Бог умер – и ничего не менялось. Миги кружили вкруг мигов. Все было, как было. Ни единый луч не дрогнул у звезд. Ни одна орбита не разорвала своего эллипса.
И слезы задрожали в прекрасных очах Азазиила.
– Как может погубить погибший? – отвечал Азазиил и, распахнув крылья, глянул.
И раздался вопль Азазиилов: умер Бог! умер Бог! Ангелы повернули лики к средине средин и узрели там зияющее черною ямою Ничто.
Но никто не смел взглянуть, пустота зародилась и ширилась, черной ползучей каверной, там, где был Он, развернувший пространства, бросивший в бездны горсти звезд и планет.
Последним ушел ветхий старец, бывший священником и как бы последним апостолом опытной церкви островка.
– Мы оба были стары, – сказал он, опуская голову, – но мог ли я думать, что переживу его.
Остров Третьего Завета – опустел.
