Глава 1. «Граница»
Клинско-Дмитровская гряда сменялась богатыми холмистыми рельефами и зелеными возвышенностями. Они простирались к юго-западу от Теплостанской возвышенности — по-настоящему могучей, считающейся самой высокой точкой великой Москвы. Далее ландшафт переходил в эрозионные формы почти бесконечных долин рек и оврагов. А на юго-востоке он растворялся в Мещерской низменности — плоской, местами заболоченной, с залесенными песчаными низинами.
Одна за другой природные зоны превращались в урбанизированные пространства: редкие остатки лесов сменялись зелеными полями, словно покрытыми бархатным ковром, затем — садами и новостройками, отражающими в стеклянных фасадах свет городских фонарей и огни мимо проезжающих машин. Уже смеркалось. Реки, лесопарки, луга и жилая зона сливались в облик гигантских просторов, пересечённых лесополосами и полями.
Она молчала, внимательно наблюдая через окошко заднего пассажирского сиденья автомобиля за тем, как видимое пространство постепенно меняло очертания. Сначала возникли холодные изумрудные силуэты — неровные макушки деревьев близлежащих лесов, — затем они слились в единое черное пятно на фоне контрастных ультрамариновых оттенков неба с угасающим рыжим свечением на горизонте, где за далёкими холмами скрылось солнце.
Недавно появившийся серп молодого месяца стал для нее путеводной звездой — знаком, который всегда вёл Магдалину к чему-то более заманчивому и неизвестному, к тому, что иногда таилось в глубине ее собственной души. Возможно, это был магический символ или нечто большее, но она ясно чувствовала: он указывал именно туда, куда неустанно звало ее сердце и та частица божественного, что скрывается внутри каждого из нас.
Когда окончательно стемнело, Магдалина следила за мелькающими фонарями на обочинах дороги и машинами, проносящимися навстречу на высокой скорости. Да, это была главная загородная магистраль с чётким направлением — Москва — Пермь.
Вскоре общая панорама приобрела ночной облик: выстроенные в перспективу дорожные фонари, свет мимо проезжающих фар машин и, конечно же, небосклон, усыпанный множеством звёзд, мерцание которых доносилось сквозь миллиарды световых лет, рассыпанных в причудливые созвездия. Магдалина, кстати, различала многие из них. Для нее они были не просто скоплениями светил, а украшением целой Вселенной: каждая группа имела свою особую форму. Так, Малая и Большая Медведицы напоминали ковши, а созвездие Лиры, имеющее форму параллелограмма, выделялось своей самой яркой звездой — Вегой.
— «Сколько по времени нам ещё осталось ехать?» — полусонным голосом вдруг спросила темноволосая женщина, сидевшая впереди.
