автордың кітабынан сөз тіркестері За чашечкой ЧАЙФа. Голос отечественного рок-н-ролла. Дополненное издание
24 июля команда участвовала в московском фестивале «Поколение», главным спонсором которого была водка «Зверь». Музыкальный праздник закончился такой грандиозной пьянкой, что после неё озверевший Бегунов решил бросить пить. И бросил. Навсегда.
Когда вся страна запела «Не спеши», Шахрин впервые почувствовал, что такое народная слава: «В своё время Стинг рассказывал, что понял, как популярен, когда в гостинице открыл окно, а там мойщик окон пел „Roxanne“. У меня было примерно так же. В питерской гостинице „Октябрьская“ в три часа ночи, проходя по коридору, я вдруг услышал, как в каком-то номере гуляют мужики и хором поют „Не спеши“. Я понял, что людям хочется просто так, не на концерте петь мою песню. Это так прибило… А когда я увидел, как батальон десантников после показательных выступлений, ломания кирпичей и досок, прыжков в огонь и битья бутылок об голову построился и пошёл с песней „Не спеши ты нас хоронить“, я понял, что песня уже живёт самостоятельной жизнью».
Гарик пригласил автора в студию, чтобы записать второй голос. Шахрин услышал фонограмму и пришёл в ужас: «Как же так? Что же ты наделал? Почему дудки трубят, флаги поднимаются, барабаны бьют! Под эту песню только военный парад принимать
К 12-струнной гитаре Шахрина зажимом от мясорубки прикрутили пьезодатчик, чтобы звук стал более электрическим.
Через два дня стало понятно, что алкоголь на исходе и с такими темпами его потребления никто никуда не доплывёт. Поэтому в каюте оргкомитета приняли суровое решение: загрузить на корабль ещё один грузовичок, но спрятать всё «горючее» в комнату с прочной дверью, ключ от которой отдать корабельной буфетчице. Она была человеком посторонним, никого из музыкантов не знала, и петь ей про то, как творческая душа нуждается в глоточке водочки, не имело смысла. Чтобы получить желанную дозу, необходимо было обратиться с устным обоснованным заявлением к представителю оргкомитета Игорю Крупину. Если объяснения его удовлетворяли, он выдавал талон на алкоголь – записку к буфетчице с печатью «Рок чистой воды». Тогда в СССР по талонам продавалось многое, поэтому рокеры восприняли эту систему как само собой разумеющееся.
Шахрин заявил агитаторам, зазывавшим народ на участки, что он отказывается голосовать. Случай по тем временам неслыханный: мало того, что поступок «антиобщественный», так ещё и по политическим мотивам. Ему предложили пройти на избирательный участок и заполнить бланк отказа. «Я указал и причину: по моему мнению, безальтернативная система выборов в настоящий момент себя не оправдывает. Почему где-то люди могут выбирать достойного из достойных, а нам предлагают подтвердить уже готовую кандидатуру. Меня стал стыдить инструктор Кировского райкома партии А. Кузнецов. Намекал на то, что я зазнался, почувствовал себя звездой.
Стали вслушиваться в тексты, и они нам дико понравились. Это был разговор простым языком об очень ясных вещах. У нас в Питере так никто не пел, все считали себя артистами в башнях из слоновой кости и поглядывали на публику свысока. А Шахрин ещё и разговаривал со зрителями между песнями, он напрочь убирал невидимую стену между сценой и залом. Наша расслабленность быстро сменилась полным восторгом, и мы двинулись вперёд выражать его и знакомиться
Меня часто спрашивают, почему наши тексты неприглаженно просты и даже грубоваты. Но это язык дворов и улиц. Так люди разговаривают в жизни. Почему же я в песнях должен сюсюкать?» – удивлялся Шахрин всего месяц спустя («На смену!», 23.05.1987