля-ля» и тому подобное. Евгения Петровна солировала, аккомпанируя себе на рояле, а мы послушно повторяли по мере своих способностей. Правда, вскоре распевка закончилась, и мы начали разучивать первое осмысленное произведение.

– Русская народная песня «В темном лесе», – выбрала преподавательница и незамедлительно исполнила нам эту композицию.

Сюжет песни поражал воображение: некая девушка посеяла «лен-конопель» – почему-то «в темном лесе». А в поле не могла, спрашивается, где явно было бы сподручнее? Несмотря на неподходящие условия, лен у нее благополучно вырос, но повадился его клевать воробей. Устроив засаду, девушка поймала его и ощипала перья, чтобы он не вредительствовал… Героиня песни окончательно потеряла в моих глазах всякую привлекательность. Мало того что дурочка, так еще и злая – птичек мучает!

По мере прослушивания мы начали тихо хихикать. Юноша Иван мужественно держался, сохраняя невозмутимый вид, но под конец не выдержал даже он.

– Может, не стоит нам это произведение исполнять? – осторожно поинтересовался парень. – Наверняка же какие-то концерты будут, всякие мероприятия школьные. А тут мы со своей коноплей…

– Как вам не стыдно? – возмутилась Евгения Петровна. – Это русская народная песня, текст сохранялся на протяжении веков!

– Мое дело – предупредить, – вздохнул Иван.

Никакие возражения не помогли, и мы послушно начали разучивать «лен-конопель». Слова были легкими – одни повторы – поэтому мы их быстро запомнили. Преподавательница показывала партии по голосам, поочередно пропевая их и заставляя повторять. С сопрано она застряла надолго, и до нас очередь обещала дойти нескоро. Можно было пока расслабиться, благо мы стояли в последнем ряду.

– Давайте знакомиться, – шепотом предложил юноша Иван.

Поскольку его имя было нам известно, мы с Ленкой представились.

– Вы из какого класса? – продолжал расспросы парень.

Ленка молчала, и мне пришлось ответить за нас обеих:

– Десятый «Б».

– Правда? – удивился он. – А я из десятого «А», но вас раньше не видел.

Подруга по-прежнему молчала, и я опять ответила сама:

– Мы тебя тоже. Ты новенький?

– Да нет, просто я раньше в «В» классе учился. А после девятого классы переформировали и я в «А» попал.

Я кивнула – представители «В», «Г» или, боже упаси, «Д» классов в параллели совершенно не котировались, поэтому до десятого мы их и не замечали. Однако странно – он стремительно поумнел после перехода в элитный «А» или просто оказался в «В» по недоразумению?

Записаться в хор мог или законченный ботаник, или очень уверенный в себе парень, которому плевать на то, что о нем подумают. Под первое определение наш новый знакомый не очень подходил, а вот второе…

Второй вариант был явно ближе к истине. Но кто знает, что там скрывается за сногсшибательной внешностью – может, глубоко закомплексованная личность, борющаяся таким образом с неуверенностью в себе?..

– Третий голос, хватит шушукаться! – повысила голос Евгения Петровна. – Слушайте свою партию!

Мы перестали болтать и послушно затянули вслед за ней «В темном лесе».

Дома мама меня обрадовала:

– Мы сегодня с папой в торговый центр заезжали, а там в спортивном магазине распродажа коньков была. Я тебе купила. Примерь!

– Распродажа? – недоверчиво переспросила я.

– Ну да, а что такого?

– Да просто не бывает распродаж зимних товаров в ноябре, – вредным голосом уличила я. – Вот если где-нибудь в марте…

Но маму было не так-то легко сбить с толку.

– А у них «черная пятница» заранее началась, – заявила она. – Скидки семьдесят процентов, представляешь?

– Представляю, – кивнула я, почему-то не ощущая никакой радости.

Я чувствовала какой-то подвох. Наверняка мама придумала распродажу, а на самом деле купила коньки за полную стоимость, и немаленькую – в самый-то сезон! Просто хочет, чтобы зимними вечерами я не сидела безвылазно дома, а ходила гулять.

Притом оставалась под надзором – каток из окон нашей квартиры видно. Очень удобно, с какой стороны ни посмотри. Конечно, мама давно делала вид, что не контролирует меня, но мы-то знаем, как дела обстоят на самом деле.

– А себе тоже купили? – невинно осведомилась я. – Ну если такие скидки большие…

– В следующий раз обязательно купим, – не смутилась мама. – Еще целая неделя распродаж впереди. Сегодня просто времени было мало, померить не успели…

– Ну да, ну да, – закивала я, делая вид, что поверила.

Меня охватили сомнения. Только коньков не хватало для полного счастья! Я неожиданно почувствовала такую усталость, что захотелось закрыться в своей комнате, упасть лицом в подушку и обо всем забыть. Как, интересно, мама себе представляет мой выезд на коньках, которых я раньше даже вблизи не видела?

А если я окажусь бездарной во всем и все мои старания найти себя напрасны? Ведь искать можно очень долго и бесконечно пробовать – то лепку, то рисование, то художественную вышивку, то мыловарение или валяние из шерсти…

– Держи, – словно прочитав мои мысли, предложила она, вытряхивая из коробки ослепительно-белые коньки.

По их внешней стороне вился голубой орнамент в виде звездочек и снежинок, и выглядели ботинки очень нарядно, просто сказочно, как у Снегурочки.

– Какие красивые! – восхищенно уставилась я и тут же расстроилась, на глаз прикинув размер: – А если мне не подойдут?

– Так примерь, – повторила мама. – Их же с теплым носком надо надевать. Но если размер не подойдет, можно будет поменять.

Я осторожно всунула ступню в шаткий ботинок и выпрямила ногу:

– Вроде ничего…

– Не упирается?

Я неуверенно пошевелила пальцами:

– Нет.

– Ну и хорошо, место для носка останется. Тогда собирайся и иди! – предложила моя импульсивная мама.

– Что, прямо сейчас? – испугалась я. – Я вообще-то только из школы. Даже не обедала, устала, еще на хор ходила…

Я запнулась, поняв, что проболталась, но маме этого хватило.

– Еще и хор? – удивилась она. – А как же танцы? Не многовато тебе нагрузки? Уроки-то будешь успевать делать?

– Вот-вот, – ухватилась я за эту мысль. – Уроки еще надо делать… Коньки явно лишние.

– Коньки – это спорт, – отрезала мама.

– Спортом я на танцах занимаюсь, – угрюмо заметила я.

– В пыльном зале? – парировала она. – Совсем гулять перестала, на свежем воздухе не бываешь! Только в школу да из школы…

Ну вот, что и требовалось доказать.

– С танцев на танцы, – подхватила я.

– Точно.

– Мам, но я же кататься не умею, – заныла я, заметив ее решительный настрой.

– Все когда-то не умели, – философски заметила она. – Но как-то научились же.

– Они маленькими учились! – возмутилась я. – А тут приду я, взрослая девица, и буду на бортике висеть, людей смешить!

– У тебя гипертрофированное самомнение, – насмешливо заметила мама. – Тебе почему-то кажется, что всех в первую очередь интересует только твоя персона. А люди заняты в основном собой и обращают очень мало внимания на окружающих.

– А мне кажется, все смотрят только на меня, – упрямо повторила я и про себя добавила: «Особенно когда у меня что-нибудь не получается».

– Взгляни на это с другой стороны, – посоветовала мама. – Ты сама много внимания обращаешь на других?

Я подумала и вынуждена была признать:

– Нет. В основном думаю о себе: как я выгляжу да что обо мне подумают…

– На этом вообще зацикливаться не стоит! На всех не угодишь и подо всех не подстроишься.

– Ок, уговорила, – проворчала я. – Схожу я на каток, только вечером, когда народу поменьше будет.

В конце концов, что я теряю? Юноша Иван не постеснялся на хор прийти… Уточнение «юноша» намертво приклеилось к его имени, и по-другому я не называла его даже про себя.

Странно – это словечко практически вышло из употребления, хотя его аналог женского рода активно используется. Девушки есть, а юношей нет. Закрепилось словосочетание «молодой человек», а почему, спрашивается? Девушка – тоже человек, и вполне молодой…

Я спохватилась и оборвала себя. Временами меня посещают странные мысли, сама не поспеваю за их стремительным полетом. Зачем я вообще о нем думаю? Вспомнила: юноша Иван не постеснялся прийти на хор, а я боюсь отправиться на каток, где явно не встретишь суперпрофессионалов. Ладно, была не была!

Глава 4

На льду

Расправившись с уроками на удивление рано, я оделась, по маминому определению, «легко, но тепло». Потом положила коньки в старый рюкзак – пакет, в котором их принесли из магазина, оказался прорезан лезвиями – и с тяжелым сердцем отправилась на каток.

Надо было хотя бы Ленку позвать для компании, а то одной как-то совсем грустно. Но теперь уже поздно возвращаться, к тому же я не удосужилась выяснить, имеются ли у подружки коньки и умеет ли она на них кататься. Впрочем, Ленка у нас, как выяснилось, талант, а талант талантлив во всем, так что наверняка умеет и хорошо. Поэтому лучше мне пока без нее – чтобы не слишком убого смотреться на фоне.

Территорию катка окружал забор из металлической сетки. Пройдя через калитку, я проследовала к домику, над дверью которого висела вывеска «Раздевалка». Внутри оказалось теплое уютное помещение: в противоположной от входа стороне располагался небольшой кафетерий, рядом с ним – прокат коньков, а посередине собственно раздевалка – несколько лавок и шкафчиков вдоль стен.

Вопреки моим ожиданиям, в раздевалке оказалось довольно многолюдно – напрасно я надеялась, что вечером посетителей станет поменьше. Взрослых почти никого, только родители или бабушки-дедушки с маленькими детишками, а в основном мои ровесники – старшеклассники. Мне стало вдвойне не по себе – ух, сейчас опозорюсь! Хорошо, знакомых пока не видно. Правильно меня мама отправила на каток сразу после открытия – есть шанс подучиться кататься, пока народ не очухался и не повалил сюда толпами.

Сняв ботинки, я натянула коньки и начала их зашнуровывать. Процесс этот оказался длительным, так что я успела порядком утомиться. Надо было зашнуровать дома хотя бы до половины! В общем, не успела до катка добраться, а уже устала…

Кое-как поднявшись на ноги, я постояла, проверяя свои ощущения, а потом попробовала сделать несколько шагов к шкафчику – вроде ничего, не падаю. Пока дело не дошло до льда, на коньках вполне можно передвигаться мелкими шажками. Устроив пакет с обувью, я медленно направилась к выходу.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что от раздевалки к катку ведет специальный нескользящий коврик, поэтому преодолела это расстояние вполне благополучно. На входе я застопорилась, создав небольшую пробку. Но не поворачивать же обратно! Ухватившись за бортик, я шагнула на лед одним, а потом вторым коньком и, естественно, остановилась, привыкая к новым ощущениям.

– Чего замерла? Езжай давай, – раздался позади меня недовольный голос.

Я обернулась, стараясь не потерять равновесие, и посмотрела на нахала. Им оказался парень, чем-то напоминающий Ивана – мне даже в первый момент показалось, что это он и есть, я еще удивилась, когда юноша успел растерять все свои изысканные манеры.

Но нет, при ближайшем рассмотрении оказалось, что они даже не похожи – у Ивана глаза карие, волосы темные и лицо, словно высеченное из камня. А у этого типа серые глаза, из-под шапки выбивается светло-русая челка, лицо узкое – о подбородок, казалось, можно порезаться. Притом при первом взгляде на Ивана сразу видно – красавчик! А к этому гражданину еще присмотреться надо, но при втором взгляде понятно – так, ничего особенного, серединка на половинку.

Все это пролетело у меня в голове за секунду, а вслух я возмутилась:

– Не могу я ехать!

Лицо парня слегка смягчилось:

– Первый раз, что ли?

Я кивнула.

– На самом деле, я тоже, – вдруг признался он. – Но уже пару кружков сделал и кое-что просек. Короче, ты сначала и правда просто постой на месте, только от входа отойди…

Пока я пыталась осмыслить эти взаимоисключающие указания, парень подхватил меня под локоть и ловко отвез подальше от калитки.

– Ну вот, тут пока можешь потупить, – оригинально высказался он. – Постой для начала, потом на месте коньки опробуй. А я еще кружок сделаю.

И он довольно ловко поехал вперед. Я проводила глазами его куртку и вздохнула: мне и не светит в первый же день так прокатиться! Последовав совету парня, я осторожно повозила ногами по льду – вроде ничего, держусь. Если не отцепляться от бортика, конечно.

– Ну как дела?

Я вздрогнула:

– Ты так не пугай, я же упаду!

– А ты держись, – посоветовал новый знакомый. – И давай уже попробуй немножечко поехать.

Я попробовала – естественно, не отцепляясь от бортика, и с удивлением поняла, что еду! Медленно, неуверенно, но все же продвигаюсь вперед.

– Колени согни, – услышала я недовольный комментарий. – На прямых ногах далеко не уедешь. А спину держи ровно, вперед сильно не наклоняйся.

Я смутилась – оказывается, парень наблюдает за мной! – и постаралась выполнить его указания.

– Так, теперь отталкивайся, – продолжил командовать он. – Да не зубцом, а ребром, не то вперед с кувырком через голову полетишь!

Я пока с трудом представляла, где у конька какая часть, но уже успела заметить – если упираться острыми зазубринами на носке, то резко тормозишь и, действительно, можно полететь головой вниз. Отталкиваться же ребром я боялась – меня неконтролируемо несло вперед, а свободного падения на лед я боялась даже больше перспективы выглядеть в глазах нового знакомого неуклюжей.

– По очереди надо отталкиваться, – снисходительно пояснил он. – Сначала одной ногой, потом другой.

Температура на улице была не выше нуля, но я почувствовала, что у меня от напряжения взмокли волосы под шапкой. Парень, как назло, не уезжал, болтался рядом, изредка профилактически придерживаясь за бортик.

– Надо было сначала теорию почитать, – нравоучительно заметил он. – Я вот несколько статей проштудировал о том, как научиться на коньках кататься.

– И что, помогло? – пропыхтела я, стараясь выполнить его рекомендации.

– Как видишь, – он отпустил бортик и довольно лихо поехал вперед.

Я безнадежно проводила его взглядом, выдохнула и продолжила свои упражнения. Уяснив, как отталкиваться, я рискнула отпустить руки и, балансируя, словно канатоходец, немножко проехала вперед. Отдаляться от бортика, конечно, не рисковала, но даже это показалось мне большим достижением.

Проехав с четверть круга, я оглянулась, проверяя, не нагоняет ли меня странный парень, но за моей спиной никого не оказалось. Обведя взглядом каток, я убедилась, что его здесь нет вообще!

Да, дела. Может, мне померещилось и я его просто выдумала, как маленькие дети – воображаемого друга?..

Какой только бред не полезет в голову! Конечно, это я, романтичная мечтательница, едва познакомившись с парнем, молниеносно нафантазировала себе чуть ли не нашу свадьбу. Впрочем, мы и не знакомились вовсе. Я ему мешала, вот он меня и подучил немного, чтобы не торчала на дороге…

Дальнейшие упражнения на коньках почему-то потеряли всякий смысл. Получается, я пошла на каток не учиться кататься, а знакомиться с парнями, привлекая их внимание своим беспомощным видом? Да нет, чушь! Об этом я вообще не думала…

Окончательно запутавшись, я почувствовала, что от непривычного напряжения дрожат ноги, и решила – на первый раз достаточно. Хотя и есть у меня приличный танцевальный опыт, сейчас, видимо, работают совсем другие группы мышц. Не говоря уже о том, что танцами мы занимаемся отнюдь не зимой на улице.

С трудом стащив коньки в раздевалке, я протерла их лезвия от налипшей ледяной крошки специально выданной мамой тряпочкой и убрала в рюкзак. Потом натянула ботинки и направилась к дому, удивляясь, как непривычно легко ступать по твердой земле, не пошатываясь и не скользя на каждом шагу.

– Ну как успехи? – поинтересовалась мама, когда я зашла.

– Да ничего так, – неопределенно отозвалась я, не чувствуя желания обсуждать мой первый опыт на катке.

– Я за тобой в окно наблюдала, – сообщила она.

Ну конечно, кто бы сомневался.

– Зачем тогда спрашиваешь? – нелюбезно огрызнулась я.

Были у меня некоторые опасения: сейчас мама спросит, что за парень рядом со мной околачивался, и как я буду выкручиваться? Но она ни о чем не спросила – то ли решила тактично промолчать, то ли наше общение с незнакомцем было настолько ненавязчивым, что осталось со стороны совершенно незамеченным.

За всеми этими событиями я совсем забросила танцы. Мелькали у меня, конечно, предательские мыслишки бросить их совсем, но упрямый осел, живший в глубине моей души, изо всех сил противился этому решению. Да и абонемент еще не кончился…

Поэтому в следующий раз я опять стояла в последнем ряду и старательно отбивала «дробушечки». Впрочем, сегодня они закончились быстро, и Ясея объявила:

– А теперь переходим к поворотам. Это очень эффектный элемент русского народного танца, главное – правильно его выполнять. Смотрите: взмахиваем одной рукой и как бы закручиваемся вокруг нее, одновременно подставляя вторую ногу. Но самое главное – голова остается на месте, и смотрим все время вперед, только в последний момент быстро поворачиваем ее. Если следовать этому правилу, голова не кружится и выполнять повороты очень легко.

И она непринужденно изобразила несколько поворотов – прямо как солистка ансамбля песни и пляски. Девчонки, как видно, уже знакомые с поворотами, начали пытаться за ней повторять – конечно, далеко не так блестяще. Меня же, когда я рискнула сделать поворот, сразу занесло куда-то в сторону.

– Повороты выполняются на месте, – пояснила Ясея, по очереди обходившая всех и наконец добравшаяся до меня. – Никуда отклоняться не надо.

Я бы и рада была не отклоняться, но стоило начать поворот, какая-то зловредная сила упорно несла меня вбок. Оттого, что за моими действиями внимательно наблюдала преподавательница, получалось еще хуже.

– Ладно, пробуй, – разочарованно заключила она, переходя к следующей ученице.

– Хорошо, Даша, – услышала я ее одобрительный голос. – Молодец!

Я уныло посмотрела на себя в зеркало – оно отразило худую нескладную девчонку в топике и лосинах, только подчеркивавших угловатую фигуру. Конечно, в юбке и туфельках на каблуках я себе нравилась гораздо больше. Некоторые девчонки одевались на танцы именно так, а я все щеголяла в штанах и мягких чешках-балетках.

– Ладно, закончили, – скомандовала Ясея. – Сегодня мы с вами начнем изучение одного из танцев народов мира…

Я думала, кроме «дробушек», поворотов и балетного станка, нам тут ничего не светит, и даже обрадовалась. Но радость тут же сменилась удивлением, когда Ясея продолжила:

– Еврейского народного танца «Семь-сорок». Итак, заложили большие пальцы за края воображаемой жилетки и повторяем за мной…

Я старательно повторяла, не совсем понимая, почему она решила начать именно с этого экзотического танца, исполнявшегося, насколько я помнила, одними дяденьками. Но девчонки, явно видевшие вариацию не впервые, азартно повторяли, и мне волей-неволей пришлось подтягиваться.

Когда преподавательница включила задорную мелодию «В семь сорок он подъедет» и далее по тексту, стало совсем весело. Я уже не воображала себя солидным еврейским дяденькой, а просто весело перетаптывалась с ноги на ногу, пытаясь успевать за группой.

В общем, впечатления от занятия у меня остались смешанные. С одной стороны, было забавно, с другой – уже начало здорово доставать, что у меня по-прежнему плохо получается. Неужели с танцами все-таки придется попрощаться?

Глава 5

Кто тут суперстар

Сегодня на литературе должны были объявить оценки за сочинение, и я здорово переживала. Выбрала тему «Раннее творчество Маяковского» и не оставила от этого самого творчества камня на камне, раскритиковав его в пух и прах. Кому, скажите на милость, могут понравиться его чудовищные стихи?

Когда я дома писала сочинение, изредка заглядывая в сборник Маяковского, выписывая цитаты и морщась от неприязни, то считала себя абсолютно правой и гордилась, как откровенно выражаю свое мнение. Сейчас же решимости у меня здорово поубавилось. Наша литераторша Наталья Сергеевна была доброй милой девушкой, которая даже позволяла нам отвечать с места не вставая. Но такое сочинение могло переполнить даже ее чашу терпения.

Как оказалось, переживала я напрасно.

– Пять-пять, – объявила Наталья Сергеевна, объявляя оценки. – Я уважаю ваше мнение, – добавила она, повернувшись в мою сторону, – но все же думаю, что в вас говорит юношеский максимализм.

– Почти как у самого Маяковского, – тихо заметила многомудрая Ленка.

Учительница ее услышала и охотно включилась в дискуссию.

– Да, Лена, вы правы! – согласилась она. – Поэтому я и поставила Ире пять, хотя с ее мнением не согласна. Позвольте мне это продемонстрировать, прочитав вам одно стихотворение Маяковского – из раннего творчества, заметьте! Того самого, которое Ире глубоко неприятно.

Она раскрыла сборник.

 

– Послушайте! Ведь, если звезды зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?..

 

Стихотворение оказалось коротким и нисколько меня не впечатлило ни в первый раз, когда я читала его сама, ни сейчас.

Наталья Сергеевна закончила художественную декламацию и спросила:

– Вот видите, Ира?

Она не убедила – эти «звезды» по-прежнему не нравились мне так же, как и все остальные стихи Маяковского, – но я на всякий случай кивнула, чтобы не обижать хорошую учительницу.

– А теперь переходим к сочинениям мужской половины класса, – продолжала она. – Мальчики, если вы списываете, то хотя бы не все с одного и того же сайта!

Я не стала слушать жалкие оправдания списывальщиков, все еще не уяснивших, что сочинения, скачанные с Инета, Наталья опознает на раз. Она даже не ставит двойки – по ее мнению, это слишком легкое наказание – а заставляет переписывать, причем прямо в классе под ее бдительным присмотром, сдав телефоны.

– Сегодня хор есть? – тихо спросила я у Ленки.

Она кивнула – болтать на уроках моя подружка не любила.

– Слушай, а ты этого парня когда-нибудь в школе видела? – не отставала я.

– Какого парня? – недовольно переспросила она.

– Юношу Ивана! – чуть громче пояснила я, за что немедленно поплатилась.

– Девочки! – недовольно посмотрела на нас Наталья Сергеевна. – Хватит шушукаться! То, что вы написали сочинения на отлично, еще не дает вам разрешения болтать на уроке.

Я вынуждена была замолчать, но вскоре нашла выход. Вырвала листок из тетради по литературе, в которой мы все равно почти ничего не писали, и настрочила:

с издевкой ответила Ленка.

После знака вопроса она поставила кривоватый смайлик. Я обиделась и больше ничего писать не стала, хотя меня просто распирало от желания обсудить загадочную личность.

После уроков мы пообедали в столовой и отправились в актовый зал. Когда распелись, немножко повторили «В темном лесе». К странному тексту все потихоньку начинали привыкать, он уже не казался таким диким и несуразным.

Потом Евгения Петровна объявила:

– Начинаем разучивать новую песню – романс «Жаворонок» на музыку Глинки. Сначала послушайте.

Она исполнила романс про жаворонка, который вьется между небом и землей, чем отнюдь не развеселила публику.

– А что, мы так и будем подобный… э-э-э… классический репертуар разучивать? – аккуратно поинтересовался юноша Иван.

– У вас есть другие предложения? – приподняла бровь хоровичка.

– Просто если мы будем где-нибудь выступать, нас помидорами закидают, – пояснил он. – Нет, я не против, давайте все это петь. Но и еще что-нибудь другое разучим, покруче!

– Спасибо, что разрешил, – шутовски поклонилась преподавательница. – А что предлагаешь из, как ты выразился, «покруче»? Тяжелый рок?

Видимо, тяжелый рок был для нее воплощением ужаса и вакханалии, от которой хор надо тщательно оберегать.

– Нет, но идея хорошая, – усмехнулся Иван. – Можем разучить хоровую партию из мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос – суперзвезда». Очень известная вещь и круто звучит. Вот увидите, все будут в восторге! – заверил он.

– Что-то не припоминаю, какой хор, – не сдавала свои позиции преподавательница.

– Сейчас, – кивнул тот, извлек из кармана телефон, поводил пальцем по экрану и наконец отключил наушники: – Слушайте!

Мы прослушали мощную мелодию «Суперстар», и правда, известную всем и каждому, даже тем, кто знать не знает, кто такой Эндрю Ллойд Уэббер. Гениальный английский композитор – это я так, на всякий случай.

– Хорошо, я подумаю, – величественно кивнула хоровичка, не желая так быстро сдавать позиции. – А сегодня все же начнем разучивать «Глинку».

И мы начали терзать нудного «Жаворонка». Основная партия исполнялась высокими голосами, третьему делать было особенно нечего, и мы заскучали. То есть скучала Ленка, а я потихоньку рассматривала юношу Ивана.

Парень, который запросто предложил исполнить отрывок из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда», сразу взлетел в моих глазах до недосягаемых высот. Да, это вовсе не мюзикл, как он изволил выразиться, но Иван, видимо, решил лишний раз не пугать преподавательницу неприятным для нее упоминанием рока.

Мне еще сильнее захотелось узнать, откуда же он такой взялся в наших широтах. Но удовлетворить мое любопытство было некому, и пришлось сосредоточиться на «Жаворонке» – Евгения Петровна как раз добралась до партии третьего голоса.

После занятия я не торопилась выходить – нарочно копалась в сумке, пока Ленка наконец не окликнула меня:

– Ты идешь?

– Иди, я тебя догоню, – тихо бросила я, краем глаза наблюдая за Иваном.

Парень почему-то тоже не спешил покидать актовый зал – он сидел в середине одного из рядов, уткнувшись в телефон.

– А-а, – понимающе протянула Ленка. – Тогда пока!

Она величаво удалилась, а я на мгновение почувствовала угрызения совести, но тут же об этом забыла – Иван как раз встал и двинулся к выходу. Делая вид, что по-прежнему роюсь в сумке и ничего не замечаю, я столкнулась с ним в дверях. Тогда он наконец поднял голову и улыбнулся:

– Извини.

– Это ты извини, – еще шире улыбнулась я.

Деваться ему было некуда, и на улицу мы вышли вместе. Видимо, воспитание не позволило просто бросить меня и удалиться.

Парень молчал, и я заговорила первая:

– А ты вообще давно в нашей школе?

– С первого класса, – усмехнулся он.

– Я тебя раньше не замечала, – опрометчиво выдала я и только потом, спохватившись, едва не зажала себе рот рукой.

Ни к чему было настолько явно демонстрировать свой интерес.

– Вот такой я незаметный, – усмехнулся Иван.

– Хотя не заметить тебя трудно, – реабилитировалась я, но он никак не отреагировал на топорный комплимент.

Новой темы для разговора я никак не могла придумать, хотя отчетливо помнила: собиралась о чем-то спросить, завязать непринужденный разговор…

– Ладно, пока, – вежливо попрощался он на ближайшем перекрестке.

– Пока, – растерянно кивнула я.

И только глядя ему вслед, вспомнила – я же хотела рассказать, что тоже люблю рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда» и обожаю арию, которую он предложил спеть! Это очень круто и он молодец, не побоялся высказать свое мнение, а вот я недавно на литературе тоже…

Стоп. Почему все пришло мне в голову, только когда я уже распрощалась с Иваном? Где были эти блестящие фразы, почему они коварно меня покинули в самый неподходящий момент? Какой-то я тормоз, честное слово. Не смогла перекинуться с понравившимся парнем парой ничего не значащих слов…

Да, сейчас я могла себе признаться – Иван здорово меня заинтересовал. И в том, что не смогла с ним толком пообщаться, я винила исключительно себя и свою неуклюжесть. Конечно, он застеснялся, когда я внезапно его подстерегла. Надо подумать, как действовать более тонко и изящно, чтобы привлечь внимание такого необычного парня.

Вечером я снова отправилась на каток. Сегодня то и дело принимался идти снег – первый в этом году. На тротуарах он сразу таял, превращаясь в грязную жижу, а на лед красиво ложился, и создавалась иллюзия настоящей зимы.

Когда же, наконец, закончится этот противный ноябрь? Ужасно хотелось снежной зимы и Нового года! Хотелось этого, конечно, не мне одной, но я категорически не понимала тех, кто, едва убрав на дальнюю полку елочные игрушки, начинал мечтать о весне. Видимо, как раз для таких и открыли у нас во дворе каток, чтобы все могли насладиться зимой по полной программе…

Размышляя об этом, я уже довольно умело зашнуровала коньки и потопала к выходу из раздевалки, пропуская всех входящих и выходящих, чтобы меня никто случайно не толкнул. Чувствовала я себя по-прежнему неуверенно, будто стояла на ходулях.

До катка добралась без приключений, бесстрашно вылезла на лед, уцепившись за бортик, и для начала осмотрелась. Сегодня тут появились новые персонажи – хоккеисты с клюшками на изготовку. Они гоняли по льду свои жуткие шайбы и время от времени впечатывали их в бортики с таким грохотом, что он отдавался эхом по всему двору.

М-да, и что сегодня тут делать? Моя дорога ведь как раз пролегает вдоль бортика – выехать на середину или хотя бы просто отдалиться от него на пару метров меня пока не могла заставить никакая сила. А ведь в правилах поведения, висящих на воротах, русским по белому написано: «Запрещено нахождение на катке с клюшками». Для занятий хоккейной секции отводилось специальное время.

Я напрочь забыла все, что освоила в прошлый раз, и стояла на льду словно впервые, поэтому пока никуда не торопилась, привыкая и вспоминая свои ощущения. Мое внимание привлекла маленькая девочка, тянувшая маму на каток.

– Как же мы будем кататься, ведь у нас нет коньков! – резонно возражала женщина.

Видимо, она тоже почитала правила, которые еще запрещали находиться на льду без коньков.

– Сапожками! – упорствовал ребенок.

Я хихикнула, с интересом разглядывая эту парочку. Вдруг над моей головой что-то просвистело, с грохотом врезавшись в сетку, а потом обрушилось прямо мне на спину. На ногах я, естественно, не удержалась и шлепнулась на пятую точку. Спасибо, что не ехала в этот момент! Но радовалась я рано – чуть ли не в сантиметре от моей руки, которой я инстинктивно оперлась на лед, просвистели остро заточенные коньки. Я в ужасе отдернула ладонь и все-таки позорно завалилась на спину.

К счастью, упала я невысоко и без разбега, поэтому сильно не ушиблась. Но возникла другая проблема – встать самостоятельно я не могла, лишь беспомощно дрыгала ногами, как перевернутый на спину жук.

– Ты не только кататься, но и падать не умеешь, – услышала я смутно знакомый голос.

Повернув голову, я узрела личность в полном хоккейном обмундировании, включая защитную маску на лице. В первую очередь из-за нее я не сразу узнала типа, в прошлый раз учившего меня кататься! Так стремительно осмыслить несоответствие я не смогла, поэтому просто огрызнулась:

– А что, падать тоже надо учиться?

Вести беседу лежа было неудобно и унизительно, просить о помощи тоже, и я ждала, когда же он сам догадается вернуть меня в вертикальное положение.

Не успела я об этом подумать, как мощная рука подхватила меня за шиворот, рывком поставила на ноги и подтолкнула к бортику.

– Воротник оторвешь! – возмутилась я, одергивая куртку.

– Деня! – заорали с другого конца катка. – Ты скоро?

– Сейчас, – крикнул он в ответ и снова посмотрел на меня: – Ну как, кататься будешь?

Я прислушалась к своим ощущениям и покачала головой: колени у меня дрожали, ни сил, ни желания продолжать упражнения я не чувствовала.

– Тогда иди посиди, чайку попей, – неожиданно ласково сказал «Деня». – А я подойду, когда тренировка закончится. Скоро наше время.

Я кивнула и не оглядываясь покатилась в раздевалку, стараясь не отдаляться от бортика.

Глава 6

Остывающий чай

Сразу я даже не поняла, где он предлагает мне пить чай, но потом вспомнила, что видела рядом с раздевалкой вывеску «Кафетерий». Собственно, он располагался в том же помещении, условно поделенном на разные зоны милыми деревянными заборчиками.

После перенесенного стресса попить чайку бы не помешало. Но подойдя к стойке, я сообразила, что денег с собой, конечно же, не взяла – зачем бы они могли мне понадобиться во дворе собственного дома? Вход на каток бесплатный, брать напрокат коньки я не собиралась и распивать чаи, честно говоря, тоже… Да и куда бы я положила кошелек? Кататься с рюкзаком за спиной неудобно, а оставлять его в раздевалке я не хотела – шкафчики здесь не запирались.

Вместо того, чтобы надеть ботинки и пойти домой, я уселась на скамеечку – какая-то сила удерживала меня на месте. Люди заходили, переобувались и выходили, а я все сидела и сидела, даже не сняв коньки.

– У меня брат младший, – услышала я обрывок разговора незнакомых девчонок. – А у тебя есть кто-нибудь?

– Да, – неожиданно засмущалась одна из них, девушка с гладкими темными волосами, которые она не сочла нужным убрать в хвост, даже собираясь на каток. – Я летом в Турции с мальчиком познакомилась, мы с ним до сих пор по сети общаемся. А недавно еще с одним начала встречаться…

Подружки слушали ее со смесью смущения и любопытства. Наконец первая пояснила, еле сдерживая смех:

– Вообще-то, я имела в виду – есть ли сестра или брат!

– Да ну вас! – воскликнула темноволосая, краснея на глазах.

В глубине души я ей посочувствовала – так нелепо проболтаться! – но одновременно позавидовала. Я вот ни с одним мальчиком по-нормальному познакомиться не могу. С первым словно язык проглотила, второй с ног сбил и даже не извинился…

Стоило о нем подумать, как парень – легок на помине – ввалился в раздевалку в компании своих друзей-хоккеистов. Они громко ржали, обмениваясь впечатлениями о тренировке, хлопали друг друга по плечам, не обращая на окружающих ни малейшего внимания. Правда, почти все уже разошлись – время работы катка подходило к концу. Одна я осталась сидеть, как пень, в ожидании непонятно чего.

Вместе со всеми парень, которого назвали «Деней», плюхнулся на скамейку и, нимало не смущаясь, начал стаскивать свою амуницию. Правда, под формой у него оказался обыкновенный спортивный костюм и плотный свитер.

Переодевшись, запаковав свое снаряжение в большие спортивные сумки и взяв наперевес клюшки, хоккеисты такой же дружной толпой потопали к выходу. Я молча наблюдала за ними, словно онемев и окаменев. У самой двери, видимо, почувствовав мой взгляд, парень обернулся. На его лице возникло смешанное выражение удивления и досады. Потом он все же отделился от своей компании, бросил им:

– Пацаны, вы идите, я вас догоню, – и направился в мою сторону.

«Пацаны», конечно, никуда не ушли – дождались, пока он подойдет ко мне, и понимающе заржали.

– Можешь не спешить! – напутствовали они его на прощание.

Когда игроки из его команды ушли, в раздевалке стало оглушительно тихо.

– Извини, забыл, – без тени раскаяния произнес он, глядя на меня сверху вниз. – Как самочувствие?

– Нормально, – выдавила я.

– А чего домой не идешь?

После этого мне ничего не оставалось, как подняться со скамейки. Забыв, что так и не сняла коньки, я покачнулась и упала бы, если бы парень не подхватил меня под локоть.

– Опять? – укоризненно произнес он.

Я молча уселась обратно, кипя от досады, и принялась непослушными пальцами расшнуровывать коньки. Парень терпеливо ждал, и от этого все у меня получалось медленно и неловко. Наконец я застегнула молнию на ботинках, встала и направилась к выходу.

– Я обещал чай, – сказал он мне в спину.

Я остановилась, но поворачиваться не спешила. Можно было, конечно, ничего не ответить и гордо уйти. Но, зная себя, я могла предположить развитие событий. Потом буду долго терзаться, прикидывать варианты и жалеть о том, что не согласилась…

– Ладно, давай, – как можно равнодушнее ответила я.

Мы с ним подошли к стойке кафетерия. Обретавшаяся за ней дама с любопытством уставилась на нас, и мне снова стало неловко. Наверное, давно наблюдает за мной, ведь посетителей здесь не так много. Теперь догадалась, что все это время я ждала парня из хоккейной команды…

– Что ты будешь? – спросил он.

Я замешкалась, удивившись его вопросу:

– Чай.

– С чем? – переформулировал парень.

Я пожала плечами и посмотрела на витрину:

– С шоколадкой.

– Хорошо, – кивнул он. – Иди садись, я сейчас все принесу.

Я повесила куртку на спинку стула, уселась за уютный деревянный столик и довольно огляделась: все ли видят, с каким крутым парнем я собираюсь распивать чаи?

Никто не видел, точнее, вообще не смотрел в нашу сторону. «Конечно, это для меня подобное впервые, а со стороны, видимо, заурядное зрелище…» – подумала я и мимолетно порадовалась. Значит, мы смотримся вместе вполне естественно, ничего не режет глаз.

Пока я размышляла, вернулся мой новый знакомый, поставил на стол чашки и уселся напротив. Куртку он не снял, что меня неприятно кольнуло – значит, не собирается надолго задерживаться? И вообще не хочет продолжать общаться со мной, так, совесть замучила, вот он и отделывается чайком да крендельком?

– Уф, жарко, – выдохнул он, скидывая верхнюю одежду.

Я еле удержалась, чтобы не рассмеяться вслух – надо же так себя накрутить буквально на пустом месте! Однако что-то слишком сильно я нервничаю, к чему бы это? Может, потому что вот это – мое первое свидание? Стоп-стоп-стоп, мы так не договаривались…

– Как тебя зовут? – прервал сумасшедший бег моих мыслей парень.

Я слегка опомнилась:

– Ира.

И замолчала, поэтому он представился самостоятельно:

– Денис.

– Я знаю.

– Откуда? – удивился он, но потом сообразил:

– А, ну да.

Я ждала продолжения беседы, но она увяла, едва начавшись. Денис ни о чем не спрашивал, мне тоже было неловко задавать вопросы, так что мы молча пили остывающий чай, по очереди отламывая кусочки от шоколадки.

Я уже думала, что так и разойдемся ни с чем, когда он вдруг спросил:

– Ты из какой школы?

Я назвала номер.

– Надо же, я тоже! – удивился парень. – Но тебя ни разу не видел.

– И я тебя.

– Может, мы в разных зданиях раньше были?

– Может, – согласилась я.

Надо же, в нашей школе имеется столько классных парней-невидимок… Впрочем, с чего я взяла, что он классный? Пока что Денис ничем не поразил моего воображения, кроме того, что чуть не прибил шайбой…

Кстати! Я наконец вспомнила и сформулировала то, что меня занимало с самого начала:

– А зачем в прошлый раз притворялся, что не умеешь кататься? Ты же вон какой крутой хоккеист!

Выпалив свой вопрос, я вдруг испугалась. Что, если он сейчас грубо поставит меня на место, заявив, что это не мое дело?

Однако парень внезапно смутился и даже, казалось, покраснел – или это от горячего чая?

– Не хотел, чтобы ты стеснялась, будто одна такая. Ну, кататься не умеешь… – произнес он, глядя куда-то в сторону.

Я замерла, ошарашенная его словами. Трудно было поверить, что парень сделал это ради меня, притом незнакомой меня! Не боясь показаться смешным и неловким – наверняка тогда на катке были его знакомые, прекрасно знавшие, что он на самом деле отлично катается.

– И тренировки у нас в другое время, – продолжал откровенничать Денис. – Нам вообще-то запрещено играть, когда люди катаются! Но я подбил ребят прийти, потому что…

Он замолчал на полуслове, но продолжение не требовалось – я все поняла, хотя опыта общения с парнями у меня не было никакого. Надеялся, что я приду, хотел произвести на меня впечатление – после прошлого раза особенно сильное! И шайбой запустил в мою сторону, словно третьеклассник, который бьет приглянувшуюся девочку портфелем по голове…

Я не понимала только, нравится ли мне то, что происходит. События развивались слишком быстро, и я не поспевала за их стремительным бегом.

Парень сам себе противоречил. Сначала он будто бы забывает обо мне и удивляется, почему я не ушла домой. А потом практически открытым текстом признается, что явился сегодня на каток из-за меня…

– Ты не сильно ушиблась? – вдруг спросил Денис, накрыв мою руку своей ладонью.

Меня словно обожгло.

– Н-нет, – пробормотала я.

Видимо, почувствовав, что со мной происходит, он отодвинулся сам.

– Мне пора, – вдруг заторопилась я, поднимаясь со стула. – Спасибо за чай.

Я со страхом ждала сакраментального «Я тебя провожу», но Денис лишь кивнул:

– Давай, пока.

Я застегнула куртку и направилась к выходу, заклиная себя ни за что не оборачиваться. Я одновременно чувствовала досаду и облегчение оттого, что он остался.

Глава 7

Цветник наоборот

На следующем занятии хора Евгения Петровна объявила:

– Я подумала над вашим, Иван, предложением. Что ж, если девочки согласны, то я тоже не против.

Девочки, ясное дело, были согласны, и она продолжала:

– Я тут уже и партитурку набросала…

Было видно, что преподавательницу идея очень увлекла и ей не терпится приступить к ее воплощению.

– Только, Иван, вы немного лукавили, – вдруг хитро заметила она. – Там ведь не только хор, но и солист поет!

– Да, знаю, – нисколько не смутился великолепный Иван – даже про себя никак не получалось назвать его простецким «Ваней». – Но я вовсе не претендую на сольную партию…

– Отчего же, – заулыбалась хоровичка. – Это нечто новенькое. Я думаю, сильный ход, который оценят и зрители, и… завуч по внеклассной работе, – несколько смутилась она.

А я наконец-то поняла, из-за чего весь сыр-бор – наверняка хор собрали ради отчетного концерта, который традиционно проводится в школе в конце декабря. Перед Евгенией Петровной поставили задачу сделать суперномер, и предложение юноши Ивана оказалось как нельзя кстати. Будет чем поразить какую-нибудь там комиссию, если она внезапно пожалует на концерт.

Девчонки зашушукались, поглядывая на Ивана с новым интересом. Стало обидно – он же мне первой понравился, что это они так разволновались? Я сразу поняла, какой это необычный парень, еще до того, как он выступил со своим сногсшибательным предложением. А теперь он станет школьной звездой, к которой будет не пробиться. Я точно больше не решусь подойти и запросто заговорить…

Ну вот, опять я просчитала события на много ходов вперед и заранее расстроилась, что пролетаю мимо кассы. Порой мое богатое воображение забегает очень далеко – когда я спохватываюсь, то обнаруживаю себя на пороге загса в белом платье с букетом наперевес. Для этого мне достаточно обменяться взглядом с незнакомым симпатичным парнем, и все – понес-лось…

Иван, не подозревая о страстях, которые он разбудил, смущенно улыбнулся:

– Я согласен.

Это прозвучало скромно и одновременно царственно. Девчонки снова ахнули от восхищения – конечно, я это не увидела и не услышала, а почувствовала своим ревнивым сердцем.

– Хорошо, мы тогда с тобой отдельно позанимаемся, а пока разучим партию хора. И потом уже будем сводить все вместе, – постановила Евгения Петровна.

Она уселась за рояль, поставила перед собой ноты, после чего довольно бодро сыграла и спела так называемую «загробную» арию Иуды на английском.

– Ванечка, можно тебя попросить распечатать девочкам слова? – вновь обратилась она к своему свежеиспеченному любимцу. – А сегодня пока так попоем, по нотам. Но сначала, конечно же, распевка.

Во время распевки я не сильно старалась, думая только об одном: как заинтересовать юношу Ивана, чтобы он выделил меня из толпы поклонниц, которыми наверняка вскоре обзаведется. Девчонки из хора, конечно, не будут молчать, так что повышенное внимание публики нам обеспечено заранее…

– Ира, совсем тебя не слышу, – укорила Евгения Петровна, которая потихоньку начала запоминать и наши имена.

Поморщившись – делает мне замечания, как первокласснице! – я выкинула из головы коварные планы и постаралась настроиться на распевку. А то, несмотря на обещание взять в хор всех желающих, выгонят меня из него, как уже случилось в музыкальной школе. Второй раз такого позора я не переживу.

Часть уроков на завтра я успела сделать на переменах, остальные торопливо доделала дома, покидала тетради с учебниками в школьный рюкзак, чтобы вечером не возиться, и отправилась на танцы. С такой нагрузкой совсем не стало свободного времени, и я не понимала, нравится мне это или нет. С одной стороны, устаешь, с другой – некогда предаваться грустным мыслям и переживаниям…

По дороге я размышляла и радовалась про себя. В студии народного танца парней нет и не предвидится. Милый девичий коллектив, никаких проблем и треволнений…

Однако, как выяснилось, успокоилась я преждевременно.

– У меня для вас хорошая новость, – едва ли не с порога заявила Ясея. – Я достала вам партнеров!

Она так и сказала – «достала», словно речь шла о дефицитном товаре. Судя по тому, что парни в нашей группе блистали своим отсутствием, так оно и было. Если на бальные танцы представители мужской половины человечества еще похаживали, то на народные, видимо, их не могла заманить никакая сила.

Девчонки восторженно ахнули, а я чертыхнулась про себя – накаркала! Еще и здесь этого не хватало. А ведь у меня только-только начало получаться – я убеждала себя в этом, чтобы совсем не упасть духом.

– Знакомый из студии брейк-данса надолго уезжает, – пояснила тем временем преподавательница. – А заменить его некем. Сейчас срочно ищут нового преподавателя, а пока он попросил приютить его парней у нас.

Ничего себе – «приютить»! Где брейк-данс и где народные танцы?

Но Ясея, словно прочитав мои мысли, поспешила опровергнуть сомнения:

– Несмотря на то, что это, на первый взгляд, весьма далекие друг от друга направления, в них много общего. Только будьте снисходительны, – предупредила она. – Мальчики у нас начнут с нуля, но кое-какая танцевальная база у них уже есть. Надеюсь, они быстро освоятся – с вашей помощью, разумеется. Итак, все готовы?

Девчонки, глядя в огромное зеркало во всю стену, начали экстренно поправлять волосы и одергивать форму. Ну еще бы: одно дело – заниматься в чисто женском коллективе, и совсем другое – с партнерами!

Ясея жестом фокусника, открывающего ящик, из которого только что испарилась девушка, распахнула дверь, и в зал ввалились «мальчики» – неловкие, в джинсах и кроссовках. Они столпились у входа, явно не желая продвигаться дальше, и преподавательница их приободрила:

– Не стесняйтесь, смелее! Становитесь посвободнее.

Парни, естественно, встали в последний ряд, лишив меня покоя – теперь не только я, глядя в зеркало, но и они увидят, как у меня ничего не получается! О том, что парни пока еще сами ничего не умеют, я напрочь забыла.

Когда мы наскоро размялись, Ясея погнала всех к станку. На мой взгляд, это было весьма опрометчиво – разве можно сразу пугать людей? Однако, парни не смутились и наравне с нами старательно упражнялись в хореографии – видимо, в брейк-дансе без растяжки тоже никуда.

– Сейчас я покажу основное движение для мальчиков, а девочки пока вспомнят свою партию, – объявила Ясея, когда с растяжкой было покончено. – Я уже говорила, но для вас повторюсь, – обратилась она к задним рядам. – Между нашими направлениями, на первый взгляд, пропасть, но на самом деле много общего. В русском народном танце есть так называемые мужские трюки, которые ничем не проще фигур брейк-данса: присядки и полуприсядки, хлопушки, разножки…

– Какие-какие ножки? – раздался сзади офигевший голос.

Девчонки захихикали.

– Вам пока об этом рано думать, – отмахнулась Ясея. – На повестке дня – «дробушечки»!

Мы бодро оттарабанили «дробушечки». В зеркало я украдкой поглядывала на наших новых друзей – они неловко, но старательно били в пол своими кроссовками.

– Надо будет туфли специальные приобрести, – тоже заметила несоответствие Ясея. – Кожаные, на каблуке. А то в кроссовках у вас никаких дробей не получится! Я после занятия запишу размеры и сделаю заказ, чтобы вам самим не искать.

Я только хмыкнула. Девчонкам она сделать общий заказ не предлагала, всем пришлось обзаводиться обувью самостоятельно. Недавно я тоже наконец приобрела танцевальные туфли и уже успела оценить их удобство. После этого я стала ходить на занятия в юбке – к прибытию партнеров оказалось очень кстати.

– А сейчас давайте сделаем заминочку, – предложила преподавательница.

«Заминку» – противоположность разминки – мы делали в конце каждого занятия, и спокойные дыхательные упражнения мне нравились. Время сегодня пролетело незаметно, хотя ни до каких парных танцев дело у нас не дошло и, как я подозревала, дойдет еще не скоро.

В раздевалке девчонки из нашей группы, мужественно терпевшие все занятие, наконец дали волю своим чувствам.

– Девочки, я в шоке! – заявила наша главная звезда Даша.

Эта довольно крупная, но симпатичная брюнетка всегда занимала почетное место в первом ряду перед зеркалом, сразу за спиной у преподавательницы. Ей бы еще косу, и лучшей солистки для ансамбля не найти! Несмотря на немаленькие габариты, двигалась Даша удивительно легко и частенько удостаивалась похвал от Ясеи – впрочем, она была не полная, а скорее плотная.

Если нужно было показать какую-нибудь фигуру не на себе, преподавательница всегда звала на помощь именно Дашу, и у той с ходу все получалось. Если честно, я ей завидовала – не из-за фигуры, конечно, а оттого, как легко и изящно у нее все выходит.

– У нас будут парни! – восторженно вторила ее верная спутница Светка.

Это, наоборот, была худенькая невзрачная девчонка с тощим хвостиком волос непонятного серого цвета.

– Партнеры, – снисходительно поправила ее Таня, известная язва.

Я слегка побаивалась ее из-за острого язычка и старалась держаться подальше, ограничиваясь «приветом» при встрече и «пока» при расставании.

– Ну да, я это и имела в виду, – удивилась Светка, явно не почувствовав разницы.

– А это вовсе не одно и то же, – насмешливо проговорила Таня. – Можно иметь партнера, но не иметь парня, и наоборот.

– Ой, правда, – вступила в разговор еще одна девчонка, имени которой я до сих пор не знала. – У меня подруга бальными танцами занимается, так она говорит, что они с партнером друг друга просто ненавидят. А встречается она совсем с другим парнем.

– И как, он ее к партнеру не ревнует? – поинтересовалась Светка.

– Еще как ревнует, – сделала страшные глаза девчонка. – Уже несколько раз чуть не расстались из-за этого! Парень требует, чтобы она бросала на фиг эти свои танцы.

– А она что?

– А она не хочет – говорит, должен уважать мое увлечение.

– Ну и молодец!

– Молодец-то молодец, – усмехнулась Таня. – Только пусть не удивляется, когда останется без парня, зато с ненавистным партнером. Так что, девчонки, думайте, кто вам нужнее – парень или партнер, – назидательно проговорила она, словно умудренная жизнью матрона.

– А разве мы их сами будем выбирать? – удивилась Светка.

– Ага, – подхватила обычно немногословная Даша. – Поставят их напротив нас в шеренгу и скажут: «Девочки, выбирайте!»

Все засмеялись, а она продолжала:

– Наверняка Ясея будет сама ставить в пары. А уж ненавидеть партнера или влюбляться в него – личное дело каждого, – закончила Даша и выразительно посмотрела в Танину сторону.

Та фыркнула и принялась сосредоточенно запихивать вещи в рюкзак, словно все это не имело к ней никакого отношения.

Девчонки разом загалдели, наперебой обсуждая так неожиданно свалившихся на наши головы парней.

– Мне понравился светленький такой!

– А мне, наоборот, темненький.

– А мне в красной футболке…

Я слушала их и чувствовала себя чужой в этом дружном коллективе. Подругой или хотя бы приятельницей я здесь обзавестись не успела, поэтому стеснялась высказывать свое мнение и вообще предпочитала помалкивать. Ленке, что ли, предложить, со мной на танцы походить? Неловко, особенно после того, как я ее на хор затащила…

Откровенно говоря, обсуждать пока было нечего. Парней я, в отличие от девчонок из группы, толком рассмотреть не успела, больше занятая собственными переживаниями, поэтому вряд ли смогла бы определенно высказаться, кто мне понравился или не понравился.

Интересно, по какому принципу Ясея будет выдавать партнеров – по росту? Уровню подготовки? Общей красоте – чтобы можно было поставить в первый ряд?

В общем, я окончательно запуталась. Что-то многовато стало вокруг меня парней! И все такие крутые – кто танцами занимается, кто песнями, кто хоккеем… Если я при таком раскладе останусь без кавалера, это будет в высшей степени феерично. И нисколько не удивительно – я всегда умудряюсь все прошляпить и остаться ни с чем, даже если удача плывет прямо мне в руки.

Впрочем, я толком не могла разобраться в себе и понять, зачем мне парень – чтобы быть не хуже других? Тогда это глупо. Мне кто-то по-настоящему понравился? На этот вопрос я пока стеснялась ответить даже самой себе…

Глава 8

Клятва на катке

Моя бурная деятельность распределялась неравномерно – и на хор, и на танцы я ходила в рабочие дни, после уроков или вечером. Поэтому получалось, что по будням у меня удвоенная или даже утроенная нагрузка, а если считать уроки, то вообще учетверенная! Зато по выходным я была предоставлена сама себе и не знала, куда себя деть.

Больше всего я, конечно, любила пятницу – ведь так приятно знать, что завтра не надо идти в школу, а впереди восхитительно свободный вечер. Суббота тоже была неплоха, но она периодически омрачалась мамиными предложениями помыть пол или еще как-нибудь прибраться в квартире. А вот в воскресенье уже становилось совсем грустно от мыслей, что завтра опять начнется вся эта канитель, к тому же пора делать легкомысленно отложенные с пятницы уроки…

В этот раз мама не стала делать мне предложение прибраться, от которого нельзя отказаться. Она озабоченно посмотрела на меня и заметила:

– Что-то ты бледная. Опять на улице бывать перестала. Может, на каток сходишь? Я смотрю, ты всего два раза покаталась и забросила. Не понравилось? – допытывалась она. – Или не получается?

– Все у меня получается, – с досадой буркнула я.

Обсуждать эту тему категорически не улыбалось, но как объяснить, почему перестала ходить на каток, я не знала. Я действительно не появлялась там после нашего безумного чаепития и даже не знала, как это объяснить самой себе, не то что маме. Утешала себя тем, что просто не хочу, у меня нет времени, я слишком занята…

– Скучно одной? – предположила мама.

Я обрадовалась подсказке:

– Да.

– Так позови Лену.

– Лену? – озадачилась я, словно только сейчас вспомнила о существовании подруги. И засомневалась: – А я не знаю, есть ли у нее коньки и умеет ли она кататься…

– Так предложи, вот и узнаешь, – посоветовала мама.

Ее слова звучали вполне разумно, но и следовать совету я не спешила. Представила, как Денис подкатит ко мне при подружке, заведет непринужденный разговор… И поняла, что это доставит мне гораздо больший дискомфорт, чем гордое одинокое катание. Вернее, отсутствие такового – из целых двух посещений катка одно я практически полностью провела в буфете. Это совсем не способствовало развитию способностей, если они, конечно, у меня имелись.

По опыту я знала, что мама меня в покое не оставит, поэтому лениво заметила:

– Ладно, сейчас напишу ей.

– А просто позвонить нельзя? – посетовала она. – Вечно вы все пишете-пишете, вместо того чтобы встретиться и нормально поговорить.

– Мы и так вполне нормально разговариваем, – вяло отбивалась я. – А встречаемся каждый день в школе, куда уж чаще? Будто ты ни с кем не переписываешься!

– Все равно, раньше было по-другому! – ностальгически заметила она. – Вот вы в выходные сидите каждый со своим телефоном и называете это общением. А мы встречались и ходили гулять, в кино, в гости…

– Ладно-ладно, сейчас соберусь и пойду гулять, – проворчала я. – В кино, в гости и на каток. И вообще – радоваться надо, что у тебя ребенок такой послушный и беспроблемный, нигде не шляется, спокойно сидит дома…

– Иди уже, послушный ребенок! – рассмеялась мама. – А то сейчас поведу тебя на детскую площадку, как маленькую!

– Сдаюсь! – я подняла руки и открыла мессенджер.

Ленка была в Сети, и я бодро отстучала пробное послание:

Привет, чем занимаешься?

Привет, уроками!!

незамедлительно отозвалась она.

Ты на коньках умеешь кататься?

спросила я с места в карьер, не став развивать тему уроков.

Умела когда-то, давно не пробовала…

Тогда пошли на каток?

предложила я.

Ленка помолчала, а потом ответила:

У меня новых коньков нет, а старые давно малы.

Там прокат есть!

предложила я, не надеясь на успех.

Но подружка вдруг вдохновилась этой идеей:

Тогда давай! Сто лет на коньках не стояла! 

Заходи за мной!

предложила я.

– Лена, наконец-то! – бурно приветствовала ее моя мама, когда подружка робко нарисовалась на нашем пороге. – Сто лет тебя не видела и не слышала!

– Вступай в группу нашего класса, – вмешалась я.

– Только меня там не хватало! – воскликнула мама и вновь обратилась к Ленке: – Заходи почаще, всегда тебе рады!

Подруга кивнула, явно смущенная таким бурным приемом.

– После катка приходите чай пить, – продолжала мама.

– Мы лучше там в буфет сходим, – вмешалась я, кладя в карман кошелек. И, пресекая возражения, пояснила: – Ты же сама говоришь, что мы все время дома сидим. Вот и выйдем в свет.

– Ну ладно, – разрешила мама с сомнением в голосе. И вдруг предостерегла: – Только с мальчиками долго не гуляйте!

Меня словно горячей водой окатило – неужели она все-таки видела меня с Денисом? Или просто догадалась?

– Мама! – весьма натурально возмутилась я, справившись с волнением. – За кого ты нас принимаешь, с какими такими мальчиками?

– Ну ладно, ладно, – усмехнулась она. – Это я так, к слову.

– Сама себе противоречишь. То ходи, то не ходи… – буркнула я на пороге, уже захлопывая дверь.

Пока мы вызывали лифт и ехали вниз, Ленка молчала. В конце концов я не выдержала первой:

– Что?

– Колись, – невозмутимо заметила она.

– В чем? – смутилась я.

– Я не твоя мама, меня так легко не заболтаешь, – заметила моя немногословная, но очень проницательная подруга. – Зачем ты меня на каток вытащила?

– Покататься, пообщаться… – промямлила я.

Я тянула время, чтобы отсрочить разговор. В том, что признаться все-таки придется, я уже не сомневалась. Ленка о чем-нибудь расспрашивала редко, но метко.

Мы вышли из подъезда. Мама оказалась права, выгоняя меня, а заодно и Ленку, из дома – для похода на каток погода сегодня была самая подходящая. Декабрь еще не начался, но на улице уже стоял легкий минус. Недавно выпавший снег уже растаял, но с утра подморозило, и сейчас на улице было сухо и чисто. Я с удовольствием вдохнула холодный свежий воздух, и мне в голову пришло неожиданное соображение, которым я поспешила поделиться с подругой.

– Слушай, я сейчас подумала: а ведь первый холодный день осенью может радовать так же, как первый теплый день весной. А все почему? Когда мы отвыкаем от каких-то ощущений, то потом так приятно испытать их вновь…

– А если те ощущения были неприятные? – уточнила прагматичная Ленка.

– Что? – сбилась с мысли я.

– Если ощущения, от которых отвык, приятные, то это понятно, – пояснила она. – А если нет?

– Да, конечно, ты, как всегда, права, – вздохнула я.

Вечно Ленка гасит полет моих фантазий и возвращает меня с небес на землю.

– И вообще, ты меня не отвлекай, – она словно прочитала мои мысли. – Что там у тебя стряслось на этот раз?

Прослушав душещипательную историю про знакомство с хоккеистом Денисом и наше безумное чаепитие, подружка надолго замолчала.

– Что? – занервничала я. – Что-то не так?

– Да все так, – пожала плечами она. – Только тебе же вроде наш Ванечка раньше нравился?

– Ну да, сначала понравился, – стушевалась я. – Но он что-то нос сильно задирает, ну его…

– Теперь, значит, у нас на повестке дня спортсмен? – дотошно уточнила она.

– Не знаю, – с досадой отозвалась я.

– А меня ты позвала, потому что стремно одной идти и снова с ним встречаться? – предположила моя прозорливая подруга.

Я угрюмо молчала – не ожидала, что она так легко и быстро вычислит мои тайные планы.

– Да ладно, я не обижаюсь, – снисходительно заметила Ленка. – Только пообещай – если я попрошу составить мне компанию, ты тоже не откажешься.

И я, конечно, клятвенно пообещала.

Ленка довольно быстро подобрала себе в прокате коньки, мы переоделись и выкатились на лед. Я старалась не вертеть головой и не разглядывать публику слишком уж пристально, но получалось неважно.

Подружка, заметив мое состояние, предложила:

– Давай я посмотрю. Как он выглядит?

Я задумалась, не зная, как описать внешность нового знакомого.

– Высокий, – наконец выдавила я. – Подбородок острый, глаза серые…

– А одет как? – перебила мою романтику Ленка.

– Не помню, – с удивлением вынуждена была признать я после недолгого раздумья.

– Да, Ира, – хмыкнула она. – Вижу, дела плохи. Но пока никого подобного я тут не наблюдаю. Давай покатаемся, а то мы людям мешаем.

Мы стояли у бортика недалеко от калитки, и всем входящим-выходящим приходилось нас огибать.

– Поехали, – скомандовала Ленка, отпуская руки, и с удивлением заметила: – Надо же, еду! Хотя последний раз стояла на коньках, когда… уже и не вспомню.

– Механическая память, – кивнула я. – Если научился что-то делать, уже не забудешь.

– Ты не рассуждай давай, а поезжай, – потянула она меня.

– Не могу, – пожаловалась я. – Пока только вдоль бортика езжу. Я-то, в отличие от тебя, на коньках всего третий раз, даже второй с половиной…

– И не научишься, если все время будешь за бортик держаться! Одной ногой отталкиваешься, потом второй…

– Знаю, – проворчала я. – Учил меня уже тут один…

– Пока место вакантно, я тоже могу тебя поучить, – хихикнула подруга. – Давай руку.

– Не надо, – помотала головой я. – Упаду, так одна.

– Да, сегодня тебя поднимать, похоже, некому, – съехидничала она.

– Хорош прикалываться, – поморщилась я. – Уже жалею, что все рассказала. Надеюсь, у тебя хватит ума ни с кем не делиться?

– Твою страшную тайну скоро узнают все! – округлила глаза Ленка и легко поехала вперед, громко приговаривая на ходу: – А Ира познакомилась с…

– Тихо! – прошипела я, устремляясь за ней.

Опомнилась, только обнаружив, что бортик остался далеко в стороне, а я торчу почти посреди катка, неловко растопырив руки и боясь тронуться с места.

– Лен! – робко позвала я, однако подруга уже уехала далеко вперед.

Оставалось только ждать, когда она сделает круг, вернется и оттранспортирует меня обратно к бортику. Перспектива еще раз растянуться на льду категорически не прельщала, но меня все старательно огибали, так что пока видимой опасности не наблюдалось.

Какая-то маленькая девочка, уже давно и пристально наблюдавшая за мной, подъехала и поинтересовалась:

– А вы знаете коньки?

– Нет, – мрачно ответила я. – Не знаю.

Ужас, ко мне уже обращаются на «вы»!

– Смотрите, я вам покажу, – предложила она, развернулась и резво поехала к бортику.

Я усмехнулась, провожая ее взглядом – если бы научиться кататься было так просто! Когда смотришь выступления фигуристов, кажется, что у них тоже все получается легко и естественно, само собой. А хоккеисты будто бы вообще живут на коньках…

Вдруг кто-то ощутимо хлопнул меня по плечу, и я едва устояла на ногах.

– Привет! Давно не виделись…

Глава 9

Смотреть надо весело

– Привет, – сдержанно отозвалась я, хотя сердце мигом заколотилось как бешеное. – Недавно вроде бы.

– А мне показалось, что очень давно, – не смутился Денис.

Повисла пауза. Я не знала, как ее заполнить, он тоже не делал попыток продолжить разговор. Наконец, когда молчание стало совсем невыносимым, я выдавила:

– Ну ладно, попробую покататься.

– Помочь? – с готовностью предложил парень, словно обрадовавшись, что я заговорила первая.

– Спасибо, уже помог однажды! – язвительно отозвалась я. – Больше не надо.

Денис слегка смутился:

– Я ведь уже извинился.

– Пожалуйста, не за что, – пожала плечами я, аккуратно повернулась и оттолкнулась правой ногой – все, как учили.

Конечно, это был риск, но я, к своему собственному удивлению, устояла и почти не покачиваясь проехала половину катка. У противоположного бортика меня с нетерпением поджидала Ленка.

– Ну что, это он? – с любопытством спросила она.

Ответа не требовалось, поэтому подруга его и не ждала.

– Да, ты права, симпатичный.

– Правда? – удивилась я.

На предмет симпатичности я почему-то нового знакомого совсем не рассматривала. Хотя вообще-то обычно внешность парней оценивала первым делом – даже если это были просто прохожие на улице. Нет, вовсе не потому, что хотела бы со всеми мало-мальски приятными внешне познакомиться. Просто мне нравилось мечтать о встрече со своим суженым: как это произойдет да кто что при этом скажет…

В реальности ни с одним понравившимся мне – чисто внешне, конечно! – парнем я так и не познакомилась. А когда познакомилась, почему-то забыла по привычке оценить внешность…

– А что ты его бросила-то? – вторглась в мои фантазии Ленка.

Я не сразу поняла, о чем она:

– Кого я бросила?

– Да знакомого своего, – для непонятливых пояснила она.

Я тяжело вздохнула. Как объяснить, что мы просто стояли и молчали?

– Мне теперь под ручку с ним кататься?

– Ага, будете осваивать парное катание, – хмыкнула Ленка.

– Он вообще-то хоккеист, а не фигурист, – напомнила я.

– Какая разница?

– Большая! Даже коньки, к твоему сведению, разные.

– А чем отличаются? – неожиданно заинтересовалась она.

Я слегка смутилась, стесняясь показывать свою осведомленность в этом вопросе, но все же послушно ответила:

– У хоккейных коньков лезвия гладкие, с закругленными концами, чтобы быстро разгоняться, тормозить и разворачиваться. А у фигурных лезвия изогнутые, так лучше маневрировать. Спереди зубцы, можно передвигаться на носках и прыгать… Как у нас с тобой.

Мы одновременно посмотрели на свои коньки. У Ленки потрепанные прокатные, у меня новенькие и красивые, но что толку, если к ним не прилагается умение кататься?

– Откуда ты все это знаешь? – спросила она.

– Почитала кое-что, – нехотя пояснила я.

– И после этого говоришь, что не хочешь с ним общаться? – немедленно уличила подруга.

– Да он и сам не горит желанием…

Я невольно нашла глазами Дениса. Сегодня он ничем не напоминал сурового ледового героя – ни шлема с защитной сеткой, ни нагрудника, ни щитков, закрывающих колени и локти, ни массивных перчаток. Клюшки в руках тоже не наблюдалось. Одет как в день нашей первой встречи – в модные штаны-джоггеры и спортивную куртку. Вот, вспомнила наконец!

Он был без шапки – перед кем выпендривается, спрашивается? На улице около нуля, с неба падают редкие снежинки, оседают на его светлых волосах, и в свете фонарей они кажутся серебристыми…

Ленка озадаченно покосилась на меня, проследила за моим взглядом и понимающе кивнула.

– Ну ты смотри, – глубокомысленно заметила она. – Не теряйся, а то уведут.

– Вот еще! – слабо возмутилась я. – Буду я за ним бегать… Захочет, сам подойдет.

И тут же, в полном соответствии с моим предложением, Денис подъехал к нам и затормозил с лихим разворотом.

– Привет! – еще раз поздоровался он.

– Привет, – ответила Ленка.

Я промолчала – не здороваться же второй раз.

– Денис, – представился он.

– Лена, – отозвалась подружка.

Она с ним совсем не кокетничала, просто вежливо исполняла ритуал знакомства, но мне все равно стало не по себе. «Уведут», – вспомнились ее собственные слова. И хотя уводить пока было некого и неоткуда, я поспешила прервать милую беседу.

– Ну ладно, нам уже пора, а то мы здесь давно, замерзли уже, – проговорила я и, подхватив Ленку под руку, повезла ее к выходу.

– Ты чего, – недовольно проговорила она, тем не менее не сопротивляясь. – Неудобно получилось – вроде только познакомились…

– И сразу попрощались, – закончила я. – Хорошего понемножку.

– Да ладно тебе, – протянула она. – Не нужен мне твой хоккеист.

– Мне тоже не нужен, – кивнула я и запоздало уточнила: – Он не мой.

Не хотела думать о нем, но Денис упорно лез в мои мысли. Что это вообще в прошлый раз было? Зачем он подходил ко мне, если не собирался разговаривать? Просто решил поздороваться, увидев знакомое лицо? Но это глупо – тогда не было необходимости подъезжать еще раз и представляться Ленке…

А почему я так резко оборвала едва завязавшееся общение? Не к подруге же ревновала, в самом деле. Просто и без того неловко себя чувствовала в его присутствии, а при ней и подавно не знала куда деваться…

Я настолько увлеклась воспоминаниями о Денисе, что, придя на следующее занятие в танцевальную студию, очень удивилась, увидев в зале каких-то посторонних парней. И только потом вспомнила – народные танцы объединили со студией брейк-данса, и теперь у нас будут партнеры!

Эта перспектива меня нисколько не обрадовала, скорее, наоборот, я уже предчувствовала всевозможные проблемы и заморочки. Мало того что у самой пока неважно получается – теперь это можно будет возвести в квадрат. А если добавить неловкость, которая неизбежно возникнет, то и в куб…

Однако до парных танцев – так же, как и до парного катания, некстати вспомнилось мне, – было еще далеко. Вначале Ясея, как обычно, провела разминку, потом хореографические упражнения, а начала повторять с нами «дробушечки».

Правильно, как я сразу не поняла – прежде чем вставать в пары, мы должны хоть чему-то научиться по отдельности. Иначе какой смысл, если будем просто бездарно наступать друг другу на ноги. Наверное, занятия через три, а еще вернее, через пять мы, может быть, и встанем наконец в пары, как мечтали наши девчонки…

Однако я ошиблась. Ясея решила не томить нас ожиданием – а может, ее попросила Даша или кто-то еще из давно занимающихся.

Вскоре она объявила:

– А теперь встаем в пары!

Парни остались безучастными, девчонки азартно оглянулись.

– Вернее, я вас поставлю в пары, – вовремя поправилась преподавательница и пояснила: – Партнеры должны быть примерно одного роста.

По залу пронесся разочарованный вздох, как будто девчонки уже распределили между собой всех парней и теперь переживали, что им достанется не тот партнер.

– Так, Даша встанет в пару… – начала Ясея, конечно же, с нашей главной звезды. – Извините, мальчики, я пока всех ваших имен не знаю, но со временем обязательно выучу! Вот с тобой…

Мальчики охотно ее извинили. Похоже, процесс постановки в пары произвел на них не менее сильное впечатление – они терялись, тушевались и неуклюже переминались с ноги на ногу. Я терпеливо ждала своей очереди, почему-то уверенная, что мне никакого партнера вообще не достанется – не верила в свою счастливую звезду, хоть убей.

Конечно, этого не случилось. Каким-то чудом парней нам выдали ровно столько, сколько в нашей студии занималось девчонок. Я получила невзрачного парнишку, которого даже не смогла толком разглядеть. Он упорно отворачивался, не глядя в мою сторону, и вообще делал вид, будто оказался тут случайно, просто мимо проходил, а его поймали и поставили в какую-то пару.

Нельзя сказать, что я сильно расстроилась по этому поводу. Ничего иного я не ожидала, поэтому и мечтала хотя бы ненадолго отложить процесс «парообразования».

Покрутив в голове это слово, я хихикнула. Партнер – от волнения я даже не запомнила, как его зовут, – удивленно посмотрел на меня и еле заметно скривился. Наверное, думает о том, какая дурочка ему досталась. Ну и пусть бросает занятия, не очень-то хотелось с ним танцевать. Наверняка увалень неуклюжий, все равно у нас ничего не выйдет, не стоит и пытаться…

– Так, встаем в пары, я сказала! – похлопала в ладоши Ясея. – Не делаем вид, что не знакомы друг с другом! В паре должно быть взаимопонимание, иначе дуэта не получится.

Я хмыкнула – у нашей пары будущего явно не предвиделось.

– Так, теперь встаем друг за другом, мальчик-девочка, и учим переменные шаги! – скомандовала преподавательница. – Смотрите: руки кладем на пояс, четыре пальца впереди, большой сзади, локти не отводим. И повторяем за мной…

Я смотрела на ее умелые переменные шаги и думала: зачем надо было вставать в пары, чтобы потом просто ходить по кругу, глядя друг другу в затылок?

– Запомнили? – спросила Ясея. – Тогда вперед!

Она включила музыку – задорную русскую плясовую, – и наш хоровод потихоньку двинулся вперед. Я спохватилась, что все просмотрела и шаги совсем не запомнила, поэтому попыталась повторить за впереди идущим – своим новоиспеченным партнером. Однако быстро поняла, что повторяю нечто весьма отдаленно напоминающее переменный шаг, продемонстрированный преподавательницей.

– У тебя неправильно! – прошипела я ему в спину.

– Тебе-то что, – не поворачиваясь, отозвался он.

– Перестаньте болтать! – возмутилась Ясея. – Еще толком в пары не встали, а уже не могут расстаться. Ира, Федя, к вам относится!

Все вокруг засмеялись, а я только стиснула зубы и нахмурилась. С ума сойти, он еще и Федя! Его имя преподавательница, как назло, запомнить успела.

– Хорошо, достаточно! – объявила она. – А теперь наконец встаем в пары по-настоящему: мальчики слева, девочки справа. Партнер правой рукой берет партнершу за талию, второй держит ее за руку. Так, проверяю!

Она отправилась обходить пары, поправляя руки-ноги, а я с любопытством ждала, что будет дальше. Федя нехотя приблизился ко мне, обнял за талию и взял за руку, как было сказано, образуя перед нами плавный полукруг. Вроде бы все сделал на удивление правильно, но мне отчего-то было не по себе.

– Аккуратно руку партнерши придерживаем, – добравшись до нас, попеняла ему Ясея. – А ты ее держишь, словно ядовитую змею.

Все опять засмеялись. Я едва удержалась, чтобы не вырвать из Фединого захвата руку, удостоившуюся столь нелестного сравнения.

– И ближе друг к другу, – бесцеремонно подвинула нас она. – Как вы танцевать-то собираетесь?

Этот вопрос и для меня пока оставался загадкой.

– Сначала без музыки попробуем, в замедленном темпе, – скомандовала преподавательница. – Раз…

Я думала, нас ждет полный провал, но мы, как ни странно, в обнимку и под ручку весьма сносно прошлись переменным шагом.

– Ира, Федя, молодцы! – прокомментировала Ясея. – Вот что значит пара – отлично получается, не то что по отдельности. Только смотреть надо весело и друг на друга, а не хмуро и в сторону.

Все вновь закатились хохотом, а я готова была разреветься от обиды. Что же она к нам прицепилась-то? В зале еще десяток пар, а все смотрят только на нас!

– Давайте попробуем под музыку, – объявила она, снова врубая плясовую.

Мы с Федей с ненавистью посмотрели друг на друга, кое-как растянули губы в улыбке и двинулись вперед. Больше преподавательница замечаний нам не делала, что не могло не утешать. Другие поводы для радости в этой ситуации найти было сложновато.