А.А. Ивин

Что такое диалектика. Очерки философской полемики

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.155

ББК 87.3(2)

И17

Автор:

Ивин А. А. — доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии Российской академии наук.

Научные рецензенты:

Ивлев Ю. В. — доктор философских наук, профессор кафедры логики философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова;

Кузнецов В. Г. – доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой философии и методологии науки философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

Несколько десятилетий назад почти треть человечества строила коммунизм – общество без частной собственности, эксплуатации и тяжелого монотонного труда. Руководством при этом служила диалектика. Ее изучали не только в России и в Китае, но даже в Мозамбике. Диалектика понималась как универсальная наука о развитии природы, общества и мышления. Как только идея коммунистического «рая на земле» пришла в упадок, неожиданно исчезла и диалектика, хотя в ней ни слова не говорилось о коммунизме. В книге развивается идея, что диалектика не является наукой, паранаукой или псевдонаукой, как обычно принято думать. Она представляет собой особый стиль мышления, характерный для определенного типа культур (средневековой, коммунистической и др.). Как только культура, породившая ее, исчезает, уходит в прошлое («засыпает глубоким летаргическим сном») и диалектика. В этом плане она похожа на стили в искусстве (классицизм, романтизм, реализм, модернизм), исчезающие вместе с характерной для них культурой.

Книга, написанная простым и ясным языком, снабженная большим числом примеров из современной и средневековой философии и истории, предназначена для широкого круга читателей, интересующихся современной философией и отечественной историей.

УДК 340.155

ББК 87.3(2)

© Ивин А. А., 2014

© ООО «Проспект», 2016

Предисловие

...Чудный сон, высокое заблуждение человечества!

Золотой век – мечта самая невероятная из всех,

какие были, но за которую люди отдавали всю жизнь

свою и все свои силы, для которой умирали и

убивались пророки, без которой народы не хотят

жить и не могут даже и умереть.

Ф.М. Достоевский, «Подросток»

Основная ошибка всех работ, посвященных исследованию диалектики, заключается в том, что в них она понимается как особая наука. Таким образом встает вопрос о том, как соотносится эта дисциплина, изучающая, в частности, и мышление, с обычной, или формальной, логикой, описывающей законы и операции правильного мышления. Правильного ответа на вопрос, как возможны две разные науки, изучающие одно и то же – принципы мышления, нет. Да он и невозможен: не существует двух наук, совпадающих по своему предмету и методу и вместе с тем приходящих к разным выводам. Двух разных логик не может существовать по той же причине, по которой не существует двух физик или двух биологий.

На самом деле диалектика лежит вне плоскости противопоставления «науки – ненауки». Она является не одной из наук, а особым стилем мышления. Этот стиль характерен для коллективистических культур, подобных средневековой или коммунистической. Стиль мышления не является, конечно, наукой, точно так же, как, скажем, реализм – это не произведение искусства, а неклассический стиль мышления – не какая-то новая, сложившаяся уже в ХХ в. наука. Только исходя из этой точки зрения можно объяснить особенности развития диалектики и ее отношение к наукам в обычном смысле слова. В отличие от физики, лингвистики или логики диалектика требует для своего существования определенной социальной среды. Как только эта среда исчезает, вместе с ней на века испаряется и потребность в диалектике.

Диалектика сейчас почти забыта. Еще несколько десятилетий назад она была известна (скорее, считалось, что она известна) едва ли не трети человечества. Сотни миллионов людей строили, не жалея ни сил, ни жертв, коммунизм. Диалектика помогала им в этом. Сейчас она оказалась ненужной. Она составляла стержень коммунистического мифа и обеспечивала иллюзию легкости перехода всего человечества от «плохого» капитализма к «хорошему» коммунизму – справедливому обществу, исключающему частную собственность, тяжелый, монотонный труд и неравенство людей.

Двадцать лет назад неожиданно выявилось, что коммунизм – всего лишь сон, пусть и высокое, но все-таки очередное заблуждение человечества. Массовое коммунистическое ослепление исчезло как бы само собой, совершенно неожиданно не только для его сторонников, но и для его противников. Как только был утрачен интерес к созданию коммунистического «рая на земле», исчез также интерес и к тому стилю мышления, который использовался при оправдании и обосновании перехода от капитализма к коммунистическому обществу.

Диалектика как теория мышления, ориентирующегося на построение коммунизма, была только одним из этапов развития диалектики. Ее элементы существовали еще в ранней Античности, хотя в целом эта историческая эпоха была свободна от диалектики. В Средние века диалектика призвана была обосновать переход от скудной и скоротечной земной жизни к жизни в особом вымышленном мире – в «раю на небесах».

На диалектичность средневекового мышления до сих пор совершенно не обращалось внимания. Историки в лучшем случае говорили о «гротескности» средневекового мышления; историки философии обычно сразу же переходили от Гераклита прямо к Гегелю. Две тысячи лет «обделенных», как казалось, диалектическим мышлением опускались, как если бы их вообще не было. Философом, открывшим якобы диалектику, объявлялся посредственный немецкий философ ХIХ в. Гегель.

Однако в своей основе диалектический стиль мышления никем не открывался, да и вообще не мог быть «открыт» конкретным человеком, подобно любому стилю мышления или стилю искусства. Мораль, деньги, рынок, государство, искусство, стили искусства и т. п. тоже никем не открывались.

Диалектический стиль мышления был известен во всех деталях уже в Средние века. Гегель, имевший, как известно, не философское, а теологическое образование, конечно же, хорошо знал об этом. Ставить ему в заслугу «открытие диалектического способа мышления», как это делается иногда, значит без всяких на то оснований непомерно возвышать заурядного немецкого философа. Гегель просто заимствовал свою диалектику у средневековых авторов, хотя никогда не признавался в этом.

Задачей книги является прояснение того, что представляет собой диалектика как специфическое социальное явление, то появляющееся на исторической сцене, то надолго исчезающее с нее; почему диалектика не является наукой в обычном смысле, т. е. в том же смысле, в каком являются науками экономическая наука, социология, лингвистика, история и т. п.; при каких условиях возможно возвращение диалектики на историческую арену и т. д.

Как только коллективистическое общество приходит в упадок и сходит с исторической арены, исчезает и свойственный ему стиль мышления, вместе с требуемой им диалектикой. Однако, если в будущем умы и сердца людей завоюет какая-то новая грандиозная коллективистическая мечта о «золотом веке», снова появится нужда в диалектике. Можно, таким образом, сказать, что диалектика не умерла, но впала в глубокий летаргический сон. Этот сон может продолжаться столетия. В отдаленном будущем с возрождением очередного «коллективистического чудного сна» непременно появится потребность в специфическом стиле мышления, опирающемся на диалектику.

Поскольку диалектика является стихийно складывающимся, вырастающим из недр культуры стилем мышления, выражения, подобные «диалектике Гегеля», «диалектике Маркса» и т. д., являются только метафорами. Скажем, под «диалектикой Гегеля» понимается не открытие диалектического стиля мышления Гегелем, а попытки описания Гегелем этого стиля мышления, причем попытки весьма неудачные. Сам стиль существовал объективно и совершенно не зависел от того, занимается ли кто-то его изучением или нет. Ни Гегеля, ни Маркса, ни других известных исследователей диалектического стиля мышления могло бы не существовать, но сам стиль от этого ничуть бы не пострадал. Сходным образом классическое мышление Нового времени набрало силу вне всякой зависимости от того, кем и насколько успешно оно описывалось. Модернизм как стиль художественного мышления конца ХIХ – первой половины ХХ в. складывался, расцветал, а затем хирел независимо от каких-либо теоретических построений.

Многие из вопросов, касающихся диалектики, затрагивались ранее в книгах «Введение в философию истории» (М., 1997), «Философия истории» (М., 2000), в вышедшей под моей редакцией книге «Философия. Энциклопедический словарь» (М., 2004, 2006) и др. Более подробно диалектика рассматривается в книге «Что такое диалектика», опубликованной в «Живом журнале» (2010 г.) и затем опубликованной в несколько расширенном варианте в журнале «Философский штурм» (2011 г.). Книгу скачали более 30 тысяч человек, просмотрели ее около 40 тысяч. Это говорит о том, что тема диалектики, почему-то не обсуждаемая философами в печати, продолжает волновать многих.

Есть, как кажется, смысл свести разрозненные замечания о диалектике в единое целое, детально сопоставить диалектическую и формальную логики и описать диалектику как ядро, или основу, особого, «фантазийного» стиля мышления и как один из тех «социальных мифов», которые нужны конкретным культурам в определенных исторических условиях и бесполезны в других обстоятельствах.

В настоящее время интерес к диалектике непосредственно связан с проблемой коммунизма. Для Маркса без диалектики нет коммунизма, без коммунизма нет диалектики. Не случайно центральная книга Маркса «Капитал» посвящена вовсе не капиталистическому способу производства, а тому коммунистическому строю, который в скором времени сменит капиталистический. И не случайно ключевая тема «Капитала» – не заимствованное у предшествующих авторов поверхностное описание верхушек капитализма, в котором Маркс разбирался плохо, а пронизанное высоким пафосом и гораздо более глубокое превознесение коммунизма.

Теперь без труда можно сказать, что «Капитал», по большей мере, «списанная книга». Первым списывать диалектику у средневековых философов принялся немецкий философ Гегель. Его дело продолжил Маркс, но не продвинулся заметно дальше него. Гегель не был, однако, глубоким философом.

Марксу повезло гораздо больше, чем его учителю Гегелю. Время, в которое жил Маркс, изменилось: на социальную сцену вышел рабочий класс, о котором Гегель вообще не мог ничего сказать, как и все его средневековые предшественники. На арену истории вышел рабочий класс – это сделало Маркса, как одного из теоретиков нового класса, гораздо более знаменитым, чем Гегель.

Глава 1
ДИАЛЕКТИКА КАК СТИЛЬ МЫШЛЕНИЯ

1. Диалектика – результат массового творчества

В истории действуют не только отдельные индивиды, но и их исторические объединения: общества, культуры и цивилизации. Естественный язык, мораль, религия, право, закон, рынок, деньги, государство и т. д. никем не открывались. Они сложились стихийно исторически.

Точно так же обстоит дело и со стилями теоретического и художественного мышления. Их авторами являются не отдельные индивиды, а целостные культуры, иногда совокупности культур. Самые существенные для развития человечества институты являются плодами коллективного творения, а не чьими-то индивидуальными открытиями. Как писал З. Фрейд, хотя великие интеллектуальные достижения возможны только в случае отдельного человека, трудящегося в уединении, тем не менее и массовая душа способна на гениальное духовное творчество, и это прежде всего доказывает сам язык, а также народная песня, фольклор и др. И, кроме того, остается нерешенным, насколько мыслитель или поэт обязан стимулам, полученным от массы, среди которой он живет, и не является ли он, скорее, завершителем духовной работы, в которой одновременно участвовали и другие1.

Диалектика – это определенный стиль мышления. Она никем не «открывается» и не «изобретается». Диалектика вырастает из глубин соответствующей культуры и умирает («уходит в глубокий летаргический сон», как я писал в одной из своих статей) вместе с гибелью породившей ее культуры. Диалектику можно сравнить с художественными стилями, подобными барокко, романтизму, реализму и т. д. У них нет авторов, и ушли они в историческое прошлое вместе с изменением породившей их культуры, а не благодаря неудачам их сторонников или проискам каких-то недоброжелателей.

Диалектику можно сопоставлять также с такими известными стилями теоретического мышления, как «классическое» мышление Нового времени и «неклассическое» мышление первой половины ХХ в. Никто не «изобретал» и не «открывал» эти стили мышления: они были порождены самим развитием теоретического знания своего времени и менялись в соответствии с изменениями этого знания. Кто открыл, скажем, классическое мышление Нового времени? Вопрос такой же бессмысленный, как и вопрос, кто открыл романтизм или классицизм. Были первые романтики и первые классицисты, т. е. люди, стоящие у истоков этих художественных стилей. Но эти люди не знали о себе главного, того, что они являются романтиками или классицистами.

Своеобразие диалектики в сравнении со стилями художественного и теоретического мышления заключается в том, что если эти стили никогда уже не вернутся на историческую арену, то диалектика, неразрывно связанная с коллективистической культурой, возрождается в истории всякий раз, когда появляется такая культура. Но возрождается, конечно, в новой форме, поскольку и сама коллективистическая культура не повторяет, а лишь напоминает в общих чертах когда-то существовавшие коллективистические общества.

Если диалектика – это стиль мышления, она вообще не является теорией и не может быть изобретением какого-то особо талантливого индивида. Диалектика – творение коллективистической культуры. Что могут индивиды – это всего лишь попытаться понять и истолковать результаты массового творчества. Сходным образом лингвисты пытаются объяснить, что представляет собой язык и какие функции он выполняет; этики стремятся понять, естественно, сложившиеся системы морали; экономисты – уяснить механизмы функционирования рынка и денег и т. п. Попытка этика, даже такого крупного, как Б. Спиноза, построить собственную этику, столь же строгую, как геометрия, закончилась, как известно, ничем и не оказала никакого влияния на развитие реальной морали.

Диалектика как особый стиль мышления

Основная идея этой работы, на первый взгляд, может показаться необычной. Диалектика вообще не является наукой. Она не относится также к псевдонаукам или паранаукам. Диалектика – не наука, а особый стиль мышления. Он характерен для вполне определенных, а именно коллективистических культур, подобных средневековой и коммунистической2.

Однако это понимание того, что представляет собой диалектика, необычно только на первый взгляд. В сущности, оно является попыткой восстановить первоначальное, еще античное значение слова «диалектика». До Гегеля это слово означало «искусство рассуждать», в частности вести спор, противопоставляя друг другу противоположные мнения. Именно особым стилем рассуждения (и соответственно стилем мышления) называли диалектику Платон и другие античные авторы.

Гегель отступил от этой традиции и первым назвал диалектикой науку о развитии посредством борьбы противоположностей.

Те, кто занимается систематическим, подчиняющимся требованиям научного метода исследованием стиля мышления какой-то культуры или ее художественного стиля, являются, конечно, учеными. Но сам предмет их изучения не принадлежит к наукам.

Понимание диалектики как стиля мышления позволяет объяснить нетипичные для науки особенности ее исторического развития и понять ее сущность. Диалектическая логика представляет собой ядро коллективистического стиля мышления, который характерен для обществ, ставящих перед собой глобальную общую цель построения совершенного во всех отношениях общества (в Средние века – «рая на небесах», в ХХ в. – «рая на земле» и т. п.). Этот стиль мышления, господствовавший, в частности, в средневековой и коммунистической культурах, с уходом их с исторической арены утрачивал свои социальные предпосылки и в короткое время оказывался забытым.

Диалектика реально существовала, и, возможно, когда-то через столетия, с появлением коллективистического общества она снова обретет утраченную силу. Однако она никогда не станет наукой, подобной физике или формальной логике, поскольку представляет собой совокупность неявных глобальных предпосылок мышления коллективистических культур, теми, почти не заметными для них очками, через которые они смотрят на мир.

Эти очки непригодны для культуры современной России, именно поэтому диалектика теперь оказалась в нашей стране в глубоком летаргическом сне. С возвращением на историческую арену новой формы коллективистического общества, что вовсе не исключено, вновь возникла бы потребность в оживлении диалектики и диалектической логики.

Однако социальная жизнь постоянно меняется, и можно предполагать, что со временем (повторюсь), через века диалектика вновь вернется на какой-то период на историческую арену.

«Не нужно трех слов...»

В диалектике советского периода господствовала странная идея, что диалектика, теория познания и диалектическая логика совпадают, так что не нужно трех слов, обозначающих одно и то же. Эта идея является, я думаю, неверной.

Прежде всего теория познания, являющаяся наукой, очевидным образом не сводится ни к диалектике, ни к диалектической логике. Например, в теории познания, в частности в теории научного познания, много говорится об эмпирической аргументации (прямом и косвенном подтверждении в опыте и др.), о теоретической аргументации (дедуктивная и системная аргументация, методологическая аргументация и др.). Анализируется также контекстуальная аргументация (ссылки на традицию, авторитеты, веру, здравый смысл, вкус и т. п.), хотя она считается менее убедительной, а в устоявшейся и хорошо подкрепленной опытом теории она обычно оценивается как сомнительный прием научного обоснования. Но без контекстуальных, зависящих от аудитории аргументов не способны обходиться ни гуманитарные, ни социальные науки, поскольку «все наше историческое конечное бытие определяется постоянным господством унаследованного от предков – а не только понятого на разумных основаниях – над нашими поступками и делами» (Х.Г. Гадамер). Контекстуальная аргументация применяется и в естественных науках, что нетрудно обнаружить, если рассматривать эти науки не в статике (как они излагаются в учебниках), а в процессе их развития. Аргументы к научной традиции, классике, интуиции, здравому смыслу и т. п. вполне приемлемы на начальных этапах развития естественно-научных теорий.

Исследование способов обоснования знания – одна из центральных задач теории познания. Но в диалектике такой темы вообще нет. Нет в ней и большинства других разделов теории познания. В их числе: эмпирический и теоретический уровни познания, теоретическая нагруженность фактов, необходимость введения еще одного уровня познания – аксиологического, выявление норм и идеалов научного познания, регулятивных принципов, подобных принципам простоты, привычности и т. д., исследование тенденции научного знания обрести форму научной теории, объективность знания, его истинность и т. д. Как можно все это богатство проблем и их предлагаемых решений свести к диалектике? Это непонятно. Особенно, если учесть, что основное содержание последней можно изложить, как это делал Гегель, на одной странице или пусть даже на нескольких страницах, как это намеревался сделать Маркс.

Диалектическая логика может совпасть с диалектикой только при условии, что мы (вслед за Гегелем) принимаем принцип тождества бытия и мышления. Но принцип, что мир представляет собой всего лишь мышление бога (его самопознание), очевидно ложен.

Диалектика является своего рода онтологией, или теорией бытия. Как может онтология совпадать с логикой, трудно, если вообще возможно, представить. В логике бесконечное множество систем, описывающих те или иные фрагменты наших рассуждений. В каждой из этих систем бесконечное множество законов. Логика опирается на определенные онтологические предпосылки, но сама не является онтологией. Тезис, что диалектика и логика совпадают, может быть верным только в философской системе, отождествляющей, подобной системе Гегеля, бытие с мышлением и онтологию с логикой.

Диалектика, теория познания и диалектическая логика не совпадают друг с другом, и их не следует смешивать.

2. Отличие диалектики от научных дисциплин

Диалектика принципиально отличается от любой из наук не только естественных или социально-гуманитарных, но и формальных (математика и логика) и нормативных (этика, эстетика, искусствознание, теория права).

Диалектика существовала еще в Древней Греции и Древнем Китае. Если бы она относилась к наукам, можно было бы сказать, что она является одной из самых древних наук. Раньше возникла только математика, да и то в форме разрозненных и не сопровождавшихся доказательствами рассуждений. Не было еще ни теоремы Пифагора, ни обычной логики, начало которой положил Аристотель, ни даже риторики (теории аргументации), возникшей несколько раньше логики.

История диалектики насчитывает две с половиной тысячи лет. За это достаточно долгое по меркам известной нам человеческой истории (а это всего лишь пять тысяч лет) не было прояснено ни то, в каком смысле диалектика является наукой, подобной, скажем, обычной логике или лингвистике, или же диалектика всего лишь псевдонаука, похожая на астрологию или алхимию. Остался открытым вопрос, в каком смысле диалектическая логика является логикой. Это кажется странным, если учесть, что каждая наука постоянно стремится уточнить предмет и методы своих исследований, отграничить себя от смежных дисциплин. В диалектике за всю долгую историю ее существования не появилось никаких принципиально новых идей и принципов. В частности, в диалектике конца Нового времени и новейшего времени не появилось ни одной принципиально новой идеи, отсутствовавшей еще в Средние века.

Одна из существенных черт любой науки – постоянное развитие. Система утверждений, не претерпевающая радикальных изменений (научных революций) на протяжении столетий, определенно не является наукой.

В обычных науках содержится неограниченное множество законов, причем это множество постоянно расширяется, а его элементы изменяются. В диалектике всегда было только три закона или что-то около этого. Все эти законы были известны еще в Средние века (включая так называемый закон отрицания отрицания). С тех пор за тысячу лет новых законов открыто не было. Наук, не открывающих за сотни лет новых законов, не существует, за исключением, конечно, тех наук, которые подобно истории или лингвистике вообще не используют понятие научного закона.

Диалектика никогда не стремилась к обычной для науки форме научной теории. Такая теория имеет ядро, ни один из принципов которого нельзя отбросить, и защитный пояс, содержащий положения, модификация которых позволяет отразить нападки на ядро. Ничего подобного в диалектике нет.

Как только диалектике пытались, как в советские времена, придать теоретический вид, она превращалась в систему, комбинирующую банальности с совершенно неясными положениями. Изложить такую систему можно было на половине страницы.

Не случайно К. Маркс, широко использовавший диалектику в своем «Капитале», не написал ни одной специальной работы по диалектике или тем более по диалектической логике. Единственное, что он собирался сделать, когда выдавалось свободное время, написать краткий, не более двадцати страниц, очерк по диалектике.

Вовсе не случайно, что времени у него так и не нашлось, даже этот предполагавшийся очерк остался в замысле. У Маркса вышла куча мелких, ни ему самому, ни кому другому неинтересных работ в провинциальных американских газетах. Но времени, чтобы написать хоть что-нибудь о диалектике, которую, как он уверял, он очень ценил, он так и не сумел выбрать.

Похоже, что он, как умный человек, понимал, что писать здесь совершенно не о чем. Но как социальный мыслитель, ориентированный на идею построения в недалеком будущем коммунистического общества, он осознавал, что без принятия диалектики нельзя будет объяснить переход от «гниющего капитализма» к «раю на земле» к коммунизму.

После периода достаточно энергичного и продолжительного развития «диалектическое» движение всегда неожиданно прекращалось, и диалектика забывалась на столетия. В реальных науках таких неожиданных обрывов развития не бывает.

Все эти особенности диалектики не совместимы с положением, что она является наукой. Но они хорошо согласуются с идеей, что диалектика является одним из возможных стилей мышления, то приходящим на историческую сцену, то надолго исчезающим с нее.

3. Понятие стиля мышления

Для понимания диалектики как особого стиля мышления важным является знание того, что представляет собой стиль теоретического мышления.

Теоретическое мышление, как определял его Аристотель, – это мышление, не ведущее непосредственно к действию.

Стиль мышления является преломлением в сфере индивидуального мышления того общего стиля мышления, который господствует в обществе в определенный исторический период.

Для человека, насколько он человек, т. е. насколько он превосходит природу и осознает себя и свою смертность, чувство полного одиночества и обособленности близко к умопомешательству. Человек как животное боится смерти, а человек как социальное существо боится безумия. Ему нужно поддерживать отношения с другими людьми, находиться в единстве с ними, чтобы остаться в здравом уме. Эта потребность быть вместе со всеми другими является сильнейшей страстью, нередко более сильной, чем само желание жить.

Социальное действие – это действие, учитывающее установки других людей, их цели, убеждения, оценки и т. д. Человек смотрит на мир своими глазами, но видит его через призму тех представлений, которые сложились в окружающей социальной среде. Особую роль в процессе социализации играет навязываемый индивиду обществом стиль мышления. Стиль мышления культуры – это совокупность глобальных, по преимуществу имплицитных, предпосылок мышления конкретной культуры, те почти не заметные для нее очки, через которые она смотрит на мир и которые не годятся для других культур.

Стиль мышления представляет собой сложную, иерархически упорядоченную систему неявных доминант, образцов, принципов, форм и категорий теоретического освоения мира. Эта система изменяется во времени, она подчинена определенным циклам, постоянно воспроизводит свою структуру и обусловливает специфическую реакцию на каждый новый включаемый в нее элемент. Иными словами, стиль мышления подобен иерархически организованному живому организму, проходящему путь от рождения до старости и смерти, непрерывно возобновляющему себя и придающему своеобразие всем протекающим в нем процессам.

Стиль мышления эпохи или культуры – это как бы ветер, господствующий в эту эпоху или культуру и непреодолимо гнущий мышление всех, живущих в данный период, в одну и ту же сторону. Ограничения, диктуемые стилем мышления, почти не осознаются и не подвергаются исследованию теми, кто его разделяет. Только новое время и новая культура, вырабатывающие собственное, более широкое теоретическое видение, начинают замечать то массовое летаргическое состояние, которое сковывало умы предшественников, ту общую или, как говорят, систематическую ошибку, которая сдвигала и искажала все.

Стиль мышления слагается под воздействием культуры как целого и является фактором, опосредствующим ее влияние на мышление. Задавая горизонт мышления и общие схемы его подхода к действительности, стиль мышления оказывает в конечном счете воздействие на все аспекты мыслительной деятельности в конкретную эпоху.

В каждый конкретный период времени и в каждой специфической культуре помимо общего стиля мышления, распространяющегося на всех, кто живет в данный период, имеются стили мышления в различных частных и узких областях приложения мышления. Можно говорить, например, о стиле научного мышления и ставить вопрос о том, в каких аспектах научное мышление Нового времени отличалось от современного научного мышления. Можно говорить также о стиле естественно-научного мышления какой-то эпохи или культуры, о стиле ее художественного мышления и т. п.

Социальная природа человека как теоретического существа проявляется в том, что он принимает как нечто само собой разумеющееся доминирующий в его культуре и в его среде стиль мышления. Эта принимаемая почти без всякого анализа система мыслительных привычек определяет горизонт мышления индивида, способ постановки им проблем, круг тех решений, которые он способен предложить, и т. д.

Человеку только кажется, что его мысль совершенно свободна. В действительности она движется в том достаточно узком коридоре, который задается стилем мышления соответствующей эпохи и стилем мышления той культуры и той ее группы, к которой принадлежит человек. Именно в этом смысле говорят, что никто не может подняться над своим временем, над своей эпохой, выйти из истории и рассматривать исследуемые объекты с какой-то абсолютной, вне исторической и потому совершенно объективной позиции.

М. Хайдеггер называет ХIХ в. «непроглядным», «самым темным» в европейской истории, «отгородившим Ницше от великих мыслителей и затуманившим для него осмысленную связь времен». Очевидно, что кажущаяся «темнота» ХIХ в. связана прежде всего с явно обозначившимся «разрывом времен», зарождением в этот период новой культуры и соответствующего ей современного («неклассического») стиля мышления. У истоков его стоял, в частности, и Ницше. Положение о развитии мышления волнами, или стилями, подобными стилям в искусстве, обсуждалось О. Шпенглером, М. Шелером, Т. Парсонсом, Р. Бартом, Ж.-П. Сартром и др.

Детальное исследование стилей мышления разных исторических эпох и цивилизаций началось всего несколько десятилетий назад. Не удивительно, что терминология в этой области пока что не устоялась. Некоторые авторы вместо понятия «стиль мышления» используют другие, близкие ему по смыслу понятия. В частности, К. Манхейм рассуждает о «духе времени», М. Фуко – об «эпистемах», Л. Лаудан – об «исследовательских традициях» и т. д.

Теоретический горизонт каждой культуры ограничен свойственным ей стилем мышления. Можно еще раз подчеркнуть, что ни один человек не может подняться над историей и выйти из своего времени, чтобы рассматривать прошлое и будущее «беспристрастно», без всякого искажения. Объективность исторична, и она прямо связана с той позицией в истории, с которой исследователь пытается воссоздать прошлое или будущее.

«Классические» предрассудки

В качестве примера стиля мышления можно привести стиль мышления Нового времени, безраздельно господствовавший в европейском мышлении в XVI–XIX вв.

Не существует беспредпосылочного мышления, мышления, ничего не предполагающего и никаким горизонтом неограниченного. Мышление всегда исходит из определенных предпосылок, эксплицитных и имплицитных, анализируемых или принимаемых без всякого исследования.

Однако с течением времени эти предпосылки, т. е. то, что автоматически ставится перед посылками всякого рассуждения, неизбежно меняются. Новый социально-исторический контекст навязывает новые предпосылки, и они, как правило, оказываются не совместимыми со старыми. И если последние продолжают все-таки удерживаться, они превращаются в оковы мышления, в предрассудки: выше разума ставится то, что он способен уже не только осмыслить, но и подвергнуть критике.

«Классическими» предрассудками можно назвать те общие схемы мышления, которые сложились в рамках стиля мышления Нового времени, обычно называемого «классическим»3. Это то, что когда-то ставилось перед рассуждением («перед рассудком») и определяло его общее направление. Но это и то, что из необходимой и естественной в свое время предпосылки мышления успело превратиться в сковывающий его предрассудок.

В статье «Интеллектуальный консенсус исторической эпохи» (1994) автором впервые были выделены и подробно охарактеризованы основные черты стиля мышления Нового времени. Воспользуемся ключевыми моментами этой характеристики и выделим наиболее важные особенности «классического» мышления.

«Мир Нового времени – это сконструированный по научному образцу, ясный, математически выверенный мир, “застывшее отражение познающего духа”» (О. Шпенглер), “классическое” мышление подчеркнуто антиавторитарно. Оно не предполагает никакого канонического круга идей в качестве исходного пункта анализа. Самостоятельность рассуждения ставится выше ученического следования чужим мнениям; авторитет разума, ориентирующегося на исследование природы, – выше авторитета письменного источника»4.

В этом плане Новое время радикально противостоит предшествующей эпохе. Вместе с тем, вопреки постоянно провозглашаемой оппозиции средневековой схоластике, «классическое» мышление разделяет с нею целый ряд важных черт.

В первую очередь – это «фундаментализм – уверенность в том, что всякое (“подлинное”) знание может и должно со временем найти абсолютно твердые и неизменные основания. Фундаментализм средневекового мышления основывается на вере в истинность и полноту божественного откровения; в “классическом” мышлении возможность твердых оснований опирается на убеждение в особой твердости данных чувственного познания или определенных истин разума»5.

Еще одной чертой, объединяющей «классическую» и схоластическую аргументацию, является «кумулятивизм: познание уподобляется процессу бесконечного надстраивания здания, растущего вверх, но никогда не переделываемого. Кумулятивизм очевидным образом предполагает фундаментализм, ибо здание никогда не может неограниченно надстраиваться, если оно не опирается на абсолютно надежный фундамент. Настойчивости убеждения в существовании абсолютного оправдания и абсолютных оснований теорий во многом способствовала математика, создававшая, как отмечает И. Лакатос, иллюзию раз и навсегда обоснованного знания. Математика ошибочно истолковывалась также как образец строгого кумулятивизма»6.

«Классическому» мышлению свойственная также «аналитичность –представление о дробности, существенной независимости друг от друга как “элементов мира”, так и “элементов знания”. Мир и знание мыслятся хорошо структурированными, слагающимися из четко очерченных и ясно отграниченных друг от друга элементов»7.

Системный подход с его постулатом взаимозависимости частей и целого не совместим с «классическим» мышлением. С дробным, «атомистическим» представлением о мире и знании связана свойственная «классическому» мышлению убежденность во всеобщей определенности в том, что всякий объект может быть достаточно строго очерчен и ясно отграничен от других объектов. Этим объясняются бесконечные поиски определений и вера в их особую, если не исключительную, роль в науке. Но еще Б. Паскаль отмечал, что невозможно определить все точно так же, как невозможно доказать все.

Очевидный «классический» предрассудок – стремление к всеобщей математизации. Оно опирается на убеждение, что в каждой науке столько знания, сколько в ней математики, и что все науки, включая гуманитарные, требуют внедрения математических идей и методов. Нет достоверности там, утверждал еще Леонардо да Винчи, где нельзя применить одну из математических наук, или у того, что не может быть связано с математикой. Г. Галилей был твердо убежден, что «книга природы написана на языке математики» и что этот язык представляет собой универсальный язык науки. И теперь еще повторяется как нечто само собою разумеющееся, что наука «только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой» (К. Маркс)8.

Обычный «классический» предрассудок – «сведение обоснованности к истинности. Предполагается, что только истина, зависящая лишь от устройства мира и потому не имеющая градаций и степеней, являющаяся вечной и неизменной, может быть надежным основанием для знания и действия. Там, где нет истины, нет и обоснованности, и все является субъективным, неустойчивым и ненадежным. Все формы отображения характеризуются в терминах истины: речь идет не только об “истинах морали”, но даже об “истинах поэзии” и “истинах любви”. Добро и красота оказываются в итоге частными случаями истины, ее “практическими” разновидностями»9.

Уже это краткое перечисление особенностей стиля мышления Нового времени показывает, насколько существенно он отличается и от средневекового, и от современного стиля мышления. Характеристика этого стиля мышления наглядно демонстрирует, что не только «классический», но и любой стиль мышления не является наукой. Наука в современном смысле слова – явление исторически молодое: она начала складываться только в XVII в. «Классический», «неклассический» и «постнеклассический» стили мышления – это только та атмосфера, в которой складывалась современная наука и от которой она во многом зависит.

4. Два смысла слова «диалектика»

В заключение анализа роли диалектики в коллективистическом мышлении необходимо остановиться на двух смыслах слова «диалектика».

В античности под диалектикой понимался особый метод ведения дискуссии. Суть его в выдвижении наряду с тезисом также антитезиса и выведении из них следствий до тех пор, пока не станет ясным, какое из этих двух утверждений истинно.

Термин «диалектический» впервые использовал Платон, приписывавший открытие диалектики как метода аргументации Зенону Элейскому. Платон утверждал, что Зенон применил к чувственной реальности ту же процедуру, которая, будучи примененной к интеллигибельной реальности, образует диалектику в платоновском понимании данного термина. Эта процедура состоит в установлении тезиса посредством опровержения контрадикторного (противоречащего) ему утверждения. Само опровержение сводится к доказательству того, что такое утверждение приводит к противоречивым следствиям.

Метод Зенона всецело опирается, таким образом, на логический закон противоречия, требующий исключения противоречий из мышления. Диалектика Зенона предполагает существование разнообразных мнений, но не предоставляет каждому из мнений одинаковое право считаться действительным, т. е. истинным. Только одно мнение отождествляется с истиной, мнения же, противоположные истине, считаются недействительными, т. е. ложными.

Иногда открытие диалектики как метода аргументации приписывается Протагору, говорившему, что относительно любого предмета могут быть высказаны два противоположных утверждения. Протагор открыл ценность мнений для античной диалектики, однако он отрицал закон противоречия и тем самым делал диалектическую аргументацию бессильной.

Судя по всему, Сократ был первым, кто сумел совместить два главных положения диалектики как теории аргументации: мысль о ценности разных мнений, в особенности противоположных, и логический закон противоречия.

Таким образом, в античном понимании диалектика – это особый стиль рассуждения и мышления. Этот стиль предполагает соблюдение логического закона противоречия: утверждение и его отрицание не могут быть одновременно истинными. Так, из двух утверждений «Тело движется» и «Неверно, что это тело движется» одно должно быть ложным.

Сравнительно недавно американский логик и философ Н. Решер попытался формализовать диалектику как особый способ, или стиль рассуждения10. Термин «диалектика» обозначает у Решера процесс участия в «дискуссионном» поиске истины. Работа Решера, являющаяся попыткой развить античную идею диалектики как диалогического метода аргументации, хорошо согласуется как с современной (математической, символической) логикой, так и с первой логической теорией – силлогистикой Аристотеля.

Глава 2
ДВА ПОЛЯРНЫХ ТИПА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

1. Коллективизм и индивидуализм – два полюса истории

Как показывает рассмотрение принципа триединства, обсуждение проблем диалектики требует предварительного анализа определенных общих вопросов философии истории и прежде всего вопроса об основных единицах измерения истории – эпохах и цивилизациях.

Эпохи и цивилизации

В историческом описании с его «неисчерпаемым предметом исследования» (А. Шопенгауэр) особую роль играет деление человеческой истории на эпохи, цивилизации, культуру и т. п. Принимаемое деление истории на основные периоды определяет ту перспективу, в которой располагаются все рассматриваемые исторические события и точкой схода которой является «настоящее».

В истории после архаического, или первобытного, общества выделяются следующие три основные эпохи: древнее аграрное общество; средневековое аграрно-промышленное общество; современное индустриальное общество.

В рамках каждой из этих эпох могут существовать одна или несколько цивилизаций. Отдельная цивилизация необязательно охватывает всю свою эпоху. Цивилизация понимается предельно широко, так что она включает всю сложную, иерархически упорядоченную систему явных и неявных запретов, повелений, принципов и категорий теоретического и практического освоения мира, определяющих своеобразие мышления, строя чувств и действий своих индивидов. Цивилизации, пишет французский историк Ф. Бродель, представляют океан привычек, ограничений, одобрений, советов, утверждений, всех этих реальностей, которые каждому из нас кажутся личными и спонтанными, в то время как пришли они к нам зачастую из очень далекого прошлого. Они – наследие, точно так же, как язык, на котором мы говорим. Всякий раз, когда в обществе обнаруживается тенденция к появлению трещин или провалов, вездесущая культура заполняет или по меньшей мере маскирует их, окончательно замыкая нас в рамках наших повседневных задач.

Перефразируя Ж. Неккера, говорившего о религии, Ф. Бродель характеризует цивилизацию как «мощные оковы и каждодневное утешение» для каждого человека. «Цивилизация – это одновременно постоянство и движение. Существуя в каком-то пространстве, она удерживалась там, цепляясь за него на протяжении столетий. И в то же время она принимала определенные ценности, которые предлагали ей соседние или далекие цивилизации, и распространяла собственные ценности за своими пределами. Подражание и “заразительность” действовали наравне с определенными соблазнами внутри общества против привычки, против уже сделанного, уже известного»11.

Цивилизация подобна живому организму, проходящему путь от рождения до смерти, постоянно воспроизводящему себя и придающему неповторимое своеобразие всем протекающим в нем процессам. Понятие цивилизации, одно из центральных в историческом исследовании, чрезвычайно многозначно, причем разные придаваемые ему значения являются недостаточно ясными. В частности, сам Бродель говорит о «европейской цивилизации», «исламской цивилизации», «западной цивилизации» и замечает, что западный капитализм, создавший новый образ жизни и новый тип мышления, не был, тем не менее, новой цивилизацией, ибо цивилизация – это накопление на протяжении куда более долгого времени.

...